Как рассказать ребёнку о смерти?

***

      На праздник Ханами стоило приходить ранним утром, что знал каждый. Глупо заявляться в парки днем или вечером, так как в этот период там по обыкновению многолюдно: посмотреть на сакуру желают и местные, и туристы, которых в это время в Японии особенно много. В период празднования соблюдалось правило: тот, кто положил на землю свой коврик, «бронировал» место для наблюдения за сакурой. Поэтому многие пытались урвать свой кусок заранее. Также на любование сакурой можно прийти поздним вечером или даже ночью — в темноте деревья эффектно подсвечиваются, но из-за того, что на Ханами собирались дети, было решено идти утром.       Накануне праздника Фукудзава, к удивлению, застал Рампо уже не спящим. Тот бодро собирал свой рюкзак и был послушным, что случалось довольно редко и что обрадовало Юкичи. Мальчик с радостью предвкушал весёлое время игр под цветущей сакурой в компании вкусной еды и друзей. Детектив же предчувствовал косые взгляды и выпивку в одиночестве, как это было в прошлые разы.       Эдогава за чисткой зубов рассказал мужчине о месте встречи и времени. Воспитатели решили не собирать всех детей в садике и только потом вести к цветущей сакуре. Руководство договорилось с родителями о том, что каждый приходит с ребёнком самостоятельно и приносит свою еду. Директор назначил определенное место рядом с выступлением традиционных театральных постановок и мастер-классов. Дети были в восторге от этой новости.       Для празднования нужны были вкусная еда, пластиковый коврик или одеяло, которые можно разложить на земле в любом месте неподалеку от сакуры. Фукудзаве нравилось, что на празднике было принято устраивать пикники именно с традиционными блюдами, а не какой-то непонятной едой. Самым популярным угощением было бенто. Юкичи встал пораньше, чтобы приготовить его Рампо и подать свежим. На кейсе с бенто Эдогавы был изображен детектив из популярного детского сериала, который так любил Рампо. Сериал показывали по вечерам, и Юкичи постоянно ругался, когда ребёнок засиживался за телевизором допоздна. Мужчина помнил, как другие родители собирали довольно причудливые боксы для своих детей, разглядывать которые одно удовольствие. Фукудзава пытался повторить, но получалось у него не очень, и после нескольких попыток Рампо попросил его больше так не делать.       Бенто для Эдогавы был самым обычным: немного риса, мяса, овощей и десерт в виде батончика со вкусом сакуры. Каждый раз, когда праздник Ханами приближался, в магазинах начинали активно продавать еду и напитки со вкусом сакуры, поэтому такое угощение уже не было диковинкой.       Из напитков Юкичи прихватил себе сётю, который Фукучи подарил ему год назад. В прошлом, когда они оба ещё учились в полицейской академии, Ханами всегда был особым праздником для них двоих. Юкичи выбирал удобное и безлюдное место в парке, а Гэньечиро притаскивал с собой алкоголь и закуски. После их пути разбежались, и встречаться удавалось чуть ли не раз в два года. Фукудзава действительно скучал по этим временам, каждый год одиноко потягивая сакэ под цветущей сакурой. Но с этим уже ничего не поделаешь.       Юкичи застыл, погруженный в воспоминания, поэтому уже одевшийся Рампо пихнул его в ногу, напоминая о том, что Эдогава вообще-то разговаривает с ним. Детектив рассеяно поправил завязки своей юкаты и повернулся к надувшемуся ребёнку, убеждая, что внимательно слушал. Рампо вздохнул и продолжил рассказ.       Директор также сообщил, что детям и взрослым желательно одеться в юкату. Это было придумано для того, чтобы привить молодому поколению любовь и почёт к традициям своей страны. Фукудзава был не против, он сам постоянно носил домашнюю юкату и в нерабочее время рубашкам предпочитал лёгкое хаори.       Юкичи любил одежду в зелёных оттенках, символизирующих вечную жизнь и спокойствие. Рампо смеялся над ним, когда он с тщательностью подбирал цвета, сверяясь с их трактовкой. Эдогава же выбрал себе коричневую юкату. Когда Юкичи спросил, почему тот выбрал именно такой цвет, маленький детектив ответил, что этот оттенок напоминает ему какао.       Через время они, полностью готовые, с сумками-узелками на перевес, отправились в парк.

***

      В то же время в детском саду стояла непривычная для этого места тишина. Слышались лишь тихие голоса, доносившиеся из комнатки.       — Вы уверены, что нам стоит пойти? — с сомнением произнес мужчина, одетый в тёмно-синюю юкату.       — Да ладно тебе, Хироцу! Моё лицо будет спрятано, и я не собираюсь сильно светиться, — снисходительно ответил второй мужчина, поправляя складки светло-сиреневого хаори и темно-фиолетовой юкаты. Рядом с ним на комоде лежала причудливая маска. Мори элегантно подцепил её пальцами и примерил, повернувшись к Хироцу. — Ну, как я выгляжу?       Рюро окинул его оценивающим взглядом. Он впервые видел босса в традиционном наряде, поэтому Огай выглядел довольно непривычно.       Мори искренне презирал неудобные японские элементы гардероба, постоянно отдавая предпочтение европейской моде, но тот факт, что ему к лицу была абсолютно любая одежда, говорил о многом. Хироцу верил, что босс остался бы привлекательным даже в никудышной одежде.       Из-под полы длиной юкаты выглядывали белые таби с невысокими гэта. Причудливые узоры белыми нитями расходились по всей одежде, завораживая. Подняв глаза повыше, Хироцу начал разглядывать маску. Она покрывала лишь верхнюю половину лица, при этом пряча от чужих глаз синяк на скуле, и имела форму мордочки кота. Маска была почти черной и гармонировала с цветом волос и юкатой Мори. Было что-то необычное и влекущее в этом разрезе хитрых глаз. Волосы с макушки были собраны и завязаны резинкой в аккуратный пучок, а нижние свободным водопадом падали на худые плечи. Мори был хорошо сложен, но природная худоба делала его притворно хрупким с виду. Лишь хорошо знакомые с ним люди знали о его смертоносности.       — Вы как всегда красивы, босс, — серьёзно заключил Хироцу, на что Мори удовлетворённо хмыкнул.       — Я не слышу притворства в твоём голосе, и это мне действительно льстит, Хироцу, — благодарно кивнул ему Ринтаро, переключив своё внимание на принесенную подчинённым еду. — Что ты принёс?       — Разнообразный алкоголь, как вы и просили. Но, повторюсь, не слишком ли много для вас? — обеспокоенно спросил Рюро, замечая нехороший блеск, загоревшийся в глазах Мори.       — Раз уж у меня незапланированный отпуск, то почему бы не дать слабину и не провести его в своё удовольствие? — насмешливо спросил мафиози, пересчитывая наполненные бутылки. — Когда я ещё смогу так посидеть, не думая о работе?       — Как хотите, но я всё же взял пару закусок, хоть вы и не просили.       — Спасибо, Хироцу, — поблагодарил Огай, мысленно подметив, что еды там не так уж и мало. Старик явно беспокоится об его организме, как это мило.       — Может, вы всё же не пойдёте? — Хироцу предпринял последнюю попытку отговорить босса, но, наткнувшись на его скептический взгляд, сдался, тяжело вздыхая и направляясь в парк вместе с Огаем.

