Провидица

Сумерки сгущались. Едва ли можно разглядеть звезды или местность дальше вытянутой руки. Всё вокруг погружено в объятия плотного тумана, Гвендолин не без забавы сравнила его с гороховым супом, который так нравился профессору Флитвику. Незамедлительно ей стало любопытно, оценил ли профессор сегодняшнюю погоду и стал бы он выстраивать подобную параллель. Сквозь дымку прорывалось рассеянное свечение скромного количества фонарей на станции Хогсмид. Гвендолин обернулась к дороге и рассчиталась с кучером Шармбатона, доставившего девушку к пункту назначения на бледно-голубой повозке, которая чудно сливалась с общим окружившим её настроением, но являлась отнюдь не незаметной, благодаря своему гигантскому размеру. Кони нетерпеливо подёрнули крыльями в томительном ожидании нового полёта. Гвендолин не имела намерения дальше задерживать их и поспешила отойти на безопасное расстояние, чтобы кучер смог поднять свою повозку в небо. Взмахнув крыльями, кони подняли ветер, и туман подался волнами, точно в тарелку с супом опустили ложку. Затем они взмыли в воздух и растворились в пространстве благодаря соответствующим чарам. Гвендолин с неудовольствием посмотрела в ту сторону, в которую ей предстоит держать путь ближайшую половину часа, а в её сегодняшнем состоянии, она держала ставку на полный час. Теперь, когда в положении Гвендолин применять трансгрессию рискованно, а каминная сеть Хогвартса закрыта, в связи с новостями о сбежавшем убийце, ничего не оставалось, кроме как попросить директрису Шармбатона о последнем одолжении и воспользоваться транспортом французской школы. Гвендолин ничего не знала о преступнике, о котором гудит весь волшебный мир, кроме, разве что, его имени, которое звучит Сириус Блэк, и о том, что ему удалось сбежать из самой неприступной и свирепой тюрьмы, от одного названия которой по телу бегут мурашки. Тюрьма Азкабан находится на небольшом острове, омываемом со всех сторон Северным морем, там скрывают самых жестоких нарушителей магических законов Великобритании, особенно тех, кто разделял взгляды темнейшего из всех магов — Волан-де-Морта. За заключенными следят беспощадные существа, что делает это место надежным и не допускает побега. Вот почему новости о Сириусе Блэке вогнали всех волшебников в величайший страх и тревогу. Гвендолин сетовала на то, что не предупредила директора о своей задержке и не просила предоставить провожатого до Хогвартса, в связи с поздним часом. Кроме своего посредственного самочувствия, она ощущала, как её настигает холодный ужас от любого шороха, от любого порыва ветра, который поднимал полы пальто, качал лёгкие складки платья и поглаживал девушку по потерявшей цвет щеке. Она не привыкла чувствовать себя беззащитной, но теперь, когда её волшебная палочка спрятана в кармашке только благодаря привычке, а не ради случая, позволившего воспользоваться ею, это чувство неотступно следовало за ней. Однажды утром Гвендолин проснулась и поняла, что её магия не способна призвать светлячок на кончик волшебной палочки, потому сейчас ей приходилось шагать среди темного леса с обыкновенным фонарем, надеясь, что остатка свечи, запертой в застеклённой тюрьме, хватит, чтобы успеть дойти до главных дверей школы. Гвендолин пыталась держать фонарь подальше от себя, чтобы лучше видеть дорогу впереди, как вдруг свет преломился, отразившись в двух огоньках, притаившихся в чащи, и она немедленно беззвучно вскрикнула, замерев на месте. Если кому-то понадобится помощь, то в Талгейском лесу он всегда её получит, — подумала девушка, тем самым вернула себе рассудок. Вымученно вздохнув, она ещё раз взглянула на место, где ей открылось видение. Два желтых светящихся огонька, прорывающихся сквозь серебряную гладь тумана, всё еще выжидающе глядели на неё. Когда Гвендолин подняла фонарь выше, ей удалось рассмотреть животное, туловище которого походило на пса, только в пару-тройку раз громаднее. — Грим… — прошипела Гвендолин. Тревога в груди внезапно начала душить. Девушка оступилась, а пёс в тот же момент метнулся в обратную сторону и только звук удаляющегося