Сказание Луны

      Чимин с самого утра бродил то тут, то там в поисках ёкая. Каждый раз, омега замечал, что Тэхён бесследно исчезает, как только луна заступает на свой пост. После возвращения с горы, Чимин увидел омегу в окровавленном одеянии: вся рубашка была в багровых пятнах, но на теле Ёкая не было и намёка на ранения. Несмотря на предостережения Сокджина о том, что Тэхён просто ходит по ночам залечивать растрепанные раны, Чимин не смог сдержать своё любопытство. Ворочаясь ночью в постели, омега тяжело вздыхал, но уже не по своему возлюбленному альфе. С тех пор, как Юнги вернулся в племя и дал понять, что все годы омега не зря занимал свою голову альфой, в мысли омеги поместилось новое беспокойство.       Заходя дальше в глубину леса и чувствуя дуновение осени, Чимин приобнял себя за плечи. Он не думал, что зима настолько быстро подкрадётся в племя. Мягко ступая между деревьев и улавливая тонкий запах вишни, омега повернул голову на силуэт. Он был странным, как будто тень приняла человеческие очертания и решила прогуляться по лесу. Чимин замер, сердце стучало в унисон с тихим шелестом опавших листьев. Он не мог оторвать взгляд, ведь его инстинкт кричал о том, что эта встреча не случайна. Может это был дух леса или просто заблудший путник, но в любом случае Чимин знал, что это изменит его путь. Мотая головой то в одну сторону, то в другую, омега не смог отойти от шока. Поляна усыпанная белыми цветами, будто оживала каждый раз при вздохе. Ступая на мокрую от росы траву, Чимин скорчился от холодных прикосновений маленьких обитателей. Он чувствовал, как каждый холодный лепесток росы тянется к его ногам, словно стремясь передать ему всю свежесть утреннего часа. Несмотря на неприятные ощущения, Чимин не мог не признать, что есть в этом что-то завораживающее: мир ещё спал, а он уже встречал новый день, но прохлада, пронизывающая его всего, не была приятна. Как бы ни был прекрасен лес в осеннее время, надвигающийся холод не нравился омеге. В это время он не мог развлекаться у журчащей реки, собирать травы или бездумно бродить по лесу.       Бросив взгляд на объект у сказочного дерева, Чимин медленными шагам побрёл в сторону поляны. Чуть слышно двигаясь в унисон своего дыхания, омега облегченно выдохнул, завидев спрятанное в тени лицо. Алая макушка, сразу дала ответ, кто же разлёгся в такую рань, да в такой холод, у дерева. Усевшись на корточки и убирая скатившиеся белые пряди волос, омега надул губы тихо пробунев:       — Что ты здесь делаешь, так далеко от племени? Холодно ведь.       Тихий шелест листвы пронизывал каждую клетку сознания. Однако, солнце, несмотря на хмурые тучи, старалось пробиться сквозь непроглядную пелену неба. Чимин сидел, опустив голову на согнутые колени, и вглядывался в измученное лицо друга. Он выглядел уставшим, но медленное, спокойное дыхание свидетельствовало о здоровом сне.       Продолжая разглядывать белоснежное лицо, что так спокойно сопело, Чимин не заметил, как Тэхён проснулся:       — Если ты хочешь ещё что-то сказать, то сейчас не самое лучшее время, — открывая сонные глаза, Тэхён медленно повернул голову на уставившегося на него Белоснежку.       — И как долго, ты не спал? — протянув с ехидной ухмылкой и возвышаясь над Тэхёном, протянул Чимин.       — Достаточно, чтобы почувствовать на себе пожирающий взгляд. Что случилось? — протирая глаза и избавляясь от остатков сна, Ёкай поднялся при помощи Чимина.       — Ты странный в последнее время. Ваше Лисье божество не увидеть без приглашения. Каждый раз, как я хочу тебя позвать куда-то, ты со сверкающей задницей улетаешь, а мне что прикажешь делать? Оставаться с занудой Сокджином? Или с бесячим Хосоком, который постоянно бегает за Римом? Вообще про меня забыл, — протораторил Чимин, разводя в стороны руки, словно пытаясь разогнать невидимое облако недовольства, которое плотно облегало его сердце. Взгляд его был наполнен грустью и разочарованием, словно звезды на небесах потускнели от его горя. Это было не просто обидно, это было как удар по самому центру его души, словно забытый аккорд в их крепкой дружбе.       — Чимин, — протирая глаза и уперевшись о бёдра руками, Тэхён тихо усмехнулся слегка надув губы, — Я не забыл про тебя, мне просто нужно время собраться с мыслями.       — Но что ты делаешь здесь? В такой холод, — обнимая себя в который раз, чтобы согреться, Чимин уселся у корня дерева, сгибая ноги в коленях, — Это то самое дерево, которое ты нашёл во время охоты?       — Да.       Обведя взглядом маленькую поляну, которая отличалась чем-то от ей подобных, Чимин раскрыл глаза в немом шоке. Стройные стебли цветов плавно покачивались, создавая иллюзию танцующих в едином ритме танцоров. Вдали раздавался легкий шум ручейка, добавляя в общую картину нотки загадочности и умиротворения. В это мгновение казалось, что время остановилось, оставив лишь возможность погрузиться в мир гармонии и внутреннего покоя, который так необходим в суете повседневности.       — И ты всё время проводил здесь? Оставляя меня в неизвестности? — страдальческим голосом прошипел Пак.       — Мне здесь приятно находится. Чувство, будто отец и папа со мной рядом сидят и рассказывают, как им хорошо там, во дворце Бога света — Траинда, — усаживаясь рядом с Чимином и нежно прикасаясь к стволу могучего дерева, Тэхён продолжил кротко улыбаясь, — Когда я прикоснулся к его стволу, я почувствовал поток энергии, пронизывающий моё тело. Это было такое непередаваемое ощущение, словно я стал частью этой могучей природной силы. Мои мысли стали яснее, а сердце наполнилось спокойствием и вдохновением. Знаю, звучит глупо или лучше сказать, ты думаешь, что я псих, но…       Поворачиваясь на лицо, что излучало свет спустя несколько дней, Чимин не смог сдержать улыбки. Продолжительно время Тэхён находился будто не с ними. Всякие развлечения его не радовали, даже поход за травами, что раньше каждый раз превращались в детскую борьбу, стали молчаливыми и скудными. Они сидели в полной гармонии с окружающей природой, словно сами обратились в ее продолжение. Осенний ветер, играющий в листьях и ласкающий кожу становился их верным компаньоном. Золотистые и оранжевые листья, покрывающие землю под их ногами, казались невероятно прекрасными в этом мягком утреннем свете.       