***

      Дойдя до парка, Мори почувствовал некоторое благоговение перед красотой, открывшейся перед ним. Цветы появляются до развития листьев, поэтому невысокие деревца с округлыми кронами напоминали розово-белые облака. Цветение было настолько пышное, что ветки еле виднелись за ними. Лепестки, опадая, образовывали ковры у подножия деревьев. Солнце играло своими лучами сквозь них, застенчиво делая их красноватыми по краям. Из-за хрупкости ствола сакуры людям было запрещено прикасаться к ним или близко размещать свои места для отдыха, поэтому дерево сохраняло свою девственную красоту до конца цветения.       Огай уже не помнил, когда он, поглощённый работой, вот так просто приходил и любовался природой. Хироцу тоже ощущал похожее чувство, поэтому не торопил Мори.       Пройдя глубже в парк, они увидели довольно большую компанию, по сравнению с остальными. Компания поделилась на два круга: играющие дети со сладостями, за которыми присматривали те люди, которые не пили, и взрослые, потягивающие алкоголь и весело фоткающиеся.       Как только Мори и Хироцу приблизились к ним, старший брат Тачихары сразу прибрал Рюро к себе, расспрашивая, как тот смог поладить с младшим братом, и параллельно щедро наливая в пиалу сакэ.       Огай улыбнулся, радуясь, что старик уже нашёл себе собеседника, и окинул всех взглядом. Свободных мест почти не было, все теснились друг к другу поближе, ощущая атмосферу одной семьи. Мори всё же удалось найти не занятое место, но, когда он поднял взгляд, чтобы поинтересоваться, кто же остался в гордом одиночестве, с удивлением узнал одного знакомого обладателя серебристых волос. Именно серебристых, а не седых, как, например, у Хироцу. Приписывать элементы старости к этому пылающему здоровьем и мужеством молодому мужчине было бы апогеем варварства.       Пройдя мимо стайки очаровательных воспитательниц, щебечущих что-то о моде, Огай был замечен ими.       — Господин, зачем же вы надели маску в столь замечательный день. Неужели решили украсть кого-то? — насмешливо спросила одна из девушек, видимо, самая храбрая, заставляя остальных хихикать.       — А вы проницательны! — решил подыграть Мори, по-лисьи улыбнувшись воспитательнице. Краем уха услышав знакомый голос, Фукудзава оглянулся в их сторону, гадая, не послышалось ли ему.       — Мори-сан! — воскликнула вторая девушка, сидевшая неподалёку от первой. Она тоже смогла узнать Ринтаро по голосу. — С этой маской вы такой таинственный!       — Не хотите сесть рядом с нами и составить компанию? — спросила ещё одна из их группы. Остальные подхватили эту идею и начали упрашивать его сесть рядом. Мори задумался: идея сидеть и флиртовать с компанией молодых воспитательниц показалась ему слишком скучной. Огай уже заранее знал их реакцию и открытое кокетство, которым он был сыт по горло. В голову опять пришли знакомый профиль Юкичи и его черты лица. Этот человек радовал своей неоднозначной и неожиданной реакцией. Получить нагоняй от Хироцу не хотелось, но желание позлить эту ледышку разгоралось с новой силой.       — Простите, но я уже договорился. Хорошо вам провести время! — вежливо отказался Мори, снова двинувшись в сторону Юкичи под уговаривающие возгласы девушек. Фукудзава удивлённо пялился на приближающегося Ринтаро. Мори постарался опуститься рядом с ним как можно грациознее, и у него, судя по взгляду Юкичи, это получилось.       — Зачем вы нацепили эту маску? — хмуро спросил Фукудзава, спустя время отойдя от первоначального удивления.       — Мне же надо было как-то скрыть следы вашего подвига, — к стыду детектива, как ни в чём не бывало отозвался Мори, развязывая завязки своего узелка. При каждом неосторожном движении бутылки внутри звучно сталкивались друг с другом, привлекая внимание сидящих рядом и самого Фукудзавы. Вытащив содержимое своей сумки и аккуратно расставив всё на коврик, Мори с предвкушением усмехнулся.       — Я так понимаю, вы пришли сюда напиться, а не любоваться цветением сакуры, — укоризненно произнёс Юкичи.       — Как и многие из присутствующих, — парировал Мори, бросив красноречивый взгляд из-под маски на пиалу в руках детектива.       — Я хотя бы имею совесть делать это не в открытую, как некоторые, — Юкичи не хотел, чтобы последнее слово осталось за Ринтаро, поэтому продолжил эту бессмысленную перепалку. — А если бы алкоголь был запрещён в этом парке, то что бы вы тогда делали?       — Ну не запрещён же, — логично утвердил Огай, откупоривая бутылку со сливовым вином. — Да и существует много способов обойти систему.       — А я не знал, что вы из тех людей, которые живут по принципу «правила придуманы для того, чтобы их нарушать», — ехидно заметил Юкичи, наливая себе воду. Он старался пока что воздержаться от алкоголя, дожидаясь вечера. Правда, одна бутылка сакэ уже была открыта, но сётю всё ещё дожидалось своего часа. Детектив решил, что идея напиваться с утра была не самой хорошей и тем более невежливой.       — Правила существуют для того, чтобы их совершенствовать и делать соответствующими требованиям времени, — отозвался Мори, взглянув на Юкичи. — На эту тему с вами на трезвую голову я не готов разговаривать. Поэтому давайте повременим и поговорим о чем-нибудь другом.       — Боюсь, что на нетрезвую голову мы быстрее подеремся, чем придём к обоюдному согласию, — недобро усмехнулся Фукудзава, глотнув воды из своей пиалы. Воспитатель повернулся к детективу и несколько секунд молча разглядывал того.       — Неужели вам так понравилось меня бить? — поинтересовался мужчина. Юкичи не ожидал такого поворота и попытался придать себе равнодушный вид, пока вглядывался в лицо Мори, скрытое маской, и пытался угадать, шутит ли он. — Или же это была месть за то, что я уделал вас в первый день нашего знакомства?       Мужчина вмиг вспомнил тот день до мельчайших подробностей вместе с длинными белыми пальцами и винными глазами, которые он представлял перед собой изо дня в день. Мурашки неприятным ощущением пробежали по спине, но Фукудзава сохранял невозмутимый вид, будто это его не волновало.       — Это никак не связано. Признайтесь наконец, что получили по заслугам! — проворчал детектив. Ринтаро проигнорировал выпад, наливая себе в пиалу вино умэсю.       К сожалению, привычных бокалов не было, потому приходилось довольствоваться малым. Мори с интересом разглядывал еду, которую положил ему Хироцу. Здесь оказались и подсоленные соевые бобы эдамамэ, и караагэ — жареная в масле курица, и онигири, и данго. Обычно их надевают на палочку и покрывают пастой анко, мукой кинако, либо жарят. Похожи на моти., и, конечно же, бенто.       Фукудзава удивлённо расширил глаза, не понимая, куда столько еды, и с ужасом гадая, неужели Мори сможет всё это съесть. Воспитатель заметил этот взгляд и хмыкнул. Еды было слишком много для него одного, но он не будет ругать Рюро за то, что тот так раскошелился. Хироцу не знал предпочтения босса, поэтому взял всего по чуть-чуть. Огая искренне умиляла такая забота.       Он открыл для себя пачку с соевыми бобами, чтобы закусывать алкоголь, а Фукудзаве протянул онигири. Юкичи застыл в растерянности и хотел было отказаться, но Мори беспардонно сунул угощение ему в руки, не обращая внимания на протесты. Мужчина тихо пробурчал слова благодарности и взглянул на онигири, с удивлением замечая фабричную обёртку.       — Покупной? — недоуменно спросил детектив, покосившись на пьющего вино Ринтаро.       — Не было времени приготовить, поэтому взял в магазине, — отозвался Мори, поедая эдамамэ. Онигири готовилось за пару минут, поэтому такой ответ Юкичи не устроил, но он решил промолчать, распаковывая угощение. Еда была на удивление качественной.       Время шло, как показалось Фукудзаве, довольно быстро. В прошлые разы было совсем не так, и Юкичи отчётливо помнил, каким мучительным было ожидание вечера, знаменовавшего, что можно возвращаться домой. Он ходил на Ханами ради Рампо, которому было весело играть вместе с другими детьми, хоть он и говорил об обратном. Детектив искренне любил этот праздник и уважал, но в последнее время его мысли погружались в сладостные воспоминания и тяжёлое настоящее.       Теперь же, когда рядом сидел болтающий без перерыва Мори, вечер настиг их, к изумлению, быстро. За это время с Огаем успели поздороваться несколько детей: Рампо вместе с Акико и Эдгаром, а также Чуя и Дазай. Ринтаро был рад их видеть.       Позже Мори и Фукудзава молчаливо пришли к согласию о том, что воспитатель делится своей половиной еды и напитков, а Юкичи позволяет взять ему любые сладости (которых благодаря Эдогаве было довольно много) и даёт попробовать сакэ и сётю. Алкоголь лился рекой, и детектив к половине дня уже чувствовал лёгкое опьянение. Огай тоже это ощущал, но его речь не сбилась, оставаясь всё такой же быстрой и плавной.       Причиной тому было воздействие алкоголя или нечто другое, но в один момент Фукудзава вдруг понял, что не вслушивается в то, что говорит воспитатель, а, как в трансе, следит за его интонацией и жестами, пытаясь впитать их в себя. На секунду это смутило Юкичи, но потом он принял это как должное, перестав думать и просто наслаждаясь присутствием Ринтаро.       Когда время подошло к вечернему, было объявлено начало мастер-классов, за которыми следовало представление. Мори, услышав это, под непонимающий взгляд Юкичи, резко оборвал превратившийся в его монолог разговор и потащил Фукудзаву в неизвестном направлении. Тот после недолгой череды протестов поддался, и через время они оказались у одного из столов, на котором проводили мастер-класс.       Талантливая ведущая делала из разноцветных листов бумаги различные фигурки животных и учила этому детей. Малышей здесь было действительно много, иногда подходили подростки, но видеть здесь двух взрослых мужчин, особенно когда один из них в маске кота, было, как минимум, странно.       Ринтаро долго не мог решить, какую зверушку ему выбрать и, приглядевшись к Юкичи, спросил, почему тот застыл. Фукудзава объяснил, что не хочет участвовать в этом, но ему интересно, что будет делать Мори. Воспитатель хмыкнул и взял серебристый лист бумаги.       Взгляд детектива непроизвольно опустился на кисти рук Ринтаро. Тонкие пальцы ловко и уверенно орудовали бумагой, показывая, что Мори твёрд в своих намерениях. Мужчина не заметил, как залюбовался, пытаясь не пропустить ни одного движения. Он отмер только тогда, когда эти руки поднесли готовую фигурку поближе к Юкичи.       На раскрытой ладони стояло нечто, напоминающее животное. Было видно, что Ринтаро старался, но до идеала ещё далеко. Из-за того, что фигурка была сделана из серебристой бумаги, сначала Фукудзава не понял, что это за зверь, и выдвинул предложение:       — Это собака?       — Вообще-то это волк, — возразил воспитатель, явно оскорблённый тем, что его творение не оценили. Фукудзава хмыкнул, разглядывая маленькую фигурку.       — Кстати, за образец я брал вас, — вдруг произнёс Мори. Детектив удивлённо уставился на него.       — Меня? — вопросительно изогнул бровь Юкичи. — А почему именно волк?       — Слышали выражение «волк-одиночка»? По-моему, идеально вас описывает... — Ринтаро сделал небольшую паузу и выразительно произнёс последнюю фразу: — ...Серебряный волк.       Фукудзава нахмурился, неодобрительно прожигая в издевающемся Мори дыру своими глазами. Огай лишь посмеялся и тыкнул мужчине фигуркой в грудь.       — Неужели вы обиделись? А я так старался сделать вам комплемент.       — У вас очень странные комплементы.       — Ну не злитесь, возьмите же свой утешительный приз, — промурчал Ринтаро, ещё раз ткнув бумажной фигуркой в Юкичи. Тот действительно подумал, что такими темпами Мори вскоре помнет её или сломает, поэтому молча принял подарок.       Воспитатель довольно заулыбался и потащил Фукудзаву обратно к их компании, но теперь детектив был не против. Совсем скоро зазвучала игра барабанов, и присутствующие вытащили телефоны, чтобы заснять разворачивающееся перед ними представление. Первым, как обычно, показывали легенду о сакуре.       Люди, переодетые в костюмы, завораживали зрителей своей профессиональной игрой. Из-за большого количества детей показывали самый безобидный вариант. Легенда рассказывала о том, как боги решили убрать из сада дерево, которое не цветёт и никого не радует. Они были милостивы и дали ему двадцать лет, в течение которых оно могло превратиться в человека и испытать человеческие чувства. Вокруг шла война, и дерево не увидело ничего хорошего, пока не встретило красивую девушку. Фукудзава вдруг подумал, что эта сцена ему что-то напоминает.       В его голову с ужасающей лёгкостью пришла мысль, что дерево напоминает самого Юкичи, а девушка... Детектив оборвал не озвученную до конца фразу, помотав головой. Он нахмурился, стараясь сосредоточить своё внимание на выступлении.       Нерадивое дерево и прекрасная девушка полюбили друг друга, и оно призналось, что не является человеком. Тогда девушка тоже захотела стать деревом. Они были одним целым — сакурой, цветущей прекрасными цветами.       Концовка вызвала у Мори нервный смешок, что не упустил из внимания Юкичи. История тоже вызывала у детектива непонимание — кто в здравом уме захочет променять свою яркую жизнь на скучное и унылое проживание с человеком, которого ты знаешь так мало времени? Но сейчас, глядя на мягкий профиль Ринтаро, насмешливо смотревшего на кланяющихся актёров, Фукудзава вдруг понял, что хотел бы попробовать.       Сильный порыв ветра рассыпал розовые лепестки сакуры на сидящих внизу людей. Окружающие, на которых попали цветы, счастливо воскликнули, радуясь такой удаче, но Юкичи было всё равно. Он продолжил смотреть на Ринтаро, который смог поймать упавший с дерева бутон в свои руки.       Сейчас Мори, посыпанный лепестками сакуры, казался как никогда к месту, и Юкичи не смог сдержать порыв. Виной ли тому алкоголь или что-то ещё, но Фукудзава почувствовал ту необъяснимую лёгкость и вседозволенность, что нагло позволил себе положить голову на худощавое плечо Ринтаро. Он прикрыл глаза, готовясь к гневной тираде в свою сторону и чувствуя, как воспитатель напрягается, но этого не последовало. Мори лишь хмыкнул и прислонился щекой к макушке Фукудзавы. Огай почувствовал на себе неодобряющий взгляд Хироцу, сидевшего где-то сбоку, но ему не хотелось сейчас отталкивать детектива.       «Будь, что будет, всё всегда можно списать на алкоголь,» — подумал Огай, прикрыв глаза и почувствовав тихое размеренное дыхание на своём плече.       Утром следующего дня Юкичи так и не вспомнил, как они с Рампо вернулись домой.