бега позволил в полной мере удостовериться, что привидевшееся не стало игрой воображения, а существовало в действительности. Будучи предвестником смерти, Гвендолин знала всё о себе подобных. В мифологии множество созданий, предупреждающих о чьей-то кончине. Больше всего страха на Гвенди, читавшую об этих существах по юности лет, нагоняли Банши и, конечно же, Гримы — ужасающие демоны в обличии чёрных псов благородной породы, которые своим появлением сообщали о близкой гибели. Оставшийся путь до озера мисс Роуз прошла бегом. Мысли о Гриме теперь не оставляли её. Неужели Смерть, не сумев достучаться до провидицы, вызвала своих иных помощников, сообщая таким образом, что её подвели? Меньше всего на свете Гвендолин хотела бы подводить Смерть, ведь мстительнее она никого не знала. И методы наказания у этой особы были более чем жестокими, ведь она известна своей манерой забирать тебе любимых. На берегу озера Гвендолин не нашла ни одной лодки, которые по обыкновению имели свойство быть пришвартованными к причалу. И как она не подумала об этом заранее? Разумеется, директор распорядился убрать все доступные способы передвижения по озеру, чтобы сбежавший преступник не мог добраться до замка. Впрочем, это был всего лишь самый короткий путь, но еще был вариант наведаться в Хогвартс через Северную часть Запретного леса, куда Гвендолин и поспешила, подметив, что иного выхода у неё нет. Гвендолин заметила странную тенденцию — чем ближе она подступала к замку, тем воздух кругом становился холоднее. Несмотря на приближающуюся зиму, она не могла припомнить, чтобы раньше в конце октября заставала изморось на листьях деревьев и кустарников Запретного леса. Она чувствовала, как от морозной земли немеют пальцы ног, руки не спасали даже тёплые карманы пальто. При дыхании леденело горло, а на ресницах собирался иней. Всё перечисленное перестало казаться странным, когда Гвендолин неожиданно почувствовала чье-то спокойное дыхание, стоило зайти на просторную поляну прямо перед мостом, ведущим в Хогвартс. Обернувшись, она едва не лишилась сознания от увиденного. Прямо над ней в воздухе висело нечто, облаченное в чёрное тряпьё, пропитанное смрадом. Лицо его было скрыто. Безликий тянул свои костлявые прогнившие пальцы к Гвендолин, а та не могла даже закричать от ужаса. Повинуясь привычке, она потянулась к волшебной палочке, даже не вспомнив о том, что не сможет ею воспользоваться. Когда палочка покинула кармашек юбки, а её отполированная ручка сверкнула в свете фонаря, безликий бросился отступать от затеи причинить вред своей жертве, сопроводив свой испуг неприятным шипением. Когда же он попытался напасть в очередной раз, должно быть, решив, что опасность миновала, конец волшебной палочки Гвендолин, подрагивающий от тремора её рук, едва коснулся кожи существа. В это мгновение кожа его заискрилась, а на черном тряпье явились выгоревшие островки, как на бумаге, оставленной над огнем. Гвендолин взглянула на свою палочку так, словно видела её впервые. Последние месяцы выдались такими тяжелыми, что ей не хватило сил и смелости задуматься о немаловажном факте, произошедшем в конце прошлого года. Она уничтожила дневник Тома Реддла, но как ей это удалось, ведь он был заговорён темнейшей магией, о которой только знает свет? Когда Гвендолин подняла глаза в следующий раз, безликий обратился в пепел и слился с туманом. Холод не отступал и говорил о приближении других чудищ в черных балахонах, поэтому она поспешила добраться до замка школы. По пути она всё ещё чувствовала ледяное дыхание, холодившее спину, но теперь не оборачивалась. Первым, кого удалось застать в замке оказался Филч. Когда он встретил Гвендолин у входа даже не постарался скрыть свое раздражение, бурча себе под нос что-то о дополнительных приборах на столах. Гвендолин заверила завхоза, что приборы сегодня не понадобятся, ведь она не планировала подниматься на ужин, но просила известить директора о её прибытии. Когда Филч в припрыжку устремился в сторону сборища учеников и преподавателей, Гвендолин направилась в противоположную. В поисках