Беспечный рыцарь of the dark

      Школа-интернат «Одуун» славилась своими строгими нравами, мрачными коридорами, неприветливыми учителями и самыми лучшими учениками. Ехать в нее в первый раз было довольно волнительно. Все тело пронизывало иглами волнения, кожу обжигал холодный пот страха. На заднем сидении автомобиля юный мальчишка ожидал своей участи.       Он уже переоделся в благородную форму. На белой рубашке красовался символ школы, имеющий сходство с пышным цветком. Ожидание было невозможным. Единственное, что заставляло Ян Чонина, нового студента этой академии, молчать, это брошюрка таинственного нового места обучения. Стильный, красивый знак школы красовался на главном развороте. На остальных была информация как на корейском, так и на английском. Все признаки статусности были указаны: дисциплина, хорошее содержание, отличное питание, потрясающие условия. Проезжая ограды розовых шипов и терновника, Чонину с трудом верилось тексту.       Когда мама уже парковалась около школы, Чонин не стерпел и выбежал, открыв дверь на ходу. Он так хотел увидеть новое место обучения. Здесь, наконец-то, должно быть ему интересно. Холодные каменные стены величественно поднимались ввысь к небу. Каменные скульптуры Афины с подозрением смотрели на нового гостя. Ученики прогуливались по саду, пробегали в коридорах, лишь некоторые позволили себе уставиться на новопришедшего.       — Добрый день, госпожа Ян, — поприветствовал их высокий сухой мужчина с аккуратно уложенными рыжими волосами. Все в его образе было подобно высшему профессору магии, зеленый глаз придавал этому шарма.       — Здравствуйте, господин Ю, — поклонилась невысокая женщина с лисьими глазами, которые, очевидно, достались и сыну. Женщина осторожно подтолкнула Чонина, предлагая представиться.       Ян осмотрел мужчину и протянул руку:       — Ян Чонин. Безумно рад, что вы приняли меня. Такого счастья вселенная от моего лица ещё не видела.       Господин Ю приподнял одну бровь, смотря на протянутую руку.       — Пусть наша школа и выполнена в стиле британских архитекторов, однако у нас не приняты подобного рода приветствия, — Ю поклонился ему в ответ. — Буду рад обучать вас, юный господин Ян. Госпожа Ян, доверите ли мне с этого момента своего сына? Или хотели бы вместе с ним посетить его комнату?       — Доверю, только… — женщина еще раз осматривает сына и целует его в щеку. — Веди себя хорошо и заведи друзей. Пиши мне каждый день.       — Не беспокойтесь, он будет в полном порядке, — улыбается Ю и смотрит на Чонина.       Ян недоверчиво фыркает и кивает маме:       — Справлюсь. Ты меня знаешь. Не у меня проблемы со всеми, а у них со мной.       — Если что, сразу скажи господину Ю. Он мне передаст, — просит мама, передавая сына учителю.       Ю повел Чонина прочь от родительской машины.       — Это учебный корпус. На первом этаже столовая, — поясняет господин Ю. — За ним находятся мужской и женский корпуса.       — Сколько у вас кабинетов? — хмурится Чонин. — Почему они идут не по порядку? Разве это удобно для адаптации?       — Первая цифра этаж, а порядок имеется, ты можешь его заметить, если приглядишься.       — Понятно, а вы неразговорчивый, да? — хмыкает Нини.       — Я люблю, когда ученики сами думают, — смотрит на него господин Ю. — Однако если у тебя есть вопросы, я могу тебе рассказать об этом месте больше.       Так Чонин узнал, что каждый день 8 уроков, подъем в 6:30, с 7:00 начинаются занятия, в 9:00 завтрак, в 13:00 обед, в 16:00 можно перекусить, вечером посещение одной из секций, в 20:00 ужин и в постель до 22:00. Чонина такой распорядок абсолютно устраивал. Его отвели в комнату, где жил еще один парень.       Несмотря на то, что обитатель комнаты находился сейчас на уроках, Чонин уже сейчас мог понять, что тот увлекается музыкой и литературой, собирая все полюбившиеся цитаты на стену. Флейта лежала в футляре и была одним из немногих предметов, которые не покрыты пылью.       