What I want

Команда сборной Японии U-20 впервые праздновала с алкоголем. Но повод достойный — победа на Чемпионате мира, и по этому случаю в руководстве сделали исключение для несовершеннолетних, позволили немного оттянуться и пошалить. Ренске незаметно выскользнул с общего празднества. Возвращался он не в свой номер в отеле, а в другой, не менее знакомый номер Ноэля Ноа. Уже достаточно поздно, но в дверном проёме видна тонкая полоска света. У Ренске не было своего ключа, и ему пришлось постучаться, чтобы его впустили. — Ждал меня? — ухмыльнулся Ренске, заходя внутрь. Комнату освещал только ночник, кажется, Ноэль сидел на кресле и что-то читал в планшете. — Ты приходишь каждый вечер, это очевидно, — ответил Ноа. — А ты не прогоняешь. Конечно, Ноа смотрел все матчи молодёжного Чемпионата мира прямо с трибуны, а не трансляцию. Конечно, он болел за Францию, свою родину, но симпатизировал и другим командам, где были его воспитанники, той же Германии и Японии, например. Может, Японии даже больше, ведь Ренске, практически его клон, играл в основном составе. Невозможно остаться равнодушным к своим собственным победам, пусть и несколько опосредованным. И они оба это знали. — Мне полагается награда? Я ведь забил гол в финале и выиграл Кубок мира, — дразнил Ренске. — Ты сделал то, что должен был сделать. Ты мог бы забить больше голов. И я уже выигрывал Чемпионат мира, — парировал Ноэль. Впрочем, он находился так близко к Ренске, не отталкивал его, он явно не собирался отказывать. — В следующем мы уже сможем сыграть друг против друга. — И тогда Франция заберёт Кубок. — Но сегодня Кубок у Японии... — Только молодёжный. — Всё равно считается. Ренске уже аккуратно пробегался пальцами по плечам и груди Ноэля вместо того, чтобы подцепить язычок молнии на мастерке и дёрнуть его вниз. Сегодня Ренске не собирался раздеваться сам, чтобы соблазнить Ноэля, ему хотелось передать инициативу. — Хорошо, — сдался Ноэль. — Но только один раз. Ноэль потянул вверх футболку Ренске, тот в ответ расстегнул его мастерку. За ними пошёл низ: Ноэль спустил шорты с бельём Ренске лишь наполовину, чтобы тот избавился от них самостоятельно, пока сам снимал спортивные штаны. Ноэль чуть толкнул рукой Ренске в грудь на кровать, заставил опуститься на спину и подползти вверх, чтобы обоим хватило места. Но чего Ренске не ожидал и ожидать не мог, так это что Ноэль устроится головой между его ног. Слишком близко к его паху. — Нет, прекрати, что ты делаешь!.. — почти испугался Ренске. — Результат мог быть и лучше, но ты определённо заслужил награду, — объяснил Ноэль. Он облизнул головку члена Ренске, чуть подержал кончик во рту. Он брал неглубоко, от силы на половину, но Ренске и этого было достаточно, чтобы сойти с ума. И от новых приятных ощущений, и от — подумать только! ему отсасывает сам Ноэль Ноа, лучший нападающий в мире! Как здесь не возгордиться? И плевать, что у них почти одинаковые физические характеристики, а Ренске всего пару часов назад выиграл Чемпионат мира. Только Ноэль не позволил бы кончить Ренске от одного рта. Пока он языком выбивал из головы парня все мысли, сзади пальцами он готовил его к проникновению. Смазка и презервативы уже заждались в прикроватной тумбочке. Когда в Ренске помещалось три пальца, Ноэль перевернул его на живот, широко раздвинул его ноги, что Ренске почувствовал себя лягушкой, но не дал приподнять таз повыше и, надев презерватив, в таком почти лежачем положении начал входить. У Ренске от любого, даже самого маленького движения член проезжался по простыне. Чем быстрее становились толчки Ноэля, тем сильнее член Ренске тёрся о матрас, шёл почти мягко и плавно из-за выступавшего и впитывающегося предэякулята. Ренске как будто дрочил о кровать, непроизвольно сжимался сзади сильнее, готовый вот-вот кончить. Он закусывал подушку, чтобы стонать не так громко, — он не доверял звукоизоляции отеля, даже в люксовых номерах. — Сильнее, — попросил Ренске, когда Ноэль сжал пальцами его горло. — Ты задохнёшься, — предупредил Ноэль. — Я не против. — Нет. Вместо этого Ноэль, словно в наказание за суицидальные наклонности, усилил толчки, что тоже неплохо. Ренске уже лучше понимал французский, но всё равно не мог разобрать, что шептал Ноэль, когда приближался к оргазму. У Ренске самого в такие моменты мозги плохо соображали, он бы и родной японский не понял, не то что иностранный язык. После только душ. Сколько бы они ни трахались, Ренске не мог позволить себе остаться на ночь, а Ноэль никогда и не предлагал. И в этот раз он лишь сменил постельное бельё, чтобы не спать на мокром, и не просил Ренске остаться. Даже в честь победы на Чемпионате мира.

