Наша история.

Во дворце стояла тишина, лишь из комнаты Консорта доносились крики. В этот раз беременность вышла тяжёлой и трудной. Она высосала из Александра всю кровь, здоровье и радость. Оставив лишь бледность кожи, которая истончилась словно пергамент, покрылась трещинами и морщинами. Если рождение Первого Принца, Седрика, наследника престола, ознаменовала радость, то рождение Второго Принца окрасилось холодом, болью и трупной обречённостью. Фредерик сидел перед покоями супруга, напряжённо сжимая пальцы, плечи его поникли, а глаза заволокло туманной обеспокоенностью. Лишь присутствие Мары, сильной, жёсткой, но надёжной, родной душой помогало ему держаться. С его первенцем сейчас сидел дворецкий Мары, поистине считавший, что нянчятся с детьми его Госпожи наивысшим подарком Богини. Фредерик был почти с ним согласен, он любил своего сына, гордился им, каждый раз готовый надуть грудь колесом от радости первых успехах его крохи, но каждый раз смотря на него он ловил ту мысль. Отвратительную, но правдивую. То чувство, то ощущение, которое мучило его, ползло мерзким туманом по плечам мешало ему выстроить отношения с Седриком, ломая и создовая что-то карикатурно поломанное. И его сын это видел, своими умными, хитрыми, как у его бабушки, глазами. Из-за чего умчался, непонимал своей детской головой такое отношение отца. Дьявол, как же он не хотел, чтобы и со вторым ребенком получилось так же. По залу раздался крик, не самый громкий, не самый душераздирающий, вгоняющий в волнение и ужас. Но крик ознаменовавший конец. Из покоев раздался жёсткий плач. А за окном пробились первые лучи рассвета. Признака надежды.

------------

Он слабыми пальцами провёл по розовой, сморщенной щеке, Седрик был таким же, но он не ассрциировался с запечённым яблоком, в отличии от его второго ребенка. Руперта. Его второго чуда. Он всю жизнь слышал, что ему повезет если он сможет вынести и родить хотя бы одного, но посмотрите на него и двух его мальчиков. Седрика и Руперта. Мягкое одеяло спало показывая на маленькое, хрупкое тельце отсутствием руки. Он остановился на плечике, которое переходило в пустоту. Он застыл зная, что зрачок сузился до маленькой точки, воздух стал более холодным, только для него, его малыш ни за что не должен постродать. Ему и так досталось, просто фактом его рождения. Ему многое предстоит пережить. Александр не знал как на это отреагирует Фредерик, его возлюбленный супруг, Его Император. Он помнит, то как он отреагировал на Седрика, то как лицо его окрасилось болью и счастьем. Его супруг не любил его, сердце Его Императора принадлежит кому-то другому, он даже знает кому и винить за это не может. Единственное, что он хочет так это счастье его детям и столь эгоистичное желание урвать кусочки тепла и любви принадлежащие другому. Его Император, Его Солнце, Его Супруг даже не любя обращался с ним мягко, вежливо, учтиво. Всегда обеспокоенный его здоровьем, как физическим, так и душевным, всегда готовый исполнить его просьбу, достать самое красивое украшение, самое вкусное блюдо, прекраснейшую ткань для наряда. Готовый избаловать его, изнежить. Разве мог он не влюбиться? Но был бы он так нежен к нему, не будь Александр сыном его сестры по оружию? Вопрос который он никогда не задаст, и никогда не получит ответ. Это не отменяет чужой доброты, и то что ему сделали величайший подарок за всю его жизнь, даже два, его детей. Двух душ собоавших в себе столь разные черты их предков, олицетворение его, Александра, любви. Даже если их не примите его супруг, то он готов отдать столько любви, насколько это вообще возможно. Самое главное, что они есть у него. Ему достаточно их и даже если второе, причастное к их появлению, сердце не вспыхнет родительской любовью, то его сердца будет достаточно. Кем бы они не были, кем бы не стали, они его. Часть души, сердца, плоти и крови. Его маленькие подарки. Синие, прослеповатые глазки, посмотрели на него. И он не мог не улыбнуться, беря в свою ладонь, маленькую лодошку сына. В этот миг его любовь к сыновьям затмило горящее сердце, ранее принадлежавшее Императору, его супругу, отцу его детей.

