ID работы: 14258634

Давай будем любить по-русски

Гет
R
В процессе
73
Горячая работа! 41
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Миди, написано 68 страниц, 7 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
73 Нравится 41 Отзывы 11 В сборник Скачать

Глава III

Настройки текста
Примечания:
      Теперь каждое утро Василисы начиналось одинаково: подъём ровно в шесть, полчаса на привидение себя в порядок, завтрак и лёгкая разминка. В семь часов девушка уже приходила на место сборов Универсама и, пока парни лениво и нехотя стекались со всего района, растирая разбитыми кулаками заспанное лицо, они сидела на бортике футбольного поля и курила, наслаждаясь своей толикой откусанной у брата властью. Ей нравилось так жить: чётко, по расписанию — от этого веяло запахом прошлой спортивной жизни, где если припозднился хотя бы на минуту, то заставляли наворачивать дополнительные круги по залу. В качестве наказания за опоздания она использовала ту же схему.       — Давай, давай, давай. Кто мало бегает — тот много сидит, — кричала Василиса, удобно примостившись на бортике и наблюдая за парнями, которые наворачивали уже десятый круг по футбольному полю.       Зима, как старший по возрасту, стоял подле девушки. Ему-то вообще здесь делать нечего, он давно перерос уровень скорлупы, но оставить своих ребят наедине с девушкой не решался. Вахит ещё слишком чётко помнил, как она избивала Кирилла, решив продемонстрировать свою силу. К тому же, сестра главного не вызывала у него никакого доверия. После её слов, что все они — лишь подручный материал, чтобы отомстить брату, Зима решил хотя бы своим присутствием ограничить самодурство на тренировках. Обычно, всем этим занимался Турбо, а он лишь стоял рядом и выписывал звиздюлей, но Валера после своего проигранного нечестного боя не просто не желал видеть Василису, а слышать о ней ничего не хотел, поэтому следить за чистотой тренировок пришлось ему.       — Почему обязательно вставать в такую рань? Тебе самой не лень? Почему нельзя днём или вечером? — спросил Зима, усаживаясь рядом с девушкой. Она на секунду отвлеклась и посмотрела на него, склонив голову набок.       Сама по себе Василиса не вызывала у него каких-то негативных эмоций. Довольно красивая милая девушка, бывшая спортсменка, которая сумела вырваться из провинциального городишки в лучшую жизнь. Что заставило её вернуться обратно — парень не знал, но предполагал, что на это должны были быть очень веские причины. Не смотря на внешнее впечатление, она ему не нравилась. Хитрая, расчетливая, с грязным языком, который своими сладкими речами выдавал только правду, выгодную лишь ей одной. Василиса смогла с легкостью прочитать и спровоцировать Турбо на нужные эмоции, сказать ему самому такие слова, чтобы преподнести себя как жертву очередной интриги своего брата, жаждущей восстановления справедливости — и Зима поверил ей, потому что по-другому никак не сумел объяснить в своей голове резко изменившееся поведение Кащея. Она вертела и им. Делала это так искусно, надавливая на какие-то только им двоим известным, болевые точки. Вахит не знал, чем старший провинился перед сестрой, и не хотел бы влезать в их личные дела, но Кащей поставил под удар свой авторитет и тех, кто ему доверился, вступив в группировку. Главный должен нести ответственность, защищать их, а не пытаться откупиться кровью пацанов за свои грехи. Василиса сделала хороший ход, и Зима не знал, что теперь должен был предпринять Кащей, чтобы вновь перетянуть одеяло на себя.       — Потому что днем у меня дела, а вечером вы разбредетесь не пойми куда, и никакие штрафные круги не помогут мне собрать вас всех вместе. Я всегда честно исполняю свои обязательства, поэтому ничего, побегаете утром. Для здоровья полезно, — сказала Василиса и спрыгнула с борта, чтобы выйти на встречу закончившим бежать свой теперь уже ежедневный марафон. Зима, как тень, последовал за ней, ни на секунду не выпуская из поля зрения красно-рыжие волосы.       — Здорово, пацаны. Я пришиваться пришел.       