Их разговор проникнутый доверием и искренностью, откликался в каждой частичке сердца. Они делились своими тайнами, радостями и горем, знали друг друга лучше, чем сами себя. Под грустные ноты осенней мелодии они вместе обретали истинные сокровища — эту неповторимую связь, которая противостоит времени и испытаниям.       Внезапный зов раздался эхом по лесной чаще. Резким движением Чимин с Тэхён встали с нагретого ими места и устремили свои взгляды в сторону шума.       — Чимин! Тэхён! Где вас черти носят?!       — Что такое…? — прошептал Чимин, поворачивая медленно голову на Тэхёна.       — Не знаю, но это звучит не очень обнадеживающе, — ответил Тэхён, с удивлением взглянув на Чимина. Взгляды друзей встретились, и в них отражалось одновременно и беспокойство, и решимость. Не теряя ни секунды, они решили двинуться в сторону источника странных звуков, несмотря на непонятные предчувствия, которые охватывали их.       Быстрыми шагами преодолев забытую чащу леса, омеги отшатнулись он надвигающегося в их сторону командира группы воинов. Его мрачный вид и настороженные движения заставили омег притормозить и взглянуть друг на друга в недоумении.       — Бён-Хо? Что случилось? — пройдя ближе к альфе, Тэхён скрестил руки на груди. Его голос звучал обеспокоенно. В воздухе повисло напряжение, словно тучи надвигались на них.       — Кое-что произошло в племени. Чонгук требует вашего присутствия.       — Но что… — не успев сказать и слово, Чимина загородил Тэхён, сверля испепеляющим взглядом.       — Веди.                                           🌕🌕🌕       Вся деревня стояла на ушах. Никто не мог объяснить или хотя бы попытаться разгадать то, что нашли воины на границе племени. Слухи о загадочной находке распространились по всем уголкам, вызывая беспокойство и тревогу среди оборотней. Воздух был пропитан напряжением, а обстановка нагнеталась с каждой минутой, поскольку никто не мог даже представить себе, какие последствия может повлечь за собой это странное открытие.       Когда Тэхён вместе с Чимином и альфой прибыли в центр событий, всё племя стало озираться на Ёкая. Тэхён, как всегда, отличался своим необычным видом, который привлекал внимание всех без исключения. Его багрово-темные глаза искрились загадочным светом, а фарфоровая кожа словно переливалась под лучами восходящего солнца. Чимин обменялся взглядом с другом, понимая, что именно Ёкай сейчас будет в центре внимания, и его задача — поддержать, чтобы все прошло как нельзя лучше. На перешёптывания толпы и загадочные возгласы отвлёкся Вожак стаи. Поднимаясь с одного колена и окидывая взглядом всё такого же прекрасного и не изведанного Ёкая, Чонгук подозвал к себе, кинув взгляд на объект обсуждений.       Не обращая внимания на пристальные взгляды, Тэхён решительно двинулся вперед. Картину, что он лицезрел на поляне, усыпанной раскрывшимися бутонами крови, Ёкай не мог объяснить словами. Его ноги во много раз потяжелели. На поляне лежали трупы животных, связанные железными цепями, словно покрытые одеялом, тела сынов природы. Она была настолько схожа с сущностью Тэхёна и Рима, что боль прожгла током по всему телу, заставляя омегу остановиться.       — Что можешь сказать по этому поводу? — тяжёлым басом раздался голос Вожака, — Тебе ничего на ум не приходит?       Тэхён медленно повернулся, встретив взгляд Вожака, полного ожидания и требований. Его ум просыпался ото сна, словно вихрь, обдавая мысли и идеи.       — Ты спрашиваешь это у меня? Я откуда могу знать? — тихо произнёс Тэхён, медленно опустившись на одно колено. Он не мог даже и в мыслях представить на что похоже тело огромного животного.       — Тебе совсем незнаком этот зверь? — вышедший из толпы Старейшина, поднял взгляд полный ожидания ответа на свой вопрос. Его зоркий взгляд сканировал Тэхёна вдоль и поперёк, пытаясь понять, что чувствует Ёкай.       Ким ощутил на себе тяжесть взгляда Старейшины, словно тот мог проникнуть в самые глубины его мыслей. Он почувствовал, как внутри него пробудился древний инстинкт самосохранения, заставивший его напрячься и быть готовым к любому исходу. Пару раз моргнув, будто пытаясь понять, что это не очередной бред его сознания, Тэ вцепился взглядом в мертвые глаза зверя, пытаясь прочитать в них ответ на свой внутренний вопрос, который бился в его голове, словно птица, пытающаяся вырваться из клетки. Под громкую волну возгласов, Ёкая аккуратно коснулся шерсти существа, мягко закрыв тому глаза.       — Этого не может быть… — с горечью в голосе прошептал Тэхён, бегая глазами по трупу его кровного лиса, — Нет… как же…       — Ты разглядел то, что не хотел и знать? — сдержанно спросил Чонгук, зная, что до этого момента, все считали Тэхёна и Рима последними выжившие из племени Лисов, — Тэхён…       — Тэхён!       Выбежавший на поляну Рим, заставил всех направить взгляды к переполошенному лису.       — Тэхён, что ты… — взгляд омеги упал на брата, что нежно держал голову окрававленного. серого лиса, — Нет… Что это такое? Это же не…       — Это наш кровный родственник из племени Лисов, — резким голосом проговорил Тэхён вставая с колен, — Я убедился спустя столько лет, что не только мы одни остались в своём роду. Скорее всего, несколько выживших в ту ночь, разбрелись по лесу, но… почему он здесь?       Тэхён вглядывался в глаза лиса, чувствуя волнение и недоумение одновременно. Его сердце билось сильнее, а мысли сбивались в кашу, пытаясь разгадать тайну этой встречи. В глубине его души затаился огонь любопытства и жажды познания, который горел все ярче с каждой секундой.       