----------

Он осматривал свой кабинет, необычайно, до неприличия пугающий, огромный кабинет. Большой дубовый стол, огромный, во всю стену книжный шкаф, и не менее большие картины. Окна, которые были выстроены мозаикой, словно в церкви. Даже кресло оплетало его, высокая, широкая спинка, обделаная бархатом, широкое сидение. Сердце четко, ритмично билось в ушах, предательски покинув своё законное место. Его прижало к спинке, плечо обожгло холодом, место соприкосновения заныло. Он уверен что там образуется синяк. – Пей. – строгий, привыкший отдавать приказы на поле боя голос. Всегда ровный, почти безэмоциональный, но скрывающий под собой бурю, неудержимаю и сметающую всё на своём пути. Его видели не все, а выдержать могла лишь Вадия. Лишь через несколько секунд, после того как горло обожгло, он понял что к губам прижимается стакан с водкой, прямо из Романова. Из коллекции Мары, которая заимела привычку собирать разный алкоголь, но не для того чтобы пить его, а просто чтобы бутылки пылились и ждали своего часа. Возвращения сердечного друга по бутылке. На этой мысли сердце лишь сильнее заныло, а он сам согнулся в кашле. Успокоившись, он снова оглядел, всё такой же жутко огромный кабинет. А после уставился плавающим взглядом на стакан. Сверху раздалось усталое, раздражённое фырканье. Сильная, но тонкая рука лишь сильнее вжала его в кресло, после чего переместилось на горло, заставляя его запрокинуть, стакан снова вернулся ко рту и в роту, и горле родился жидкий огонь. Он глотал, почти захлёбываясь, но ощущая как с каждым глотком движение становилось легче. – Могла и поласковее. – кашляя и хрипя, выдал он, встречая ледяной взгляд. – С тобой нужно быстро и жёстко. – со знанием дела отчеканила она. – Что собираешься делать? – внимательно, пусто спросила она. Готовая сделать что-то, возможно прокрутить его шею до щелчка, или собственноручно удавить каждого кто не так посмотрит на её сына и внука. Внуков. Теперь внуков. – Ничего. – выдохнул он, смотря ей в глаза, наполняя голос сталью, которая жгла кончик языка. – Ничего? – выкидывая бровь переспросила она. – Да, ничего. – выдохнул он, – Если можно сказать так о предстоящем празднике. Всё же рождение второго сына Империи нужно отметить не менее грандиозно, чем рождение Первого Принца. – глотая воздух, чувствуя, то как жжет язык, говорил он. Видя как чужой взгляд тает, смягчается. – Звучит неплохо. – кривля губы в улыбке, почти злой, кусачей словно холод её магии. Его сын, Её внук достоин всего самого наилучшего. Не важно как он выглядит и кем является. Самое главное, что жив и здоров.

------------

– Правее руку! – скомандовал он, зевая. Новобранцы в этом году какие-то заторможенные почти, что каменные. Ни ловкости, ни гибкости. Отвратительно. С такими данными их любой враг победить сможет, обладай он достаточной скоростью. Особенно сильно его беспокоил Ланс, низкий, но коренастый и крепкий. Сильные, уверенные ноги и стойка, но до чего же неуклюжие руки. Да и смотреть вокруг он неумел. Сосредотачиваясь на том, что видел перед собой. – Ланс, Я же сказал руку правее! – снова крикнул он, видя как рука встаёт на место. На кой чёрт он вообще взял копьё, если оно ему не подходило? С мечем он был бы лучше. Он в нежелании смотреть на чужую неуклюжесть, уставился себе под ноги, замечая камешки, удивительно, идеально похожие друг на друга. Одного размера , формы подняв их он понял, что даже вес одинаковый. Осматривая их, он присел на корточки, собирая их в маленькую горку, по детски пересчитывая их. Ровно сорок три камешка. В какой-то момент он снова заметил что рука Ланса начала проседать, в этот раз он не стал его одергивать, а просто взял камешек из горки и чётким движением кинул его в локоть. Рука дрогнула, её свело из-за чего она опустила древко оружия, а за ней, будто следуя разжалась другая. Оружие упало к ногам бедного парня. Другие новобранцы застыли, словно напуганные зверьки. – Да что же вы все такие деревянные? – подавляя смех, прохрипел он. – Ваше Высочество, прошу прощения, но Вас вызывает Кронпринц. – раздалось в тишине, чуть ли не могильной по тренировочной площадке. Он оглядел прибывшего человека, высокий, худощавый, светленький. Кажется Адриан, личный секретарь брата. – Ладно, продолжайте тренировку! – крикнул он, – Рут, замени меня. – в момент приказал он одному из стражников, которые появились словно из теней, заставляя всех других вздрогнуть и зашептаться. Адриан даже не вздрогнул на появление стражи, лишь почтительно прижал руку к груди, склоняясь в поклоне и рукой взмахивая в приглашающем движении. Седрик всегда любил нарочитую театральность, не только в себе, но и других. Особенно тех кто на него работает. Потягиваясь, он растрепал себе волосы. Делая настоящее гнездо, у Эрнеста были такие же непослушные волосы, так к тому же он перенял его привычку трепать волосы.

