Наша история.

Конечно ничего другого не стоило ожидать, особенно от этой женщины. Невыносимая, грубая, одним своим видом оскарбляющая высший свет. Много кто говорил, что она дикарка, восхитительно ничтожная и слишком горделивая. Феликс готов за такие слова грызть горло, не хуже альф. Ведь его возлюбленная была восхитительной, гордой, знающая себе цену, со стальным стержнем в душе, несгибаемая, всегда идущая вперёд. Эшли это огонь, солнце пылающее не хуже мстительных костров. Она это война, это кровь, это жизнь. Она борется, борется, постоянно, за себя, за брата, за своих людей, за свою волю и жизнь. Её оружие не сталь и магия, это не гнев и смерть, это жизнь, великий ум. Это доброта и благородство, некая циничность, это упрямство и глупое не желание прогибаться. Она не та, кого другие назвали бы благородной леди. Она скорее воин, просто кровь на её руках эта спасённые жизни, а не убийства. Бета, обычная женщина, без статуса, с не менее наглым старшим братом. Которая отказывается жить как и полагается бетам и женщинам, тихо, незаметно, словно мертвой. Отказывается жить материнством и быть хорошей женой, которая сидит дома и готовит для многодетной семьи. Чем вызывала ненависть и зависть у других. Такая свободная, непоколебимая. И всё равно, такая невыносимая. Особенно когда речь заходит о их отношениях. Слишком сложные, полные боли. Двойственным вкусом, сладость и горечь. Огонь пылающий в двоих, который тушиться о камни их крови и семей. Почему же именно эта женщина, бета, невыносимая и воинственная Эшли, перед которой он по праву крови в неоплачиваемом долгу, стала той кто так растревожил юную душу тогда юного омеги? Жениха Принца, благородного омеги, который с возрастом не смог перевести свой взгляд с этого неукротимого огня. Почему судьба так жестоко хохотала над ним? Почему в нем течет отравленная кровь его отца? Почему он уродился омегой, тем кому положено держать голову высоко, будучи простым производством сильных детей? Почему именно она родилась бетой? Почему именно она стала жертвой его отца? Почему он носит эту проклятую фамилию? Почему, почему,почему,почему, почему, почему, почему, почему!? Что он сделал в прошлой жизни?! За что он проклят, за какие грехи?! Почему он просто не может быть с ней, с той кого любит и кем любим, лишь из-за черной, отвратительной кров его отца. Алая и густая, текущая по его венам, по его тканям, лицо врага запечатанно на корке его основы, его фундамента. Он никогда не сможет полностью в её глазах прекратить быть его сыном, он видит, знает, чувствует. Именно по этому каждая частичка тепла это благословение Богини, которую он ненавидел, проклинал стоя на коленях перед её молебеной, перед её идолом. Ведь она и её вечный огонь распоряжатются судьбой людей, это знали с первого дня появления в этот мир. Каждый кружился и говорил изо дня в день, Богиня наша мать, наша вселенная, та кто создала и дарила жизнь, оплела тебя своими нитями жизни, даровал твою судьбу. В тебе горит огонь, её огонь, ты её дитя, так почитай свою мать. Но за что Фелексу её почитать? За какую судьбу? Сироты и сына предателя? За то, что любимая женщина смотря на него всегда будет видеть того кто изнечтожил её? Заставил из полного любви и света ребенка превратиться в черствую и циничную женщину, готовой ударить любого кто встанет на пути к её лучшей жизни, той кто приходилось цепляться, выгрызать себе жизнь. Лучшую жизнь, на свете солнца, а не существование помойной крысы. Она это ненависть, его нежность, его проклятие. Первая любовь и последний вздох на пороге смерти. Она мстительный огонь, несущий свет. Она сожгла его до тла, до простой кучки пепла под её ногами. Она подарила ему вкус свободы, он помнит как волосы растрепал соленый ветер моря, как чайки кричали над пирсом, а взгляд её глаз был столь весел и свободен, полный надежды и света. Пожалуйста, обрати на меня внимание. Пожалуйста одари своим взглядом, своим прикосновением, своим голосом. Сделай своим. Он хочет быть с ней, он хочет быть её. Её возлюбленным, её врагом, её мужем, тоже хочет стать её проклятием, мраком в горячке сна. Тоже занимать её мысли, постоянно быть перед её взглядом. Эрнест когда говорил о своей любви, был тем кто хотел обладать, быть со своим возлюбленным и поглотить, сожрать. Оплестись тугими кольцами и сжимать в вечных кольцах. Феликс другой, он хочет принадлежать. Именно из-за этого он и пришел к ней, все ещё разбитый, точно так же как и сама Эшли, как и их отношения, которые так долго и мучительно строились, словно они шли по раскаленным углям страсти, по осколкам их общего греха, по магме обид и страхов. Жар уже бил его, ломал, не так сильно как любовь к Эшли, но всё равно сильно и необратимо. Он пришел, кинулся и лихорадочным голосом просил, умолял, стек по ней к ногам, в красивых, бархатных туфельках, и смотрел словно сумасшедший перед своим богом, своей вселенной. Просил. Умолял. Преподал к полу, в молебном поклоне к кончикам её туфель лбом. И она согласилась. Такая жестокая и при этом такая благородная в своей помощи. Выглядела в свете камина словно посланница Богини, воинственная, инфернальная. Глаза её, сладость весны, были туманны, скрыты думами. Чтобы выдать условие. Но слова в течении часа. Полная покорность, пока она охватит власть не только над его душой, но и над телом. Все что угодно, ни каких возражений. Если Феликс выдержит, то она позволит ему взять все что он хочет. Все что ему нужно. – Да, да, я согласен, пожалуйста, пожалуйста... – шептал он, выл, рычал, целуя её руку. Дальше разверзался ад, его личный, персональный с самой желанной мучительницой. В чьи руки он кинулся сам.

