Секс - это грязное дело...

У Данка… невероятно красивые ноги…        Джуну стоит уже привыкнуть. Не глотать судорожные вздохи каждый раз, когда Данк перекидывает ногу на ногу, ненароком задевая бедром чужие колени. Или устраивает небольшую пробежку на месте, переступая своими тонкими ступнями поразительно быстро и легко. Или просто… идёт навстречу, ступая по полу едва ощутимо, почти не касаясь…        У Джуна… фетиш. До дрожи в собственных ногах. До мерцающей пелены перед глазами, рассыпающейся звёздами. До навязчивой мысли схватить Данка в охапку, притащить к себе в квартиру и вылизать каждый сантиметр его прекрасных ног, заставив кончить от одних только ласк. Почему-то Джун уверен, что ноги Данка очень нежные и чувствительные.        — Ай’Джун, чего замер? — смешливый голос вырывает парня из тягучих мыслей, и он со стыдом понимает, что несколько минут бездумно втыкал в стену и, вероятно, прослушал всё, что ему говорил Данк.        — А? Извини, задумался! — Джун хмурится, похлопывая себя по щекам, и устремляет взор на улыбающегося парня. — Чего лыбишься? — ворчит, невольно краснея щеками.        — Ты не умеешь скрывать свои мыслишки! — смеётся Данк, садясь рядом и по привычке закидывая ногу на ногу, кончиком изящного носка упираясь в дрогнувшее колено. — Думаешь, я не замечаю твоих жадных взглядов?        — Допустим? — тянет Джун. Голос становится всё ниже. — Что хочешь этим сказать?        Джун ко всему готов. Но не к тому, что его колени окажутся в плену крепких бёдер. Не к тому, что Данк нависнет над ним, жарко шепча в приоткрытые в немом изумлении губы:        — Упустишь шанс — не почешешь свои кинки, стесняшка! Решайся!        — Данк…        Они в спортзале. Который под конец рабочего дня заманчиво пуст.        — Сейчас или никогда! Всё или ничего! — ставит ультиматум Данк, и глаза его хитро блестят, а губы, слегка прикушенные, изгибаются в похотливой ухмылке. — Или боишься?        Джун… хищно скалится. Подаётся вперёд и накрывает губы грубым поцелуем, забирая себе торжествующий стон. Сжимает руками бёдра, пальцами рисуя на коже синяки. И поднимается, легко держа на весу хрупкое тело.        Степпер — отличный тренажер. На широких ступенях можно проверить растяжку. Или устроить головокружительную пробежку, единственная цель которой — не сломать себе шею, пока будешь преодолевать весь пролёт. А ещё… просто необходимо хоть раз усадить на него Данка, вынудив вытянуть свои ноги во всю их необъятную длину.        Данк в одних коротеньких шортиках. И в маленьких белых носочках, нежно обнимающих мягкие пяточки и прячущие от голодных глаз аккуратные пальцы.        Джун старается дышать. Честно. Но осознание, что Данк так верно чувствует его желания и с завораживающей лёгкостью соглашается пробовать всё новое, с трепетным любопытством изучая сумасшедшие кинки, выбивает из лёгких весь воздух.        Данк тихонько выдыхает, когда Джун медленно снимает с него носочки. С мягкой улыбкой наблюдает, как тот точным движением сворачивает их и откладывает в сторону. С замиранием сердца ощущает ладонь, ласково обхватившую ступню. И пальцы, щекочущие гладкие пяточки, заставляя шокировано захихикать.        — Доверься мне…        Данк чувствует лёгкое смущение и забавную неуверенность Джуна. И мягко хохочет, касаясь пальцами его подбородка и приподнимая голову, вынуждая посмотреть в глаза.        — Я доверяю тебе. Отпусти себя. И наслаждайся мной…        Улыбка Джуна широкая, яркая и безумно нежная. Полная признания и кроткой любви. Кажется, от неё Солнце меркнет, и ночь больше никогда не наступит…        Данк пытается унять дрожь в коленях. Ему чуточку страшно. Капельку стыдно. Но он умопомрачительно заинтригован. Когда Джун прижимается губами к коленной чашечке, лаская кожу мягкими мазками языка, Данк не может сдержать хриплого удивлённого стона…        Джун прокладывает дорожку влажных поцелуев, обласкивая любующимися касаниями каждый дюйм нежной кожи. Снова несильно сжимает ладонью тонкую ступню, наслаждаясь тем, как правильно чувствуется в её объятиях крошечная пяточка. Греет горячим дыханием покрытую мурашками кожу. И… чарующе медленно и щемяще мягко обнимает губами дрогнувший большой пальчик, принимаясь с упоением и эротичными стонами посасывать, языком дразня нежную чувствительную ямочку между пальцев. На секунду застывает, жадно вслушиваясь в прерывистое дыхание и с удовлетворением подмечая, что шорты Данка дыбятся палаткой. И продолжает, тщательно, с мурчащим удовольствием голодно вылизывая каждый красивый пальчик, всасывая в рот с развратным постаныванием.        