----------

– Не будь букой. – хихикая, тыкая он в щеку брата, перевесевщись через спинку кресла. – Встань и сядь нормально. – с заботой проговорил Седрик, готовый ловить неугомонного ребенка. – Шило в жопе. – Ах! Как ты можешь так говорить!?– театрально, откровенно фальшивя, ужаснулся Руперт. – Ты же культурный человек! Кронпринц! – Да, да, а ещё Я старший брат который должен давать пример для вас, порядочный муж, и богобоязненный почитатель Богини, чтитель древних порядков. – раздражённо, язвительно, передразнивая кого-то старого аристократа, прошипел он. – Ты чего? – почти растерянно спросил Руперт, всё же слезая со спинки и аккуратно присаживаясь на подлокотник кресла, хотя он больше напоминал трон. Седрик зло выдохнул, его запах роз вдруг завял, стал тухлым и неприятным. Глаза блеснули, грудь завибрировала. – Сегодня, Барон Венис предложил мне погостить у него дома, говоря что у него в саду расцвёл прекрасный цветник сирени. – запыхтел Седрик. Руперт замер, а после откинувшись на спинку кресла, и плечо брата, захихикал, почти спадая с подлокотника. Грудь лихорадочно вбирала воздух, но из неё резкими, свистящими толчками исходил хохот. Глаза заслезились, и щеки окрасились красной краской, а по ним прочертил линии слёзы-смешинки. Это надо же было так завуалировать предложение взять его дочь в любовницы. Барон Венис, и его предки, никогда не держали цветников, садов, в их горной местности цветы просто бы не выжили, а если всё же выживали требовали особый, дорогой уход. Да и зимы были там сыровыми. Единственный цветок растущий там, это его дочь, омега лет семнадцати, пахнущая сиренью. Которая желает избавиться от идиота отца и братца игромана. – Да она бы к тебе приехала в первые минуты вашей встречи. – хохоча и цепляясь за плечи Седрика, икая и задыхаясь, в который уже раз, высказался он. Седрик согласно фыркнул. Всё же девица Дома Венис была удивительно красива и умна, но при этом безжалостна. Всё же она успела извести на тот свет троих своих женихов, а так же получить их состояние. – Ой, – икнул Руперт, вытирая слезу, – Фух, ладно, с этим разобрались, но разве ты меня позвал только для этого? – К сожалению, нет. – сожалеющи вздохнул Седрик, – Недавно, в районе Фавн, в городе Амфисбена словили группу мятежников, с незарегистрированным оружием. – задумчиво и напряжённо ведал он, – Как Я понял они рассчитывали поднять мятеж, и отделить Фавн от Либертарис, создав своё, маленькое Королевство. Руперт нахмурился, стек с подлокотника и сел напротив брата. Фавн являлся районом скотоводства, он соседствовал со столицей. От туда поставлялось, мясо, молочные продукты, шерсть и кожа. Оно являлось одним из важнейшим звеном функциональности