Вся стая оборотней стояла, будто на иголках. Невероятная новость, которую объявил Ёкай, поразила их и новый страх за своих детей и родных накатил с новой силой. Неизвестно, когда и где, а может сейчас, кто-то подстерегает их. Оставшись на месте и запустив руки в карманы брюк, Сэрай приблизился к Тэхёну.       — Вы не знали, что есть ещё выжившие, ведь так?       — Нет. Сколько себя помню, мы втроём жили и путешествовали по лесу, но не находили ни одного доказательства того, что кто-то остался жив, — накрывшая волна злости повлияла на разум омеги, — Откуда это?       Услышав заданный вопрос, Бён-Хо вышел на поляну, закатывая рукава и говоря спокойным тоном:       — Сегодня утром наши разведчики нашли эти трупы со стороны Северной долины. Вероятно, — опустившись на одно колено и поддавшись вперёд, альфа принялся рассматривать покалеченных животных, что были облачены в цепи, — над ними измывались или того хуже, ставили эксперименты. На конечностях лани выжжена метка Охотничего клана людей «Санктавра». Могу предположить, что и этого лиса, они подбили и разодрали на клочья.       Тэхён не мог поверить сказанному. Пожирающая изнутри злость не могла скрыться и в конце концов начала проявляться: взбухшие вены и острые когти, как наточенные лезвия, украсили руки Ёкая. Он не мог поверить, что настолько облажался и не смог спасти, возможно, последнего лиса. Он разорвёт всех на части и насадит на копья задницы охотников. Ёкай не слышал никого, только бешенное сердцебиение и пульс звенели в ушах. Внезапно, сквозь пелену агрессии, Тэхён почувствовал настолько знакомый и любимый запах мускатного ореха. На затылке горячим дыханием, Чонгук постепенно обволакивал своими феромонами Ёкая, не давая впасть в беспамятство. Стоя позади Тэхёна, альфа медленно обвил талию омеги, позволяя острым когтям впиться в плоть Вожака.       — Тэхён, успокойся, — мягким тоном прошептал Чонгук, слушая, как дыхание Ёкая постепенно востанавливается., — Мы разберёмся откуда это доставили и я само лично принесу их трупы к тебе на растерзание. Они будут барахаться от расколенного железа, которое будет обвивать их тела так же, как они обвили сыновей Матери природы. Слышишь?       Тэхён почувствовал, как напряжение начало покидать его тело, словно теплый поток спокойствия проникал сквозь каждую клетку. Запах мускатного ореха смешивался с ароматом леса, создавая неповторимую атмосферу безмятежности. Выдохнув и освобождаясь от рук альфы, омега направился в сторону Сэрая.       — Когда, вы отправитесь в Северную Долину? — неторопливыми движениями приблизившись к старейшине, Тэхён бросил наточенный взгляд в глаза альфы.       — Через два дня.       — Я отправлюсь с вами, — плотоядный оскал появился на лице Тэхёна, заставляя всех сглотнуть ком в горле.       — Отлично, — по-отцовски ухмыльнулся Сэрай.       Рядом находившийся Хосок, поднял взгляд на Ёкая, улыбаясь во все тридцать два зуба:       — Ну вот, мы дождались этих слов! Даже и умолять его не пришлось, чтобы его задница отправилась с нами.       Резкий подзатыльник сзади, заставил прошипеть повеселелого альфу. Сокджину совсем не нравилась это идея. Только недавно он лечил раны этого недоумка, а он уже собирается в суровые условия, где омегам не место.       — Тэхён, какого хрена ты творишь? А если ты опять в обморок упадёшь или горячку схватишь, мне что, через весь лес сломя голову бежать под руку с лекарствами? — раздражённым голосом протараторил Сокджин, раскидывая руки.       — Ты уверен? — испытывающе поинтересовался Чонгук, поднимая бровь в знак требования ответа.       — Если ты ссыкуешь, что твои воины умрут из-за меня, то не переживай. Смотри чтобы они не поджали хвосты и не убежали, когда начнётся лютый холод, — Тэхён провёл нежно рукой по напряжённой груди альфы, соблазняя и играя на нервах, невозмутимого Вожака — Чон Чонгука.       Вызывающие прикосновение руки Тэхёна и его уверенное поведение создавали атмосферу таинственности и непредсказуемости. Чонгук не мог оторвать взгляда от назойливого соблазнителя, чувствуя, как его сердце бьётся всё сильнее в груди. Такие моменты напряжения и интриги делали их встречу ещё более захватывающей и запоминающейся.       — Чёрт, — прошипел Чонгук, опираясь руками на бёдра и чувствуя, как бугорок в штанах сдавливает и дискомфорт становится неприятен, альфа шипит себе под нос.       — Братец, ну ты держи себя в руках. Ты посмотри где мы находимся, — присвистывая и играя бровями, Хосок положил руку на плечо брата, что отдавала жаром.       — Нахер иди, — резким движением плеча, Чонгук сбросил руку брата. Закатив рукава и опустившись на землю, альфа принялся раздумывать, как поймать тварей, что так смело заявились на территорию оборотней, в отсутствие Вожака. Размышляя над каждым возможным ходом, он тщательно изучал следы, оставленные незваными гостями. С каждым мгновением его глаза все больше сужались, а чувства обострялись.       Когда солнце ушло за горизонт, а обыденные дела закончились, племя собиралась на вечернюю трапезу. Вместе со своими воинами, Чонгук таскал брёвна, чтобы костёр смог согреть всех до единого. Ведь ему было важно, как и кто себя чувствует, особенно в такую нелегкую пору холодных заморозков. Проходя дома и сооружения из стали, для лучшего утепления домов, Бён-Хо приблизился к Вожаку стаи окидывая взором всех вокруг, чтобы никто не подслушал предстоящего разговора.       — Чонгук, ты уверен, что этот, Ёкай сможет нам чем-то помочь? Ты же сам прекрасно видел, как у него округлились глаза, когда он увидел своего сородича. Тебе не кажется это странным?       — Что именно? — бросив короткий взгляд, Чонгук подбросил брёвна.       — Когда мы находились на Севере, мы сталкивались с такого размера существами, но не имели зрения увидеть их обличие, — нахмурив брови и отведя голову от альфы, Бён-Хо остановился, — У меня есть недоброе предчувствие.       Медленно остановившись и глубоко вздохнув, Чон обернулся на альфу. Негодование и интерес подбирались, словно хищная кобра, тот час, вцепившаяся в глотку.       — Ты знаешь, что я редко ошибаюсь в своих предчувствиях, — продолжил Бён-Хо, не сводя взгляда с земли, словно пытаясь найти в ней ответы, — А Ёкай… он не просто испугался. Это было что-то большее, словно он знает кто этот мертвец и откуда родом. Мы должны быть особенно осторожны, Чонгук. Это не просто зимняя охота, это — выживание.       — Да, я понимаю твои опасения, — Чонгук кивнул, закатывая рукава своей мокрой от пота рубашки и укладывая брёвна удобнее, — Но в данной ситуации нам стоит действовать осторожно и не торопиться с выводами. Мы не можем игнорировать недобрые предчувствия, но и не стоит ими полностью поддаваться. Я не могу полагаться только на чутьё. На кану жизнь моего племени, и ты должен понимать, что если хоть пальцем тронешь Тэхёна — ты труп.       Взгляд Чонгука был решительным. Бён-Хо прекрасно видел эти янтарные искрящиеся глаза, что указывали на принадлежность омеги альфе. Вожак глотку отгрызёт за свою самку и если кто-то осмелится и пальцем его тронуть, или с головы Ким Тэхёна упадёт хоть один алый волосок — дай Боги ему милости на пути к Загробной жизни.       — Я понял, — ухмыльнувшись в плотоядном оскале, альфа медленно переставлял ноги, отмеряя шаги к его цели подкалывания, — А он в курсе, что ты его таким статусом наделил?       Продолжая идти к костру, где ещё не собралась вся стая, Чонгук сжал до скрежета зубы. Он знает, что Тэхён неприступен. Он знает, что даже если и признается — его с потрахами могут сожрать и косточек не останется. Но даже так, альфа не в силах скрывать свою тягу к этому бесячиму лису, что с такой хитрой ухмылкой и лисьими глазами, затягивает в пропасть, откуда выхода больше не будет.       — Он не знает.       — И как будешь его привораживать?       — Я не хочу остаться без члена, когда проснусь после признания, — нахмурив брови и посмотрев на друга, Чонгук сбросил дрова рядом с костром, — Разберись тут, я пока пойду к озеру.       — Ты ополоснуться? — вскинув не понимающий взгляд и скорчив лицо в не одобрительной гримасе, Бён-Хо кинул бревно в костёр поворачиваю лицо к языкам пламени, — Не задерживайся.                                           🌕🌕🌕       Солнце, словно великий мастер света, пустило свои последние, уже легкие и тонкие, лучи на землю, которая в благодарность отражала их в своих лугах и полянах. Прохладный вечерний ветер, который недавно ласкал лицо своими легкими прикосновениями, уступил место более суровому и беспристрастному северному. На озеро, которое до этого момента казалось вечно живым и пульсирующим, спустилась морозная гладь, покрывая его поверхность слоем невидимого, но ощутимого холода. Это было знаком, что время перемен пришло, и природа готовится к новому, более суровому периоду года.       Тэхён любил перемены, в независимости от их значимости. Каждый раз он мечтал увидеть цветение сакуры в зимнюю пору, когда только-только мягкие хлопья покрывают ковром землю. Мечтам и надеждам — не было суждено свершиться. Его детская фантазия о счастливом и теплом доме, наполненном смехом и уютом, теперь оставалась лишь в воспоминаниях. Дом, где раньше царила радость и тепло, стал пустым и безжизненным. Не осталось больше ничего, кроме пустых комнат и бездыханных стен. Стоя около полупрозрачного озера, что буквально недавно подарил счастливые воспоминания — безмолвно затих. Тэхён знал, как никто другой, даже если время и лечит, то только не душу, что издавала последние вскрики. Обнимая себя за плечи и ощущая присутствие своего верного друга Ветерка, омега ощутил внутреннюю гармонию этого удивительного места. Как скрип, издаваемый только что покрытой коркой водной глади, наполнил воздух чистой и кристальной мелодией, которая казалась колыбелью для маленьких обитателей этого уголка природы. Каждый вздох наполнял легкостью и свежестью, унесенный на крыльях ветра в бескрайние просторы небес.       Несмотря на пронизывающий холод, Ёкай хотел искупаться в прохладной воде, дабы остудить своё тело от томного жара, окутывающее его уже несколько дней. Снимая медленными движениями рубаху и ощущая покалывающие прикосновения мороза, Тэхён улыбнулся кротко своей затее: «Хоть бы не свалиться завтра с горячкой, а то Сокджин-и будет снова орать, как потерпевший» — подумал про себя Ёкай, снимая последнюю вещь. Оставшись нагим под лунным светом отца Луны, омега медленно ступал к озеру, его ступни едва касаясь холодной земли. Воздух был наполнен магией ночи, и каждый вздох омеги сливался с тишиной, нарушаемой лишь легким шелестом осенних листьев. Отражение лунного света играло на поверхности воды, приглашая его к себе, и он, поддавшись неземному зову, окунулся в озеро, чувствуя, как вода окутывает его, забирая остатки тревоги и смятения. Погружаясь всё глубже и глубже, Тэхён постепенно приходил в норму. Температура тела слилась с прохладой озера, и он почувствовал, как напряжение уходит из каждой клетки его тела.       Выплывая на поверхности и разрушая хрупкий ледяной покров, Ёкай наслаждался Луной. Он не мог ни как забыть его или опасаться. Ближе Луны, не осталось никого, кто бы знал глубину души Ким Тэхёна.       Грузный кашель отвлёк омегу от погружения в свои грёзы. Вздрогнув и повернув голову на берег, Тэхён молился всем Богам, чтобы это был не тот, о ком он подумал. «Вот чёрт…» — пронеслось раздражённо в голове омеги. На том месте, где Ёкай оставил все свои вещи, стоял ненавистный идиот, что так раздражал своим присутствием и мастерством испортить момент наслаждения.       — Малыш, а тебе не кажется, что уже довольно поздно плескаться? Не думаешь? — подняв бровь и наклонив голову в бок, Чонгук стоял невозмутимо. В его руках красовалось, словно на показ, нижнее бельё.       — Ты что удумал придурок? Положи на место то, что взял, — скрипя зубами и набирая побольше воздуха в лёгкие, чтобы точно не замёрзнуть в воде, Тэхён повернулся в сторону альфы.       — Ну так вылезай, русалка. Мне может за тобой поплыть, чтобы достать твой промёрзший зад?       — Нет. Даже не вздумай в голове это представлять, — ткнув пальцем в сторону альфы, омега невозмутимо расслабился в толще воды.       Скрестив руки на груди, Чонгук с серьёзным лицом принялся разглядывать омегу. К его глубокому огорчению, видна была только верхняя часть, но даже так он может разглядеть выделяющиеся ключицы, что от капель холодной воды придают изящности и притягательности, желая притронуться к телу, расцеловать каждый сантиметр фарфоровой кожи, оставляя багровые укусы, как оберег от других альф. Изучая всё тело взглядом, альфа остановился на чёрном рисунке с красным свечением, что был почти на всю спину. Опуская руки и снимая с себя остатки одежды, Чон собирается выяснить поподробнее об этом рисунке, которого точно не было при их первой встрече. Уходя всё дальше от оставленных вещей, которые не нужны в такую ночь и приближаясь к совсем не чему не подозревающему Ёкаю, Чонгук нырнул в воду, что для него была не настолько холодной, а пылающей. Ощущения звездного света на лице и мягкого прикосновения ветра к коже смешались в невероятной гармонии, словно сама природа содрогалась от их встречи. В тот момент Чонгук почувствовал, что его сердце бьется в унисон с ритмом ночи, и он знал — эта ночь запомнится навсегда.       — Чонгук? — взглянув на альфу в недоумении, Тэхён резко раскрыл глаза. Он отвернулся так же резко, как и высказал свой ответ всего лишь пару минут назад, — Ты с ума сошёл? Иди отсюда!       — Ты думаешь, что ты здесь главный? Не переоцениваешь ли ты себя? — подойдя ближе и ближе к омеге, которая закрыла своё нагое тело от посторонних глаз, Чонгук все больше пылал желанием прикоснуться и погрузиться в это привлекательное тело.       — Я тебе сказал уйти отсюда!       Не обращая внимания на возмущённые возгласы Тэхёна, альфа медленно приблизился к таинственному рисунку, увенчанным черными масками. На фарфоровой спине разворачивалась сцена, словно танец на ветру: стебель цветка смерти ликориса, плавно обвивал огненную птицу, создавая впечатление невесомости и забвения. Взгляд альфы скользнул по деталям произведения, словно он пытался проникнуть в скрытые от всего живого тайны, хранимые этой загадочной композицией. Каждая крошечная линия, каждый штрих казался пронизан чёрной магией, заставляя задуматься над глубоким смыслом происходящего. В тишине озера можно было услышать лишь тихое дыхание альфы, словно он сам стал частью этой загадочной и волшебной картины, где время остановилось, а реальность слилась с фантазией. Прикасаясь к линиям изгиба, Чонгук чувствовал, как тело содрогалась в ритмичных вдохах и выдыхах.       — Что это такое? — пробормотал Чонгук, откидывая в сторону мокрые пряди волос и тяжело глядя на затылок Ёкая, — Ты чего-то недоговариваешь.       — Это не твоё дело, — отрезал Тэхён, смотря вдаль на холмистые горы. Как бы ему хотелось сейчас оказаться где-нибудь в лесной глуши, где можно было бы насладиться видами природы и не ощущать этот давящий груз на душе.       — Это моё дело.       — Какого…? — усмехнулся Ёкай медленно поворачиваясь на альфу, вскидывая притворный взгляд на серьёзное лицо, — Ты кем себя возомнил? Спасителем? Слушай, приятель, я не собираюсь принимать какую-либо помощь от тебя и уж тем более поддачки. Засунь себе их в задницу и живи спокойно.       Толкнув плечо Чонгука, омега направился на берег. В его сердце бушевал шторм эмоций, и особенно резко колола мысль о том, что он может оказаться настолько беззащитным и слабым, что будет вынужден искать поддержку или помощь у кого-то из альф. Не важно, был бы этот альфа простым членом стаи или же его Вожаком, а может быть даже обладал бы силой и властью, сопоставимой с Богом, но Ким Тэхён, существо сильное и независимое, категорически отвергал даже мысль о том, чтобы опустить свои руки в знак сдачи и признать свое поражение. Он был полон решимости идти вперед, независимо от препятствий, и никогда не допустит, чтобы обстоятельства заставили его упасть на колени перед лицом трудностей.       Оставшись стоять в полном спокойствии, Чонгук не мог допустить, чтобы эта хитрая лиса убежала от разговора. Не сегодня. Обернувшись и преодолев расстояния между ними, альфа резко развернул Тэхёна и взявшись за поясницу, решительно притянул к себе, преграждая какие-либо способы к выходу.       — А теперь слушай меня сюда, малыш. Я не позволю тебе страдать в муках или одиночестве. Тот день на горе, помнишь? Мои слова не просто так были сказаны, явно не для красного словца., — глубокий бас и полные решимости глаза, поразили Тэхёна, — Я — вожак могучей стаи оборотней, что расположилась в центре дикого леса, и я не позволю, чтобы к моей самке приблизились хоть на шаг. Всё в этом лесу подчинено моей воле, и я готов дать бой любому, кто посмеет нарушить наше уединение. Всё, что я люблю и ценю, находится под моей защитой, и я не допущу, чтобы кто-то посягнул на неё.       — Что ты… — смотря в жёлтые глаза, которые играли яркими красками и отдавали хищным зовом, Ёкай так и стоял прижатый к альфе, не в силах сделать и шаг к отступлению. Ким чувствовал, как его сердце бешено колотилось в груди, несмотря на внутренний голос, который призывал его к разумному решению. Он стоял неподвижно, словно окаменев, поглощённый магией этого взгляда, не в силах сдвинуться с места. Каждая клеточка его тела наполнялась странной энергией, заставляя его забыть обо всем, кроме этого, волшебного момента.       — Я возьму на себя ответственность за поиск и нахождение всех членов твоей семьи, включая родственников. Ни один шаг не будет сделан напрасно, ни одна деталь не ускользнет от моего внимания. Я готов взять эту задачу на себя и довести ее до конца, — вглядываясь в глубину тех глаз, которые казалось собирались пролить слезы в любую минуту, альфа не удержался и решил прикоснуться к этим обворожительным губам. Его сердце билось сильнее, чувства захлестнули волной, и он понял, что этот момент навсегда останется в его памяти. Взгляды, касания, мгновения — все они создают неповторимую атмосферу, наполненную тайной и страстью. И вот теперь альфа понимал, что его жизнь уже никогда не будет прежней после этой встречи, после этого мгновения, когда он решился на смелый шаг в неизведанные воды чувств.       