Наша история.

Яркие, теплые лучи били по глазам, пока грудь сковывало словно раскаленной цепью. Горло драло, спина горела, продолговатые, глубокие следы кололо и шипело от наполненного солью, влажного воздуха. Непривычно короткие волосы были в полном беспорядке. Она взглянула вниз, на изношенные босоножки, смотря на пальцы, грязные и кровоточащие, на руках дела обстояли не лучше. Она могла разве, что вздохнуть непривычно тяжёлый, солёный воздух. Ей казалось, что с каждым вздохом на языке появляются хрусталики соли, которые с каждым часом прилипали к внутренней стороне рта и глотки, налипали, сплавлялись, становились красивыми, но болючими и смертельными минералами, сталактитами. Порт отличался от Остара, её родного региона. Остар был полон полями, свежим, теплым воздухом, он являлся земледельческой частью Империи, свежие фрукты, овощи, крупы, хлопок и лён, всё это добывалось в Остаре, в не малых количествах. Поселения были просто огромны, Остара- это благословленая плодородием земля. Богатая и безопасная. Полная противоположность Порта, где царила стихия воды, с виду тихая, мягкая, но на самом деле ужасающая своим жадным нутром, готовая поглотить всё на своём пути. Временами, в особо плохие дни своего существования готовая обрушить Цунами. Прибежище для русалок, которые не брезговали поедать особо неугадившим их представителей двуногих, сухопутных глупцов. Порт- противоречие, это она уяснила в первый же день. В любой момент ты можешь быть очаровательным матросом с кучей историй за спиной, в один момент превращаясь в пирата, готового тебя продать. Возможно сбегать из дому, от родителей и мужа была не лучшей идеей, но и продолжать там находиться она не могла. Лучше в другом регионе чем в чуждом и враждебном, но в родном доме. Если его так можно было назвать. – Эй, ты в порядке? – от нежного, мелодичного голоса она вздрогнула, прижалась к стене, лишь сосредоточеннее смотря на землю. Игнорирование в этом случае наилучший вариант, это всегда заставляло других терять интерес. – Подними взгляд. – мягко упрашивали её. Она не поднимала, хотя с каждой секундой хотела это сделать, поднять взгляд и встретиться с той кто её так ласково звал. Но такой тон всегда был обманчив, она это знала. Но с каждой минутой, как только эта женщина не плюнула на неё и не ушла, она хотела взглянуть на неё. Ласковый голос, хорошо пошитая одежда, она видела это просто потому что краем взгляда наблюдала за её юбкой, и запах, отличающийся от воздуха в Порту. Она не могла удержаться и вздохнула, пытаясь вздохнуть запах женщины. Ромашковый чай и сладость мёда. Лёгкая горчинка в конце, оставающаяся на кончике языка. Она пахла прекрасно, тепло, по домашнему. Так как она и мечтать не могла. Женщина пахла как её детская мечта о семье, ласковой матери и простодушном отце, как смущенные, ночные мечтания о ласковом муже. Как о маленькой крохе, которую она бы хранила под сердцем и привела в этот мир. На глаза на вернулись слёзы. – Дорогая, подними голову. – в голосе появилась обеспокоенность, а запах стал удивительно концентрированным, но не пытающися её обвить, подавить. Первая капля скатилась по щеке. – О, Богиня! Что же это ты? К ней потянулись, обхватили маленькие ручки в перчатках, подняли её лицо, с уродливым шрамом на щеке, заплаканное, измазанное землёй и демоны знают в чём, чтобы она могла разглядеть нежную женщину перед собой. Светлое лицо, персиковые губы, синие, хотя нет, почти сереневые глаза. Хрупкие плечи, на удивление, высокий рост. Вся она изящная, нежная, освещеная светом. – Ох, бедняжка. – выдохнула она, сочувственно изламывая брови, – Что же это ты? Она не могла ответить, ком застрял в горле, грязный, полный жалости к себе, гнева на других. Вся она чувствовала себя так, особенно на фоне этой ухоженной женщины. Слёзы, на этот раз злые, полные ярости, скатились по щекам, теряясь на шее и воротнике плаща. – Хей, тише-тише. – как будто успокаивая дикую кошку, зашептал она. – Пойдём, давай, Я помогу тебе. Отпустила её лицо, чтобы протянуть их ей, вверх ладонями, предлагая помощь. Грудь сковало, взгляд сереневых глаз, наполнился прозрачной, жалостливое плёнкой. Вокруг этой женщины раздался свет от солнца к которому она стояла спиной. Светлые, пшеничные волосы, просветлели, в краткий миг превратившись в золото. Смотря на неё она почти задохнулась, от её вида, от запаха. И протянула ей руки, опираясь и вставая, чтобы пойти за ней. Это не было худшим её решением в жизни, но самым из переломных точно.