Либертарис. Так что эта новость не очень то их порадовала. По большей части в каждом районе страны был свой Лорд, Малый правитель, например есть Мара Близзард и она отвечала за свой горный район, и имела права их разделять и назначать ответственных в поселениях людей. Но в ответ её посещали постоянные проверки и поступали ежегодные отчёты. И если Близзард правила почти, что как единственный правитель, её слово было законом, то в Лорд Фавна был довольно скрытен, скинувший свою работу на других людей, из-за чего малая аристократия распоясолась. Конечно они об этом знали, но предпринять что-то было рискованно. Смена устоявшейся власти всегда сопровождалась гневом и непониманием граждан народа. Начались бы беспорядки, нового Лорда попытались бы сжить с Фавна. Масло в огонь подливало ещё и то, что малая аристократия добравшись до власти, тоже разделилась и большая часть поскидывала работу на других своих помощников, обычный люд, что дало им небывалую свободу и власть. Что привело их к тому, что в быстром порядке пришлось избавляться от довольно неплохой группы людей. К тому же, информация про оружие заставляло подскочить давление, от злости. Ведь всё оружие Либертарис, при ковке, клеймуют специальной руной, позволяющие узнать про то кому оно принадлежит, и использовалось ли оно, руна оставляла специфичный, магический след при использовании оружия. В записях, в архиве дворца, было записано каждое оружие, что усложняло совершенние преступлений. Руну можно было спилить, но своих свойств она при этом не теряла. Так что для многих преступников наступал тупик. Единственный способ получить обсалютно чистое оружие, покупка заграничных, но даже так при обнаружении его либо клеймовали, либо конфисковали, а ввоз и продажа сторого каралась. Так что такое оружие было исключительно заграничным и нелегальным. – Чёрт! – рыкнул Руперт, пиная от досады стол. – Согласен. – хмыкнул Седрик. – С Лордом и малой аристократией, Я и сам справлюсь, но вот откуда они достали оружие Я оставлю на тебя. – начал составлять он план, видя что Руперт внимательно за ним наблюдает и ловит каждое его слово. – Их давно нужно было усмирить, но мы упустили момент, а сейчас приходиться разбираться с этим. – выдохнул Седрик, комната наполнилась запахом розового чая. – Ничего справимся мы всё равно подозревали, что такое может случиться. – успокаивающе сказал Руперт, переплетая запах апельсина с розой. – У нас есть куча планов на все расклады ситуации. – Хорошо, тогда завтра вечером мы должны отправиться туда. – заметно успокаиваясь говорит Седрик, вдыхая запах цитруса поглубже, слегка морщась от кислинки заполнившей рот чем-то вязким. Руперт лишь хмыкнул на скривлёное лицо брата.