***

      «Преступные группировки почему-то затихли…»       Именно эта мысль тревожила и отравляла разум Фукудзавы последние несколько дней. Отчёты об активности мафии, как и отдельных группировок, становились всё меньше и меньше. Будто настигло то самое затишье перед разрушительной бурей. Как раз это так не нравилось детективу.       Сейчас Юкичи сидел в своём кабинете, держа в руках свежие сведения. Он прочитал их уже пару раз, но это не улучшало ситуацию. Тогда мужчина решил перебрать все зацепки, что он имел.       Итак, видимо, сейчас группировки конфликтовали с мафией, что выливалось в их постоянные стычки. Это было довольно глупо, потому что мафия превосходила по численности сотрудников и оружия в десять, а то и больше, раз, и переть против них было равносильно мгновенной смерти. Значит, должен быть какой-то повод. На ум пришёл убитый пленный из группировки, который смог донести маленькую, но очень важную информацию. По его словам, в мафии поменялась верхушка. Не совсем правильно доверять преступнику, но какая ему польза врать об этом? Скорее всего глава ещё не окреп в своих правах и многие мелкие сошки увидели в этом хороший шанс для взятия власти в свои руки. Но, судя по тому, как сама мафия не восстала против нового начальника, он довольно хорошо знает и выполняет свои обязанности.       Фукудзава пришёл к выводу, что полиция ничего не может сделать в этой ситуации. При вмешательстве высоко вероятны дополнительные бессмысленные смерти, а этого необходимо избежать. В конце концов мафия самостоятельно разберётся с неподчиняющимися группировками, и полиция при опасности выхода ситуации из-под контроля сможет всё остановить.       В кабинет постучались, и Юкичи заторможено разрешил войти. На пороге оказалась его помощница с документом в руках.       — Фукудзава-доно, вы просили принести досье известных нам членов мафии и их последнее местоположение, — детектив утвердительно кивнул, и девушка подошла к столу, отдавая бумагу.       — Спасибо, можешь идти, — сухо сказал Фукудзава, всё ещё пребывая в своих мыслях. Помощница, привыкшая к такому поведению, лишь молча покинула кабинет, тихо закрыв за собой дверь.       Полицейский опустил взгляд на документ и начал читать. К сожалению, ничего полезного в нём не было. Золотой демон не появлялся, Верлен тоже, да и другие затихли. Это лишь ещё раз подтвердило догадку Юкичи, что грядёт что-то страшное и мафия уже готовится к этому.       Детектив недоволен сжал зубы, наверное, впервые в жизни боясь будущего.

***

      Подходя к садику, Фукудзава не ожидал увидеть большое количество детей. Время близилось к пяти, и обычно к этому часу садик уже пустовал, но не сейчас. Юкичи поспешил внутрь, мысленно перебирая все варианты разворачивающихся событий. Пройдя в игровую комнату, мужчина с удивлением заметил ещё несколько родителей. Переведя взгляд, детектив понял, в чём было дело.       Дети захотели сыграть в театр, всё ещё впечатленные представлением в Ханами. Традиционных костюмов не было, но зато маски зверей, супергероев и ещё каких-то непонятных существ мелькали везде.       Фукудзава не удивился, когда к нему подбежал радостный Рампо, на голове у которого была английская шапка детектива, а в руке красовалась большая лупа. Мальчик быстро говорил что-то бессвязное, таща Юкичи за руку и пытаясь уместить всю информацию в один вдох. Мужчина понял лишь то, что им не хватало какого-то рыцаря и Эдогава рассматривал Фукудзаву как идеального кандидата. Юкичи отметил, что воспитатели тоже были в различных костюмах.       Рампо приволок его к Мори, который о чём-то разговаривал с Йосано. При взгляде на Ринтаро полицейский хотел истерично засмеяться. На воспитателе розовый фартук резко контрастировал с черным коротким плащом, специально порванным снизу, и такими же чёрными изогнутыми рогами на голове.       Ринтаро заметил боковым зрением приближающую знакомую фигуру и, повернувшись к ним, приветственно улыбнулся.       — Фукудзава-доно, вы как раз вовремя, — заговорщически сообщил Мори, подмигнув Рампо. Тот захихикал, вытаскивая из коробки, стоящей недалеко от Ринтаро, «железные» налокотники и ободок с мягкими белыми ушками. Фукудзава удручённо нахмурился.       — Разве я не должен быть рыцарем? — спросил мужчина, косясь на уши в руках Эдогавы.       — Должен, но шлем мы потеряли, — спокойно ответил Мори. Фукудзава понял, что тот издевается, и не удивился бы, узнав, что это Ринтаро куда-то спрятал шлем.       — Вот именно, поэтому ты будешь нашим волком-защитником, — с энтузиазмом сказал Рампо, протягивая уши и налокотники. Фукудзава, услышав прозвище, уничтожительно взглянул на Мори. Тот по-лисьи ухмыльнулся, совсем не испугавшись. Детективу ничего не осталось, как надеть предложенное. Выглядело это абсурдно и смешно, но Ринтаро и Рампо были довольными.       Между детьми разыгралась сценка: Йосано, в виде королевы, давала поручения Рампо и Чуе, который оказался одет в костюм ниндзя. Фукудзава следил за игрой, поражаясь их желанию разыграть всё максимально реалистично.       Вскоре в картину вошёл и Мори. Оказывается, он являлся драконом, который должен был украсть принцессу Гин и поместить её в башню. Детектив заворожённо всматривался в игру Мори, в его эмоции и жесты, да так, что чуть не пропустил свой выход. Ринтаро не смог сдержать улыбки, и это дало Фукудзаве силы. Он решил, что действительно постарается отыграть свою роль как надо.       Сценка получилась очень хорошей. За ней следили не только дети, но и взрослые. Волк-защитник в паре с прекрасным принцем успешно прогнали злого дракона, и настала пора принцессы отблагодарить своих спасителей. Из-за того, что роль принца отыгрывал Рюноскэ, ревностно запрещая, чтобы сестра целовала кого-то другого, Гин не раздумывала над поцелуем в щёку. Но, когда настала очередь Фукудзавы, Акутагава вдруг засмущалась и никак не могла решиться подойти к мужчине хоть на шаг.       Все уговаривали её, аргументируя тем, что это была всего лишь игра, но девочка не могла себя пересилить. Юкичи был смущён не менее её. Тогда Мори, одержимый непонятным чувством, вдруг выдал:       — Гин-тян, хочешь, я сделаю это вместо тебя?       Все вокруг удивлённо повернулись в сторону Ринтаро, в то время как земля ушла из-под ног Фукудзавы. Гин активно закивала, соглашаясь на такое предложение и отходя поближе к брату. Мамы затихли, думая, что сейчас воспитатель выкинет какую-то шутку. Мори, воспользовавшись моментом, подошёл ближе к Юкичи, прошептав игривое:       — Не подкачай.       Именно в этот момент мир вокруг них словно замер. Внутри Юкичи происходила борьба между желанием и голосом разума. Он смотрел в винные глаза Мори, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее.       Огай, забыв обо всех преградах и опасностях, приблизил лицо к Фукудзаве, подбираясь к его губам. Все вокруг ошарашенно охнули, но Мори в последний момент остановился, растягиваясь в плутовской улыбке, и быстро метнулся к щеке Юкичи. Тёплые губы прикоснулись к коже, пробивая всё тело детектива током. Но и этого хватило, чтобы Фукудзава оставил весь мир далеко позади. Он возвратился в реальность только тогда, когда Ринтаро отстранился от него.       Щеки Юкичи горели от смущения, а в лице воспитателя читалось что-то другое. Что-то дикое и первородное. Дети, не теряя момента, начали аплодировать. Некоторые взрослые были недовольны ими, но их никто не слушал.       Хироцу обречённо вздохнул, понимая, что босс окончательно перестал прислушиваться к его советам на тему этого полицейского. Фукудзава и Мори, немного смущённые, обменялись взглядами. Детектив хотел искренне верить, что в этих глазах проскользнуло обещание продолжения.       Люди начали расходиться, расхваливая сегодняшнее выступление. Игровая комната постепенно пустела, пока не оставила Юкичи и Ринтаро наедине. Рампо пошёл прощаться с Эдгаром и Йосано. Мужчина хотел проследовать за ним, не желая сталкиваться один на один со странно притихшим воспитателем, но Мори вдруг подал голос:       — Вы хорошо играли сегодня, Фукудзава-доно, — Ринтаро снял с себя рога и плащ. В голову детектива вдруг пришло осознание, что он никогда не видел Мори без ярко розового фартука. Интересно, он его когда-нибудь снимает?       — Вы тоже, — не найдя что сказать, сухо ответил Юкичи. Повисло то неловкое молчание, которое оба желали избежать. Мори хотел наполнить эту тишину какой-нибудь банальной фразой или ехидным замечанием, но на ум, как на зло, ничего не приходило. Молчать не хотелось, поэтому Фукудзава взял ситуацию в свои руки.       — Давайте перейдём на «ты»? — детектив устыдился своей настойчивости и неуверенно прибавил, дожидаясь реакции Ринтаро: — По крайней мере, пока никого нет рядом. Мори удивлённо вскинул брови, но тут же пришёл в себя, радостно приняв предложение:       — Я не против, — воспитатель выждал паузу и тихо, почти что шепотом, закончил фразу: — Юкичи.       Фукудзава на секунду забыл, как дышать, но это не отразилось на его каменном лице. Лишь кончики ушей заалели, вызывая смешок со стороны Ринтаро.       — Надеюсь, ты не сердишься на меня за шутку во время выступления? — наигранно обеспокоенно спросил Мори, приближаясь к Юкичи, словно змея к обескураженной жертве. Он специально завёл эту тему, чтобы посмотреть, как же отреагирует детектив.       — Шутке? — неосознанно вырвалось у Фукудзавы. Он почувствовал, что что-то тяжёлое давит на грудь, не давая вздохнуть. Юкичи прочистил горло. — Ваша… твоя выходка была не кстати.       — Ты расстроен? — невинно спросил мужчина, подбираясь всё ближе и ближе.       — Что?.. — растерянно спросил Юкичи, чувствуя чужую ладонь на своей груди. Сдвинь Мори руку чуть правее, то обязательно почувствовал бы учащённое биение сердца, скрытого под слоями одежды.       — Ты хотел бы повторить? — казалось, что Ринтаро упивался этой возможностью обращаться с ним на «ты» и повторял это слово как в бреду.       Детектив был обескуражен таким прямым вопросом в лоб, но Мори больше не мог ждать. Того невинного поцелуя в щёку ему показалось категорически мало, и он, к удивлению, почувствовал настойчивое желание продолжить.       Хорошо было бы подождать пару дней, чтобы не пугать Фукудзаву своей настырностью, но Огай, славящийся своей дисциплиной, в некоторых случаях был нетерпелив. И, видимо, этот как раз из них.       Воспитатель приблизил своё лицо к Юкичи, останавливаясь в паре сантиметров от его губ, как это сделал на выступлении. Фукудзава с разочарованием подумал, что тот опять потянется к его щеке, но Мори этого не делал, застыв на месте. Он выжидал, когда Юкичи сам поцелует его, чтобы точно понять его чувства и намерения.       Детектив не выдержал больше такого близкого зрительного контакта и, наклонившись, невесомо поцеловал Мори в губы. Огая даже в какой-то степени умилила эта нежность, но ему сейчас не было до неё никакого дела. Поэтому он углубил поцелуй, переместив свою ладонь с груди на мощную шею Фукудзавы, наслаждаясь крепкими мышцами под своими пальцами.       У Юкичи пошли мурашки от такого прикосновения к себе. Он внутренне подметил, что у Мори довольно холодные руки и что он явно опытный, раз может целовать его так. Детективу стало неловко за свои неуклюжие попытки ответить. Фукудзава хотел отстраниться, но его лишь сильнее прижали к себе.       Они разорвали поцелуй лишь тогда, когда послышались быстрые детские шаги за дверью. Рампо вбежал в игровую комнату, натыкаясь на отпрянувших друг от друга взрослых. Он подозрительно смерил их взглядом: Юкичи попытался закрыть лицо рукой, скрывая горящие пунцовые щёки, а Ринтаро выглядел довольным, приветливо улыбаясь Эдогаве.       Мальчик решил сделать вид, что ничего не заметил, и сказал, нетерпеливо дёргая Фукудзаву за рукав его рубашки:       — Дядь, пошли домой! Я есть хочу!       Юкичи вопросительно взглянул на Мори, на что тот расплылся в улыбке ещё больше.       — Поторопитесь, Фукудзава-доно, садик совсем скоро закроется. Вы же не хотите остаться тут на всю ночь.       Детектив мысленно подумал, что хотел бы хоть когда-нибудь остаться с Ринтаро в пустом садике наедине ещё раз. Но в ответ лишь спросил:       — Давайте мы вас проведём до дома? — предпринял Юкичи последнюю попытку продлить пребывание в компании Мори. Тот лишь приглушённо рассмеялся на такой молящий взгляд Фукудзавы.       — У меня всё ещё есть дела, так что сегодня не получится. Как-нибудь в другой раз.       Мысль о том, что другого раза не может и не могло быть, неприятно проскользнула в голове Огая, делая улыбку неискренней.       После того, как Мори благополучно проводил Рампо и Фукудзаву из садика, на пути к комнате ему встретился Хироцу. Тот молча смотрел в винные глаза босса, высказывая всё своё недовольство одним лишь взглядом. По спине мафиози пробежал ностальгический холодок, заставляя Мори поёжиться.       — Я знаю, что ты сейчас скажешь. Фукудзава — член правоохранительных органов, он очень опасен для меня, когда я в таком положении, лучше держаться от него подальше, и это каменное лицо у него дурацкое.       — Не мне вам указывать, босс, — терпеливо ответил Рюро после тирады Огая. — Но, когда дело доходит до вашей безопасности, я стараюсь быть максимально осторожным.       — Я знаю это и очень тебе благодарен, Хироцу, правда, — устало улыбнулся Мори, прикрывая глаза. Его лицо, бывшее всего секунду назад таким живым, вдруг померкло и посерело. — Но я так часто думаю о судьбе мафии, что, кажется, скоро сойду с ума. Мне это непривычно, и я стараюсь хоть как-то отвлечься.       — Я понимаю вас, — ответил Хироцу, видя в стоявшем перед ним Огае свою молодую копию, когда он только вступил в мафию. — Вы обязательно привыкните, но пока что не отвлекайтесь.       По пустому взгляду Рюро понял, что босс его услышал, но не хотел прислушиваться. Подчинённый вздохнул и протянул Мори папку, которую всё это время держал в руках. Под интересующийся взгляд Огая он пояснил:       — Это вся информация о полицейском, известная нам. Я помню, что вы просили её ещё после Ханами, и извиняюсь за задержку.       Мафиози поблагодарил и взял вещь в руки, начав перелистывать документы. Под свой одобрительный смешок он захлопнул папку и направился в комнату. Хироцу лишь молча последовал за ним.