---------

– Фрея, ты же не местная? – спросила Лейла, шатенистая, с веснушками, улыбчивая и игривая. Она нравилась всем, из-за чего она и являлась номером один. Особенно на сцене и в чужих комнатах. А ведь ей было всего лишь шестнадцать. На фоне её, она, двадцати двух летняя смотрелась ещё более взрослой. – У тебя говор немного другой, ты все гласные тянешь. – Да, Я из Остара. – выдыхая дым в потолок, прикрыв глаза, которые были чересчур сильно накрашены, ответила она. – Ты тоже не отсюда, у тебя ударения на твёрдые гласные. – Да, из Адамата. – значит из третьего по счёту горного региона. Которые добывают драгоценные камни. – Меня сюда брат запихнул, любил играть на деньги. – весело прощебетала она. От чего по спине прошлась, гневная, огненная волна. – Вот оно как. – только и сказала она зная, что слов сочувствия, как вообщем и презрения, она наслушалась, ей это не нужно. Для неё слова утешения уже пусты, и говорит она это не для чужой жалости, а просто как факт её жизни, не более. Со временем такие истории становились лишь фактом, чем-то обыденном. – Меня сюда привела Иштар. – это не было настоящим именем хозяйки Пучины, но её прозвищем, по которому она сказала им к ней обращаться. Фрейа затянулась, на мундштуке оставляя след фиолетовой помады. – После того как Я сбежала из дома. Лейла задумчиво окинула свою собеседницу взглядом, высокая, полногрудая, светловолосая, точнее седая, с шрамом на щеке. Она была томной, властной на вид, так что шрам, который выглядит на самом деле как чуть более светлая полоса кожи, не портил её, делая лишь привлекательней. Её наряды не были открытыми, в отличии от других, но они были до ужаса тесными, позволяя оглядеть каждый изгиб, деталь её тела. – Значит ты попала уже опытной? – не могла не спросить она. – Можно и так сказать. – выдыхая дым, кинула она, лениво посмотрев на Лейлу, которая вздрогнула от взгляда глаз цвета виски. Надо отдать должное муженьку, в постели он был неплох, в отличии от всего остального. По крайней мере в нём оставалось капля достоинства и самоуважение, чтобы делать с ней что-то против её воли. По крайней мере в постели. Спину фантомно обожгло, как будто те следы от плети всё ещё кровоточат. Она прикрыла глаза, в последний момент видя как Лейла берёт в руки бокал с вином. Она лишь сильнее откинулась на спинку кресла, прислушиваясь, крики, смех, плачь, стоны, наиграные причитания. Звук гогота и звенящих украшений, музыка и стук посуды. Она вдохнула дым, горьковатый, перекатывающийся на языке чем-то древесным, идеальным сочетанием горечи и чего-то сладкого. Она раскрыла губы, позволяя выскользнуть дыму причудливыми узорами, позволяя своему лицу скрыться в дыму, зная что он придаёт ей вид мистический и тёмный. Как говорит её любимый клиент:"Ты похожа на демоницу, готовой погрузить других в наслаждение взамен на жизнь и душу.", он любил поговорить, но не действовать. На её колени опустилась тяжесть, тонкие руки упёрлись в спинку кресла, она услышала особенно высокий смех и крик за пределами комнаты. В нос забился запах цветочных духов и природного персика. К её груди прильнули, тонкие. – Что ты делаешь? – спокойно выдохнула она, не открывая глаз. Такое было в пределах нормы тут. – Хочу разогреться перед приходом клиента. – хихикнул ей на ухо. – Сделай это с кем-то другим, Я с ребенком вроде тебя дел иметь не собираюсь. – лениво протянула она, ощущая как тело над ней напряглись, запах персика стал чересчур сладкий, на грани гнили. – Хорошо. – прошипел ей на ухо, Фрейя открыла глаза, видя злую улыбку и выбившуюся прядь волос из пучка. Она завела шоколадную прядку за ухо. Видя как зелень превращается в что-то более темное. Тонкие руки оплели её за плечи, в удивительно крепкой хватке. – Почему? – вдруг зарычали ей в лицо, – Почему ты не принимаешь меня? Я же столько времени кручусь рядом, готовая в любой момент сделать всё что хочешь. А ты лишь отмахиваешься, чтобы в другой момент приласкать. Как сейчас. Я что щенок, которого можно пнуть а потом поманить к себе пальцем и он прибежит с довольно примахивающим хвостом? – миловидное лицо скривилось в злости, на её лицо упала тень, она приподнялась на коленях, склоняя голову всё ближе к ней, вцепившись в светлые волосы, заставляя лечь на спинку кресла. – Не глупи, для меня ты ребёнок, и отношусь Я к тебе как к младшей сестре. – не выглядя растерянно или напуганно, выдохнула она, устраивая руки на подлокотников. Зная что на деревянный пол падает пепел. Слух уловил чей-то плачь, мольбу. Лейла, издала какой-то рык, раскалилась, но вскочила, отпустила её и развернувшись ушла. Громко хлопнув дверью. Она глубоко вздохнула, провела ладонью по лицу, смахивая усталость, после чего потянулась к бокалу с недопитым вином. В какой-то момент, разминая шею она встретилась взглядом с Ней. Женщиной ставшей виновницей её положения здесь, хотя она признавала, что тут ей лучше, чем было дома. Иштар смотрела невыразительно и сухо. Смешно какой ласковой и доброй она казалась ей в первую встречу. Иштар окинула её взглядом, улыбнулась, всё так же как и в первый раз, мягко и нежно, скрывая ядовитые клыки. Дверь захлопнулась, тихо, но твёрдо, она услышала как по этажу раздался истошный вопль.

