Наша история.

На утро голова была ясной и свежей. Но вставать, он не планировал. Да и развалившиеся на нем две туши, явно не позволили бы ему. Он помнил про Хрень, фиолетовое нечто, которое переливалось перламутром. И приобрела вид щупальца, прям как у осьминога. Только присосок не было. Только подозревал, что это в скором времени могло измениться. Дедуля мог выдать только две реакции, будь он тут, либо восторг и срочные эксперименты, либо ужас. На груди завозились. Синхронно. Эшли, с правого бока, пищит, рукой даёт ему по лицу, после сладко улыбаясь. С левого же края, в его волосы цепляются длинные пальчики, а чужой нос утыкается ему прямо в ухо. Обе истерички закинули на него ножки и сопят, два чуда, от слова чудовище, зато его. В той или иной степени. И не верится, что Эрнест раньше его изводил, смотрел волком и горделиво задирал носик. Дуя губы. С таким поведением омегой быть, хотя сам Рейзи тоже не типичный представитель своего пола. Высокий, сильный, свободный и дерзкий. Явно не идеальная картина жены и матери. Нужно думать, что делать с Хренью. Сегодня посещение борделя отменяется, да и тех, кто ему нужен там не будет. Так что этот день он может и тут провести. Эрнест словно подтверждая его мысли, сдвигает ногу и прямо бьёт по почкам. Естественно Эшли в этот момент начинает рычать и кусать все что ей попадется. Он почти уверен, что Теневая Стража умирает со смеху. ———————— Эшли подозрительно корчилась на сложенную мебель и прислушивалась к странным шипящим и чавкающим звукам. Мама её убьет, как минимум. Если узнает, что грабит могилы и грызеться с Вельвутом, отправит к Флими, в качестве наложницы. Фу. Она хватает Эрнеста, который большими глазами смотрел на ту же кучу, что и она, когда об дверь что-то стучится. Почему братец их оставил одних, наедине с этой Хренью?! Эрнест падает на неё, когда из под мебели появилось пятно, но соприкоснувшись в солью, издало визг и скрылось. Она сама вцепляется в его жилетку и тянет на себя, царапая спину. Даже ребра больше не болят, а рука словно излечилась. Ей куда-то в подбородок сопят, слёзно скуля. Она вторит. – Наставник... – воет мальчишка. – Братик... – одновременно начинает она. Оба рыдают когда видят, как мебель раздвигается под напором щупалец. С присосками. ———————— – Тихо. – спокойно, рычаще приказывает Рейзи, натягивая перчатки и поправляя очки. Перед ним стоит несколько вёдер, он почти полностью закрыт одеждой. Хрень любовно чавкает и пениться. Рыдания Эрнеста и Эшли становяться выше, ну истерички натуральные. Не зря Третьего Принца в блондина перекрасили, ой не зря. Да Эшли светленькая, и вон как спелись. Правильно дедуля говорил, что от блондинок одни неприятности, пьют как кони, истерят и орут. Лучше чёрненьких брать, желательно маленьких, легче выдрессировать. Он хватает первое ведро, набирает в стакан соли и ухмыляется. Хрень томно булькает, машет щупальцами и отступает, не может похоже выдержать его великолепия и мужественности. Он бросает первую порцию. ————————— Эрнест смотрит на Наставника, который перемазан в маслянистой субстанции. Он снимает очки и маску, так красиво встряхивает головой, держа в руках шляпу. Зачесывает волосы наверх, открывая свое идеальное лицо. Закатывает рукава рубашки, открывая запястья и предплечья, такие сильные и решительные. Эта сумасшедшая, сестра Наставника пыхтит, её руки сильнее цепляются за него, оставляя синяки. Сильная однако, но всё равно хуже его Наставника. Которого освещает солнечный свет. На его щеке виднеется след укуса, что придает ему ещё большей мужественности. По вискам течет пот, такой весь сильный и взрослый. Эрнест тяжело выдыхает, с присвистом и туманным взглядом. ——————— – Это чё было? – тянет Джек, укладывая Рейну себе на колени. Она всю ночь не спала, наблюдая и волнуясь из-за этой непонятной штуки. Которая совсем недавно визжала, когда на неё попадала соль. При этом окисляла пол и стены, шкафы и кровать. – Ужас ужас ужас ужас... – в углу крыши, в тени от трубы, свернулся их командующий, обхватив колени и качающийся туда-сюда, словно маятник. Ещё немного и грибы пойдут. Можно будет суп из них сварить или пожарить, шашлыки устроить, с виннцом. Салатиками, картошечкой. Мясо мариновать