***

      После поцелуя между ними установилась та связь, которую нельзя отнести к какой-то определенной категории. Они продолжали целоваться в укромных уголках садика (потому что Мори отказывался ходить с ним куда-то ещё, чем вызвал недоумение со стороны детектива), иногда доходя до снятия какого-нибудь элемента одежды.       Когда Юкичи впервые увидел Ринтаро без фартука, то не поверил, что это один и тот же человек. Без дурацкой розовой хрени воспитатель больше походил на какого-нибудь бизнесмена или офисного работника.       Фукудзава поделился этими мыслями с Мори, вызывая у того приступы смеха. В моменты, когда Юкичи отвлекал Ринтаро, его пальцы вцеплялись в пуговицы рубашки, пытаясь как можно быстрее избавить младшего от неё, на что тот, кусая детектива, выскальзывал из его хватки, игриво улыбаясь. Сколько бы Фукудзава ни старался, воспитатель не давал ему снять рубашку.       Мужчина начал подумывать, что под ней Мори скрывает шрам или что-то ещё, что не хочет показывать ему, поэтому отстранялся, уважая личные границы партнёра, и получал извиняющиеся поцелуи. Но и говорить открыто о своих чувствах никто не собирался. Они просто давались и давали касаться друг друга.       Детектив после каждой их встречи задумывался о том, как же всё это неправильно и что надо прекратить, но при появлении в его поле зрения Мори голова пустела, а сердце наполнялось непонятным чувством лёгкости и вседозволенности.       Видимо, это чувствовал и Ринтаро, раз разрешал себе творить с Юкичи то, что ему хотелось. Фукудзаве особенно запомнился один такой случай.       Рампо ещё спал, поэтому у них было время, чтобы провести его наедине. Тогда воспитатель, прижатый им к стене в какой-то пустой комнате, незаметно подобрался к его шее и укусил, посасывая бодро краснеющую кожу и оставляя свежий засос на довольно видном месте в верхней части шеи у подбородка.       Юкичи высказал своё недовольство насчёт этого, но Мори лишь невинно хлопал глазами. Мужчина всё простил ему, когда почувствовал обжигающие поцелуи на пострадавшей шее, но ходить закутанным в свой любимый жёлтый шарф, ссылаясь на простуду, было неудобно и душно. Фукудзава пообещал отомстить и спустя некоторое время настал благоприятный момент.

***

      Шёл обычный весенний день. Фукудзава в очередной раз, как делал это каждую неделю, пришёл проводить занятия по обороне для учителей. В его голове созрел план, как отомстить Мори за его постоянные наглые выходки.       Детектив долго решал, стоит ли это делать или нет, но желание дьявольским шёпотом уговорило его. Он не стал спрашивать добровольцев, как делал это обычно в начале урока. Фукудзава сразу подозвал к себе Мори, стараясь скрыть в своем взгляд бурлящее предвкушение.       Детектив под непонимающие взгляды окружающих пояснил, что сегодня они будут говорить больше о теории, чем о практике. Поблагодарив Ринтаро за добровольное участие (на этом моменте Мори саркастически закатил глаза), Юкичи встал сзади воспитателя, повернув того лицом к другим.       Большие мозолистые руки легли на талию Мори, прошибая его тело электрическим током. Воспитатель невозмутимо стоял, делая вид, что так всё и должно быть. Руки переместились с талии чуть ниже, обхватывая внутреннюю сторону бедра.       Мори показалось, что внимательные взгляды присутствующих острыми, раскалёнными иголками втыкались в его кожу, но он продолжал держать лицо. Оказывается, Фукудзава этим жестом намекал, чтобы Ринтаро расставил ноги чуть шире, вставая в боевую стойку. Младший понял его изначальные намерения, и от этого живот скрутило сладкое чувство возбуждения.       Они отрабатывали каждое движение, которое нужно сделать при нападении преступников, при этом руки Фукудзавы ходуном ходили по чуть ли не всему телу Огая, бесстыдно щупая, поглаживая или сжимая.       Воспитателю стало трудно дышать от накатившего на него жара. Остальные думали, что всё происходящее — всего лишь наглядное представление теории, но для этих двоих это было нечто большее и личное.       После окончания профилактики Фукудзава ещё долго не отпускал Мори, который пытался скрыть своё возбуждение от других. Юкичи вскоре сжалился и отпустил изведенного Ринтаро, который, не теряя ни секунды, направился в сторону туалета под ехидные комментарии детектива.

***

      — Тебе нравится Мори-сан?       Именно с такого вопроса началось утро Фукудзавы. Сегодня у него был выходной, поэтому они с Рампо сидели на кухне, попивая чай. Детектив был сбит с толку таким вопросом.       — Что? — переспросил Юкичи, молясь, что он ослышался.       — Я спросил: ты любишь Мори? — с нажимом поинтересовался Эдогава.       — С чего ты взял?       — Ты постоянно бегаешь за ним, хотя так не делал.       Фукудзава задумался, прислушиваясь к своим чувствам.       — Я не знаю, — честно ответил Юкичи.       — Почему? — не понял Эдогава.       — Мы проводим с ним не так много времени, чтобы хорошо знать друг друга.       — Тогда пригласи его к нам на ужин!       — С чего это ты вдруг так интересуешься нашими отношениями?       — Ты бы видел себя, Юкичи. Постоянно задумчивый, рассеянный, только о Мори и думаешь, — надулся мальчик. — Разберитесь уже, и спускайся с небес на землю. Фукудзава улыбнулся. Рампо почувствовал лёгкое прикосновение к своей макушке. Он замер, боясь спугнуть поглаживания.       — И откуда ты такой умный? — тепло сказал Юкичи, потрепав ребёнка по волосам. Эдогава не смог сдержать улыбку и рвущуюся наружу радость.

