Игрушка эпистата

Весь день Рэймсс и Эвтида провели в храме Амона-Ра. Отряды охотников разъехались по близлежащим деревням, поэтому в главном зале было тихо — никто не отдавал приказы и не стоял над душой. Черномаги даже не пытались заполнять летопись, ради которой их притащили в Фивы. Рэймсс предложил купить еду на базаре и отсидеться в храме, чтобы не дали другое поручение. Эвтида согласилась — талант к письму у шезмочки так и не проявился за месяцы, что она провела в компании охотников. На столах стояли миски с жареной рыбой, бобами и ломтями хлеба. Торговец на базаре был так щедр, что налил еще и небольшой кувшин пива вдобавок. Напитка хватило ровно на две чашки. Черномаги расположились поудобнее, каждый за своим письменным столом, и принялись за обед. — Как там Реммао? Все злится на меня? — поинтересовалась Эва. — Злится, но навряд ли на тебя. Рэймсс не хотел говорить о брате, поэтому сосредоточился на еде. Парень вгрызался зубами в горячую, как будто только с огня, рыбу, вытаскивал изо рта попадавшиеся кости и откусывал крупные куски хлеба. Эва же ела с меньшей охотой — попробовала все понемногу и отодвинула миску. Пиво понравилось девушке гораздо больше: она сделала несколько глотков и зажмурилась, чувствуя, как холодный напиток прокатывается по пищеводу. — Интересно, долго они будут позволять нам переписывать заметки и есть за одним столом или уже утащат вслед за Дией? — снова заговорила шезму, но на этот раз отрешенно, будто находилась не в храме, а за сто километров отсюда. Парень тяжело вздохнул и посмотрел в опустевшую миску. Не осталось ни одного куска, которым можно было бы забить рот и потянуть с ответом. Рэймсс взял чашку с пивом и выпил половину залпом. — Эва, давай хотя бы на один день сделаем вид, будто ничего не происходит. Рядом нет ни охотников, ни эпистата. Только мы вдвоем — сидим друг напротив друга, едим рыбу и пьем пиво. Представь, что мы в безопасности. Девушка скривилась — это и есть план? Делать вид, что все в порядке? — Я знаю, что ты сейчас начнешь орать, — продолжал Рэймсс, — Тебе вынь да положь готовое решение, но у меня нет сейчас ни сил, ни желания что-то придумывать. Просто дай мне допить это чертово пиво. Эвтида лишь театрально развела руками, мол, делай, что хочешь. Затем достала из сумки, которую таскала с собой, гребень и принялась расчесывать волосы. — Решила поменять прическу? — невесело усмехнулся парень. — Волосы растрепались. Я же не буду ходить, как пугало, — возмутилась шезму. — Вдруг заявится эпистат, а ты непричесанная. — Я смотрю, ты сегодня в ударе. У братца нахватался колкостей? — Всего лишь пошутил. Девушка схватила чернильницу со стола и запустила в Рэймсса. Тот успел отстраниться, зато на полу рядом с ним растеклась темная лужица. — Подраться хочешь что ли? — хохотнул черномаг, — А теперь убирай, пока никто не увидел. — Кто плохо шутит, тот и убирает. — Правда? Шезмочка завопила, когда в ее сторону полетела чернильница. Банка разбилась об стол, а на платье Эвы расползлось черное пятно от содержимого. — Покупай мне теперь новое платье, — буркнула Эвтида. — Неужели Неферут мало новых платьев? — зазвучал сердитый голос эпистата. Главный охотник только зашел в зал, где сидели писари, но увиденное ему уже не понравилось. Рэймсс заливался смехом, будто услышал самую уморительную шутку в своей жизни, а Эвтида словно заигрывала с ним. Верховный эпистат не мог проигнорировать и то, что щенки не выполняют свою работу. Он двинулся вглубь зала и остановился возле стола девушки. — Теперь ты портишь не только папирус, но еще и чернила, — Амен обращался к Эвтиде, как учитель обращается к провинившемуся ученику. — Господин, случайно разбила. Богом клянусь! — Каким богом? — Амоном, — брякнула девушка, долго не думая. Амен покачал головой. Неферут всегда знала, как выкрутиться, но со временем эти попытки казались все более неубедительными. — Рэймсс, убери все, а ты, Эва, ко мне в кабинет. Главный охотник даже не взглянул на парня. Он считал Рэймсса чем-то вроде бесплатного приложения к старшему черномагу. Щенка стоит топить, когда Реммао сглупит и выдаст себя, а пока он всего лишь болтается рядом и не мешает планам эпистата. Когда Амен ушел, напряжение, которое появилось с его присутствием, сразу спало. — Ты первая начала, а отдуваться мне, — заявил черномаг с детской обидой. — А мне вообще к