будет Жанн, он изумительно его мариновал и готовил, мастер своего дела. Каждый кусок шедевр, сочные кусочки, которые пропитаны мясным соком и специями, всегда обволакивали рот, заставляя закатывать глаза от удовольствия. Лу Ван лежал на выше упомянутом человеке, тоже всю ночь следящий за Хренью. В какой-то непонятной смеси удовольствия, возбуждения, восторга и парализующего страха. Весь бледнеющий в один миг, в другой краснея, словно у любовницы в постели застуканый. – Да, одной Богине известно. – прохрипел в ответ Ван-Ван. – По-моему даже она не знает. – в прострации режет Жанн. – Ужас, ужас... – вторится от их командира. ——————— Алый напиток плещется в бокале, он передвигает пешку на Е2. Его партнёрша улыбается, смотрит из под ресниц. Наклоняется слегка вперёд, показывая красивую грудь. Которая к сожелению для всех, его не интересует, в отличие от разговора сзади. Податые, веселые стражники, которые даже не удосужились снять форму. Слишком разговорчивые, в окружении красавиц, при этом имея жён или невест дома, или мужей. Его мало интересовало у кого, кто там дома ждёт. Если бы не ситуация. – Поставки редких зверушек прекратилась, из-за чего он такой злой и ходит. – хмыкает кто-то из-за соседнего стола. – Естественно, Вельвут на нем срывается, говорят даже придушить пытался. – говорит более низкий, пьяный голос. – Начальника нашего? Вельвут? – заикаясь сомневается третий. – Он же и при всем желании навредить ему не сможет... Чисто физически. – особенно сильно икает голос, бормоча. – Именно, но всё же, Начальник наш под него стелиться, получает больше нас всех, и переодически разделяет с ним обеды и ужины. Друзья-я... – говорит второй голос. – Хотя Вельвут на него смотрит всегда так зло, почти с ненавистью. Завидует скорее всего. – Естественно. – говорит четвертый, до этого молчавший. – Вельвут тощий, слабый и болезненный щенок, куда ему до красавца нашего. На нем омеги только что и плачут от досады. – Хей, осторожнее ты, а не то попадет. – удивительно серьезно говорит третий, даже не заикаясь. – А почему мы должны вообще опасаться этого задохлика? – отвечает надменный, – Тем более наш Начальник, рослый альфа, а все равно носиться с этой тварью. – Да тише ты! – рявкает первый и дальше их разговор не слышно. Он "съедает" королеву, а после и короля. Его партнёрша вздыхает нарочито обижено. Интересно. ——————— Эрнест пытается найти знакомый силуэт, но не получается. Наставник всегда исчезает в один момент, даже ветра не остаётся. Он уже как несколько дней пропадает, а после пьяный приходит, смотрит странно на него и сестру. Темный, ядовитый взгляд. От которого в дрожь бросает. После уходит, проверяя дверь в спальню где прячется обидчивая субстанция. Которая выглядывает иногда, и видя Рейзи визжит и обиженно "плюется" маслянистой жидкостью, скрываясь. Чтобы потом обиженно прожигать что-то в комнате кислотой, от того что в нее вновь соль кидают. Её даже жалко. Эрнест все реже видит его, особенно получает внимание. Из-за чего хочется надуться и уйти в угол. Плакать. Обычно когда Кэрол плачет, Наставник сразу кидается извиняться и обещает все что угодно сделать. Может и с ним сработает. Даже слежка не помогает. Он будто, просто, чувствует её и избегает, или он себе надумывает, и Рейзи просто слишком быстрый для него. Непонятный. Взрослый. Который, через день считай, уходит куда-то, и возвращается пахнущим духами и кислыми ягодами. Куда это он ходит? С кем выпивает? Для кого столько времени тратит? Бесит! Глупый Наставник! Он сам не понимает, как оказывается на берегу моря. Ему запрещают быть тут из-за русалок, так что редкий гость на этом берегу, хотя сейчас и живёт на нем. Красиво, тихо. Пугающие чайки кричат, явно думая кого обнести сегодня, полакомиться чем-то, заполнить свои бездомные животы. Море спокойное, сине-зеленое. Солнце сегодня тусклое. А рядом кто-то кашляет, ругается неприличными словами. Оборачиваясь он видит Эшли, ну естественно это будет она. Сумасшедшая, но в некотором вроде симпатичная ему женщина. Ещё более безумная и меркантильная чем Наставник, но и более милосердная, сильная. Она тоже бесит, но сейчас намного меньше чем её брат. – Ты чего уселся тут? – спрашивает, смотрит, сигарету