***

      Фукудзава Юкичи всё больше и больше замечал, что каждый взгляд, каждая улыбка Мори заставляли детектива чувствовать, что он готов разорвать привычные оковы и рискнуть всем ради одной встречи.       Спустя долгое время после разговора с Рампо Юкичи, выходя с дежурства, окончательно решил пригласить Мори на ужин к себе домой. Он уже мечтал о том, как они будут сидеть за столом, наслаждаясь блюдами и разговаривая о жизни. Ринтаро не рассказывал о себе много, и Фукудзава не решался спрашивать.       Собравшись с мыслями, Юкичи, забирая сонного Эдогаву вечером, подошёл к Мори и спросил напрямую:       — Ринтаро... — запнулся Фукудзава, глубоко вздохнув. — Я хочу пригласить тебя на ужин.       Воцарилась пауза, и сердце Юкичи замерло. Воспитатель нахмурился, нерешительно закусив губу. Наконец Мори ответил:       — У меня… много дел в садике. К сожалению, я не смогу.       Юкичи почувствовал, как надежды начинают умирать, но его внутренний голос сказал: «Не сдавайся!».       — Я могу прийти к тебе, — резко предложил он. — Мы можем поговорить, даже если ты не сможешь покинуть садик.       Мори вздохнул. Он знал, как рискует жизнью, но желание провести вечер с Фукудзавой росло с пугающей прогрессией.       — Хорошо, я приду... Когда?       Сердце Юкичи забилось с бешеной скоростью, грозя выпрыгнуть из груди. Фукудзава на мгновение забыл человеческую речь, но, наткнувшись на взгляд Огая, поспешно сказал:       — Завтра вечером.       Воспитатель заторможено кивнул. Детектив заметил, как его плечи напряглись, но промолчал, ослеплённый чувством счастья.       День ужина настал, но Мори так и не появился. Каждый раз, когда часы пробивали, чувство тревоги наполняло сердце Юкичи. Неужели Ринтаро передумал?       Тем временем Огай пробирался к его дому тёмными переулками. Он, не зная, как поступить, придумал рискованный план. Мори решился пойти к Юкичи, но заранее подготовил путь к его дому.       Каждый его шаг казался тяжелым, но мысль о том, что его ждет Фукудзава, придавала ему силы. В голове крутилось множество идей, как скрыться от посторонних взглядов, как обойти углы, где можно наткнуться на людей из криминального мира. Воспитатель как можно быстрее, частыми, нервными шагами добрался до квартиры Юкичи. Его сердце трепетало от волнения.       Детектив в это время ждал своего избранника, сидя перед остывшей едой на маленькой кухне, которую освещал мягкий свет от свечей. Фукудзава купил их, стыдливо предполагая, что это сделает вечер ещё романтичнее.       Вскоре, словно тень в ночи, Мори осторожно пробрался к дверям квартиры Юкичи. Он постучал. Детектив, услышав стук, вскочил с насиженного места и поспешил к двери. На пороге показался Ринтаро, и их взгляды встретились. На мгновение всё вокруг остановилось.       — Ты пришел, — пробормотал полицейский, не веря своим глазам.       — Я не мог упустить шанс, — ответил Мори, чувствуя, как волнение всколыхнулось внутри него. — Извини, что опоздал.       Фукудзава пропустил гостя внутрь, запирая за ним дверь. Огай с интересом разглядывал интерьер квартиры, после чего усмехнулся:       — Дом в традиционном стиле? Да ты помешан на всём древнем, — Ринтаро оценивающе провёл взглядом по темно-синей юкате, в которой был сейчас Юкичи.       Фукудзава провёл его на кухню. На столе стояли две тарелки отядзукэ с мандзю, суп мисосиру, чашка с овощами, маринованные закуски, десерт в виде традиционной японской сладости — вагаси и две чашки зелёного чая.       К радости, Мори также заметил бутылку вина и свечи. Он был уверен, что всё было приготовлено именно детективом. Из-за этого непонятное тепло и нежность всколыхнулись в мафиози.       Вдруг что-то привлекло его внимание. Знакомая маленькая серая фигурка стояла посередине стола. Мори удивлённо округлил глаза.       — Ты что, оставил этого... — Огай хотел было сказать «уродца», но вовремя передумал, — ...малыша? Я думал, что ты его выбросил.       — Нет, как же я могу выкинуть свою маленькую копию?       Воспитатель хохотнул, удивляясь абсурдности ситуации. Он был уверен, что его маленький подарок детектив давно порвал, но, увидев его в целостности и сохранности, Мори ощутил, как потеплело на душе.       — А где Рампо-кун? — опомнился мафиози, не слыша знакомого детского топота.       — Он уже давно спит.       Они сели за стол; свет мягко освещал их лица. Все опасности остались за дверью, и в этот момент они были просто двумя людьми, стремящимися понять друг друга.       Еда была вкусной, и Мори действительно наслаждался ужином. Фукудзава открыл бутылку вина, делая вечер Ринтаро ещё радостнее.       Хороший ужин и теплота компании постепенно помогали Мори забыть о том, что подстерегает его за пределами этой уютной квартиры. Огай рассказывал о своей работе в садике и делился смешными моментами, пока улыбка Юкичи не мелькнула на его лице. Воспитатель невольно залюбовался.       Они не помнили, кто первый потянулся за поцелуем. Наверное, их развязности посодействовал выпитый алкоголь, но никто не жаловался.       Фукудзава целовал медленно, тягуче, чтобы вдоволь насладиться моментом, а Мори порывисто терзал губы старшего, стараясь за короткое время успеть как можно больше. Целоваться через стол, хоть и небольшой, было неудобно, поэтому отодвинув пустые тарелки и бокалы в сторону, Юкичи уложил на него Мори.       Фукудзава навис над ним, любуясь. Лицо Ринтаро чуть покраснело от нахлынувшего возбуждения, а зрачки расширились, делая винные глаза чуть ли не полностью чёрными.       Руки детектива потянулись к пуговицам рубашки, но Мори легонько шлёпнул по ним, не давая снять с себя элемент одежды.       Мужчина недовольно рыкнул, сжав в ладонях талию Мори. Ринтаро нежно прикоснулся кончиками пальцев к подбородку Фукудзавы, медленно ведя ниже. Он обхватил рукой шею Юкичи и несильно сжал её.       — Рубашку не снимать, — холодно отчеканил воспитатель, впиваясь пальцами в нежную кожу партнёра.       Детектива напрягло такое поведение Мори, но он послушно кивнул, чувствуя, как хватка на шее постепенно ослабевает.       Огай приподнялся на локтях, в знак извинения сыпля на Фукудзаву поток беспорядочных, но жаждущих поцелуев. Особенно тщательно мафиози выцеловывал место, где какое-то время назад сам оставил порез от скальпеля. Юкичи плавился от любого прикосновения, пребывая в тумане возбуждения, из-за чего пропустил момент, когда рука Мори, покоящаяся на его шее, медленно сползла вниз и юркнула в разрез юкаты.       Детектив вздрогнул и томно выдохнул, чувствуя холодную ладонь, очерчивающую каждую мышцу на его торсе.       Огай, в котором пробудилась его истинная натура доктора, восхищался телом Фукудзавы. Полиция действительно смогла ухватить себе крупного кадра... Но обычного воображения было мало, и пояс поспешно был откинут куда-то в сторону, открывая Ринтаро вид на подтянутый торс и выпирающий бугорок на тёмных боксерах. Воспитатель ожидал увидеть фундоси, что стало бы ещё одним предметом для насмешек от него, но, видимо, удобство у Юкичи перебороло его любовь к традициям. Детектив увидел усмешку на лице Ринтаро и поспешил стереть её, впившись в шею воспитателя и оставляя на ней засосы.       Мори громко вздохнул, вцепившись пальцами в растрёпанные серебряные волосы и прижимая Фукудзаву ближе к себе. Мужчина не был против, удобнее устроившись между его ног.       Юкичи потянулся к ремню и, не получив сопротивления, избавил Мори от брюк. Длинные белые ноги притягивали, и детектив не удержался, сползая ниже. Горячее дыхание опалило внутреннюю сторону бёдер, на что Мори дернулся, задрожав от предвкушения.       Фукудзава кусал, зализывал и оставлял краснеющие засосы на фарфоровой коже. Он бы продолжал растягивать прелюдию, если бы не получил лёгкий тычок ногой в плечо. Юкичи попытался просунуть руки под рубашку Огая, чуть задирая её наверх. Однако детектив не ожидал оказаться в следующее мгновение опрокинутым на пол, к которому прижимал его воспитатель, восседающий на его тяжело вздымающейся груди. Затылок болел от удара об деревянный настил, а сам Юкичи был шокирован лёгкостью, с которой Ринтаро уложил его на лопатки.       Мори схватил лежащий неподалёку от них пояс от юкаты и, закрепив вместе, крепко связал запястья. Руки Фукудзавы оказались прижаты к полу над его головой.       — Я же сказал тебе не трогать рубашку, — сказал Мори, схватив Юкичи за подбородок и грубо впившись в его губы.       Разорвав поцелуй, он сжал член Фукудзавы через нижнее бельё. Детектив несдержанно заскулил, чувствуя растущий узел внизу живота.       — У меня нет презервативов... — выдохнул Фукудзава, молча перенося поглаживания от Мори. Он не рассчитывал, что их ужин сможет перерасти в нечто большее, чем хорошее времяпрепровождение и несколько пьяных поцелуев. Но это не означало, что Юкичи не желал этого.       — У тебя есть венерические заболевания? — поинтересовался Ринтаро, сползая ниже. Он подцепил резинку боксёров и стянул их, открывая себе вид на вставший орган детектива.       — Нет...       — Тогда не вижу препятствий, — промурчал Ринтаро, наклонившись и лизнув головку на пробу.       Фукудзава подпрыгнул от неожиданности, вызывая смешок со стороны Мори. Он ахнул, когда рот Ринтаро скользнул дальше, вбирая всё больше и больше. Руки воспитателя обхватили основание его члена, поглаживая сначала медленно, затем с возрастающей настойчивостью.       Бедра Фукудзавы непроизвольно дернулись, его пальцы зарылись в волосы Мори, на что он получил недовольное мычание, отдающее приятной вибрацией.       Огай всё же повиновался — его губы сомкнулись сильнее вокруг члена Юкичи — и начал двигать головой. Он брал глубже под сдержанные вздохи старшего, дюйм за дюймом, пока не почувствовал свой предел.       Ринтаро упивался силой, которой он обладал, способностью поднять детектива на такие высоты одним лишь ртом. Он менял темп, сосал и облизывал, используя язык, чтобы дразнить и мучить.       Ноги Фукудзавы дрожали, его оргазм нарастал с каждым прикосновением талантливого рта. Это заметил Мори и отстранился под разочарованный вздох сверху.       — Прикоснись ко мне, — потребовал Огай, его голос был полон желания.       «Покажи мне, как сильно ты этого хочешь» — вот, что читалось в его взгляде.       Руки Юкичи дрожали, обводя контуры тела Огая: широкие плечи, которые тряслись под его прикосновениями, очерченную грудь, затвердевшие соски сквозь тонкую рубашку. Он исследовал каждый дюйм, запоминая ощущение тела Мори на своих ладонях. Воспитатель несдержанно застонал, его голова откинулась назад, когда пальцы Юкичи скользнули ниже, нащупывая пояс его боксеров. Быстрым рывком они исчезли, открыв возбуждение Ринтаро во всей его красе.       Пальцы воспитателя были скользкими от слюны, и он не стал терять время, готовя себя к проникновению. Мори ввёл первый палец и болезненно сморщился, чувствуя дискомфорт. Юкичи успокаивающе гладил его везде, где мог дотянуться, периодически целуя, чтобы заглушить неприятные ощущения. Вскоре были добавлены второй и третий палец.       Ринтаро был напряжён, его дыхание стало прерывистым. Боль была острой, но мимолетной и быстро сменилась глубоким, всепоглощающим удовольствием, в последствии чего Огай скоро начал насаживаться сильнее, изредка двигаясь. Фукудзава заметил это и остановил Мори, прижав свой член к его входу. Воспитатель прерывисто выдохнул, направляя головку и медленно опускаясь до основания. Юкичи дал Мори передышку, позволяя приспособиться. Затем с тихим рычанием удовлетворения Ринтаро начал медленно двигаться под свои шумные вздохи, граничащие со стонами.       Темп постепенно ускорялся, Фукудзава подмахивал бедрами, вгоняя член сильнее и глубже. Каждое движение сопровождалось звонкими ударами плоти о плоть. Детектив заметил, что Мори не был тихим в сексе, что подтвердили его громкие стоны и короткие вскрики удовольствия. Мужчина помнил о присутствии в квартире Рампо, спящего в соседней комнате, поэтому подмял Ринтаро под себя, скидывая его и устраиваясь между его ног.       Фукудзава наклонился, поймав губы Мори в жгучем поцелуе, и продолжил толкаться с новой силой, что вызвало довольное мычание с чужой стороны.       Их тела двигались как одно целое, симфония пота и кожи, каждый толчок приближал их к пропасти.       Оргазм Мори нарастал быстро, его чувства обострялись всё больше и больше.       Детектив уменьшил темп, но прибавил силу, подталкивая их обоих к завершению. Сходя с ума от последних мощных толчков, Огай вскрикнул, его облегчение нахлынуло на него волнами экстаза.       Вскоре за ним последовал Фукудзава, рухнувший рядом с запыхавшимся воспитателем, пока они оба пытались отдышаться.       На кухне было тихо, если не считать их прерывистого дыхания, воздух был пропитан ароматом их страсти, а свечи медленно догорали.       Пока они лежали, сплетя конечности, Юкичи повернулся к Мори. Его глаза искали ответы в темноте.       — Кто теперь мы друг другу? — спросил он, и в его голосе чувствовались уязвимость, любопытство и капелька страха.       Мори аккуратно убрал прядь взмокших волос со лба Юкичи. Детектив не мог понять эмоции, бушующие сейчас внутри Огая.       Воспитатель ничего не ответил, чувствуя усталость и сонливость. Он притянул Юкичи ближе, прижимаясь к его груди и слушая ровное биение его сердца.       Огай, одурманенный чувством безопасности и счастья, беспечно заснул. Фукудзава дал ему время прийти в себя, но совсем скоро планировал разбудить Мори. Всё же будет неловко, если Рампо застанет их полуголых на полу с полным беспорядком вокруг.

