What I want

На часах оставалось ещё двадцать минут до окончания второго тайма и финала Кубка мира, когда Хёма почувствовал знакомую боль в колене. Такая же была два года назад, когда он порвал крестообразную связку. А затем он упал. Пока Хёму не выписали из больницы, каждый из команды считал своим долгом навестить его. Но не раньше, чем закончили праздновать победу на Чемпионате мира. К нему приходили группками и поодиночке. После Кунигами к нему зашли Бачира, Исаги и Рин. Бачира выглядел расстроенным чуть ли не больше, чем сам Хёма, почти плакал. Исаги излучал спокойствие, уверенность и серьёзность. Он почти требовал, настаивал, что после реабилитации Хёма должен вернуться к футболу. Вопреки всем прогнозам врачей, ага. Только Рин казался равнодушным, скучающим, словно его заставили сюда прийти. Впрочем, может, так оно и было, учитывая, что они с Исаги встречаются, а с Хёмой едва знакомы и почти не общаются. Но Хёма находил его поведение искренним: глупо переживать в ситуации, когда от тебя ничего не зависит. Зашли и Рео с Наги, с которыми Хёма несколько дружился, когда они вместе играли в Manshine city. Но эти двое всегда были ближе друг к другу, чем к кому бы то ни было. И сейчас он заметил у каждого на безымянном пальце левой руки по новому кольцу, которых ещё вчера не было. Хёма бы искренне порадовался за них, напросился бы на свадьбу, но сейчас у него не было на это сил. Как ни странно, даже Шидо с Саэ заглянули. Шидо в манере флирта просил, чтобы Хёма как можно быстрее поправлялся и возвращался к тренировкам, потому что «лишиться таких ног было бы большим упущением», и отвесил ещё пару комплиментов его способностям. Саэ не ревновал, только старался не слишком заметно закатывать глаза, но тоже пожелал Хёме скорейшего выздоровления. Карасу привёл за собой Хиори и Отою. С первыми двумя было всё понятно, они тоже встречались и тоже сочувствовали его травме. Хёме пришлось волноваться за Отою, который словно вместо него бредил после наркоза и обращался к нему «моя куноичи». Сколько бы Хёма не объяснял, что он парень, Отоя упрямо продолжал гнать свою линию. Баро даже не стал ворчать на беспорядок, который видел только он сам, просто молча протёр пыль, поправил занавески, попередвигал вещи туда-сюда, как будто хотел занять руки. Он что-то пробормотал про свиту для короля, что должно было значить, что он ждёт возвращения Хёмы. Крис Принс пообещал разработать для Хёмы комплекс упражнений для восстановления после травмы и напомнил, что всё ещё ждёт его в Manshine city. Мама и сестра принесли целую кучу открыток и цветов и целую гору фруктов, сладостей и других подарков от фанатов. Но всё, что Хёма чувствовал после этих визитов, это злость и опустошение. Ебучая цикличность истории, блядская рекурсия, сломанный нахуй принтер. Почему именно он? За что?! Хотелось плакать, но слёз не было. Хотелось кричать. Как же он завидовал всем, кто мог ходить, всем товарищам по команде, которые могли дальше играть в футбол, пусть никто из них не мог угнаться за его скоростью. Почти ненавидел их. В глубине души каждый из них радовался, что сейчас на больничной койке лежит Хёма, кто угодно другой, но не он сам. Во второй раз рвать связки было ещё больнее, чем в первый. И хоть Хёма уже проходил реабилитацию, повторить всё снова казалось ещё труднее. И врачи предупреждали его, что после повторной травмы он уже не сможет вернуться в футбол. Остальные как будто не понимали всю серьёзность и бедственность его положения, смотрели на мир через розовые очки, где все препятствия преодолимы, а трудности временны, и дальше всё обязательно будет хорошо. Но это не так. Япония уже пожертвовала карьерами почти трёхсот молодых футболистов, чтобы продвинуться дальше позиции топ-16 на мировой арене. Но для победы на Чемпионате мира, пусть даже молодёжном, похоже, этого было недостаточно — пришлось ещё пожертвовать правой ногой Хёмы. Он больше никогда не сможет бегать, обгонять своих противников, на крыльях скорости забивать голы и просто играть в футбол. Разве что в «Фифу» на игровой консоли. Это был его единственный талант, и Хёма его так рано потерял. Безвозвратно. Его жизнь теперь окончена, он — ходячий труп, не более. Наверное, то же самое чувствовал Кунигами, когда вернулся из Wildcard. Неудивительно, что он так отталкивал Хёму и не хотел сближаться. Теперь Хёма