лестниц, она немного заплутала и удивилась, насколько легко из памяти стираются такие мелочи, как расположение дверей и лестниц в замке, когда не пользуешься этими знаниями даже малое количество времени. Гвендолин показалось, что в коридорах стало темнее, чем прежде. Может быть, так казалось в сравнении с Шармбатоном, где стены всегда пропускают солнечный и лунный свет, а может Гвендолин не ошиблась, и факелы впрямь тускнеют от пребывания на территории школы охраны из самой преисподней. В подземельях никаких изменений подмечено не было. Да и ориентироваться внизу удавалось с большим успехом. Гвендолин быстро нашла свой излюбленный театр, ведь так часто возвращалась к нему во снах. И хотя каждый такой сон — как и любой другой — в конце концов превращался в кошмар, это ничуть не испортило ликование от долгожданной встречи наяву. Шелковым платком она протерла клавиши рояля от пыли и со всей любовью — на которую способны разве что матери, касаясь губами макушки своего дитя — пустила по венам инструмента мелодию, рожденную её душой. Когда в театре вновь повисла звенящая тишина, Гвендолин вздохнула и улыбнулась, чувствуя, как её сердце выпрыгивает из груди от нетерпения увидеть того, кто подкрался к ней, негласно слушая игру. — Я скучала по вам, мистер Северус Снейп… Профессор Снейп замер на месте. Только поднимающиеся брови выдавали в нём живого. Он приоткрыл рот в готовности ответить, но в то же мгновение передумал, сомкнув уста. — Вы словно призрака увидели, профессор, — радостно сообщила Гвендолин и спустилась со сцены. Оказавшись около мужчины, она положила его ладонь на свою макушку. Зельевар оставался столь ошарашен, что даже не попытался забрать руку. — Я настоящая, видите! — Что вы здесь делаете? — Обрел он дар речи, — Разве вы не должны преподавать в вашей излюбленной школе? Живость девушки мало помалу обращалась в вялость. Гвендолин утомленно оперлась на спинку сидения, но продолжала беззаботно улыбаться. — Я изменила своему решению, — простодушно призналась она. — Уж слишком мне не хватало постоянных дождей, хмурого неба и соснового аромата. — В качестве кого вы пожаловали в Хогвартс на этот раз, позвольте спросить? Гвендолин не сразу нашла ответ. Хорошо поразмыслив, при этом не отводя глаз от пристального взора зельевара, она решила приписать себе роль гостьи этого замка. Добавила, что директор позволил задержаться на неограниченное время. Затем девушка завелась рассуждениями, что какой-то период вполне сможет обходиться без работы, ведь у неё нет острой потребности в деньгах, так как Корнелия оставила ей небольшое наследство, особенно её выручает дом, с которого она имеет средства, выставляя арендную плату. — К тому же, я буду счастлива пригодиться вам в вашей работе, если однажды вы захотите принять мою помощь, — добавила Гвендолин, — И мадам Помфри не откажется от пары лишних рук. Возможно, мне даже удастся разгрузить тетушку, которая и белого света не видит, полностью отдав себя своему призванию. В коридорах начались волнения. Профессор Снейп предположил, что ученики возвращаются в гостиную после пира в Большом зале. Но бунт, доносящийся до стен театра, вызвал недобрые подозрения у посетителей подвала, тогда же было принято безгласное решение — которые отразилось в озадаченном взгляде друг на друга — проверить, что стало причиной громкого настроения слизеринцев. Ученики слонялись около кабинета зельеварения и о что-то нетерпеливо обсуждали. Профессор потянул капюшон одной из девочек и выхватил её из общего гомона сплетен. — Что стряслось, Паркенсон? — Спросил он слизеринку. — Профессор Снейп, мы как раз вас искали, — запыхавшись сообщила девчонка. — Там наверху невероятное приключилось. Кто бы сказал, не поверила бы. Я всегда подозревала что… — Короче, Паркенсон! — Потребовал Профессор. — В школу пробрались чужаки. Наведались в башню Гриффиндора, а Полная дама, которая охраняет их гостиную, исчезла. Кто знает, может её убили за то, что она его не впустила без пароля? — Это всего лишь портрет, Паркинсон. Как вы полагаете, можно убить картину? — Презрительно