***

      На следующее утро Фукудзава чувствовал себя прекрасно. В него будто снова вдохнули жизнь.       Весь день детектив был рассеян, что привлекло внимание некоторых коллег. На их вопросы о самочувствии Юкичи отвечал заторможено с явным нежеланием отрываться от своего собственного мира. Каждая их встреча теперь казалась свежим глотком воздуха, вызывающим зависимость. Как только его смена заканчивалась, Фукудзава мчался в детский садик, представляя их времяпрепровождение вместе.       В один из дней он задержался на работе, отправляясь к садику чуть ли не под ночь. Луна тускло освещала дорогу, поэтому в этом ей помогали фонари и кричащие неоновые вывески. Вдруг впереди проскользнула смутно знакомая фигура.       Когда Юкичи в темноте смог распознать длинные светло-алые волосы, он понял, что наткнулся на Золотого демона. В руках девушка несла несколько чашек с кофе, судя по запаху. Она села в припаркованную рядом машину и поехала.       Фукудзава разрывался между необходимостью проследить за преступницей и обязанностью забрать Рампо из садика. Полицейский плюнул на всё и поспешил за машиной. Ехала Золотой демон очень странно, заезжая в извилистые переулки. Под конец маршрута детектив понял, что она направляется в детский садик. Дыхание остановилось, схваченное цепями липкого страха. Юкичи решил пока что не выдавать себя и проследить за девушкой до конца. В случае опасности для Рампо или Мори, которые единственные остались в садике, он должен будет открыть огонь. Золотой демон припарковала свою машину неподалёку от нужного места и оставшийся путь прошла пешком. Фукудзава видел, как она зашла на задний двор и скрылась в помещении. Интересно, почему она не выбрала главный вход?       Подождав некоторое время, Фукудзава не услышал не криков, не выстрелов. В голову закралась мысль, что Золотого демона там ждали. Сразу вспомнились слова Рампо о дружбе Мори с Поль Верленом. Детектив покачал головой, до последнего отрицая причастность Ринтаро к мафии. Но здравые мысли с новой силой заполняли его. Праведный гнев вдруг вспыхнул внутри детектива. Он сам не понял на кого злиться сейчас: на себя? на Золотого демона? на полюбившегося Мори?       Юкичи немедля ворвался в садик. Его встретили пустота и тишина, как это всегда было при его приходе, пока он не находил Рампо и Ринтаро в игровой или спальной комнатах. Сейчас же их не было нигде, что заставило Фукудзаву напрячься. Осталась только одна комната, которую он не посетил.       Детектив уверенным шагом направился к ней, но, повернув за угол, наткнулся на спокойного Мори.       — Юкичи, ты решил нас напугать своим топотом? Слышно с другого конца помещения, — наигранно недовольно сказал Ринтаро, журя остолбеневшего мужчину.       Воспитатель внутренне напрягся, чувствуя плохое настроение во вздымающейся груди и глазах Фукудзавы, но внешне он остался спокойным, рискнув потянуться за поцелуем, который получился заторможенным.       — Извини, — сиплым голосом сказал Юкичи, удивляясь самому себе.       Только секунду назад он хотел вывести Мори на чистую воду и выбить из него всю дурь, как при встрече с ним вся злость вмиг ушла, растворившись в неуклюжем поцелуе. Взгляд детектива непроизвольно упал на предмет, который Мори держал в своей руке. Осознание пришло мгновенно, стальной клеткой сжимая сердце Фукудзавы. Знакомый стаканчик, пахнущий свежим кофе, теплился у Ринтаро. Детектив оправдывал его тем, что вдруг за это время он смог сходить в кофейню. Юкичи самому показалась эта идея абсурдной из-за того, что воспитателям запрещалось покидать территорию садика в часы своей работы и он четко видел этот же стакан у Золотого демона в руке.       Тяжёлая реальность придавила его. Детектив не любил устраивать сцены, поэтому лишь спросил, стараясь скрыть дрожь в голосе:       — Где Рампо?       Мори заметил некоторые изменения в поведении Фукудзавы и нахмурился.       — В комнате. Мне его позвать?       Юкичи закивал головой, не смея выдавить из себя хоть одно слово. Ринтаро скрылся в комнате и через несколько секунд из неё вышел Рампо.       — Юкичи! Ты почему так долго? — недовольно нахмурился Эдогава, но тут же был прерван тем, что Фукудзава схватил его за руку и потянул к себе поближе. — Эй! Да что с тобой?       Ринтаро, снова появившийся рядом, наблюдал за этой сценой, всё больше и больше чувствуя какую-то невидимую, неизвестно откуда взявшуюся преграду между ним и детективом.       — Мы пойдём, можешь нас не провожать, — протараторил Фукудзава, стараясь не натыкаться глазами на обжигающий взгляд Мори.       Воспитатель молчал некоторое время, но потом приблизился к мужчине, прикоснувшись кончиками пальцев к гладкой щеке. Полицейский вздрогнул, уходя от прикосновения, на что получил удивлённые взгляды от Мори и Рампо. Юкичи понял свою оплошность и поспешил исправить её.       Ловко поймав ладонь Ринтаро в свою, он несильно сжал её и покрыл холодную кожу поцелуями. Воспитатель следил за движениями детектива, отмечая в них некоторую нервозность.       Спустя время Фукудзава отстранился от ладони, всё ещё сжимая её в своей. Он изо всех сил старался отпустить руку Ринтаро, но это никак не получалось. Детектив сделал над собой усилие и отошёл на шаг от воспитателя. Мори застыл, наблюдая за тем, как Юкичи круто разворачивается и уходит с Рампо под рукой.       Некоторое время мафиози стоял на месте, размышляя, что же заставило старшего так отреагировать. Из комнаты послышался оклик, и Мори поспешил внутрь.       На футоне была Коё, довольно попивая горячий кофе. Хироцу сидел на стуле, вальяжно закинув ногу на ногу, и держал пустой стакан в руках.       — Рампо уже ушёл? — расстроено спросила Озаки, удивлённо натыкаясь на задумчивого Мори.       Огай лишь промычал что-то несвязное и облокотился на стоящий рядом с Рюро стол, с лёгким стуком опустив свой стакан с остывшим кофе. Подчинённые недоуменно переглянулись, сбитые с толку таким поведением своего босса.       — Что-то случилось? — аккуратно спросила девушка, прощупывая почву. Мори поднял на неё взгляд, и та прочитала в нём тревогу. Коё уже давно выяснила, что у Огая была одна особенность. Его мимика, поведение и речь могли говорить об одном, но его настоящие чувства без капли лжи могли передать только глаза.       Озаки узнала этот взгляд, ведь сама была такой, и замолчала. Хироцу нахмурился.       — Босс, если вы хотите, то у вас всё ещё есть шанс отречься от мафии, — Рюро сам не мог поверить, что говорит это.       С приходом Огая к власти дела мафии пошли в гору, но, видя метания души (которая всё же есть, как бы Мори это не отрицал) босса, Хироцу желал ему лучшего. Ринтаро резко повернул голову в сторону подчинённого, напугав Коё. Его самоконтроль вдруг сошёл на нет, а глаза наполнились яростью. Мори воскликнул:       — Ты действительно думаешь, что я так просто откажусь от цели, к которой так долго стремился?! Как глава я должен сначала думать о мафии, а потом уже о себе.       Хироцу почувствовал гордость за то, что такой человек является его боссом, но всё же не смог остановить вырвавшийся вопрос:       — А как же Фукудзава?       Мори замолчал, отвернувшись, и потупил взгляд. Он тяжело вздохнул и твердо произнёс:       — Если он станет угрозой для дел мафии, тогда я незамедлительно уберу его. Озаки с сожалением покачала головой, тихо отхлебнув свой кофе. Рюро кивнул, удовлетворённый ответом, но всё ещё обеспокоенный состоянием Ринтаро.       — Прости, Хироцу, — вдруг на грани шёпота сказал Мори. Подчинённый расширил глаза, не понимая, к чему он клонит. Тот поспешил объяснить: — Ты предупреждал меня насчёт Фукудзавы, но я не думал, что всё зайдёт настолько далеко.       — Мори-сан, ты счастлив? — вдруг твёрдо спросила Коё, перестав тиранить когтями свой кофе.       — Конечно, я счастлив. Йокогама теперь может спать спокойно, пока я...       — Ты не понял! Почему обязательно постоянно говорить о работе? — перебила его Озаки, закатив глаза. — Я имела в виду: ты счастлив рядом с тем полицейским?       Вопрос заставил Огая задуматься. Проведенное время вместе с Фукудзавой действительно дарило ему лёгкость, но разве это называют счастьем?       В итоге, поразмыслив, Огай утвердительно кивнул. Коё чуть криво улыбнулась и со вздохом протянула:       — Тогда твоё положение безнадёжно.       Тем же вечером в доме Фукудзавы царила тишина. Юкичи заставил Рампо под его протестующие возгласы лечь пораньше, а сам долго не мог заснуть, размышляя о сегодняшнем.       Вдруг его телефон завибрировал, привлекая к себе внимание. На дисплее засветилось имя коллеги, который помогал детективу пробивать некоторых людей по базе данных. Фукудзава удивился тому, что он звонит в такой поздний час, поэтому поспешил взять трубку, подумав, что случилось что-то плохое.       — Алло? — спросил Юкичи.       — Фукудзава-доно! Простите, что звоню вам в поздний час, я просто только что вернулся из Токио, — протараторил запыхавшийся мужчина на другой стороне связи.       — Да, я слышал, вы ездили к родственникам, — из вежливости продолжил разговор Фукудзава.       — Так и есть, но я звоню вам по другой причине. Помните, я помогал вам пробивать личность последнего мужчины, который родился здесь?       Юкичи напрягся. Последним он просил пробить имя Мори, прежде чем коллега успел уехать в отпуск.       — Помню.       — На самом деле того роддома, который указан в его базе данных, не существует. Фукудзава удивлённо расширил глаза, думая, что здесь какая-то ошибка.       — Вы уверены в этом? — напряжённо потерев переносицу, спросил детектив.       — На все сто процентов. Я расспрашивал местных, и они все говорили, что такого не было и в помине, — не услышав никаких звуков со стороны Юкичи, коллега продолжил.       — Скорее всего документы были поддельными. Либо он сделал их самостоятельно, не имея определённого опыта, либо заказал у кого-то непроверенного, который даже не стал утруждаться о достоверности. Я просто подумал, что это вам будет важно, поэтому решил сообщить как можно скорее.       — Спасибо, — осипшим голосом сказал Юкичи и, не дожидаясь, сбросил звонок. Он припал спиной к стене, с глухим стуком ударившись затылком. Мысли становились всё громче и громче, а догадка о том, что Мори связан с криминалом, становилась всё правдивее и правдивее.