***

Отметив победу первоклассным сексом, Ренске пришлось возвращаться к заботам повседневной жизни и не к самым приятным вещам. Все знали о травме Чигири из-за ещё свежего ярко-красного, в тон его волос, шрама на колене. А рвётся всегда там, где тонко, и если Чигири ещё раз повредит крестообразную связку, его футбольная карьера закончится. Но никто не знал, когда это случится и случится ли вообще. Может, Чигири бы повезло, и его больное место не давало бы о себе знать до самой старости. Это случилось слишком рано. Чигири всего семнадцать лет, он даже не начал карьеру профессионального футболиста, а уже выбыл из спорта. Он успел поиграть каких-то полгода, когда снова разорвал ту же самую крестообразную связку. Ренске даже не понял, как это произошло. Вот Чигири бежит на всей скорости, он уже в штрафной зоне. На Ренске двое защитников, но он ближе всех к воротам, он на полкорпуса впереди игроков соперников, его физической силы достаточно, чтобы оттолкнуть обоих. Чигири даёт пас ему прямо в левую ногу, и Ренске забивает гол. И сразу же, даже секунды не прошло, раздаётся свисток судьи. Ренске уже разозлился: гол был чистым, его не могут отменить, к чему эти разборки? Но когда повернулся, увидел, что Чигири лежал на земле, к нему уже спешила команда медиков. Судья засчитал гол, но остановил игру, чтобы помочь травмированному игроку. Чигири лежал в отдельной, одиночной палате, она казалась светлой и просторной, немного пустой. Ренске был первым, после мамы и сестры Чигири, кто пришёл его навестить. Он ещё не совсем отошёл от наркоза. — Как ты? — спросил Ренске, чтобы хоть как-то начать разговор. — Хреново, — ответил Чигири хриплым голосом. Естественно, разве могло быть иначе? — Спасибо за пас, — продолжал неловкую беседу Ренске. — Он был не для тебя. Я даже не понимал, куда бил. — И тем не менее я забил гол. — Поздравляю. Повисла тишина. Надо было бы уходить, но разве это всё, что хотел сказать Ренске? — Что врачи говорят? Ты ещё сможешь играть? — спросил он. — Нет. Но мне в любом случае надо пройти курс реабилитации. — Мне жаль. — Мне тоже. Бессмысленные разговоры, давно такого не было — со времён лиги неоэгоистов. Ренске по ним совсем не скучал. Тупая мысль, что если бы Ренске не вылетел из «Блю Лока», если бы не попал в Wildcard и не вернулся из него, всё могло бы быть по-другому для них обоих, более счастливо. Возможно, это уберегло бы Чигири от травмы. Бред какой-то. Конечно, это никак бы не помогло. Но сейчас Ренске не может найти слов поддержки, а раньше, возможно, придумал бы, как помочь. Наверное, со стороны это выглядело очень неправильно, может, даже опасно, ведь швы могли разойтись. Ренске откинул одеяло с правой ноги Чигири, чуть задрал больничную робу и осторожно поцеловал его колено — так верующие прикладываются губами к святыне. — Если вдруг найдётся операция, или какое-нибудь лекарство, или, не знаю, особенный курс реабилитации, что поможет тебе вылечится, пожалуйста, соглашайся, — попросил Ренске. — Если понадобится, я помогу тебе с деньгами и буду рядом присматривать за тобой. — Не бросай свою карьеру ради меня, — не сразу, через какое-то время ответил Чигири. — Не брошу. Но, если понадобится, возьму паузу. — Хорошо. Но это по-прежнему ничего не меняло в их отношениях. Ренске пришёл к Ноэлю раньше, чем к Чигири. Он подписал контракт с Bastard München, не самый выгодный из предложенных, но зато так он будет ближе к Ноэлю, всегда рядом. Хотя Ноэль не был этому рад, но и отговаривать не стал. Ренске до сих пор учил французский и даже не притрагивался к немецкому, несмотря на то, что переезжал в Германию. Увы, он не может выучить сразу два иностранных языка одновременно. И если выбирать между Ноэлем и всеми немцами, Ренске предпочтёт первое. С немцами при необходимости он может пообщаться через онлайн-переводчик, а с Ноэлем он хочет разговаривать без наушников «Микаге», на его родном языке. Возможно, до Wildcard он придумал бы тысячу сценариев, как он с возлюбленным-иностранцем преодолевает языковой барьер — но тогда он бы и не влюбился в иностранца, он бы был с Чигири. Сейчас же Ренске знает, что Ноэль не выучит ради него японский, может, только случайно запомнит пару слов или, может, ещё помнит что-то от Эго, если вообще когда-либо знал. Поэтому когда Ренске выходит из палаты Чигири, надевает наушники и нажимает на «плей», начинает играть песня: Сомню лё жюэ дю деста Сювьенс туа де момо дива Плано эклетэ о мота Эт монто ню сом туу саа