----------

– Ты как всегда прекрасна. – выдохнул какой-то парень, светлый, юный. С деньгами. Который любил когда его душат, дают пощечины. Она сжала коленями его бёдра, затягивая чужие руки его же ремнём, чувствуя своим пахом его возбуждение. Как он вздрагивает, когда она проезжаеться по его члену промежностью. Он был ещё одним из её любимых клиентов. Любящий подчиняться, приносить удовольствие. Приносящий не плохие суммы. Которому достаточно просто работы руками. Она замахнулась и дала ему пощёчину. Он взвыл, выгнулся, захныкал. И истошно, плача провыл "Мама". У него явно были проблемы со своими чувствами и матерью. Он любил рассказывать о ней, даже показал портрет. Фрейя была очень на неё похожа. Он был её любимым клиентом, после которого ей приходилось выпивать бутылку крепкого виски чтобы забыться во сне. По крайней мере, после него, её не тошнило.

--------

– Фрейя. – ласково ей выдохнули в ухо, обдавая ромашкой и мёдом. Нежные руки обвили её за плечи. – Ты же должна меня понять, Я по другому не смогу сохранить вас всех, вы можете пострадать если Я не соглашусь. Он страшный человек, который может от нас всех избавиться. – Именно из-за этого ты собираешься подложить под него мальчишку?! – поднимаясь с стула, возвышаясь над ней, рыкнула она. – Ему и тринадцати нет!!! – она рычала это ей в лицо, готовая вцепиться ей в горло. – Он обещал поджечь Пучину. – залепетала она, отходя от неё. – Не смеши, он не стал бы делать это с тем местом, которое приносит ему огромные деньги! – хватая Эту Женщину, за руку и резко притягивая к себе рычит она, по затылку идут мурашки, клыки чешутся. Грудь, как будто сдавили змеями, готовые в любой момент переломать ей кости, выдавить органы. – Сколько он тебе обещал!? Ей захотелось вцепиться ей в горло. Самой вскрыть её, чувствуя как под ногтями нежная кожа продавливается, рвёться, открывая липкое и алое. – Хватит, без него мы и дня не протянем, мальчик лишь меньшее из зол. – твёрдо выдавила Иштар. – Значит он обещал выкинуть нас из под своего крыла? – выдохнула она, видя как зрачок вздрогнул, сжался. – Или же то что он поднимает свой процент? – чужие плечи вздрогнули, голова на миг опустилась, вжалась в плечи. – А, значит он решил не только выкинуть нас, но и перед этим наживиться, грозясь уменьшить твою прибыль. То на сколько на неё взглянули дало понять, что она была права. – Плевать, запомни если ты отправишь мальчика к нему, Я так просто этого не оставлю. – рыкнула она, отбрасывая чужую руку. – Ты ничего не сделаешь, у тебя нет ни власти, ни средств для этого. – внезапно выдала Иштар, говоря зло и ядовито, выходя из образа нежной и понимающей женщины. – Я же имею поддержку Наместника. От этих слов она лишь сильнее разозлилась. – Я своё слово сказала, как и то что Я просто за этим наблюдать не буду. – сказав это, она развернулась и вышла.