оповестил мистер Снейп и отшвырнул ученицу. Профессор может быть неимоверно быстр, когда ему это нужно, потому то Гвендолин и отстала от мужчины на приличное расстояние. И когда мистер Снейп уже поднимался по лестницам, ведущим в башню, мисс Роуз только и успела выйти из подземелий. Большие расстояния в сумасшедшем темпе отныне давались девушке тяжело, она буквально пыталась превозмочь саму себя, что отдалось резвым сердцебиением и ледяным жаром во всем теле. Собрание в башне Гриффиндора Гвендолин застала в самом его разгаре. Директор как раз внимательно осматривал полотно, где когда-то Полная дама заводила свои сонеты на горе детям, ожидающим, когда же дверь отворится. Сейчас полотно оказалось пустым и зверски истерзанным когтями, принадлежащими разве что… Гриму. Ей удалось подкрасться незаметно. Сделать это было не сложно, учитывая, что кругом стояли сплошные «охи», да вздохи. Ученики внимательно следили за каждым действием директора, с особым любопытством внимали любую его фразу. Дамблдор вынес приказ о немедленном поиске портрета. Тут как тут явился противный несносный Пивз, кувыркаясь над головами собравшихся и наговаривая свои любимые издевательские стишки. Удивительно, но Гвендолин совсем не досадовала на появление полтергейста, напротив, вся суматоха, подкрепившаяся с его появлением, казалась ей искомой. Пивз с загадочным видом вынес уверенность в том, что Полную Даму непременно скоро найдут. Выглядело так, точно он уже знал её местонахождение, поэтому директор с откровенным нетерпением шагнул в сторону полтергейста, да с таким серьезным видом, что тот растерял всю прозорливость, а его алые штаны будто побледнели. — Да вон же она! — Воскликнул Пивз, указав на полотно, изображающее овец, пасущихся на лугу в ясный летний день. — Она спряталась от стыда, ваше директорское величество. — Съязвил он. — Она сказала, кто это сделал? — Спросил директор. Пивз снова широко оскалился и сделал пару кувырков над головами собравшихся. Подтвердив, что ему довелось узнать имя нарушителя, он не спешил им делиться. Тогда директор снова напомнил о серьезности положения, и так как Пивз в какой-то степени все же уважал главу школы, громко объявил имя Сириуса Блэка. — А знаете, кто его привёл? — Тут же спросил Пивз ради интриги, ведь ответ был ему известен. — Она! Полтергейст закружил вокруг Гвендолин, поднимая её волосы в воздух и дразнил стишком, который придумал ещё в первую неделю работы Гвендолин помощницей зельевара.

Котлы все грязью обросли,

Детишки требуют отвара,

И в подземельях заперли

Служанку злого зельевара.

Все как один обернулись, уперев свои удивленные взгляды на гостью замка. Гвендолин старалась отмахнуться от полтергейста, но тот оставил её в покое только когда девичий голос в толпе озорно воскликнул: — Гвен! Расталкивая кучку собравшихся учеников Гермиона бросилась в объятия Гвендолин, сопроводив действие огромным количеством вопросов о том, почему её подруга приехала так поздно, как же ей удалось добираться до Хогвартса без каминной сети и на какой срок она планирует задержаться. Гвендолин не успела ответить на один вопрос, как тут же следовал следующий. — Сегодня мы впервые ходили в Хогсмид, — продолжала она, — Я купила для тебя целый пакет сладостей! — Это очень мило с твоей стороны, Герми. –Теплая встреча Гермионы незамедлительно подарила необыкновенное чувство, какое можно ощутить, отыскав отопленный дом после долгого блуждания по морозному лесу. — Мисс Роуз, рад приветствовать вас в нашей школе! — В своей манере провозгласил Дамблдор, искрясь деланным радушием, как полагает директору. — Профессор, надеюсь, вы не размышляете в том же ключе, что и несносный полтергейст? — Вместо благодарности за гостеприимство спросила Гвендолин. И только когда слова были произнесены, а возможность взять их назад не представилась, она задумалась, как бы он не счел их оскорбительными. Но директор нисколько не возмутился, а наоборот, скрасил неловкость своим милостивым смехом, который совершенно никак не вязался с новостями о том, что в гостиную одного из факультетов