***

– Тише. – говорит, задыхается она, нависая над ним, нагая, красивая в свете свечей. Волосы с стекали по обнажённому телу, полные груди вздымались при тяжёлых вздохах, лицо её острое, словно острые грани разбитого хрусталя. Глаза звериные, плотоядные. Он готов взвыть только от её вида, красивая, сильная, такая дикая. Огненная и горячая, её руки нежные, но сильные, которые ласкают тело. Губы ведут по шее, чувственно кусая ключицу, ласковые руки ведут по животу вниз, оглаживают влажную плоть, опускаясь влажному анусу. Который зудел, вход в матку уже был раскрыт, полностью. Бедра влажные чересчур. Она гладит, мнет его член, другой ласкает мошонку, опускается до складок ануса и его ласкает. Давит тонкими пальцами, проникает на немного, чтобы в миг выйти и огладить опухшие складские. Она давит под головкой, массирует, вбирая в рот сосок. Её бедра плотно обхватывают его, чтобы не двигался. Он почти срывается на крик когда в него проникают два пальца, её соски опухли, лицо красное, взгляд на грани сумашедсивия. Упрямая, красивая, пока её русые волосы скользят по его телу. Он цепляется за простыни, сжимает зубы, не может больше смотреть на это, уже на грани. Богиня, что же эта женщина творит?! Трахает его пальцами, кусает нежную кожу, лижет живот, ласкает его со всех сторон и выглядит как дьяволица. Словно хочет его исущить, сожрать плоть и душу. Его подкидывает, она проникла до края раскрытого входа, слегка цепляя простату. Это на грани с болью, так хорошо и так плохо. Она вязко, настолько невыносимо сильно лижет низ живота, а после не думая глотает его член. Он кусает подушку, смотрит сквозь слезы, не видит её лица, простынь рвется под руками. Его простреливает дрожь и словно бьёт молнией, от таза и выше, к груди, в затылок. Перед глазами пелена. А она все проглатывает, не выпускает, требует большего, пальцами проникает, трахает так ласково. Словно не является воплощением ярости и огня. Больно, теперь стало больно, Эшли наконец выпускает его изо рта, облизывается и смотрит пьяно и довольно. Смотрит, трется бедрами о его бёдра. Ласкает свою грудь, продолжая его трахать. Чтобы резко прекратить всё, и кинуться к тумбе рядом с постелью. Позволяя рассмотреть её сзади, ровные плечи, тонкая талия, пышные бедра. Идеальная фигура, для многих. Сильные руки и ноги, способные сломать кости. Которые ни раз и ни два вставляли вывихи на место, перетаскивающие людей в двое выше и тяжелее. Эшли распрямляется, кидает рядом с ним знакомые игрушки. Такими он пользовался при Жаре до этого. У Эшли игрушки меньше чем у него, без специфических особенностей анатомии, которые имитировали альф. Он не против, совсем нет, очень даже жаждет все это. Особенно видя как подползает к нему его огонь. Она ложится сбоку, и наконец целует его, в первые за ночь, хватает под подбородком, запрокидывая голову, сосет его язык. Кусает за губы. Пока другая её рука опускается вниз, раздвигая его ноги, чтобы вновь проникнуть пальцами, мягко подразнить стенки. И наконец проникнуть в него чем-то другим, он цепляется за её плечи, сам лезет целоваться, но получает удар по бедру. – Тихо, сейчас веду я. – шипит не хуже змеи его погибель. Начиная двигать игрушкой, гладкой, упругой, достаточно большой чтобы проникать в раскрытый вход. Он досадливо выдыхает. Откидывается на подушки как того требует чужая рука, шею сжимают не сил но, но существенно, скорее всего останутся синяки. От этой мысли так хорошо, неправильно и опасно. Эшли сама выглядет нетерпеливой, глаза пьяные в край, она прикусила нижнюю губу. Грудь её вздымается все чаще, волосы на висках повлажнели, хочет слизать испарину между её грудей. Но единственное что он может это пытаться подаваться бедрами на встречу неспешным толчкам. Медленно, жутко медленно. До с трудом подовляемого скулежа. Его пробивает ещё одна дрожь, особенно сильная, перед глазами мутнеет, плывет и кружиться, бедра дрожат, живот тянет и сокращается. Его соки вновь в плену жаркого рта, а на сочящицся член опускается рука, которая в конец его выдаивает. Он не успевает прийти в себя как чувствует тяжесть чужого тела на своем животе. Эшли восседает на нем, словно на троне, безумная, улыбается ему жутко. На животе растекается капли спермы, а она тереться, ёрзает, вновь руками ведёт по телу, наклоняется, рассцеловывает его, царапает ребра. Спускается бедрами ниже, садиться прямо, на вновь вставший, член. Влажная, кусает за кадык. Тереться, стонет, а после приподнимается и опускается. Сразу, на всю длину. Он задыхается, почти срывается, готовый сдаться. Но закрывает себя руками, душит ещё в груди всякие звуки. Эшли двигается, бешено, прыгает, скачет. Стонет, рычит, руками грудь ласкает, и свою и его. Влажная и узкая, красиво выгибается. И улыбается словно сумасшедшая. Бьёт по рукам когда он тянется помочь. Внизу жарко, ему тоже хочется быть заполненым, тоже хочется чувствовать как его распирает. Он должен радоваться, не каждая омега могла почувствовать это чувство, как член окутывает влажное лоно, как чувствуется тебя ублажают сзади. Почувствовать себя на месте альф, понять как это приятно. Но течка, Жар, требует другого. Хочется метаться, кричать, скулить, умолять. Но он молчит, молчит и плачет, заливает под собой постель и сквозь,ёлку наблюдает за Эшли, такую красивую. Явно получающую удовольствие. Которая твердой рукой проводит по животу вниз, и начинает приносить себе ещё большее удовольствие. Он тоже хочет, прикоснуться к её клитору, к её вульве, к вагине. Хочет попробовать на вкус. Почуять запах. Он думает что звенит у него в ушах, лишь видя шокированный взгляд Эшли, поворачивает голову и видит таймер. Час прошел.