--------

Свист, удар, крик. Свист, удар, крик. Сколько это продолжалось? Сколько её мучали? За что? – Не смей мне перечить, ты никто, и ни что в этом доме! – знакомый, до боли, голос. Её муж, чьё имя она ненавидела так сильно что ни разу не назвала, снова вышел из себя. Снова пьянка с дружками, снова просьба не пить, и снова крики о её ничтожности и избиение ремнём или плетью. Свист, удар, крик. Свист, удар, крик. Она ведь после первого такого случая пошла к родителям, которые даже на порог её не пустили. Сказали, что она больше не их забота, и со своими проблемами пусть сама справляется. Ну конечно, она же не её брат, он только может разве что с омегами на сеновале резвиться и в драки ввязаться. "Он же приличный человек, при деньгах. Что тебе ещё нужно?" – настолько бездушный ответ её матери. "Это нормально, нечего выделываться. Раз поступил так, значит заслужила." – её отец, с его извечным призрением. Свист, удар, крик. Свист, удар, крик. На некоторое время он прекратил её истязать, когда они узнали что у них будет ребёнок. Он хотел его, мечтал, так что трогать её боялся, чтобы не навредить своему Наследнику или Принцессе. Даже пить перестал. Хватило его на три месяца. После чего он вернулся пьеный, и при виде неё взбесился. Сначала дал пощёчину, повалил на пол и начал бить ногами, хаотично, не думая, по груди, лицу, ногам. Животу. Она потеряла ребенка, осталась бесплодной. Свист, удар, крик. Свист, удар, крик. Родители снова сказали, что это её вина. Снова прогнали. Сказали всё что надо для неё сделали. Вырастили, обеспечили приданным, выдали удачно замуж. Дальше это только её беды и проблемы. Свист, удар, крик. Свист, удар, крик. Когда он не пил, он был нормальный, говорил интеллигентно, помогал по дому. Но стоило ему выпить как он превращался в монстра. Таскал за волосы, бил головой об стены и мебель, бил ремнём и плетьею. Один раз ножом порезал лицо, от него остался шрам на щеке. К счастью почти не заметный, особенно под косметикой. Свист, удар, крик. Свист, удар, крик. После выкидыша, он не пил, держался, похоже сам испугался себя и своих действий. После же снова сорвался, снова начал пить, на этот раз беспробудно, каждый день, вместо еды. Днём, обедом, вечером. Теперь каждый день был наполнен болью, рассеченой кожей. В один момент она не выдержала, крикнув хорошо что их ребенок не родился, чем жить с такой тварью как её муж. В тот вечер он пытался её зарезать во второй раз. Она вырвалась, выбежала из дому, побежала к родителям. Надеясь хоть в этот раз ей помогут. Не помогли, не открыли двери даже когда она орала, умоляля, стучала по двери, окравалеными руками. Единственный кто попытался помочь был брат. Которого она ненавидела и любила одновременно. Но его закрыли в кладовке её родители. Они всегда, стоило ему переступить порог десятилетия, пытались держать его от неё подальше, пытались взрастить ненависть, или равнодушие к ней. Он не поддавался, пытался с ней проводить время, но на тот момент она уже не могла его воспринимать, видеть рядом. Свист, удар, крик. Свист, удар, крик. Он ведь узнав, что происходит между ней и мужем, его избил, пытаясь помочь хоть чем-то. Он приходил к ней, в гости, с гостиницами, и беременности её был рад больше всех. Непутёвый, но любящий, даже после того как она выгоняла его. Свист, удар, крик. В тот вечер, её загнали в лес, он почти что смог её убить. Но она выжила, схватила камень и забила его. До смерти, или просто отключки она не знала. Она собрала вещи, быстро, не думая, совершив куча ошибок. Нужно было брать деньги, все ценые вещи, которые можно было продать. Но она кинула в сумку только пару вещей, маленький мешочек с деньгами и сбежала. Свист, удар, крик. Она оказалась в Порту, одна и попала в руки к этой змее, к Иштар.

----------

Все кричали, вились, Пучина превратилась в улей, в котором убили Королеву. Она взбежала по лестнице, расталкивая людей. Она с шоком и ужасом смотрела на три тела. Мальчишки, которого так хотел Наместник в своей постели, она заметила на его животе что-то белое. А по ногам его кажется размазана кровь. Рядом с ним лежала Лейла, с улыбкой, она даже после смерти улыбалась. Она была раздета, если мальчик рядом с ней был прикрыт, то она была выставлена на показ, с раздвинутыми ногами и отрезанной грудью. Вспоротым животом. Сцену завершала Иштар. Поставленная на колени, с разрезанными уголками губ, изгибающимися в улыбке. На руках и ногах отрезана кожа, где-то виднелись кости. Обложенная золотом. А к голове прибита ножом записка. Всё стояли за порогом, боясь подойти. Так что когда она шагнула вперёд, игнорируя тошноту и почти что обморок, её никто не остановил. Она взяла записку. Испачканную кровью, чем-то белым, розоватым, вытекающим из головы. Возможно это был мозг.