Василиса обернулась на незнакомый голос и увидела парня, которому на вид было четырнадцать-пятнадцать лет. Тёмные короткие волосы были спрятаны под кепкой-сеточкой, в карих глазах блестел озорной огонёк, а на пухлых губах играла самоуверенная усмешка. Одет он был в хорошие тёмно-синие джинсы, на широких плечах болталась свободная белая футболка. В глаза девушки бросились точно такие же кеды, какие были у неё самой. Марат сильно подрос и возмужал за те шесть лет, что она его не видела. Не было уже шустрого дрыщавого восьмилетнего пацана, который всюду таскался за братом. Вместо него появился хорошо сложенный и вполне взрослый парень, напоминающий некоторыми чертами лица Вову, ушедшего на войну практически два года назад.       — Оп-па, Маратик, — Зима тоже узнал его и вышел навстречу заходящему за калитку футбольного поля парню. — Решился всё-таки? — спросил Вахит, по-братски хлопая его по плечу.       Василиса на секунду недовольно скривилась. Только брата Адидаса ей еще для полного счастья не хватало. Придется теперь ещё и за ним приглядывать, только куда более тщательнее, потому что скоро должен был вернуться Вова, который явно не обрадуется, увидев на местном кладбище могилу собственного брата или узнав о его пребывании в колонии для несовершеннолетних. Если с ним что-нибудь случится, то девушка будет винить в этом только себя. Находиться в должниках девушка не любила, но когда кто-то был должен ей — спрашивала с этого человека сполна. Единственный долг, который она ещё не успела выплатить, был перед Вовой. Василиса считала, что должна ему очень много за тот день, хоть Адидас и открещивался от её попыток откупиться. Она не была рада тому, что Марат решился пришиться, но увидела в этом возможность выплатить собственный долг. Адидас Кащею уже давно не верил как прежде, но в ней был уверен до сих пор, поэтому Василиса присмотрит за его младшим братом, поможет, если потребуется, и наконец-таки отплатит Вове за своё спасение.       — Да, надоело быть чушпаном. Хочу с пацанами, — бойко ответил Марат, уже чувствуя себя среди пацанов, как дома. Зима одобрительно хмыкнул, краем глаза поглядывая на девушку, что всё это время молча стояла в стороне и прожигала спину Суворого-младшего изучающим взглядом. Он был уверен, что она его знает. Если Кащей знал Адидаса, то его сестра тоже, а значит и о его младшем брате была наслышана — до ужаса простая логическая цепочка, сложившаяся в голове Вахита.       — Пацанов в школе сдавал когда-нибудь? — как старший, начал задавать стандартные вопросы Зима.       — Никогда, и не буду, — вскинув подбородок, ответил парень. Василиса заметила, как он то разжимал, то сжимал кулаки, и поняла, что тот нервничает, хоть и пытался казаться полностью уверенным в себе. Тихо усмехнувшись, полезла в карман шорт за очередной сигаретой и закурила. По-хорошему, ей бы тихо свалить отсюда, потому что тренировка, очевидно, закончилась автоматически, но девушка не могла заставить себя уйти. Его ведь сейчас бить будут, и она должна это проконтролировать и помочь обработать раны, а уже потом уйти по своим делам.       — С вафлерами и помазками общался когда-нибудь? — продолжил Зима, нависая над Маратом, как коршун над своей добычей, и оказывая на того психологическое давление, но парень на его провокации и глазом не повёл, продолжая уверенно отвечать на заданные вопросы.       Встать с Маратом Зима приказал какому-то высокому и худощавому парню, ни имя, ни погоняло которого Василиса не запомнила. Как только драка началась, молчавшие до этого пацаны довольно загалдели, поддерживая своего товарища. Суворов-младший показал себя хорошо, в два счета уделав своего противника несколькими точными и жесткими ударами по лицу. Зима первый пожал ему руку в качестве принятия в группировку, а следом за ним выстроилась цепочка из остальной скорлупы. Докурив сигарету и притоптав окурок носком кеда, Василиса тихо и незаметно покинула футбольное поле. С Маратом всё в порядке, пацанам сейчас было явно не до неё, поэтому делать ей здесь больше нечего. Один только Вахит заметил, как за гаражом скрылся красно-рыжий кончик девичьего хвоста, и облегченно выдохнул.