пытался пробраться преступник, сбежавший из тюрьмы. — Вы знаете, что я не способен обвинить кого-то без достоверного основания на это, мисс Роуз, — ответил Дамблдор и совершенно неуместно подмигнул. Гвендолин могла бы придать такому жесту более глубокий смысл, если бы её не отвлекла парочка преподавателей, закончивших обход ближайших коридоров башни, и подоспевших к разговору. У профессора Снейпа было достаточно времени, чтобы примириться с появлением гостьи замка, чего не сказать о профессоре МакГонагалл, которая незамедлительно зашлась то ли возмущением, то ли радостью. В конце концов, определившись, что всё же она больше рада появлению девушки, чем досадует на её поздний приезд в такое неспокойное время, она трепетно коснулась её плеча, что заменяло объятия и все слова, которые должен сказать любящий родитель, встретив предмет своей опеки. Тем временем мистер Снейп обсудил с директором невозможность пребывания гриффиндорцев в своей гостиной до тех пор, пока весь замок не будет обследован на наличие в его стенах беглеца. Дамблдор горячо поддержал инициативу зельевара и распорядился, чтобы профессора собрали всех учеников Хогвартса в большом зале, где на сегодняшнюю ночь будет организован ночлег. Дамблдор отдал указания Перси Уизли — действующему старосте школы; расчистил зал от столов и наколдовал мягкие спальные мешки для каждого ученика. Сообщил, что староста может передавать информацию преподавателям посредством наших многоуважаемых приведений, которые будут помогать сторожить вход. А к началу десятого часа двери в большой зал были затворены и заперты на совесть самим директором школы. Преподаватели получили свою территорию для обхода. Гвендолин составила компанию профессору МакГонагалл, чему была несомненно рада, ведь ей казалось, что они не беседовали целую вечность. Но для беззаботной беседы требовалось беззаботное время, которым они, к прискорбию обеих, не обладали. И за весь поход они обменялись всего парой фраз, где Гвендолин поблагодарила тётушку за книги, принесенные совой этим утром в качестве подарка на день рождения. А профессор, в свою очередь, снисходительно улыбнулась и одобрительно коснулась плеча девушки, что снова могло означать «всё» или «ничего». В конце обхода проверяющие удостоверились в едином мнении, что Сириуса Блэка в школе обнаружено не было. Директор подоспел с новостями, что кроме прячущегося со стыда портрета башни Гриффиндор, обнаружил другую пропажу. Собрав преподавателей в своем кабинете, он объявил, что Дементр, охраняющий крытый мост, который ведет на территорию Хогвартса, и по которому добралась Гвендолин, как она сама успела подметить, испарился. Так же Дамблдор добавил, что даже Министерству не удалось вычислить его местонахождение, что совершенно выходило за рамки возможного, и упомянул, что такое происходит впервые за всю историю существования этих тварей. Гвендолин с трудом сглотнула ком в горле и против собственной воли попятилась, тем самым натолкнулась на человека позади, о котором до столкновения не имела представления. Обернувшись, она поспешно извинилась за свою неаккуратность. На девушку смотрел мягкий взгляд голубых глаз. Мужчина перед ней вызывал добрые чувства. Она не знала, дело ли в его приветливой улыбке или в том, как он держал руки в карманах и понурил плечи. Он выглядел совершенно просто, одет без изысков, более того, на его одежде можно заметить потертости, что могло значить — мужчина не привык изменять удобству, либо он недостаточно богат, чтобы обновить потрепанные вещи. На его лице выделялся заметный шрам, проходящий по всей щеке и рассекающий бровь, что говорило о некоем прошлом, даже несмотря на искренность, которой от него веяло. Директор окончил объявление об обстановке в замке и убедил всех в полной безопасности его стен. Так же он уверил присутствующих в том, что Министерство направило нового Дементора к мосту замка и за это больше не стоит беспокоиться. И напомнил о необходимости уведомлять руководство школы перед каждой вылазкой из замка в позднее время для заблаговременной возможностью отослать