Данк тяжело дышит. Он никогда не думал, что сможет возбудиться от подобных ласк. Но сейчас не может перестать скулить. Не в силах оторвать зачарованный взгляд от Джуна, сладко прикрывшего глаза. Вторит его довольным стонам тихими вскриками, рукой сжимая сквозь шорты свой полностью твёрдый член. Беспомощно дёргает бёдрами, желая получить хоть какое-то трение для горящей плоти. Собственной руки недостаточно.        — Джун! — с придыханием хрипит Данк и снова стонет, когда чувствует грубые прикосновения языка, настойчиво теребящие кожу.        — Ммм? — Джун, наконец, отрывается от своего занятия, смотря на Данка шальным, захмелевшим взором.        — Помоги мне! — шепчет Данк и двигает бёдрами в прошении. Ласки Джуна — мучительная пытка. Они долгие, вдумчивые, пронизанные жаждой, от которой, кажется, горло свербит. Данк… не сможет их вынести. Данк… умрёт, если Джун не предпримет хоть что-то.        И снова губы, блестящие от слюны, скользят по покрытой испариной коже вверх. Прихватывая зубами бархатные икры. Вылизывая нежную кожу под коленом, доводя до трясучки. Оставляя алые засосы на внутренней стороне бедра, любовно обводя языком получившийся узор. И обволакивая крепкий ствол, сначала дразняще играя языком с головкой, перекатывая её и с урчанием слизывая прозрачные капли, а потом беря в рот полностью, позволяя упереться в трепещущие стенки и устанавливая неспешный, но интенсивный темп. Джун двигает головой в такт стонам и музыкальным крикам, становящимся громче, и наслаждается красотой дрожащих ног, поднятых над ним. Ласкает руками стройные бёдра, пальцами пощипывая нестерпимо полыхающую кожу. И подстёгивая сорваться…        Данк сильно жмурится, выплёскиваясь в трепетно обнимающее его горло. Моргает, пытаясь прогнать белую мглу. И устремляет мутный, расфокусированный взгляд на Джуна, медленно и невероятно порнушно облизывающего свои блядские припухшие губы. Понимает: Джуну хватит пары касаний, настолько сильно он возбужден. Но и касания могут быть… особенными…        — Снимай штаны! — голосом, не терпящим возражений, командует парень и поворачивается к Джуну задом, осторожно вставая коленями на ступени и сильно стискивая ноги.        Джун несколько секунд ошеломлённо ласкает взглядом спину Данка. А потом, быстро приспустив бельё, прижимается к ней грудью, зарываясь носом в шею и горячо вылизывая, снова вызывая несдержанный стон. Плавно трётся членом об жаркую кожу бёдер, наслаждаясь её влажной шелковистостью. С громким стоном толкается, дурея от контраста прохладного воздуха и пылающих тисков, будоражащих напряжённую плоть.        Данк опускает голову, видя, как крупная головка Джуна ритмично качается между его ног, появляясь и исчезая в тесных объятиях. Это нежное, неторопливое скольжение чужого возбуждения по гиперчувствительной после пережитого оргазма коже ощущается им как нечто… сокровенное... Что-то сумасшедше сексуальное и до тошноты милое. Что-то, отныне принадлежащее лишь им двоим.        Их страстные стоны переплетаются в единый, чувственный вскрик. Их поцелуи рваные, нетерпеливые, голодные. Их движения навстречу друг другу безобразно хаотичны и идеально синхронны. Их дыхание безбожно сбито, но каждый дарит другому свой тяжёлый выдох.        Они одержимы до помутнения рассудка. До пустоты перед глазами. До душащего хруста костей в попытке прижаться плотнее, вжаться в пульсирующее тепло, слиться воедино, чтобы никогда не отпускать…        Данк ловит губами звонкий стон, целуя успокаивающе нежно. Чувствует, как вязкое семя окропляет его трясущееся от усталости бёдра, стекая блестящими струйками на пол. Переворачивается на спину и притягивает Джуна в крепкие, тёплые объятия, мягкими касаниями утихомиривая гулко стучащее сердце. Тихо смеётся, целуя раскрасневшиеся щёчки.        И говорит, хитро подмигивая:        — Я не прочь повторить это дома. Поехали ко мне?        На улице поздний вечер. Спортзал благополучно закрыт. Никому никогда не придёт в голову, что в этих стенах, порой, свирепствует риск. Воет знойной пустыней страсть молодых любящих сердец. И горланит нежность, сплетённая с всеобъемлющим принятием, эхом стихающим в безмолвных стенах…

Когда я прикасаюсь к тебе губами,

Я слышу, как твой голос всю ночь отдаётся эхом для меня,

Детка, умоляй меня...