***

      Казанский рынок встретил Василису запахом тухлой рыбы и мяса. Проходя мимо рекламирующих свой товар людей, девушка еле сдерживала на лице брезгливое выражение. За годы жизни в Америке она уже успела отвыкнуть от того, как в СССР выглядели торговые ряды. В одной части торговали продуктами, а другой — вещами. Василиса привыкла покупать одежду в магазинах и совсем не хотела что-то менять. У неё были деньги на то, чтобы купить спортивный костюм в другом месте, но она не хотела так бездумно растрачивать собственные накопления, поэтому пришлось найти более дешевую альтернативу.       — Выглядишь так, будто тебе под нос положили дохлую крысу, — протискиваясь через толпу людей, которые в выходной день слетелись на рынок, как мухи на мёд, оказавшись за спиной девушки, сказал Вадим. Василиса тихо хмыкнула и отошла от очередной точки, ассортимент которой не вызывал у неё никакого интереса.       — Я не виновата, что всё это такое убожество, — фыркнула она, проходя к следующей женщине. Увидев, что потенциальная покупательница приближается, торговка натянула на лицо милую приветливую улыбку и начала показательно поправлять висевшие на вешалках олимпийки.       — Я предлагал тебе пойти в центр и прикупить что-то в магазине. Но нет, тебе же нужно что-то максимально скромное и дешевое, поэтому мы шатаемся здесь уже второй час, а ты так ничего и не выбрала, — останавливаясь около точки и наблюдая за тем, как Василиса внимательно вглядывается в приглянувшийся ей вариант, с такой же интонацией ответил Жёлтый. Девушка, стоя к нему спиной, не смогла скрыть улыбку. Серьёзный и статный авторитет Дом быта не вынес нескольких часов хождения по рынку и уже минут сорок буквально ныл об этом. Увидь его кто из своих пацанов или членов других группировок — засмеял бы.       — Напомню, что я тебя не заставляла шататься со мной. Сам пошел, сославшись на то, что так безопаснее, — развернувшись к другу, подколола она. Василиса с самого утра пребывала в хорошем расположении духа, но это бессмысленное хождение утомило и её. Решив не выпендриваться и разобраться с этим побыстрее, девушка назвала торговке свой размер и принялась ждать, пока та найдёт его среди кучи других.       — Какие люди. И даже с охраной, — Жёлтый первый среагировал и обернулся на чужой голос, завидев в нескольких метрах Кащея, что держал в руках сетку, наполненную свежими овощами. Он на автомате сделал шаг в сторону, заслоняя подругу собой, чем вызвал лишь глумливую усмешку на губах авторитета Универсама.       — Брат, — Василиса тоже его заметила и, в успокаивающем жесте положив руку на плечо Вадима, вышла из-за его спины. Парень возражать не стал, кинув ей только предупредительный взгляд. Кащей подошел к ним, внимательно оглядывая сестру. Когда Жёлтый протянул ему руку, ожидая, что тот пожмёт её, мужчина даже не взглянул на неё, оставив жест без внимания. Девушка видела, как это задело друга, но не решилась сказать об этом, чтобы ещё больше не подставлять его.       — С каких пор ходишь по таким местам? Ты же у нас звезда, — его слова не звучали как упрек или насмешка, но Василиса не смогла отделаться от ощущения, что они там всё-таки были. Девушка не понимала, зачем он вообще подошел и начал диалог — они же вроде как пришли к молчаливому соглашению избегать друг друга, но отступать была не намерена.       — Решила прогуляться, — проигнорировав последнее предложение, ответила она. На них уже начинали косо поглядывать проходящие мимо люди, но ей было плевать. Ему что-то было нужно, ведь брат ничего не делает просто так, и Василиса намерена как можно быстрее узнать, что именно, и уже наконец-таки купить себе нужную вещь, пока ту не увели у неё прямо из-под носа. — А ты? Голод замучил? — девушка указала глазами на сетку с овощами. Мужчина, как будто бы вспомнив о своей истинной цели, улыбнулся и подошел к сестре, настойчиво хватая ту чуть ниже локтя.       — Ужин нам решил приготовить. Поможешь? — подталкивая её по направлению к выходу, сказал он. Василиса, опешив, даже сначала не нашлась, что ответить. Широко распахнув глаза, она с мольбой посмотрела на Вадима, который всё это время молча стоял в стороне.       Девушка не понимала, что происходит. Откуда брат взялся здесь именно в тот момент, когда она решила пройтись по рынку? Он же практически не выходит из своего подземного царства — если только до ближайшего пивного ларька или гаража. Да и ещё эта замаскированная попытка увести её подальше от Вадима не могла не вызывать сомнений. Что ему от неё в конце-то концов нужно? С чего вдруг проснулась такая внезапная братская забота, если буквально неделю назад Костя её видеть не желал?       — Кащей, твоя сестра в надежных руках. С ней ничего не случится, — вступил в разговор Жёлтый, когда мужчине практически удалось увести ничего не понимающую Василису. Услышав спасительный голос друга, она пришла в себя и облегченно выдохнула, тут же попытавшись освободиться от цепкой хватки брата, но Костя держал её локоть крепко и, по всей видимости, не намерен был отпускать.       — Не сомневаюсь, но мне будет спокойнее, если она будет со мной. Сам знаешь, времена сейчас неспокойные, много плохих людей по улицам ходит. Мало ли что, — елейно ответил он, растягивая губы теперь в зловещей ухмылке.       Девушка только теперь, стоя к нему настолько близко, что могла рассмотреть легкую щетину на подбородке, заметила, как презрительно тот смотрел на Вадима, мастерски скрывая это. Но она слишком хорошо знала, что означал этот прищуренный оценивающий взгляд — именно так брат смотрел на всех тех, кто рисковал приглашать её на танец. Всё встало на свои места, и это не могло не вызвать у неё раздраженно закатанных глаз. Он действительно оказался тут случайно — не следил, как Василиса подумала изначально — и, увидев её с каким-то другим мужчиной, не смог сдержать обыкновенной детской ревности. Это было смешно. В данный момент, брат вёл себя как маленький мальчик, у которого забрали его любимую игрушку. Только вот она не игрушка и никогда ей не была, и если раньше девушка спускала ему это с рук, то теперь не станет. Он не имел права вести себя так. Особенно после того, как поступил с ней.       — Отпусти, — прошипела Василиса, вновь пытаясь скинуть его руку со своего предплечья. Кащей на её попытки только усмехнулся, продолжая крепко держать сестру.       — Мы уходим, — сказал он и насильно повёл девушку за собой. Вадим сделал несколько шагов им в след, но она обернулась и отрицательно покачала головой. Ему не стоило ввязываться в их семейные разборки и тем самым подставлять себя и свой авторитет. Брат хитер и расчетлив. Он ничего не делал просто так, поэтому не стал бы развязывать войну между двумя группировками из одной только собственной прихоти, но мог с лёгкостью найди другую, более обоснованную, причину для этого. Василиса не хотела, чтобы друг пострадал из-за неё, поэтому покорно последовала за братом, скрываясь в толпе.       Кащей делал ей больно, когда буквально тащил за собой Василису. Мужские пальцы настолько сильно сжали девичье предплечье, что на следующий день там обязательно проявятся фиолетово-желтые следы его пальцев. Она пыталась вырваться, упиралась пятками кед в асфальт, но он не ослаблял хватку и продолжал тащить сестру домой. Когда сила и сопротивление оказались бессмысленными, девушка попыталась надавить на брата словами. Говорила, что ей больно, угрожала, что будет кричать и кто-нибудь обязательно вызовет соответствующие органы, но Кащею было плевать и на это. На все её возмущенные восклицания и пустые угрозы он лишь недовольно морщился и плотнее стискивал челюсти, чтобы не начинать разборки на глазах у простых обывателей. Он доведет её до дома, посадит на кухонный стул и уже тогда ответит на всю ту нецензурную брань, проклятья и возмущения. Сейчас, ему нужно морально настроиться и приготовить себя к тому, что Василиса будет презирать его ещё сильнее, чем прежде, поэтому мужчина упорно молчал и не поддавался на провокации сестры.       — Куда в обуви?! Я только сегодня помыла полы! — воскликнула девушка, когда брат прямо в своих пыльных туфлях протащил её до самой кухни и буквально впечатал в спинку стула. Мужская рука тут же исчезла с предплечья. Василиса почувствовала некую свободу и, не развязывая шнурки, стянула с себя кеды. Кащей на её действие только усмехнулся, но уличную обувь снял, видя, как недовольно она косится на еле заметные следы на полу, и отнёс ту в коридор, прихватив и кеды сестры.       — Куда же испарились все твои проклятья, а, сестрица? — вернувшись на кухню и поставив ещё один стул так, чтобы их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга, а её голые коленки соприкасались с его, спросил мужчина. Закинув сетку с овощами на стол, он достал из кармана брюк помятую пачку сигарет и положил её рядом с авоськой, поджигая спичкой терпкий табак. Василиса последовала его примеру, и в точности повторила действия брата. Вдыхая никотин в легкие, девушка продолжила задаваться вопросом, что его больше всего вывело из себя: Жёлтый, который был рядом с ней, или она сама, находившаяся рядом с Вадимом.       — Ты, как обычно, всё испортил. Я не успела купить тот костюм. Уверена, что если приду завтра, то его уже точно не будет. Видела, как одна дамочка всё крутилась около этой точки и ждала, когда я уйду, — проигнорировав заданный вопрос, посетовала на свою проблему Василиса, стряхивая пепел на стол. Ей уже было плевать на чистоту. Всё равно придётся перемывать полы, поэтому и стол можно было вытереть повторно.       — Куплю я тебе этот кусок ткани, — проворчал Кащей, делая новую затяжку. В том, как он курил, не было ничего привлекающего или эстетичного, как показывали в фильмах. Мужчина делал затяжки быстро и часто, не успевая до конца выдохнуть дым и уже затягиваясь по новой. Вены, ветвившиеся на тыльной стороне ладони, вздулись и посинели ещё сильнее, выдавая его раздражение. — Зачем тебе это тряпье? Своих фирменных американских шмоток не хватает? — подыгрывая сестре, которая решила зайти издалека, спросил он. Хочет потянуть время — пожалуйста, ему это только на руку.       — На новой работе надо быть скромнее. Меня итак туда со скрипом взяли. Из-за тебя между прочим, — уколола его Василиса, сгибая ногу в колене и ставя ступню в белом носке на сиденье стула.       — Работу? — переспросил Кащей, впервые за долгое время удивляясь по-настоящему.       Он и не знал, что она успела уже найти себе новое призвание. Месяца в городе не провела, а уже успела натворить столько, сколько за шесть лет он бы никогда не сделал. Хотя, откуда ему знать? Они ведь не разговаривали нормально за это время. Так, перекинулись парой колких фраз и разошлись. Дома он старался не появляться, не желая лишний раз столкнуться с ней в такой до боли домашней и родной обстановке, поэтому предпочитал ночевать либо в качалке, либо в гараже одного из так называемых друзей, где пил и кололся до потери сознания.       — Если бы почаще ночевал дома, а не шлялся по всяким наркопритонам, то знал бы, — с плохо скрываемой желчью в голосе, ответила Василиса, бросая на голый деревянный стол потухший окурок. — Я теперь учитель физкультуры в музыкальной школе, — поделилась она, прекрасно видя, с каким скептисом в глазах брат воспринял эту новость.       Наверное, он бы ей не поверил, если бы девушка не говорила об этом так чётко и уверенно, но её интонация была именно такой, поэтому Кащей невольно откинул все возникшие сомнения. И правда, куда ей было идти, не имея за плечами ничего, кроме как спортивную карьеру, длиной практически во всю её жизнь? Только в школу или же в какую-нибудь секцию, где платили считанные гроши, но она сумела и из такого скромного выбора найти наилучший вариант — и рабочих часов не так много, и платили вполне прилично, ведь музыкальная школа — почти то же самое, что и гимназия.       — Значит, ты у нас теперь интеллигентная дама, — презрительно бросил он, сжимая пальцами практически истлевшую дотла сигарету. — Зачем тогда якшаешься со всяким уличным отребьем вроде Жёлтого? — спросил Кащей, слегка поддаваясь вперед, чтобы как можно тщательнее рассмотреть череду эмоций, что быстрыми кадрами сменялись на её лице.       Мужчина видел, как в глазах загорелась злость, стоило ему только упомянуть в разговоре прозвище главного Дом быта, как губы сжались в тонкую полоску, а на лбу вздулась синяя вена, которая так ярко контрастировала с побледневшей коже. Когда Василиса только приехала, она была слегка загорелой, а на худых щеках цвёл здоровый румянец. Сейчас же, перед ним сидела бледная, осунувшаяся и с синяками под глазами, появившимися от явного недосыпа, сестра, которая лишь отдалённо напоминала ему ту маленькую девочку, что так прочно засела в его воспоминаниях.       — По себе судишь? — спустя минуту молчания, которую девушка потратила на то, чтобы убрать с лица все лишние эмоции, которыми так рьяно наслаждался Кащей. Она твердо решила, что не доставит ему такого удовольствия. Только не сейчас, когда он посмел затронуть самое сокровенное и дорогое, что бережно хранилось в её сердце. — Не все пацаны такие, как ты, Кость. И среди вашего, как ты выразился, уличного отребья, есть хорошие и благородные люди, которые готовы помочь, а не продавать своих близких за новую дозу героина.       — Твой Жёлтый — мудак и садист, пытающийся строить из себя справедливого и праведного человека. Только на улице таким не выжить и тем более не продержаться в статусе автора так долго. Какой сахарной ватой говно не прикроешь, суть его от этого не изменится, — не сдержавшись, он одним рывком притянул стул с сестрой к себе.       Василиса вздрогнула от неожиданности и вцепилась пальцами в деревянный каркас, пытаясь сохранить равновесие. Взглянув на брата снизу вверх, девушка на секунду уловила его взгляд, в котором больше не было прежнего холода и отрешенности. Там ярким инквизиционным костром горела необузданная злость, которая так и норовила выплеснуться наружу, но сдерживалась последними крупицами самообладания и толикой страха сделать ей по-настоящему больно. Она была уверена, что он никогда не применит к ней силу, но сердце всё равно билось в грудной клетке, как умалишенное, а в голове загорелась красная лампочка, предупреждающая об опасности.       — Какая мне разница, каким он пытается показать себя среди таких, как ты, — Василиса ткнула пальцем в обнаженную кожу на груди, не скрытую легкой тканью рубашки. — Вадим помог, когда мне было плохо, был рядом все эти шесть гребанных лет. А где в это время был ты? Угашеный лежал в чьём-нибудь гараже или сидел за решеткой в Казахстане? Не смотря на то, что ты меня продал, ты был мне нужен. В этот момент я нуждалась в тебе сильнее, чем когда либо, а ты даже ни разу не удосужился позвонить! Спросить, как я, что со мной — ты этого не сделал, хотя мог, а Вадим делал это регулярно. Заботился обо мне, интересовался моими успехами, а тебе было плевать. Он заменил мне брата, в котором я так сильно нуждалась, поэтому не смей так про него говорить, — слова вырывались быстрее, чем девушка успевала осмыслить их. Она просто говорила всё то, что копилось в её душе очень много лет.       