его понимал. Он вспомнил, что чувствовал до игры с командой «W» на первом отборочном этапе «Блю Лока». Живых тянет к живым, и мёртвые тоже к ним тянутся, но к мёртвым не тянется никто. Хотелось бы Хёме сказать Кунигами: «Ты — моя половина». «Но не та», — сразу же мысленно добавлял он, поскольку Кунигами влюблён в Ноэля Ноа, а не в Хёму. Даже если это безответно, не взаимно. И ничего не говорил. Последний посетитель, кажется, единственный, кто понимал Хёму. Эго сидел на стуле возле кровати Хёмы, закинув ногу на ногу, как будто им предстоял долгий разговор. Скорее всего, так оно и было. Казалось, он не поправился ни на грамм, несмотря на извечные лотки лапши с кучей майонеза и соевого соуса в «Блю Локе», всё такой же бледный, с кругами под глазами, напоминал скелета. Похоже, Эго был одним из них, из мёртвых. Как Хёма раньше этого не понимал? Ещё вопрос, кто хуже выглядел: Эго в своём обычном состоянии или Хёма после операции. — Врать не буду, снимок выглядит паршиво. После реабилитации шанс того, что ты сможешь стать про, почти равен нулю, — начал Эго. — Если не играть в футбол, чем планируешь дальше заниматься? Наверное, он первый за весь день человек, который сказал правду. Хёма удивился его словам, он точно не ожидал услышать что-то подобное от главного футбольного фанатика. — Пока не знаю, — ответил Хёма. Реабилитация долгая, у него будет много времени подумать. Но... У него больше нет таланта. И вряд ли он найдёт в себе ещё один. — Ты можешь попробовать себя в качестве тренера. Посети Англию — родину футбола, походи на курсы, побывай в разных лигах, чтобы узнать кухню изнутри. Или можешь получить медицинское образование, чтобы сделать тренировки более эффективными и менее травматичными. Даже самое мелкое улучшение пойдёт на пользу общего развития... Как-то всё слишком напоминает проработанный план, слишком много деталей, что выглядит подозрительным. — К чему Вы клоните? — спросил Хёма. — Что ж, скажу прямо: мне нужен наследник. В Японии нет ни одного человека, который мог бы продолжить мою работу в «Блю Локе» и за его пределами. Может, такого не найдётся и во всём мире. Но ты — подходящая кандидатура, если решишь стать тренером, — признался Эго. Хёма впервые задумался, что, несмотря на болезненный внешний вид, Эго ещё достаточно молодой и мог бы ещё играть профессионально. Они ведь с Ноа примерно одного возраста, а Ноа всё ещё играет и удерживает статус лучшего нападающего в мире. Скорее всего, Эго когда-то давно получил серьёзную травму — самая банальная и распространённая причина завершить футбольную карьеру. Совсем как Хёма. Больные ублюдки, что Эго, что Ноа, парочка фриков. Нормальные люди передают наследство своим детям или ученикам. Если не могут завести своих детей, то берут ребёнка из приюта или же пользуются услугами суррогатного материнства. Но Эго придумал Wildcard, и без помощи Ноа здесь явно не обошлось. Они сделали из Кунигами сосуд с физическими характеристиками Ноа, а дальше шестерёнки завертелись и Исаги придумал свой удар «два пистолета». У Ноа уже есть два наследника, как минимум. Ничего удивительного, если Эго позвал Хёму в «Блю Лок» не чтобы он попытался стать лучшим нападающим в мире, а чтобы его травма окончательно добила его футбольную карьеру и сделала из него такого же сумасшедшего, как Эго, его наследника. Зря тогда Хёма с парнями из команды «Z» в «Угадайке» пародировал Эго, ой, зря. Кто же знал, что когда-нибудь они станут так похожи. И зря Кунигами притворился плачущим Нико. Сам ведь наверняка не раз плакал и на втором этапе отбора, и в Wildcard, пока никто не видит. — Я подумаю над Вашим предложением, — ответил Хёма. — Думай, всё равно на костылях далеко не убежишь, — попрощался Эго, выходя из палаты. Хёма ещё не согласился, но посетить Англию — хорошая идея. Крис Принс обещал, что в Manshine city Хёма будет чувствовать себя как дома. Он хотя бы познакомится с игроками и посмотрит домашнюю игру на стадионе. А там, может, и начнёт свой тренерский путь, чтобы вырастить следующее поколение эгоистичных футболистов Японии. Какой язык там учит Кунигами? Французский? Он Хёме ни к чему. Если он будет путешествовать по Туманному Альбиону и Европе, как ему предлагает Эго, ему понадобится английский. Вэдин бэлз эйнт гона шайм Виз бос оф ас гилти оф крайм Энд бос оф ас сэнтэнсд ту тайм Энд нау ви ол элоун