нему надо идти. — Да лучше вылизать весь пол в храме, чем провести пару минут наедине с эпистатом! Девушка смутилась. Она-то провела с Аменом гораздо больше времени — например, на днях чудесно сходила с ним на базар. — Советую уже начинать, — усмехнулась Эва. Шезмочка уверенно направилась в кабинет эпистата. Пару лестничных пролетов преодолела так, будто летела, а не шла. Не постучалась в дверь — ворвалась без спроса и замерла. Амен сидел за столом и внимательно изучал папирус перед собой. — Вот и моя любимая Неферут, — заговорил эпистат. Он заметил боковым зрением, что девушка топталась возле входа. — Зачем звал, господин? Эва уселась в кресло напротив главного охотника. Она смотрела на Амена с ожиданием, будто от его слов зависело то, что произойдет дальше. Скользнула призывным взглядом по его губам и облизнула свои. Эпистат же вопросительно вскинул брови — верно, осмелела Неферут, раз так приглашающе смотрит на него. — Скажи, дорогая Эвтида, сколько времени это будет продолжаться? — Что именно? Девушка перекинула распущенные волосы с одного плеча на другое и обнажила нежную кожу, на которой горели засосы — память о недавней прогулке. В голове шезмочки будто моргала запрещающая красная лампочка, но Эвтида не нуждалась в запретах. — Какая соблазнительная сегодня Неферут, — эпистат отложил пергамент, — Верно, хочешь целый лагерь покорить, чтобы все лежали у твоих ног? — Мне достаточно только одного человека, — заявила Эва и продолжила мысленно: «Он сидит передо мной». — Почему же ты таскаешься с лекарем из Пеллы, а теперь еще и с писарем из Гермополя? — криво ухмыльнулся Амен. Слова эпистата пришлись, словно удар наотмашь — грубый и демонстративный. Эвтиде стоило немалых трудов не наговорить лишнего. Например, что с Ливием она чувствует себя комфортно и в безопасности, а Рэймсс — это ее друг и опора на случай, если придется бежать из Фив. — У меня не может быть друзей? — голос девушки прозвучал непривычно звонко, будто вот-вот она начнет кричать на главного охотника. — Почему бы тебе не дружить с женщинами? — Дай-ка подумать, — Эва замолчала на доли секунды, прежде чем продолжить, — Может, потому что мою подругу казнили? — Твоя подруга была тварью, которая занималась черной магией и померла из-за этого. Главный охотник наслаждался разговором не меньше, чем поцелуями. Психологически давить на шезмочку, которая настолько размякла, что до сих пор болела за свою помершую подружку, — что может быть лучше. Можно еще заставить ее вспоминать вновь и вновь, как дергалось искалеченное тело на помосте. Засыпать украшениями и тряпками, чтобы убаюкать бдительность. То приближать к себе, прижимать к сердцу и целовать, как самую желанную женщину на земле, то обращаться, как со швалью, и винить в связи с другими. В этом и был весь эпистат — жестокий как на службе, так и в жизни. Эва уже закипала от злости. Она вскочила с места и нависла над главным охотником, опершись кулаками об стол. Хоть Амен был крепче и выше ее, но, казалось, девушка обладала такой силой, что заставила бы его замолчать. Эвтида хотела спалить его дотла и похоронить там же, где лежала подруга, но, несмотря на это, молчала. Еще пара слов про Дию, и ей тоже подпишут смертный приговор. — Не с теми дружишь, Неферут, — усмехнулся Амен, — Или подобное притягивается к подобному? Эвтида почувствовала, как сердце пропустило удар, и опустилась в кресло. Лучше уж намеки на флирт с другими, чем обвинения в черной магии. Расставание она уж как-нибудь переживет в отличие от публичной казни. — Возможно, — заговорила Эва и перевела разговор в нужную плоскость, — Ведь я стала твоей, господин. Притянулась к тебе. — Мы не похожи, Эвтида, — безоговорочно ответил Амен. — Откуда ты знаешь? — Знаю и все. Девушка даже не пыталась спорить, потому что прекрасно понимала — верховный эпистат прав. — Я сегодня ухожу в рейд на всю ночь, но буду рад, если ты останешься у меня. — Зачем? — Спать будешь в моей постели. Пусть даже и без меня. — Твоя воля, господин. Амен попытался уловить иронию в голосе Эвтиды. Слишком уж быстро она перешла от обвинений к безусловному послушанию. Но Эва была настолько искренней в своем решении пойти на поводу у эпистата, что гадать было бесполезно — она придет. Девушка выскользнула из кабинета, а главный охотник вернулся к работе. Только вот проблема — уже не мог сосредоточиться.