Ей было уже наплевать, что эмоции вышли из-под контроля, что Кащей сумел вывернуть из неё всё то, что та намеревалась скрывать до могильной плиты. Василиса не хотела, чтоб он знал о том, как всё ещё ей дорого, как она нуждалась в нём и посей день — это было апогеем унижения, до которого брат всё-таки сумел её довести. Девушка понимала, что не должна этого чувствовать, после того, как он предал её, отказался от всего того, что между ними было в пользу своей чертовой зависимости, которую она проклинала на чём свет стоит все эти годы, но как бы не пыталась, так и не смогла оставить в прошлом Костю. Василиса не сумела отказаться от него и была уверена, что не откажется никогда, какую бы подлость по отношению к ней он бы не совершил. Девушка продолжала любить его не смотря на то, что каждая минута, прожитая с этим чувством, приносила ей невыносимую боль. Это был её личный ад, в который она спустилась по собственной воле и поэтому же там и оставалась до сих пор. Да, хотела заставить его пройти через эти мучения, лишить того, что в его жизни играло большую роль: силы, власти, авторитета, денег — чего угодно, лишь бы он прочувствовал всё то, что испытывала сама. Василиса мечтала о том, чтобы ему было также больно, как и ей, и была готова заплатить за это минутное удовольствие любую цену, не смотря на то, что прекрасно осознавала, что после этого он её возненавидит.       — Почему ты молчишь? Скажи уже что-нибудь! Накричи, ударь — всё что угодно, только не смотри на меня так, — девушка схватила его за воротник рубашки и встряхнула, чтобы добиться хоть какой-нибудь реакции.       Ей хотелось его ударить, избить ногами так сильно, чтобы дурацкая маска Кащея, что приросла к родному лицу, наконец-таки слетела и показала ей того, кого она так жаждала увидеть, а потом обнять, уткнуться лицом в надежное братское плечо и выплакать все слезы, чтобы наконец-таки окончательно отпустить старую обиду, за которую она его уже давно простила. Василиса хотела почувствовать тёплые руки, которые бы обвивали её спину и нежно выводили на ней затейливые узоры, успокаивая, и ощутить ласковый и трепетный поцелуй на своём лбу. Но Костя молчал, стиснув челюсти, и никак не реагировал на подступающую к горлу сестры истерику. Девушка не знала, что творилось в этот момент в его голове. Почему он хотя бы не сделал вид, что ему не плевать, почему продолжал мучить её собственным молчанием, почему продолжал отказываться от неё, когда она так в нём нуждалась — ворох вопросов роился в мыслях, разбиваясь о непробиваемую стену его молчания.       Слёзы текли по щекам, размазывая тушь по лицу. Они застилали глаза, поэтому образ брата, что замер в одной позе и смотрел на неё холодным остекленелым взглядом, превратился в размытый силуэт. Василиса задыхалась от собственных слёз. Её трясло от осознания того, что прямо сейчас она вывернула ему свою душу наизнанку, вновь доверилась, а он лишь только сильнее отстранился. В этот момент девушка чувствовала себя слабой, униженной маленькой девочкой, которая сама встала на колени и молила о том, чтобы её поняли. Чтобы вновь открыли своё сердце и впустили её туда. Чтобы всё стало как прежде. Где-то на подкорке мозга она осознавала, что как раньше уже никогда не будет, но упорно загоняла эту мысль как можно дальше, в самый тёмные и потаённые уголки собственного подсознания. Василиса слепо верила в то, что Костя всё ещё её любит, что она нужна ему, как прежде, что они вновь могут стать семьёй.       — Успокойся, — с трудом выдавил из себя Кащей, грубо, но очень бережно убирая пальцы сестры, что мёртвой хваткой вцепились в ворот его рубашки. Он чувствовал, что они тряслись, но ничего не мог с этим поделать. Видел, как она нуждалась в нём, цепляясь за прошлое, как за спасательный круг во время бушующего урагана, но мужчина не мог дать ей того, чего та так неистово желала.       Василисе не стоит быть рядом с ним — как показала практика, ни к чему хорошему это не приводило. Рядом с ним она окончательно погибнет, потому что его жизнь — сплошная череда опасностей, грязи и случайностей, выжить в которой ему помогало только собственное везение и врожденная изворотливость. Кащей привык отвечать исключительно за самого себя, не беспокоясь, что его поступки могут сказаться на ком-то другом. Он уже не сможет отказаться от той свободы, что появилась у него, как только сестра испарилась, оставив после себя только короткую прощальную записку и номер телефона. Василиса права — Кащей мог хоть раз позвонить ей, поинтересоваться о её делах, но не сделал этого.       