***

      На следующее утро настал долгожданный день Ундокая. Этот праздник специально проводился в воскресенье, чтобы все родители смогли присутствовать. Приходили к украшенному воспитателями садику не только мамы и папы, братики и сестренки, но и бабушки и дедушки. Для многих этот праздник был событием, которого ждали так долго.       Обычно в детских садиках праздник начинался с девяти до двенадцати часов утра и продолжался на протяжении трёх часов. С раннего утра играла музыка, родители и дети собирались вокруг стадиона в приподнятом настроении.       Рампо, как и остальные, довольно волновался, но Мори убеждал воспитанников, что с его подготовкой они точно победят всех. Конкурсов было много, и детишки соревновались между собой внутри групп.       У каждой такой группы были свои панамки-кепочки и мячики определённого цвета. У Рампо была жёлтая панамка, относившая его к старшим. На Фукудзаве тоже виднелась шапка такого же цвета.       По правилам, в некоторых состязаниях дети должны были участвовать с кем-нибудь из родителей. Дети, которые пришли без родителей, например Йосано, размахивали флажками, поддерживая друзей.       Юкичи с самого начала праздника игнорировал присутствие Мори, стараясь уйти куда-нибудь. Это вызвало в Ринтаро сильное недовольство. Рампо, будучи неглупым ребенком, тоже заметил перемены в поведении Фукудзавы и хотел поговорить, но директор объявил о начале эстафеты.       Традиционными состязаниями в Ундокае являлись эстафета, перетягивание каната, забрасывание мячиков в корзины и перекатывание огромных мячей. Первые два конкурса проходили без взрослых, и дети с радостью встали в колонну, приготавливаясь к забегу и внимательно слушая тренера, дававшего команды.       Фукудзава всем сердцем хотел посмотреть на Рампо, но в голову лезли навязчивые мысли спрятаться от тяжёлого взгляда Мори, преследовавшего его везде.       Итак, дело дошло до забрасывания мячиков в корзины. Взволнованные родители, предвкушающие игру, вышли к своим детям. По свистку они на пару со своим ребёнком начали кидать мячи в прикреплённые не так высоко от земли корзинки. Все хотели закинуть как можно больше.       Фукудзава вместе с Рампо справлялись довольно хорошо. Юкичи вспомнил, как в первый раз пришёл на Ундокай Эдогавы и почти не знал, что ему делать. Его навыки за это время улучшились, и они с Рампо были в лидирующей тройке.       Мори, следивший за ними, не смог сдержать выкрика:       — Юкичи, давай!       Осознав свою ошибку, Огай тут же заткнулся. Бросив короткий взгляд на Хироцу, он наткнулся на его удивлённое лицо и понял, что был слишком эмоционален из-за какой-то игры. Этот выкрик только ухудшил дела Фукудзавы.       Услышав до боли знакомый голос, прорывающийся через толпу, он, который только-только смог затянуться в игру, теперь снова думал о их с Мори отношениях. Появились рассеянность и заторможенность, из-за чего детектив начал промахиваться.       Послышался ещё один свисток, означающий конец раунда. Рампо и Фукудзава заняли пятое место, чем Эдогава был недоволен. Он решил, что пора заканчивать с хандрой Юкичи, и потащил его в укромное место, подальше от чужих ушей.       Мужчина покорно шёл за ним, пока они не остановились у входа в детский садик, где на них никто не обращал внимание.       — Юкичи, между тобой и Мори что-то произошло? — на прямую спросил Рампо, хмуря бровки.       Фукудзава потупил взгляд, прикусив губу. Эдогава посчитал это как утвердительный ответ и вздохнул.       — Почему ты его игнорируешь?       — Он...не совсем хороший человек, каким казался, — расплывчато объяснил детектив.       — То есть ты его разлюбил?       Мужчина промолчал, действительно не находя точного ответа на этот вопрос. Нет, чувства всё ещё теплились на затворках сознания, но связь Мори с криминальным миром явно портила их отношения. Юкичи казалось, что невозможно находиться рядом с преступником и не задержать его, ведь так просил его полицейский долг.       — Тогда не мучай ни его, ни себя. Иди и прямо скажи, что не хочешь больше иметь с ним дело, — серьёзно заключил Эдогава, не отрывая взгляда от Юкичи. Мужчина кивнул, соглашаясь со словами ребёнка.       — Хоро...       Их разговор прервали звуки выстрелов, рассекающих воздух, и крики, доносившиеся со стадиона. Это были не крики радости, в них слышались смесь ужаса, паники и страха. Рампо и Юкичи шокировано переглянулись, поспешив обратно, чтобы узнать, что случилось. Толпа людей бежала вон из садика. Некоторые взрослые держали плачущих детей на руках, некоторые малыши потерялись, некоторых испуганные взрослые придавливали.       Рампо заметил запутавшегося в том, куда бежать, Эдгара и под крики Юкичи, приказывающие остановиться, чтобы не быть застреленным, всё равно приблизился к нему. Тот, как испуганный котёнок, увидев знакомое лицо, рванул к нему, с силой обняв. Их толкали, но они отбивались.       — Что случилось?! — громко спросил Рампо, стараясь перекричать шум от толпы.       — Кто-то напал на нас! — в ответ кричал Аллан По. Подошедший к ним Фукудзава, заслонил их собой от бегущих людей и спросил, кто это мог быть.       — Я не знаю! Неизвестные мужчины ни с того ни с сего выбежали и начали стрелять по всем без разбора. Часть людей убежала, но некоторые всё ещё там, и их взяли в плен! — объяснил ситуацию Эдгар. Фукудзава кивнул в знак благодарности и обратился к Эдогаве:       — Рампо, отправляйся вместе с Эдгаром к нам домой. Вам здесь не место. Ключ под ковриком, помнишь?       — Да! — без раздумий ответил Эдогава. Желание идти вместе с Юкичи росло, но он понимал, что будет только мешаться в этой ситуации.       Рампо схватил перепуганного Эдгара за руку и потащил в сторону дома через толпу. Фукудзава поспешил к стадиону, где только несколько минут назад весело соревновались дети. Подойдя ближе, он заметил людей, прятавшихся за своеобразными укрытиями, сделанными из подручных материалов.       Перепуганные женщины и старики прижимали к себе тихо плачущих детей, стараясь защитить их от угрозы. В воздухе висел густой запах цветных карандашей и страха. Выстрелы разрывали мирный фасад детского сада.       К своему удивлению, Юкичи заметил Мори, дерущегося с кем-то из бандитов. По нему стреляли, но он двигался с такой грацией, которая противоречила его нынешней работе, успешно уворачиваясь от пуль. Ринтаро присматривал за людьми, а его собственное сердце бешено колотилось о ребра.       «Все должно было происходить не так...» — с досадой подумал Мори, иногда взглядом натыкаясь на убитых или раненых.       Фукудзава, увидев лежащий неподалёку от него пистолет и проверив его на наличие патронов, окликнул Ринтаро. Тот удивлёно оглянулся на него, натыкаясь на брошенный в него пистолет.       Огай, поймав оружие и ощутив знакомую тяжесть пистолета в руке, смог легко прострелить голову мужчины, с которым дрался. Мори, хищник, вынужденный играть роль защитника, действовал со смертоносной эффективностью, уничтожая врагов с холодной точностью, от которой у помогавшего ему Фукудзаве, тоже присоединившегося к драке, мурашки побежали бы по спине.       Вдруг шальная пуля пробила рубашку Мори, задев его плечо. Он зашипел, прижимая руку к горящей от боли руке. Он не учел это, не учел свою уязвимость.       Рядом с ним поспешно материализовалась фигура. Фукудзава, на лице которого отразилось беспокойство, оттащил Ринтаро в укрытие и осмотрел на предмет повреждений. Его взгляд зацепился за кровь, просачивающуюся сквозь рубашку Мори. Рваная дырка на одежде показывала участок кожи воспитателя, и на нём виднелось что-то смутно знакомое Юкичи. Его глаза слегка расширились, в их глубине промелькнуло узнавание.       Остатки рубашки Мори распахнулись, обнажив замысловатый узор в виде разъярённого дракона, распускающегося на спине и сражающегося с беловолосым самураем, — безошибочный признак босса портовой мафии. Ринтаро замер, страшась реакции Юкичи.       — Ты... — Фукудзава вздрогнул. В его голосе слышались смесь недоверия и зарождающегося понимания. Вот, что означало нежелание «воспитателя» снимать рубашку и оголять спину. Оказывается, всё это время главный враг Юкичи был перед носом, а точнее в сердце детектива.       Но времени на объяснения не было. Мори кинулся к оставшимся членам группировки, выплескивая свою горечь на яростные удары скальпелями по ним. Последний из нападавших пал, оставив после себя зловещую тишину. Воздух гудел от последствий насилия, все пропиталось запахом пороха.       Послышались вой полицейской сирены и топот приближающихся людей. Это оказались полицейские, прибывшие на место преступления. Некоторые сотрудники поспешили оказать помощь пострадавшим и напуганным. Огай не успел удрать и напряжённо начал отходить назад, стараясь скрыть своё лицо. В полиции есть внедрённые люди из мафии и группировок, если они узнают его в лицо, то годы работы во главе мафии будут очень тяжёлыми и недолгими, пока его не повяжут или не убьют.       Фукудзава схватил его за локоть, останавливая. Смесь удивления и обречённости промелькнула во взгляде Мори. Юкичи вздохнул и накинул своё хаори на голову Ринтаро, закрывая и лицо, и почти всю спину из-за их разницы в росте.       К ним подошёл начальник полиции, который тоже вызвался поехать на это дело.       — Фукудзава-доно? Как ты здесь оказался? — мужчина перевёл взгляд на притихшего Мори. — А это ещё кто?       — Сегодня у Рампо был праздник, и я присутствовал здесь, — Юкичи перевел взгляд на Ринтаро. Слова сами вырвались, без раздумий: — А это мой друг. Он пришёл поболеть за нас.       — Ты был здесь всё время? Значит, сможешь рассказать, что произошло?       — Да, — Фукудзава постарался придать своему голосу уверенность. — Нам не посчастливилось оказаться в разборках между группировками.       — Почему именно в детском саду? — удивлённо спросил начальник.       Детектив лишь неопределенно пожал плечами. Огаю захотелось нервно засмеяться из-за такого явного неумения лгать. Офицер хмыкнул.       — Ладно, ты и твой друг сейчас отправитесь со мной для дачи показаний.       — Мой друг сейчас очень напуган. Я отправлю его домой и сам дам вам показания, — поспешно заверил Юкичи, сжимая локоть Мори и передавая своё напряжение ему.       Начальник подумал минуту и согласился, доверяя Фукудзаве. Он знал детектива как ответственного и справедливого человека, поэтому не сомневался в нём.       Когда офицер отошёл, Юкичи нагнулся к Ринтаро и прошептал:       — Иди и не снимай хаори.       Мори хмыкнул, изначально не собираясь отдавать вещь Юкичи, и, благодарно кивнув, спокойным шагом, чтобы не вызвать подозрения, направился к заднему двору детского сада, где ожидал его Хироцу.