------------

Руперт откинулся назад, сгибаясь в ровный угол, после чего сложным движением обхватывает противника ногами за шею, падает на землю и бросает противника. Порыв ветра откидывает врагов подальше от него и его людей. Где-то сзади маячит Ланс, чтобы выскочить вперёд с огромным щитом в одной руке, а мечом в другой. Он напирает всем собой на врагов сбивая, подбрасывая в воздух, чтобы оставшихся рубить мечом. Где-то справа образовалась парочка, один из которых подстреливает, другой же не позволяет врагам подойти другим к лучнику. Он поднырнул под чужой рукой, и рукоятью своего меча стукнул человека за собой по виску. После чего резким движением перерезал ему горло. По вибрации земли под ногами он ощутил, что к парочке приближаться трое ребят, явно с плохими намерениями. Их было больше чем говорилось. Конечно план того, что Руперт под видом крестьянина из Порта вольётся в стан бунтующих, был рискован. Но всё же, он смог их найти, всего-то нужно было зайти в первый захудалый бар, сделать вид порядком подвыпившегося несчастного колеки, которого судьба пошпыняла. Высказаться нелестно о аристократии и порядка государства, и вуаля, к нему сами пришли с предложением вступить в их ряды. Выведать как и откуда они получали оружие, тоже проблем не составило, он умел располагать к себе, никто даже не стал его проверять. Да и повстанцы эти шли чисто на идее, энтузиазме. Любители, сказал бы отец. Ни четкого плана, ни нормальной подготовки. С ними проблем не возникло он просто узнал, что ему нужно и повязал их. После чего быстро переодел своих людей, и по шёл на место сделки с контрабандистами, предварительно спрятав оружие по округе. Которые оказались намного умнее и предусматрительней, нежели неудавшиеся повстанцы. Оружие делалось в Мин, после чего перевозилось в сундуках с украшениями, конечно они были с двойным дном. Под личиной ювелирной лавки, была оружейная. А банда контрабандистов, была целой сетью, которую, о чудо, организовал Барон Венис. Который хотел избавиться от долгов сына, который, как оказывается, проиграл всё их имущество. Дочь его об этом всём не знала, Руперт на этом усмехнулся, видя чужой расчётливый взгляд. Но помогла им прижать отца. Прямо сейчас, на другом конце Империи, его брат задерживал Барона и его помощников, он же должен был обезвредить физическую силу. Но просчитался. Видя как его люди выдыхаються, сдают позиции, он понимает что долго они не продержаться. Конечно у них было подкрепление, но пока оно доберется до них... Ох, отец, Мара и Седрик его убьют. – Немедленно отступить за мою спину, создайте баррикаду! – отдал он приказ, и каждый, не мешкая подчинился ему. Раньше об этом он и мечтать не мог. О том что будет держать меч, командовать рыцарями, и вести бой. "Вставай, то что у тебя нет руки, не значит что ты ничего не можешь. Ты просто не хочешь, продолжаешь томиться в своей злобе, упиваться своей беспомощностью и неполноценностью. Вставай!" Те слова его ранили, разбили, а после собрали вновь. Он и правда мог. Каждой клеточкой своего тела он ощутил малейшие потоки воздуха, ветра. Как они заворачивают создают "волны", и то что он не неподчинить их, а направить, маленькими движениями придать форму и траекторию. В какой-то момент он стал таким же потоком воздуха. Он сжимался, летел, растворялся. Он был везде. Он был нигде. В животе стало холодно, появилась резь. Это хорошо, он всё делает правильно. Он крепче встал на ноги, закрыл глаза. Отдался ощущениям, видя уже не глазами, а ногами, видя где находятся враги, сколько их. Малейшая вибрация земли, позволяло видеть их. Видеть их так, как он не мог видеть их глазами. Резь в животе стала сильнее, потоки воздуха стали плотнее, собрались нужными потоками. Глубоко вздохнув, он растворился. В земле. В воздухе. Воздушные лезвия порозили врагов, переризая им сухожилия, вены, глатки. Создавая алый дождь, хаос криками боли и ужаса. Лишь после того как последний поток растворился, а последний враг пропал с его "виденья" он расслабился. Чувствуя как он теряет опору, пространство. Слух уловил ропот и крики. Дальше была ласковая тьма. Совсем как мама.

------------

Седрик пусто смотрел на кровать перед собой, видя бледное знакомое лицо. Родное, любимое. Его младший брат перед ним лежит словно мертвый. Истративший всю ману, начавший преобразовывать собственную энергию жизни. Почти погибшего. Хотелось кричать, почему Седрик такой ничтожный, почему не смог одуматься что их может ждать засада? Почему не озаботился большим количеством охраны, рыцарей? Почему? Почему? Почему? Тело на простынях дрогнуло, и он в один момент оказался на постели, нависая и всматриваясь в измождённое лицо. Он должен был быть там, защитить его. Ресницы, такие же ало-красные, как у него, затрепетали, но не открылись. Он чуть не завыл. Отец скоро должен получить письмо, в таком состоянии Руперта было просто опасно переносить, так что они просто оккупировали особняк Лорда Фавна. Отец будет в ярости, и сильно напуган. Он тоже. Он только чудом смог дождаться Зелёных Змей, которые прибыли с подкреплением. Он должен был быть рядом и не дать сделать эту глупость. Седрик прижался лбом к груди брата, вслушиваясь в стук сердца. Сильный и мерный. Ничего не поправимого. Он обязательно будет в порядке. Это Седрик, самому себе, обещать может. Руперт очнулся к вечеру. А на следующей день его и Седрика отправили домой.