Мужчина уже давно успел сбиться со счету, сколько раз ему приходила эта мысль, но он каждый раз отказывался от неё. Ему было проще убедить себя в том, что сестра заграницей строит успешную спортивную карьеру, выигрывает одно соревнование за другим и живёт счастливо без него, чем разрушить всю эту картину одним несчастным звонком. В его мыслях она уже давно обзавелась семьёй, остепенилась и продолжала заниматься любимым делом. Красивая молодая знаменитая и успешная каратистка — он искренне желал ей всего этого, пока сам тонул в дерьме. Но Василиса вернулась, разрушив выдуманную им сказку, и Кащей знал, что случилось что-то очень серьёзное, раз она пошла на такой рисковый шаг. Да, сестра была красива и молода, но счастья он в ней не разглядел, как бы не пытался. То, что случилось в Америке и заставило её вернуться, надломило Василису и она решила вернуться туда, где смогла бы себя починить и выстроить заново. Она надеялась, что он поможет ей, что поддержит, но Кащей слишком слаб и ничтожен для такой роли. Он скорее сломает её окончательно, нежели поможет собрать по крупицам, ведь мужчина не создан для чего-то хорошего.       Кащей — не сказочный принц на белом скакуне, который спасает принцессу из лап злодея. Он и есть тот самый типичный антагониста из славянских приданий, похищающий девушек и делающий их несчастными. Мужчина создан для того, чтобы оставлять после себя лишь пепелище и горе, а не любовь и заботу. Он — истинное воплощение Кощея, и Василиса ошиблась, когда подумала, что сможет это изменить и вновь нацепить на него оковы. Кащей этого не позволит даже ей, поэтому сейчас ему нужно сделать так, чтобы она окончательно в нём разочаровалась, чтобы бросила попытки вытащить из него то, что он уже давно в себе похоронил, как бы больно ему от этого не было. Те чувства, что раньше казались ему неправильными, что сжигали его изнутри, не должны были вновь вырваться на свободу, потому что принесут ей только боль, а он не может этого допустить.       — Успокойся? — Василису будто ударили разрядом электрического тока. Сердце пропустило удар, а потом забилось, как бешеное. Грудь больно сжало, и девушка почувствовала, что начинает задыхаться. Так и замерев с повисшими в воздухе руками и широко распахнутыми от шока глазами, она не могла поверить в то, что это было единственное слово, которое он ей сказал. Слёзы всё ещё текли по её щекам, обжигая кожу, но теперь девушка стыдилась их. — Пошёл вон! — взвизгнула она, схватив первое, что попалось под руку и метнув это в сторону брата. Кащей вовремя пригнулся и коробок спичек влетел в противоположною стену и с громким стуком упал в раковину. — Вон! — ещё раз крикнула Василиса, заливаясь истерическим смехом и зарываясь пальцами в распущенные волосы.       Мужчина молча встал и покинул кухню, прекрасно понимая, что оставлять сестру в таком состоянии нельзя, но если он останется, то сделает только хуже. Ему было страшно, что она могла в таком неустойчивом состоянии сделать что угодно, поэтому подошел к телефону, стоящему в коридоре и по памяти набрал номер. Спустя несколько длинных гудков ему ответил незнакомый юношеский голос. Грубо приказав позвать Жёлтого, он подождал ещё немного, и когда Вадим поднял трубку, сказал лишь три слова, которых тому вполне хватило, чтобы понять всю ситуацию, и отключился. Противное, склизкое чувство неправильности на секунду сковало его и практически заставило повернуть назад, но Кащей сумел совладать с ним и покинул квартиру.       — Стой! Подожди, Кость! — Василиса выбежала на лестничную площадку следом за ним в одних кипельно-белых носках и повисла на руке брата, не давая тому спуститься вниз по лестнице. Она подняла на него заплаканные глаза, в которых была лишь просьба не оставлять её одну. Её носик дергался всякий раз, когда девушка подавляла очередной всхлип, а белые ровные зубы впились в нижнюю губу, на которой уже выступила капля алой крови.       Сердце мужчины сжалось от того, какой слабой и маленькой сестра показалась ему в этот момент. Рука на автомате потянулась к её лицу и опустилась на щеку, большим пальцем размазывая по той слёзы, смешанный с комками чёрной туши. Он, не разбирая, что делает, прижал девушку к своей груди, позволяя той обхватить его торс дрожащими руками и уткнуться носом в ямку между ключиц. Положив голову на девичью макушку, Кащей устало прикрыл глаза, полностью погружаясь в секунды сладкой неги. Только сейчас в голову пришло осознание того, как ему её не хватало. Как он скучал по этому родному запаху «Красной Москвы», который казался ему чем-то необыкновенно особенным, когда исходил от кого-то родного, а не от очередной дешевой курицы, облаченной в яркие перья.       — Я умоляю тебя, останься, — прошептала Василиса, усиливая хватку на его торсе, боясь, что сейчас он снова уйдет. Кащей открыл глаза и сладкая, приторная улыбка растеклась по его губам.       