***

      Прошло чуть больше месяца после этого происшествия. Фукудзаве удалось убедить всех в участке, что это были всего лишь разборки бандитов в неудачное время и в неудачном месте. Юкичи готов был проклясть Мори за то, что он появился в его жизни, но Фукудзава признал, что за весь месяц действительно успел соскучиться по нему.       Тем временем Мори смог подавить неверные ему группировки и укрепить своё положение в роли босса портовой мафии. Дела с огромным успехом шли в гору: были налажены отношения с бывшими напарниками, покупка и продажа оружия выросли вдвое, полиция всё больше и больше теряла свой контроль над мафией, подчинённые были довольны новым боссом. Вроде всё отлично, но Огая всё ещё беспокоило одно незаконченное дело.       Одним утром сонный Рампо раскапризничался и долго не хотел одеваться, из-за чего они вышли из дома, сильно опаздывая. У Юкичи сегодня должны были быть занятия в садике, поэтому ему тоже необходимо было присутствовать.       Когда Эдогава и Фукудзава перешли порог, оказавшись на улице, они увидели припаркованную рядом машину. Детектив не смог увидеть, кто сидит в ней. Он также плохо разбирался в марках автомобилей, поэтому не опознал. Машина была белого цвета и красиво переливалась в лучах солнца. Рампо прижался к нахмурившемуся Фукудзаве.       Дверь с водительской стороны открылась, и из машины плавно вылезла знакомая фигура. Детектив с ужасом узнал Мори. Он выглядел совершенно непривычно: вместо кричащего розового фартука на нём был строгий костюм, щетина, ставшая в глазах Фукудзавы характерной для Ринтаро, исчезла, и на её месте виднелись гладко выбритые щёки, растрёпанные волосы были расчёсаны и убраны назад в строгий хвостик, вместо глуповатой улыбки Мори приветствовал Юкичи хитрой усмешкой. Детектив невольно залюбовался, когда опустил свой взгляд на жилетку, хорошо подчёркивающую статную фигуру.       «И всё же он не сдержался, нацепив яркий фиолетовый галстук,» — подумал детектив, разглядывая приближающегося Ринтаро.       Мужчина остановился в нескольких шагах от них и произнёс, глядя на радостного Эдогаву:       — Доброе утречко, Рампо-кун! — Мори перевёл взгляд, и, Фукудзава готов был поклясться, в нём зажглись какие-то дьявольские огоньки. — И тебе, Юкичи. Рампо хотел подбежать к Огаю и уже даже дернулся, но детектив остановил его, удержав за локоть. Улыбка на лице Ринтаро треснула.       — Зачем вы пришли сюда? — строго спросил Юкичи. После того, как правда открылась, надо было быть осторожным.       — «Вы»? Юкичи, ты разбиваешь мне сердце, — наигранно (а может, и нет) грустно протянул Мори. — А если серьёзно, то я решил помочь вам и подвезти до садика.       — Спустя месяц? — ехидно поинтересовался Фукудзава.       — Ого, я слышу в твоих словах эмоции, это хороший знак, — сказал в отместку Ринтаро, но тут, вспомнив что-то важное, воскликнул: — Кстати, я также хотел отдать твою тряпочку.       — Бессовестно называть «тряпочкой» хаори, — раздражённо поправил детектив. Мори уже открыл рот, чтобы продолжить их словесную перепалку, как вдруг их прервал Рампо:       — А может, хватит? Нам в садик ехать надо.       Мори, как и Эдогава, выжидающе уставился на растерянного Юкичи. Тот громко вздохнул и строго сказал:       — Хорошо, мы поедем. Только без глупостей, Ринтаро, — подозрительно прищурив глаза, Фукудзава отпустил Рампо, который тут же побежал к машине.       — Огай, — поправил Мори. Наткнувшись на недоуменный взгляд, он серьёзно пояснил: — Ринтаро — моё настоящее имя, а Огай — псевдоним, по которому ко мне все обращаются. Прошу, при посторонних не называй меня Ринтаро.       Юкичи медленно кивнул, и улыбнувшийся Огай учтиво открыл ему дверь переднего пассажирского места, приглашая сесть, как какую-нибудь барышню. Фукудзава хотел было возмутиться, но из-за того, что времени осталось мало, просто молча сел в машину. Повернувшись, чтобы проверить Эдогаву, детектив с удивлением обнаружил, что ребёнок сидит в детском кресле. Подумать только, Мори даже это учёл.       Огай сел на место водителя и поспешно завёл машину. Они тронулись, но ехали в тишине. Мафиози пытался как-то начать разговор, но детектив отвечал односложно и явно нехотя. В один из таких моментов Мори не выдержал и спросил напрямую, сжимая ногтями мягкую обивку руля:       — Ты ненавидишь меня?       Фукудзава не ответил, разглядывая окно.       — Юкичи, я всё ещё жду ответа, — холодно отозвался Мори, заставив напрячься и детектива, и ребёнка. Они почувствовали себя жертвами, поймавшими сами себя в ловушку хищника.       Фукудзава наконец смог вымолвить:       — Я тебя ненавижу... Ты причиняешь боль, забираешь жизни, вмешиваешься в судьбы людей, но я также не могу отказаться от своих чувств, — в душе у Юкичи бушевали эмоции, но он не мог позволить себе забыть, кем был его собеседник.       Мафиози на мгновение остолбенел, в его глазах мелькнуло сомнение. Он знал, что его путь не сулит ничего хорошего, но не думал, что Юкичи способен примириться с этим.       — Любовь и ненависть — две стороны одной монеты, — тихо проговорил Огай, отойдя от первоначального удивления. — Я не могу измениться. Это часть меня, часть того, что я построил.       — Знаю, но надеюсь на лучшее, даже если это значит ненавидеть часть тебя.       На мгновение они оба замерли, понимая всю сложность своих чувств. Ненависть и любовь как два странных компаса, показывающих противоположные направления, но все равно указывающих на одно и то же место в их сердцах.       — Я не могу обещать, что изменюсь, — произнёс Мори, — но я обещаю, что постараюсь не разочаровывать тебя.       — Хорошо, — выдохнул Фукудзава.       Они подъехали к детскому саду, и Огай припарковался неподалёку. Не успел Юкичи расстегнуть ремень безопасности, как Мори приблизился к нему для поцелуя. Детектив прижал свой палец к тёплым губам мафиози, останавливая и не давая желаемого. Мори умоляюще заглянул в глаза Фукудзавы, но это ничего не дало.       — Рано? — разочарованно пробормотал Мори.       — Слишком, — подтвердил Юкичи. Огай вздохнул, опустив взгляд. Спустя мгновение он почувствовал сухие губы на своём лбу. Этот поцелуй не продлился долго, и Фукудзава поспешно отстранился, но и этого хватило, чтобы тепло разлилось внутри Ринтаро.       — Какая мерзость, — послышался голос Рампо с заднего сидения. Взрослые так погрузились в разбирательства своих отношений, что совсем забыли о ребёнке. Они переглянулись и улыбнулись. Их явно позабавила эта ситуация.       — Прости, Рампо-кун. Если хочешь, то в знак моральной компенсации я могу купить тебе вкусностей сегодня вечером, — примирительно сказал Огай, заметив в глазах ребёнка загоревшиеся искорки.       — Тогда чаще целуйтесь при мне.       Фукудзава ошеломлённо уставился на Эдогаву под задорный смех Мори.       — С тобой, молодой человек, я поговорю потом, — успокоившись, произнёс Юкичи. — Мы и так уже опаздываем. Спасибо, что довёз.       Рампо вместе с Фукудзавой вылезли из машины. Мальчик помчался в садик, не дожидаясь взрослого. Детектив услышал оклик и звук опускающегося стекла. Он повернулся к Мори.       — Тебя подождать? Я могу подвезти на работу, — предложил мафиози. Он давно не виделся с Фукудзавой и хотел растянуть эту встречу до максимума.       — Подвезти к полицейскому участку? Ты бессмертный? — спросил Юкичи, усомнившись в адекватности Огая.       — Нет, я сумасшедший, — усмехнулся Мори.       — Я так и сказал.       Огай хохотнул, довольный тем, что смог снова наладить отношения с детективом.       — Тогда хорошего дня. Жди на чай! — произнёс мафиози, заведя автомобиль и отъезжая от садика.       Фукудзава не смог сдержать улыбки, глядя на отдаляющуюся машину. Мысленно он сделал пометку, что нужно успеть закупиться в местной кофейне.       Юкичи не любил запах кофе, но ради Мори готов был потерпеть.