***

После встречи с эпистатом Халед прикладывался к бутылке каждый день. Торговец вновь и вновь думал о произошедшем — рождении ребенка, смерти жены и встрече с черномагами. Одно событие потянуло за собой другое, и вскоре его жизнь рухнула, как костяшки из домино. Мужчина был уверен — Джезерит понесла от другого, потому и родила. Иначе как объяснить, что на протяжении шести лет брака пара так и не обзавелась ребенком. Но торговец не хотел ее смерти. Он лишь рассчитывал, что Джезерит заболеет и станет беспомощной. В таком состоянии жена бы зависела от него и быстро покаялась в содеянном. Ребенка же, розовощекую Азенет, мужчина пожертвовал Осирису сразу, едва девушка слегла. Торговец все равно не планировал растить дитя, раз сомневался в отцовстве. Халед слонялся по дому, будто призрак, который не может найти покоя, когда в дом постучались. Мужчина никого не ждал, потому и напрягся. Он подошел к двери, затаив дыхание, и прислушался в надежде, чем нежданный посетитель уйдет, но гость никуда не торопился. — Незримый бог, ну кого принесло, — прокряхтел Халед. Мужчина распахнул дверь — на пороге стоял незнакомец с длинными волосами и темными глазами, в которых виднелась угроза. — Ты кто? — воскликнул торговец. — Поговорить надо, — прошипел гость и вошел в дом, не дожидаясь разрешения. Халед бросился за ним. Незнакомец прошел в самую дальнюю комнату, где раньше лежало тело Джезерит. Едва он достиг цели, как развернулся лицом к хозяину дома. — Поговаривают, гости к тебе недавно приходили. Торговец растерялся. Посетитель не походил на охотника, которого мог прислать эпистат, но настойчивость незнакомца была сравнима разве что с настырностью ищейки. — А ты откуда знаешь? До Халеда, наконец, стало доходить. Если перед ним не охотник, значит, черномаг. Мужчина попятился, не отводя тревожного взгляда от гостя. Зато тот чувствовал себя в чужом доме, как господин, и медленно шел на торговца. — Что тебе надо от меня? Я все скажу! Халед хотел уже ломануться к выходу, но запнулся и упал. Незнакомец взял тяжеловесную вазу, которая стояла на комоде, и ударил ею изо всей силы торговца по голове. Тот рухнул на пол и потерял сознание.

***

Вечером эпистат распределял отряды, когда к нему подошел Тизиан. Охотник был явно взволнован: он держал руку на кинжале и то и дело смотрел по сторонам. — С торговцем, который к нам приходил, беда приключилась, — торопливо заговорил помощник, — С выколотыми глазами нашли. — Жив? Казалось, Амен не был удивлен. Покалеченный свидетель — какая неожиданность! Эпистат потер подбородок пятерней и уставился в землю. — Да, но плох он. Хоть и выкарабкается, но так и будет слеп. Можно с ним поговорить завтра утром. — Бесполезно с ним разговаривать. Все равно на черномагов он уже не сможет указать пальцем. Видно, мстят ему. Амен посмотрел на хижину Эвтиды с задернутыми шторами. Щенки не сделали бы это — слишком маленькие и наивные. Видно, кто-то старше: либо небрезгливый, раз не боится грязной работы, либо богатый, раз может подослать головорезов. — Может, охрану выставим? Вдруг еще раз к нему придут и попытаются убить, — предложил Тизиан. — Не придут. Если бы хотели убить, сразу бы убили. А так просто припугнули в назидание остальным, кто связан с черномагами. — Что будем делать теперь? Эпистат взглянул на Тизиана. У охотника была одна проблема — он оставался лишь исполнителем и думал, как рядовой солдат. Ни стратегия, ни тактика не были его сильными сторонами. — Отправимся дальше по следу. Амен переключил внимание на список в руках — называл отряд и район, который нужно патрулировать. Тизиан же, не добившись конкретного ответа, лишь покачал головой и отошел к своему отряду.