в зубах держит. – Ничего. – бурчит, слезящиеся глаза, из-за соленого ветра(!), прячет. – Ай, не хочу к тебе, избалованному паршивцу лезть, – машет на него, зажигалку крутит. Дорогая, с гравировкой и посылкой из алмазов. Семейка меркантилов. – Только твоя кислая мина, раздражает даже больше. Так что говори, Я сегодня добрая. – и ухмыляется, поджигает сигарету. – Не нужна мне Ваша доброта, обойдусь. – смотрит на сигарету, интересно. Многие из курят, запах противный, но лица у всех, всегда, такие блаженные. – Ну-ну, давай, показывай когти. – женщина эта невыносима, даже Беатрис лучше нее. – Знаю, не нравлюсь, и ты мне тоже, но именно Я лучший тут слушатель. Мае ты жаловаться не пойдешь, знаешь насколько она сострадательная. С братцем тоже говорить не станешь, стыдно тебе признаваться в слабости. Так что говори мне, которой плевать. Он мнется, смотрит на неё. С перебинтованной рукой, гипс ослабили, и частично сняли уже. Яркими глазами и усмешкой, с высокой прической. – Мне страшно. – лепечет, смотрит на ботинки, все стоптанные, покрытые царапинами. Много ходил и знакомился с Портом, таким огромным, шумным, ярким. Живым и дышащим через людей. – Наставник несколько дней где-то пропадает, даже взгляда не кинет, Мая занята, вся в делах, отвлекать её стыдно. Отец и братья не пишут почти, а сестра присылает притензии. – в груди разливается холодное ни-че-го, пустота. Горло словно пухнет. – Я очень скучаю. Мне ничего не понятно и неизвестно, Порт этот ваш словно огромный монстр, организм, сердце, постоянно двигающийся, движущийся, дышащий. Словно сожрать хочет. – прерывается, смаргивает пот, это правда пот! Не слезы, конечно нет. – Беатрис и другие девочки. Луна. Они все такие красивые, яркие, улыбчивые, а глаза словно у кукол. Мне так... Мне не противно, нет, они милые, они мне нравятся, но... Разве они счастливы? И смотрит, смотрит в глаза цвета нефрита. Видит как пепел опадает с кончика сигареты. – Н-да... – тянет Эшли задумчиво, отбрасывая окурок, доставая новую сигарету. – Ну и шатает тебя парень. Да, Порт это организм, как и все другие регионы, мы должны складно работать, жить, подстраиваться, а иначе хаос распространиться, а где хаос, там и боль и худшие проявления человечества. Девочки, и мальчики, из Жемчужины... – запинается слегка, обдумывает, жуёт фильтр. – Они находятся в лучших условиях, чем могли. Он всхлипывает. Понимая то, что скрыто за этим расплывчатым ответом. – Не реви! – строго рычит, затягивается эта сумасшедшая. – Да, не сахар. Да, опасно. Больно. Противно и омерзительно. Но поверь мне, лучше чем на улице, без защиты Фрейи, лучше чем у них в семьях и домах. Не всем повезло как тебе, или мне, иметь любящую семью. Не всем можно удачно выйти замуж, или жениться. Не всем дано понять счастья свободы. Даже если и такой. – говорит, слова проглатывает. Затягивается, смотрит твердо, не позволяет глаза отвести. – Не все хотят жить как все, не все считают это грязным и противным. – Им может быть больно. – тянет он, утирая лицо. Скорее всего противно опухшее и покрасневшее. – Поверь, за это получают по заслугам. – пыхтит смешно почти, он улыбается. – Не самым законным путем, не с помощью стражи, но получают. И поверь, иногда лучше так, чем никак. – Не понимаю. – хрипит почти, снова на море сине-зеленое смотрит, чайки поют свою грозную, бандитскую песню. – И слава Богине. – спокойно произносит Эшли, закуривая третью уже. – Ты ребенок, так ребёнком и будь. – затягивается, раскуривая, а после протягивает ему. – На, нечего мне лицо корчить, интересно, так попроси. Надоел. – забавно кривиться. Он неловко тянется, смотрит на тонкую палочку и выдохнув вздыхает. Сразу корчась. Горько! Фу! Эшли смеётся, даёт щелбан и отнимает сигарету. Легко и с удовольствием затягиваясь. Сама противная, ещё и потребляет противную дрянь. ——————— – Он теперь навсегда такой? – спрашивает Лу Ван, она пожимает плечами. Сумка сама себя не соберёт. В углу, уже на другой крыше, но в том же уголке, рядом с трубой, качается большой комочек. Чьи тёмные волосы кажется просветлели, а необъятная спина дрожит. Ну, хоть не рыдает и на том спасибо. Думают все. – Ужас, ужас, ужас, ужас... – плачет Филипп, что же он напишет Его Величеству?!