What I want

После тренировки Ренске хотелось курить. Выдохнуть чуть больше воздуха, чем вдохнул, чтобы вместе с ним ушло хоть немного стресса. Капля из океана, плескавшегося внутри. Но где взять сигареты в «Блю Локе»? Когда вокруг ни цивилизации с развитой инфраструктурой, ни кого-нибудь, у кого можно было бы стрельнуть одну из пачки — все поголовно за ЗОЖ. Секс не помогал. По крайней мере, улучшений не наблюдалось. Правда, после Ренске всегда удавалось быстро заснуть, но тёмные круги под глазами никуда не делись. Возможно, они теперь с ним навсегда. В отличие от Ноэля. Неизвестно, сколько ещё он пробудет в «Блю Локе», в Японии после того, как лига неоэгоистов закончится. Каждый день приближал к его отъезду, к их разрыву. Если бы было, что разрывать. Кажется, Ноэля не зря прозвали роботом. А Ренске во всём походил на него, подстраивался. Во всяком случае, как он и обещал, их отношения не изменились. Нельзя было уличить ни секунды, когда Ноэль отнёсся бы к нему не как к обычному ученику, а Ренске вёл себя с ним как с обычным тренером. Даже слишком обычным, учитывая его звёздный статус. Только поздно вечером за закрытой дверью личной спальни Ноэля всё менялось. Ренске не хотел, чтобы это заканчивалось. Но ему нечего предложить. Только умолять Bastard München взять его в команду: без зарплаты, только за еду и крышу над головой — в принципе, ему этого достаточно. Чигири раз за разом продолжал приходить в немецкий корпус только чтобы поиграть с Ренске или вместе потренироваться. Хоть Чигири раздражал, Ренске ему не отказывал. В прошлой жизни, ещё до Wild Card, они, кажется, нравились друг другу, прощупывали почву, дразнились и старались узнать друг друга получше, чтобы со временем сблизиться. Тогда Ренске мысленно нежно называл его Хёмой и тщательно следил за своей речью, чтобы случайно не сказать имя вслух, как будто это могло всё испортить. Но всё в один момент оборвалось. Ренске всё ждал, когда Чигири надоест этот спектакль, когда он уже наконец поймёт, что больше ничего не будет так, как раньше, но тот проявлял завидное упорство. Или же предпочитал ничего не замечать, как слепой новорождённый котёнок. И всё же момент истины настал. — Не хочешь рассказать, что случилось в Wild Card? — спросил Чигири в конце одной из таких тренировок, остывая после душа. — Это не твоё дело, — отрезал Ренске. — Хорошо. Но если вдруг передумаешь, ты всегда можешь ко мне обратиться. Ренске молчал, чтобы не послать Чигири подобру-поздорову, когда тот предлагает помощь. — Знаешь, жизнь ведь продолжается. Все раны рано или поздно затягиваются, — продолжал Чигири разговор за них двоих. — Да что ты об этом знаешь, — всё же не выдержал и фыркнул Ренске. — Всё же кое-что знаю. Я ведь пережил разрыв связки и вернулся в футбол. И сейчас я как игрок сильнее, чем был тогда. — Душу не заштопаешь как мышцы, это так не работает! — всё же сорвался на крик Ренске. И сразу же пожалел об этом. Чигири не виноват, что Исаги, Наги и Баро забрали его к себе в команду, не виноват, что Шидо заинтересовался Рео, а Ренске выкинул, как бесполезный хлам. И уж тем более не виноват во всём том, что происходило в Wild Card. Его разрыв связок — не ерунда, от которой можно легко отмахнуться. То, что Чигири смог восстановиться и продолжил играть в футбол, несмотря на риск травмы, на самом деле достойно восхищения. Просто... не надо лезть к Ренске в душу. Поправочка: в то, что от неё осталось. А ведь раньше он немного недолюбливал «умников». Не таких, как Исаги или Куон, тактиков и стратегов, а тех, кто предпочитал читать книги или смотреть фильмы, пренебрегая развитием мускулатуры. В здоровом теле здоровый дух, как говорится. А сейчас, считай, сам стал таким же — сейчас просто качать мышцы уже недостаточно. — Извини, — буркнул Ренске, разрывая повисшее молчание. — Да нет, ты, пожалуй, прав, душа и мышцы — разные вещи, — признал Чигири. — Но мне кажется, я могу понять, что ты чувствуешь, хотя бы отчасти. Ренске это надоело. Если он нравится Чигири, то это проблемы самого Чигири. Он может сколько угодно убеждать себя, что Ренске ему нравится любым, даже сломленным и ожесточившимся после Wild Card, или что Ренске просто нужно время, чтобы прийти в себя, стать прежним, или ещё что. Но теперь Ренске пустой. Было — и не стало. Если на него крикнуть, то раздастся эхо. И как любить то, чего нет? Вопрос почти что риторический. Так что: — Заткнись, а? — устало попросил Ренске. Чигири замолчал, но не обиделся, не ушёл. Только поджавшиеся губы говорили, что его задели слова Ренске. А может, он так сдерживался, чтобы не оскорбить в ответ, когда ему грубо велели помолчать. Ренске по-настоящему хотел его выгнать, чтобы тот больше никогда к нему не приходил. Он мог бы использовать физическую силу, просто закинуть Чигири на плечо и выгрузить в английском корпусе... Но Ренске всё ещё против насилия, Чигири будет сопротивляться и, возможно, даже после такого припрётся обратно. Надо открыть ему глаза, чтобы он по своей воле покинул личное пространство Ренске. Желательно навсегда. — Я сплю с тренером, — признался Ренске. Он ни за что бы не сказал этого вслух, если бы в тренажёрной был кто-то ещё. Маловероятно, что Эго или кто-то ещё решил включить звук и послушать, о чём треплются два бывших товарища наедине. Скорее всего, он и так уже знал, что происходило в тренерской спальне. А может, Ноэль по старой дружбе поделился секретом. — Охуеть, — наконец выдохнул Чигири, нарушив просьбу заткнуться. Да. До Wild Card Ренске и сам бы так отреагировал на подобную новость. И уж тем более не мог подумать, что он в ней будет главным действующим лицом. Ренске ожидал соплей «А как же мы с тобой?», но их не последовало. Впрочем, как и отвращения. И даже так Чигири не торопился уйти. — Ну, я бы тоже дал Ноэлю Ноа, — признался Чигири. Смешно. Только Ренске забыл, как улыбаться, не то что смеяться. — Всё по моей инициативе. Это я его заставил, — всё же поспешил объясниться Ренске, чтобы Чигири не подумал, что его совратили и силой принудили. Скорее наоборот, это он был почти маньяком-насильником, особенно в их первый раз. — Прости, но не думаю, что у тебя бы получилось, если бы он не хотел. Ещё одна шутка. Такими темпами Ренске вспомнит, как надо напрягать лицевые мышцы для улыбки. Или по крайней мере сможет сымитировать веселье. Хотя сам он думал о том же — он ведь всегда добивался согласия перед сексом, пусть даже по итогу трахали его, а не он. — Позовёшь на тройничок? — попросил Чигири. — Нет. Он только мой, — ответил Ренске прежде чем успел подумать. В этот момент ему бы стоило, так сказать, фильтровать базар. Ноэль никогда не был и не будет его собственностью. Даже в постели, когда они занимаются сексом, Ноэль не принадлежит ему. — Оу, — сочувственно выдал Чигири. — Ага. — Это хреново. — Сам знаю. Разговор по душам не смог заменить сигарету, пусть Ренске не курил и не верил в силу никотина. Никакого облегчения. Кто вообще это придумал? Ренске только больше загонялся, что дал слабину, что нагрузил Чигири своими проблемами, запятнал его. Надо было молча подхватить Чигири и отнести прямо в руки Крису Принсу — пусть придумает дополнительную тренировку для своего подопечного, если у Чигири так много свободного времени, что он предпочитает проводить его с Ренске. Но поздно. Время пребывания Чигири в немецком корпусе заканчивалось, и напоследок он спросил: — Что будешь делать? — Учить французский, — пожал плечами Ренске. Чигири непонимающе нахмурил брови, хотя ответ, казалось, лежал на поверхности. Ренске был искренним, как никогда раньше. Попрощавшись, Чигири наконец ушёл, оставив Ренске одного. Пупья бисэ визаж гри Сёржис лё фантом дэ натли Ону лю лаке де ля ри Дю тодик он апэль мээзон