***

Он сразу сбрасывает её с себя, после чего ныряет вниз, опрокидывает на спину, ноги закидывая себе на плечи. Смотрит прямо между, на аккуратно подстриженные волоски, на влажную вульву и растраханый вход. Слюна скапливается, он почти ей давиться. Чтобы наконец сорваться. Он не думая опускает голову вниз, широко лижет, слыша крик. – Феликс! – рычит она, её длинные пальцы вцепляются в предплечья. Он вновь и вновь лижет, а после вбирает в себя нежную кожу, сосёт. Закрывается поглубже. Рукой крепко сжимает бедра, другой вниз, крепко сжимает грудь, выкручивает сосок. Пухлый и жёсткий. Когда влажная, пот и запах свечей. Он отстраняется через долгое время, лицо влажное. Эшли давно откинула голову назад и пустым взглядом смотрит в потолок. Хочется ещё. Он опускает её бедра, он влажный и снова возбуждённый. Он выделяет взглядом игрушку. Самую большую в коллекции, с жирной головкой, длинный, в обхват с его руку. С специальной присоской. На последнее ему плевать. Его интересует и то, что находится рядом с искусственным членом. Новый аппарат, вибратор, который работает на камнях манны, маленький овал, длинная нить которая присоединятся к футляру с камне. Он хватает это, встаёт на колени повыше, обхватывает пятками член и медленно садится. Стонет, почти кричит, пока Эшли двигается, пытается перевернуться. Он тянет её бедра на себя, облизывает овал, топит в слюне которой покрыт полностью, и впихивает внутрь нее, мало что разбирает на футляре, но нажимает что-то. От чего у Эшли подгибаются ноги, она издает красивый вздох, выгибаясь. Он мало думает, просто входит в нее, двигаясь на игрушке. Вибрация спереди заставляет его кричать, по бедрам течет от того, насколько хорошо игрушка проникает в него. Узкая и влажная вагина обхватывает его член, пока внутри все вибрирует, а сзади он чувствует наполненность и давление на простату. Он хаотичен, не думает особо, просто двигается. Пытается добиться как можно больше удовольствия. Хорошо и плохо. Он кажется кончает в Эшли, которая подаётся бедрами ближе, сильнее, сама задаёт ритм. Все потом смазывается во что-то непонятное, жаркое, пахнущее свечами и случкой. Он мало, что помнит, лишь удовольствие, крики, свои и чужие. И конечно же Эшли, красивую, и такую горячую. Любимую.