охрану. Гвендолин бросила быстрый взгляд на мистера Снейпа, любопытствуя, зачем директор просил его остаться, и покинула кабинет вместе с мужчиной, с которым имела случайность столкнуться. Он пропустил девушку вперед, а затем устремился следом в ту же сторону, когда остальные преподаватели разошлись по смежным коридорам. Чтобы сровнять шаг, Гвендолин чуть сбавила темп, соответствуя его — спокойному и беспечному. — Вы новый преподаватель Защиты от Темных искусств? — Спросила Гвендолин, оказавшись бок обок с мужчиной. Он шире улыбнулся и удивленно посмотрел на девушку. — Римус Люпин, — представился преподаватель, — Вы правы. До сегодняшнего дня я не видел вас в замке, как вы догадались? — В том крыле, куда вы направляетесь только кабинет ЗОТИ, — пожала плечами Гвендолин и довольно улыбнулась. — Я заранее исключила спуск в подземелья, ведь профессор Снейп редко соглашается разделить с кем-то свою обитель. — Редко? — Посмеялся профессор Люпин, — Я думал, что такой исход невозможен. — Вы ошибаетесь. Целый год он делил их со мной. Гвендолин остановилась, чтобы протянуть руку приветствия новому знакомому. — Я имела неуважение не представиться. Моё имя Гвендолин Роуз. Какое-то время я помогала профессору с его работой по зельям. Мужчина ответил на рукопожатие, и они снова продолжили свой путь. — Как же вам удалось убедить его? — Спросил он. Гвендолин с ответом повременила, потому как с точностью сама не могла его найти. Она могла бы предположить, что дело в Дамблдоре, который заставлял мистера Снейпа работать с ней, но ведь директор не смог помешать зельевару уволить её в начале следующего года, значит не мог противостоять и раньше. — Эм…ну… — начала она через время, — Кажется, все дело в том, что я никогда не боялась его. Профессор Люпин заразительно засмеялся. Они подошли к лестнице, которая вела на четвертый этаж в кабинет ЗОТИ, куда направлялся профессор Люпин, и вниз в подземелья, куда собиралась Гвендолин. Потому они остановились, собираясь распрощаться, но вместо этого Гвендолин воодушевленно произнесла: — Мне нравится ваше имя, профессор. Мне нравятся имена, у которых есть тайный смысл. Я по натуре достаточно любопытна, — добавила она улыбнувшись. — Не уверена, является ли этот факт основополагающим вашей фамилии, но я знаю цветок, который зовётся Люпином. По-другому его величают Волчьей травой. Мудрецы веровали, что если выпить отвар из этого цветка на полную луну, то можно превратиться в волка. Интересно, правда? — Вы правы, это интересно… — Слова Гвендолин стерли с лица мужчины приветливость, как если бы она таким же образом протерла платком запотевшее стекло. Теперь он выглядел достаточно растеряно и подавлено, что отразилось и на самой Гвендолин, которая незамедлительно нахмурилась и хотела было спросить, сказала ли она что-то лишнее, но профессор уже умчался по лестнице, бросив на прощание пожелание доброй ночи и натянутую улыбку. Спуск в подземелья лишил девушку желания думать о неловком моменте с преподавателем ЗОТИ, и она в полной мере отдала себя идеи отправиться в кухню замка. Там её ожидало горячее приветствие домовых эльфов и море угощений, которые ей не просто предложили, а выстроили на столе высокой пирамидой из тарелок. Но её интересовал только один десерт, которого у эльфов не оказалось, и они взялись приготовить его для своей подруги, а Гвендолин обещала помочь. Эльфы не разрешили гостье прикасаться к ингредиентам, но позволили руководить процессом. Стелла — совсем юная девочка-эльф, надела на голову Гвендолин белый колпак, какой был у всех поворят на кухне и приложила к её груди фартук, который оказался слишком маловат и едва прикрывал живот, но смеху ради Гвендолин согласилась надеть и его. После всего, что произошло этим вечером: встреча с дементором и поиски убийцы, Гвендолин просто необходимо было немного развеяться и на мгновение забыть о плохом, что ей непременно удалось сделать в компании домовых эльфов Хогватса. — Я всё хотела спросить, как вам удалось раздобыть эти фартуки? — Спросила Гвендолин Стеллу и обвела взглядом остальных