От прикосновения к своим губам, Тэхён не мог удержаться и остановить нарушителя его запрета к каким-либо связям. Пелена страсти и волна эмоций захватили его с головой. Влажный поцелуй и звуки соприкосновения рук в воде вызвали дрожь по всему телу омеги. Углубляя поцелуй и не сдерживая стоны наслаждения, Тэхён запустил руку во влажные волосы альфы. Губы Тэхёна жаждали еще, они искали новые прикосновения, новые ощущения, готовые поглотить весь мир вокруг, лишь бы продолжить этот танец страсти и желания.       — Чонгук, — оторвавшись от мокрых, но таких желанных губ, Тэхён поднял опьяняющий и соблазнительный взгляд на возбуждённого альфу, — Я…       — Эй, Чонгук! Ты где блять? Мы уже накрыли на вечернюю трапезу!       Внезапный зов, разносился по воздуху, заставляя возбуждённую парочку отвлечься от наслаждения и обернуться на приближающуюся опасность. Внезапно, ощутив нарастающее напряжение в воздухе, Ким резко обернулся к альфе, его глаза в мгновение ока наполнились страхом и тревогой, в тот же миг Ёкай молниеносно оттолкнул к ближе стоявшему дереву Чонгука. Омега легко и незаметно приложил свой палец к губам, отправляя немую, но крайне важную команду: «Сиди тихо, идиот!»       — Тэхён? — прилетевший с берега вопрос, застал врасплох. Однако, несмотря на неожиданность происходящего, омега не утратил своего врожденного самообладания и неизменного шарма, который был ему свойственен в любой, даже самой непредвиденной ситуации. С легкостью, которую могли бы позавидовать многие, он отвернулся от альфы, чье лицо, несмотря на легкое удивление, также отражало и некое недовольство поступком омеги. Тэхён, не придавая значения этому мимолетному выражению, вальяжно и с достоинством повернулся к тому, кто посмел нарушить его спокойствие и моменты наслаждения, демонстрируя свою непоколебимость и уверенность.       — Бён-Хо? — с легкой, задорной ухмылкой, играющей на уголках его губ, и с хитринкой в полузакрытых, похожих на плотоядно лисьи, глазах, Тэхён элегантно откинулся назад. Он устроился прямо на твердой, неровной поверхности древнего булыжника, который, казалось, хранил в себе тысячи историй. Сделав это, он словно специально подставил свою грудь к бледному, но завораживающему свету ночной луны, омывающему его силуэт серебристыми лучами. В этот момент он был похож на героя из древних легенд, загадочного и притягательного, — Что-то хотел?       Поражённый увиденной картиной, альфа резко отвернулся, закрывая лицо на особенность Вожака. «Блять, ну и картина передо мной, честное слово… Меня закопают с потрахами…» — пронесся в голове жалобный скулеж. Зажмурив глаза и сделав глубокий вдох, Бён медленно произнёс:       — Ты случаем, не видел Вожака Чона? Там уже ждут его прибытия на трапезу, — сделав паузу и убирая излишки скопившегося пота на лбу, альфа продолжил, — Ты тоже должен присутствовать на трапезе. Сокджин передал тебе слова: «Если эта мелкая болячка откажется прийти на ужин, принеси его на горбушке, а если будет вредничать, то пусть знает — колесить никуда не отправится и месяц у меня дома пролежит».       Удивленный славами Бен-Хо, омега представил те пытки, что ему предстоит испытать, если он не придёт на зов его «Святого спасителя, от любой хрени».       — Хорошо, можешь передать ему, что как только я закончу принимать ванну, я приду, — Тэхён ухмыльнулся, увидев смущение сурового в бою, но застенчивого в контакте с обнаженным омегой, альфу. Он поднял брови в недоумении, — Чего встал? Ты никогда не видел обнаженного омегу?       — Ты не ответил на вопрос.       — Ах, точно, — протянув и вскинув голову, омега улыбнулся в ехидной улыбке, — Этот прохиндей, сейчас находится вон там, за теми холмами. Слышал я тут всякие звуки, типа: «Ах, Чонгук, медленнее…» или «Я хочу слышать твои стоны! Не можешь выдержать мой член?».       Не удержавшись от откровенности омеги, Бён-Хо быстрыми шагами двинулся в сторону, куда указал Тэхён.       В тот момент, когда альфа исчез за горизонтом и вокруг наступила такая безмятежная тишина, что можно было различить даже легкий говор ночных птиц, воздух округи вдруг наполнился громким и заливистым смехом. Это было похоже на музыку, которая внезапно прервала таинственный покой природы. Тэхён, наблюдая за тем, как альфа удаляется, стараясь сохранить свою гордость, но при этом явно смущенный и покрасневший от неожиданного поворота событий, не смог сдержать в себе реакцию, которая была столь нехарактерна для строгого и сдержанного заместителя воинов. Его обычно непроницаемое спокойствие на мгновение дало трещину, и на его лице отразилось искреннее развлечение происходящим.       — Я смотрю, тебе смешно? — тяжёлым басом, полным недовольства, Чонгук вышел из укрытия, куда его запихнули в самый последний момент.       — Ой, прости, — отходя от накатившего смеха и вытирая выступившие слёзы, Тэхён повернулся на живот, опирая голову на руки, — Как тебе байка, которую я сочинил? Нравится?       Стоявший с невозмутимым лицом и скрестив руки на груди, Чон усмехнулся в лицо омеги, что попыталась очернить имя Вожака. Приближаясь медленными шагами к скале, альфа продолжил свою тираду, словно не обращая внимания на растущее напряжение в воздухе. Его голос звучал спокойно, но каждое слово весило тонну, и омега, чувствуя нарастающую силу альфы, невольно отполз назад.       — Ты думаешь, что можешь поставить под сомнение моё право руководить стаей? — спросил Чон, и его глаза метнули искры вызова, обещая, что любая попытка подрыва его авторитета будет жестко подавлена.       — Да брось, никто не собирается твой титул опровергнуть. Просто мне было весело его мучить. Он у тебя прям хрустальный, — подставляя руку и шепча последние слова с саркастичной улыбкой, Тэхён отомстил за тот несогласованный поцелуй.       