Какой же он всё-таки эгоист, раз не сумел пройти мимо, увидев её с кем-то другим. Глаза будто бы в момент застелила красная пелена. Где-то в голове уже тогда звенел тревожный звоночек о том, что не надо этого делать, что всё кончится очень плохо, но Кащей просто не справился со своей детской ревностью. Его маленькая сестрица не должна была быть с кем-то, кроме него. Она навсегда должна остаться с ним, а если нет, то: «Не доставайся же ты никому», — как-то так писал один из русских классиков, имя которого он никогда не знал. Мужчина любил сестру своей больной удушающей неправильной любовью, тем самым медленно убивая не только себя, но и её. И он знал, что девушка полностью разделяла его чувства. Именно поэтому они сейчас оказались здесь.       Он не должен был снова поддаваться собственным слабостям, чтобы утолить очередной приступ ломки. Они ведь уже это проходили, и всё закончилось тем, что Василиса сбежала, не сумев справиться с собственными эмоциями, а он остался здесь, погрязнув в криминале, наркотиках и алкоголе, чтобы только лишний раз не думать о ней. Но в итоге оба пришли к самому началу, сделав большой круг по линии собственной жизни. Никто из них не вынес из той ситуации никакого урока, поэтому оба со всего размаху повторно опустились на те же самые грабли, которые однажды очень больно ударят их по лбу. Только это будет потом, в очень далёком и туманном будущем, а сейчас они стоят здесь, в настоящем. На лестничной площадке собственного дома, который, как магнит, манит их сюда и не может выпустить из своей ловушки.       — Ты мне не нужна, — сказал Кащей, отталкивая от себя сестру. Он видел, как карие глаза снова наполняются слезами, как кровоточащие губы шепчут ему очередные мольбы, но мужчина во второй раз не был готов поддаться им.       — Я тебе не верю! — прокричала она, пытаясь снова ухватиться за его руку. Он увернулся и, смерив сестру таким ненавистным холодным взглядом, что отпугнул её лучше любых слов.       Ему давно не было так противно на душе. Хотелось вырвать из груди сердце, которое без умолку твердило о том, что он поступает неправильно, засунуть его в сундук и закопать где-нибудь в Африке под баобабом. Кащей был эгоистом до мозга костей, но сейчас, когда нуждался в этом больше всего, не смог поступить с ней так. С кем угодно, только не с ней. Он был готов стать для неё самым злейшим врагом во всём мире, лишь бы только его маленькая сестрица находилась в воображаемой безопасности, которая рядом с ним просто невозможна. Развернувшись, Кащей быстро спустился по ступенькам вниз, уже не видя того, как Василиса скатилась вниз по обшарпанной бетонной стене и опустилась на холодный, покрытой плиткой, пол.       Жёлтый нашел её именно здесь. Она сидела, прижав колени к груди и обхватив их руками. Девушка больше не плакала — сил на слёзы уже давно не было. Когда Вадим опустился перед ней на колени и осторожно прикоснулся к плечу, Василиса подняла от своих голых колен потухший взгляд и, не мигая, смотрела куда-то в стену. Парень аккуратно поднял её на руки и занёс обратно в открытую квартиру, положив на диван, на котором девушка тут же свернулась калачиком, отвернувшись лицом к спинке. Он заботливо накрыл её тело одеялом и сел рядом, больше не касаясь, но не спуская с неё глаз.       — Я убью его, — пообещал парень, с болью в глазах смотря на подругу, которая поджала ноги к груди и уткнулась в них лицом. Он видел, что Василиса не спала и услышала его слова.       Жёлтый действительно был намерен расквитаться с Кащеем — полнейшим мудаком и уёбком, который посмел вновь довести её до такого состояния. В последний раз Вадим видел девушку такой морально убитой в тот день, когда она стояла на подоконнике собственной кухни и уже намеревалась сделать шаг в пустоту. Он тогда просто чудом успел стащить её оттуда и убедить, что жизнь ещё не закончена, что можно попытаться всё исправить. Шесть лет назад Вадим точно так же принёс Василису, которая больше напоминала овоща, нежели человека, в комнату и уложил на этот самый диван. Она тогда тоже не плакала, но парень прекрасно понимал, какой ураган творился у неё внутри. Всё повторилось вновь, как в гребаном кругу Сансары, из которого девушка так и не смогла выбраться.       — Не надо, — она сказала это тихо. Вадим практически не расслышал её слов, но понял всё без них. Василиса снова его выгораживала перед ним, снова защищала, будто бы забыв, что произошло буквально несколько минут назад. Он хотел накричать на неё, поднять её безвольное тело и встряхнуть хорошенько, чтобы вся эта слепая любовь и преданность брату наконец-таки испарилась. Василиса не была глупой, но во всём, что касалось Кащея, из раза в раз вела себя как последняя дура. — Я сама уничтожу его. Просто помоги мне, когда это потребуется. Пожалуйста, — и Жёлтый согласился, ложась рядом и обнимая девушку за талию. Она развернулась к нему лицом и уткнулась носом в грудь, обвивая его торс руками.       Вадим был ей нужен, он был рядом что бы не происходило, но на его месте девушка, как бы не пыталась развеять этот морок, всё равно видела только своего брата.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.