эльфов. — Разве вы не должны освободиться от работы, если получите одежду от хозяина? — Мы бы никогда не хотели получить одежду! — ответила Стелла полушепотом. — Но его величество директор задумал интересную уловку, благодаря которой Стелла и остальные домовики могут иметь прелестнейшие фартуки и не потерять любимую работу. И она продолжила весело рассказывать о том, как однажды директор приказал домовикам сшить дюжину фартучков и колпаков из старой белой скатерти, а затем приказал выбросить и подождать, пока их не найдет тот, кому бы они пригодились. Стелла и остальные ждали много часов, прежде чем мимо них не прошел директор и удивленно не произнес: «Смотри те-ка, кто-то выбросил новую одежду. Может вы хотели бы взять её и сделать подарок своим друзьям?». — И тогда Стелла взяла фартучек и колпак, которые сама же и сшила, чтобы подарить их своему другу Фреппи, — милая эльфийка смущенно посмотрела на домовика, наблюдающим за духовой камерой, где готовился десерт Гвендолин. Гвендолин рассмеялась истории Стеллы и подумала, что иногда директор может поступать по совести и сердцу. Возможно он не так безнадежен, как ей всегда казалось? В конце концов, он ведь позволил ей вернуться в Хогвартс без каких-либо обременяющих условий. Когда угощение было готово, Гвендолин направилась вдоль коридора с двумя тарелками. Остановившись у кабинета профессора Снейпа, она с большим неудовольствием осознала, что постучать ей не удастся из-за занятых рук. Кое-как извернувшись, ей повезло зацепить ручку двери локтем и распахнуть её. Профессор сидел за столом, сгорбившись над документами, которые он суматошно листал и перекладывал с места на место. Когда Гвендолин подтолкнула дверь и та с грохотом захлопнулись, он, наконец, обратил внимание на гостью. Но встреча состоялась не самая приятная, потому как профессор никаких посетителей не ждал, что отчетливо отразилось на его наморщенном лице. — Прошу прощения, — отозвалась Гвендолин на гримасу мужчины. — Я подумала, что вы могли бы составить мне компанию. Не дождавшись ответа, она пересекла кабинет, поставила десерт на стол, а сама заняла место для гостей напротив профессора. — Что это? — С сомнением посмотрел он в свою тарелку. — Это запеченные яблоки с орехами и медом, — сдержанно ответила мисс Роуз. — И почему вы решили, что мне это понравится? — Земля вращается вокруг солнца, а не вокруг вас, профессор, — упрямо заявила Гвендолин, и полезла в карман платья, из которого вынула небольшой конверт, в котором вместе с запиской хранились две миниатюрные свечки. Еще раз взглянув на послание, в котором говорилось: «Ты знаешь, что с ними делать», она вонзила свечи в облако взбитых сливок. Мистер Снейп то ли в недоумении, то ли в удивлении приподнял бровь, и Гвендолин улыбнулась, осознав, как сильно скучала по этому жесту профессора. — Мой друг из Шармбатона приносил мне этот десерт в каждый мой день рождения, — ответила Гвендолин на его немой вопрос. — Он зажигал обе свечи, а затем мы вместе загадывали желание и задували их. Гвендолин потянулась к своей волшебной палочке, но вовремя остановилась. — Не могли бы вы… — попросила она мистера Снейпа, указав на фитили, и он без возражений зажег огонь. — Почему загадывать желание должны оба, если день рождения только у вас? — В свою очередь поинтересовался он. — Такова традиция! — С улыбкой заявила девушка и подалась вперед. — К тому же, нечестно, что у нас есть всего одно желание в год, я могу поделиться своим. Гвендолин относилась к этой традиции со всей серьезностью. Она подосанилась, сложила руки на стол и прикрыла глаза. Но не прошло и пары секунд, как она безнадежно вздохнула и приоткрыв один глаз, застала на себе внимательный взгляд мужчины. — Не смотрите на меня так, — заявила она, нахмурив брови, — Я не могу сосредоточиться. Профессор перевел взгляд на книжные полки. А Гвендолин, прежде чем снова закрыть глаза, успела разглядеть ухмылку на его лице, которую он тут же спрятал. Когда мисс Роуз все-таки исполнила традицию и задула свечу, пришло время профессора, который тут же воспротивился этой идеи, не