Улыбаясь своей природной квадратной улыбкой, омега спустился с камня и направился к берегу. Волны лениво облизывали берег, оставляя после себя мерцающую влагу на камнях. Ёкай, не спеша, ступал по мокрому песку, чувствуя, как прохлада воды проникает в его ступни.       — Кстати, — беря в руки свою одежду и оборачиваясь на приближающегося сзади альфу, Тэхён сделал губы трубочкой, жалостливо посмотрев на Чонгука, — Что-то меня вообще не возбудила твоя возня на моих губах. Попрактикуйся на чём-нибудь, а то так и пару не найдешь.       Оставив поцелуй на щеке Чонгука и миловидно улыбнувшись, омега направился в чащу леса. Под ногами шелестели опавшие листья, создавая ощущение тайной тропы, ведущей в сказку. Чонгук следил за ним взглядом, чувствуя, как сердце наполняется теплом от этого простого, но такого значимого жеста. Воздух был пропитан ароматом свежести и земли, а легкий ветерок играл в волосах омеги, добавляя картине живописности.       Оставшись на берегу нагим и смотря вслед виляющему полуголому нарциссу, Чон не смог удержаться от того, чтобы не издать звук, наполненный иронией и легким насмешливым оттенком, который является свидетельством его заинтересованности текущей ситуацией. Он, проявляя невольную реакцию, провёл широким, уверенным жестом своей руки по собственному лицу, словно пытаясь стереть или, возможно, запечатлеть ощущения, которые были ему доставлены тем самым, недавним поцелуем. В его памяти еще не было ни единого случая, чтобы после столь бурного проявления страсти, которое обычно оставляет после себя лишь приятные воспоминания и теплые чувства, ему были адресованы слова, настолько резкие и полные оскорблений, что они словно холодный душ обрушились на его голову.       — Чёрт, он не может оказывается жить без подколов.       — Эй, аполлон! — раздавшийся поблизости знакомый голос альфы, не оставил в этот раз Чонгука без внимания, — Ты чего нагим здесь стоишь? Совсем уже?       Приближающийся с усмешкой Хосок, осматривал лицо вожака, что так и излучало веселье, столь неведомое ему.       — Ты чего это? Не пугай меня, я не хочу поседеть раньше времени, братец, — положив руки на бёдра и перекатываясь с ноги на ногу, альфа кинул взгляд на вещи, что были разбросаны, — Это ещё что такое? Потрахушки здесь устроил?       — Мне кажется, ты хочешь быть кастрированным, м?       — Да ты чего, я же просто пошутил, — нервно усмехнувшись и почесав затылок, Хосок прошёл мимо брата, — Давай одевайся, а то так и до утра пробудем. Я знаешь ли, занятой и стоять тут и смотреть на твои причиндалы, у меня в планах нет.       — Ты мне не указывай что делать, а то я могу и всем рассказать, чем ты сегодня ночью занимался с Римом, — Чонгук приподнял бровь, на ходу захватывая свои вещи, и пристально глянув на приятеля, — Я никогда не пускаю слова на ветер, ты это прекрасно знаешь.       Ошеломлённый выданной информацией, которую Чон скрывал довольно долго, альфа удивлённо посмотрел на вожака. Когда видишь его настолько спокойным и непринуждённым, после того, как он пообещал тебе, что яйца отгрызёт, лучше бояться и не высовываться. Так или иначе, инстинкты подсказывают, что с такими обещаниями лучше не шутить, и если уж он решился на такие крайности, то, наверное, есть за что. В глубине души ты понимаешь, что игра в кошки-мышки закончится не в твою пользу, поэтому решаешь стать невидимкой, пока не уляжется пыль.       — Что за…? — поворачиваясь на непонятный шум, Хо засмеялся во весь голос.       — Неужели свистнул рубашонку того Ёкая? Что на тебе надето?       Застывший в непонятном возгласе брата, что прикрыл рот, дабы Чон не увидел смех в его сторону. Чонгук не сдержавшись в порыве сбил Хосока с ног, возвышаясь над ним. Чонгук, хоть и пытался сохранить серьезное лицо, вскоре сам не смог устоять перед весельем и отпустил свою злость, позволяя улыбке расцвести на его лице.       — Придурок, — подавая руку и похлопав по плечу, Чонгук перекинул рубаху омеги через плечо, оставляя своё тело нагим до бёдер.       — Да ты такую моду пропускаешь, мог бы всех омег к себе в охапку взять, — заведя руку на затылок и вскинув бровь, альфа направился вместе с Чонгуком в чащу леса.       — Если бы у меня была такая же одежда, как у тебя, я бы точно всех омег распугал.       — Эй, это оскорбительно вообще-то вышло, — ухмыльнувшись и толкнув Чонгука за плечо, Хосок смеялся в голос.       — Я не настолько красноречив, — повернув голову в сторону альфы и улавливая терпкий вишнёвый аромат Тэхёна, Чон успокаивался и погружался в эйфорию. Словно волшебный туман, ситуация, в которой они оказались, казалась Вожаку особенно забавной и веселой, и он не мог сдержать улыбку, когда вспоминал о том, как всё это происходило.       — Кстати, — протянул Хосок, вытянув указательный палец и повернувшись корпусом к брату, альфа оскалился, — А где наш дорогой приятель, Бён? Он вроде за тобой пришёл, но, как я погляжу его здесь не наблюдаю. Где он?       Покачав головой в неведении и посмеявшись, Чонгук поднял взгляд на брата, протяжно проясняю ситуацию:       — Походу, наш девственный мальчик испугался одной развратной особы и скрылся в глубинах леса.       — Потрепаешь его нервы, кретин, — цокнув в недосказанности брата, Хосок развернулся в сторону тропы.       Приближаясь к племени, Хо медленно наклонился в сторону Чонгука.       — И когда ты собираешься отдать его шмотки? — играя бровями и продолжая идти плечом к плечу с Вожаком, альфа разглядывал круг оборотней, выискивая ту красноволосую особу.       — Когда посчитаю это нужным.       — Как знаешь, — Хосок поморщился, но не стал настаивать. Он знал, что в их мире каждый шаг, каждое слово имеет свой вес, и его брат не станет делать что-либо без веских причин. Впрочем, Хо также понимал, что иногда нужно быть настойчивым, и он решил, что вернется к этому вопросу, как только представится подходящий момент.       