Теперь в расчёте, Я больше не появлюсь.

Она смогла качнуться назад, пока теряла сознание. Надеясь не запачкаться в крови. На следующий день было все узнали, что Наместник Порта повесился. Оставив записку. В ней он признался в своей любви к детям, к тому что он растлил свою дочь, которую потом отдал в бордель, в желании скрыть то, что сделал, а жену убил. Что взял бордель под свой контроль, позволяя ему существовать, что он убил предыдущего хозяина борделя, ставя во главе свою дочь, для того чтобы она находила и подкладывала под него детей. Но что-то пошло не так, о последнем случае стало известно. Проститутки не могли держать язык за зубами и об этом стало известно другим людям. Он не смог выдержать этого позора и решил в последний раз исполнить своё желание. После чего убить ребенка и дочь, ставшей его соучастницей. К сожалению в этот раз их поймала девчушка, от которой он тоже избавился. В Жемчужну прибыли ищейки из Императорского двора. Искали, допрашивали. Но не смогли понять о каком борделе шло речь. Наместник ни разу не упомянул названия. Другие не решались о нём рассказать. Боясь чего-то. Всё же туда ходили многие, и их могли привлечь за соучастие и покрывания этого заведения. Могли посадить за акт насилия и изнасилования тамошних работников. Так что все молчали. В самом борделе творился хаос. Некоторые из работников кидали в свои сумки деньги и всё ценное, после чего бежали, домой, в другой город, регион, возможно даже странны. Другие просто в аппатии ходили призраками не зная, что им делать, куда идти. Остальные продолжали работать, из-за чего подали в руки не самых хороших людей, которые получали своё, избивали и бросали на деньги. Было пару людей пытающихся взять под контроль бордель, привести его в порядок, но у них не получалось. И они сами махали на всё рукой. В конце концов Фрейя решила попробовать привести всё в порядок. Возвращаться обратно, к родителям и мужу, она не собиралась, тем более если он сдох. Её могли привлечь за убийство. В первую очередь она решила сделать то, до чего не додумались другие. Привести врача, чтобы он всех осмотрел. И в тот момент она встретила Клода. Омегу. Который смыслил в лечебном деле, и имел ребёнка. Мелкого Рейзи, смотрящего на всех с любопытством. Он согласился на это, даже если заплатить она могла немного. Она не прогодала, ни в Клоде, который нашёл кучу болезней с относительной лёгкостью вылечил работников. Ни в выбранной тактике, ребята из Пучины, были лишены обычной стыдливости, которая и являлась корнем того что многие не любили ходить к врачам и лечиться, так что они с удовольствием проверялись и пролечились. То что Клод являлся омегой тоже сделало дело, ему смогли довериться. А ребенок стал тем из-за чего к нему стремились. Всё же многие из них хотели обычной жизни, с любовью и детьми, но были лишены. С новым Наместником она смогла разобраться, он не был любителем детей, но был падок на деньги. Так что процент от доходов его устроил. Она установила кучу правил, теперь в борделе можно было отказаться от предоставления услуг если что-то пошло не так. Детей же она спрятала на заднем дворе, готовая грызть горло за них. Предоставила безопасность работникам. Да она улучшила жизнь проституткам. Но при этом повесила на них ещё больше кандолов, искажая их восприятие проституции. И за это испытывала вину. Которую запивала. Удивительно но в этом деле ей помогал Клод Медикус, имеющий явно не чистое прошлое. Но ей было плевать, она сама была не без грешной. Со временем она стала более червствой, бездушной. Лишь это помогло ей избавиться от кошмаров, и угрызений совести. Даже если она и каждый год и преподносит подношения Богине за упокой Лейлы и мальчишки, никто об этом не знает, кроме Клода, и теперь, двух его детей. Один раз она всё же навестила родной город. Но её никто не узнал, слишком сильно она изменилась. Её муж умер, но не от её рук как она думала, а от рук её брата. Который женился и стал хорошим мужем и отцом. С родителями он не общался до самой их смерти. От чего они умерли оне не стала выяснять. Уезжая от туда, она поняла что и возвращается ей не стоило. Она не ощутила ничего. Ни злости, ни обиды, ни радости, ни облегчения. Больше она туда не то что не возвращалась, даже не думала. Она полностью забыла о том месте.