предполагая, что она всерьез ждала подобных действий от него. — Но вы не можете отказаться! — Негодующе воскликнула Гвендолин. — Почему вы вообще пришли с этим ко мне? — Раздраженно вопросил зельевар. — Не логичнее было бы провести этот вечер с вашей… вашей… с профессором МакГонагалл? — Этот вечер сильно встревожил тетушку. — Ответила Гвендолин наблюдая, как свеча сгорела почти наполовину, — Ей необходим отдых, я не хотела её беспокоить так поздно. — А мне, по-вашему, отдых не нужен? — Ядовито прошипел профессор. — Я и есть ваш отдых! — Заупрямилась девушка и смерила профессора строгим взглядом. — Если бы я не явилась, вы бы до утра просидели с работой. Я хорошо вас выучила. К тому же, почему я не могу исполнить эту традицию с вами, если вы тоже мой друг. — Вы не представляете, насколько вы надоедливы, — проскрежетал мистер Снейп и подвинул тарелку с яблоком ближе. — У вас было время, чтобы отдохнуть от меня. — Я должен просто задуть? — Разумеется нет! — Испуганно воскликнула девушка и едва не вскочила со стула. — Вы должны загадать желание! — Какой в этом прок, если оно все равно не сбудется? — прыснул он. — Прок не в том, чтобы желание сбылось или не сбылось, а в том, чтобы отыскать это желание в черных дебрях своей души. Очень сложно понять, чего наше сердце желает на самом деле. Смысл в том, чтобы найти то единственное заветное желание и следовать ему. Гвендолин еще раз указала на свечу и отвернулась от профессора, чтобы он мог подумать. — И не забудьте закрыть глаза, — добавила она. — Не стану, — отрезал он. — Как пожелаете. Слишком уж быстро мистер Снейп задул свою свечу, это немедленно вызвало у Гвендолин досаду, ведь она осталась уверена, что он не стал загадывать свое желание. Эти эмоции в тот же момент открылись мужчине, и он заверил девушку в том, что он действительно сделал так, как она просила. Тогда на её лицо вновь снизошла радостная улыбка. — Теперь вы уйдете? — Спросил он, отодвигая тарелку и потянулся к отложенным документам. — Теперь яблоко нужно съесть, — ответила Гвендолин, вынимая свечи. А профессор так и опустил руку, не успев взять лист, и тяжело вздохнул. Профессор Снейп в очередной раз придвинул ближе десерт и взял ложку, предусмотрительно оставленную на тарелке. Гвендолин же сразу отложила прибор в сторону и взяла яблоко в руку. Она совсем забыла, что это очевидно могло быть неожиданностью для её компании. Ведь леди так никогда не поступают, что незамедлительно вызвало недоумение на лице профессора, который не ожидал подобного отсутствия манер у ученицы Шармбатона, привыкшей придерживаться тактики заданные уроки соблюдать. — Это тоже часть вашей традиции? — Уточнил мужчина. — Это идея Бертрана, — подтвердила Гвендолин, — Никаких десертных вилок и ножей, только ваши руки. На этом и профессор отложил свою ложку и взял яблоко, принимаясь разглядывать его со всех сторон, не зная, как подступиться, пока шармбатонка уже принялась его уплетать, пачкая нос во взбитых сливках. — Ваш друг не расстроился, что вы решили вновь покинуть вашу школу? — Спросил мистер Снейп, вероятно для того, чтобы отсрочить своё приближение к злосчастным сливкам, а сам с замешательством наблюдал, как девушка безуспешно протирает испачканное в крем лицо носовым платком. — Ему уже давно пришлось её покинуть, — Проговорила она, напуская тоску.— Долгое время мне приходилось есть яблоки одной, но каждый раз он присылал мне свечи. Гвендолин взглянула на профессора оценивающим взглядом. — Не помню, предупреждала ли я вас, что внутри яблока мёд? — Спросила она, нахмурившись, — Так вот, теперь он, вероятно, на ваших штанах. Профессор Снейп проследил за каплей меда, скатившейся по яблоку, и чертыхнулся, обнаружив на рукаве и брюках сладкие пятна. Поставив десерт на блюдце, он вернулся к идее воспользоваться ложкой, предусмотрительно бросив взгляд на Гвендолин, которая уже расправилась со своим угощением. — Да съешьте уже хоть как-нибудь, — пожала она плечами, обнаружив немой вопрос. — Может мне заварить чай? — Поднос на прежнем месте, — кивнул зельевар и зачерпнул ложкой крем.