Задумавшись о том, что Чонгук так и не смог спросить про выгравированную татуировку на спине Тэхёна, альфа направился к своему дому, не ставя в известность кого-либо. Ему было важно узнать, что скрывает от него Тэхёна и какие последствия будут после. В голове Чонгука крутились догадки и теории, пока его ноги автоматически прокладывали привычный путь домой. Он чувствовал, что между ним и Тэхёном есть некое недосказанное, что-то, что могло изменить всё в их отношениях. Альфа знал, что разговор с Тэхёном неизбежен, и он должен быть готов ко всему, что может последовать после того, как тайна татуировки будет разгадана.                                           🌕🌕🌕       На периферии, где горы скрываются за густым покровом, витает непроницаемый туман, не дав шанс пройти ни единому лучу света. В этом мире, где каждый звук кажется наполненным особой важностью, в каждом помещении, в каждом уголке, в каждом сердце обитателей этого места царит тягучая тишина. Все, что окружает, кажется застигнутым на мгновение, замершим в ожидании чего-то неожиданного. Скоро он останется совсем один. Снова.       В тот утренний час, когда солнце начало медленно и величественно подниматься над горизонтом, окутывая мир своим ярким светом, в тот же момент, когда легкий туман, словно невидимый защитник природы, начал одевать в свои прозрачные одежды каждый уголок и угол их обители. Рим проснулся, ощутив на себе легкий пот, который несет с собой ощущение тревоги, полного неопределенности и возможностей. С энтузиазмом и нетерпением он бросился в погоню за своим братом, который, как казалось, ушел рано утром, оставив за собой только пустоту и недоумение.       Как только несколько дней назад, в тихую и уютную вечернюю безмолвицу, они вдвоем сидели у костра, который распространял тепло и свет в ночной холоде, обмениваясь историями, полными воспоминаний и мечтаний, и вдыхая вкусы вина, которое стирало границы времени и создавало атмосферу безграничного доверия и близости. Но сейчас, в этот момент, когда омега пытался найти своего брата, он чувствовал, как пустота поглощает его, оставляя не просто отсутствие, а полное отсутствие следов, которые могли бы навести на мысли о том, насколько безопасно было отпускать его одного.       — Рим! Ты где? — раздавшийся эхом зов Чимина, вызволил омегу из терзаний своих мыслей.       — Я здесь! — откликнувшись и повернув голову на восходящее утреннее солнце, что так жадно пропускает свои лучи сквозь гущу тумана, Рим улыбнулся и твёрдо кивнул головой. Нечего ему отчаиваться и допускать несуразные мысли в свою голову. Он верит, что Тэхён сможет найти папу Сумина и никто не помещает ему отыскать остальных сородичей, которые спустя годы остались живы и невридимы.       — Ты долго там ещё? Мне нужно вообще-то помочь воды занести!       — Боже, Чимин, ну ты сдурел в такую рань куда-то топать? — сделав страдальческое лицо, чтобы не показать своего уныния и тоски по брату, Рим спустился с горы. Хоть он и старается улыбку на лицо наклеить, видно за версту — фигово у него получается.       — Между прочем, я всегда хожу утром за водой, так что не бубни и помоги мне, — с возмущённым тоном, Чимин ткнул омегу в плечо, — Вот вернётся Тэхён, я нажалуюсь на тебя.       — На меня?       — А ты как думал? Раскисать у меня здесь будешь? Нет, — сузив губы в тонкую линию и покачав головой, омега поднял голову к небу, — Как думаешь, там холод ещё жёстче?       — Я не знаю, вам оборотнем холодно в такое время года?       — Не смотря на то, что наши температуры тел отличаются от ваших и людских, мы тоже не можем долго оставаться на лютом холоде, — фыркнув в лицо омеги, Чимин поднял бочку с водой, — Так что я уверен, что они там не пропадут. Пошли, пора начинать свои дела.       Размышляя на сказанные слова омегой, Рим поднял взгляд на затылок Чимина.       — Я слышал, что зима будет страшной в Северной Долине. Это правда?       Замерев на мгновение и бегая глазами по покрывшейся инеем воде, Чимин кротко усмехнулся:       — Не бери в голову, — уходя дальше, Чимин не мог остановить волну мыслей, что были словно сжавшийся канат. «Верно Рим, зима уже наступила» — пронеслось в голове Пака, не в силах повернуться и посмотреть на надеявшегося омегу. Беря вторую бочку в руки, Рим резко остановился. Вся поляна, усыпанная первым снегом, засверкала под утренними лучами солнца. Он почувствовал, как легкий морозный воздух щекочет его ноздри, а тихое шуршание снега под ногами создавало ощущение уединенности и покоя. Рим вдохнул полной грудью, пытаясь запечатлеть этот момент в памяти, и снова зашагал вперед, оставляя за собой следы, которые мягко обрамлялись позолотой восходящего солнца.                                           🌕🌕🌕       Суровый вой снежного бурана, предсказывал тяжёлую дорогу, на пути к тому самому месту. Тэхён знал, что если он не отправится сейчас, то упустит возможность найти папу и остальных его соратников. Небо было затянуто свинцовыми тучами, а каждый шаг вперёд давался с огромным трудом. Ёкай чувствовал, как мороз кусает за щеки, а ветер то и дело пытается сбить его с ног.       Остановившись около леса, откуда были слышны гул разъярённого зверя — Ветра. Стремительно, словно стрела, взгляд Тэхёна пронзил пространство, пытаясь проникнуть в самые отдалённые уголки этого места, где, как он предполагал, могли скрываться давно жившие обитатели этих земель.       — Ну что, ты готов дальше двигаться? — подошедший со спины Чонгук, обжигал затылок омеги горячим дыханием. Прикрыв глаза в довольствии момента, Ким кивнул в знак согласия. Отступать — не его характерная черта.       — Отправляемся.       Пробегая всё дальше и дальше, Ёкай чувствовал раздирающий свист ветра. Его легкие быстро наполнялись холодным воздухом, а в голове стучало от усилий и долгой беговой дистанции. Но он не собирался останавливаться, ведь каждый шаг приближал его к заветной цели — финишной черте, которая казалась такой далекой, но в то же время почти осязаемой для его истосковавшейся по победе души.

«Папа, я уже близко»