Чонин тяжело вздохнул, осматриваясь еще раз и решил отдохнуть. Ему сказали, что к учебе можно приступить только завтра, поэтому сегодня можно было и повеселиться. Ян снарядился в поход и отправился по коридорам школы, изучая новое пространство уже самостоятельно.       В жилом корпусе все было попроще и посветлее, но изредка встречавшиеся скульптуры напоминали о предназначении нахождения в этом месте. Душевые удобно располагались в конце каждого коридора. В главном холле висело три фотографии учеников в рамке. Один из них, тот, что висел выше всех, обладал проницательным взглядом и потрясающей природной красотой. Родиться с таким лицом было большим везением. Чонин пригляделся, чтобы прочитать имя иконы школы.       Хван Хенджин. Оно очень подходило этому парню с длинными, аккуратно причесанными волосами. Чонин сразу же записал это имя в заметки, решая, что этот парень ему обязательно понадобится. Точно таким же образом в его блокноте появилось еще несколько имен. Из местной газеты он узнал о локальных событиях и мероприятиях. Дорога расследования привела его к выбору клуба, он уже знал, что Ли Минхо, староста старшего класса А-1, который славится своей гениальностью в спорте, занимается баскетболом, танцами и рукопашным боем. Хван Хенджин, местная суперзвезда, был записан в художественное объединение. Но и этот вариант не подходил для Чонина.       — О ты, новенький? — послышался голос со спины.       Ян затих, медленно поворачивая голову, чтобы проанализировать существо, которое посмело к нему обратиться. Это был опрятный парень с большими щеками и ясными беличьими глазами.       — Хан Джисон, — поклонился парень, поправляя галстук со значком школы.       Ян кивнул, хмурясь:       — Из какого ты класса?       — B-2. Мы с тобой вроде из одной параллели, верно? Ты же из класса А-2?       — Именно, — бубнит Чонин. — Так, ты что-то хотел?       Он никогда не знал, как люди видят его со стороны. Он не особо выделялся, хотя многие пытались назвать его милым или очень симпатичным.       — Эм… Познакомиться? — усмехнулся Джисон. — Ты же тут первый день, наверняка, тебе не особо много показали. Пойдем, покажу тебе, чего и как тут, мне все равно надо в комнату заглянуть, забрать вещи. Кстати, где твоя комната? На каком этаже?       — 244, — хмуро отвечает Ян, анализируя взглядом незнакомца. — Ты не особо уделяешь внимание учёбе.       Джисон раскрыл глаза:       — Так теперь мы с тобой соседи?! Вау! Стой, о чем ты? Почему я не особо уделяю внимание учебе?       — Потому что у тебя ручка отпечаталась на ладони, — хмыкает Ян. — Очевидно, ты уснул на уроке.       — О… — смотрит на руку Джисон. — Ну, есть немного. Долго уснуть не мог. А ты внимательный, да? Пошли.       Хан пошел по коридору обратно на второй этаж. Ян не сразу последовал за ним. Перед этим он надел очки, чтобы точно не пропустить все, что покажет ему новый знакомый. Со стороны Чонин казался немного странным и чересчур бдительным. Уже спустя несколько минут разговора ему подходило точное описание: «душнила».       Джисон и не стеснялся в выражениях:       — Да хорош душнить! — сказал он на очередной комментарий.       — Поспорю. От речи не становится душно. Духота или душнить как глагол применяется в других случаях. «Душнить» — распускать дурной запах, а я утром мылся. И у меня довольно приятный гель для душа, — объясняет Чонин.       — Чего?! — не понял его Хан, замерев на пару секунд. — Нахрен мне знать, как пахнет твой гель для душа? Тьфу ты, черт, вот я об этом и говорю, ты душнила! Накидывая столько ненужной инфы, становится душно, хочется форточку открыть.       — На улице достаточно холодно. Если открыть форточку, то точно простудишься. Так как она находится напротив стола, то сначала разболится горло… — начал Ян, уже не в силах остановить свой поток речи.       — Все, завались, я тебя понял, — вздохнул Джисон, — пошли лучше в корпус, я покажу тебе, где секции находятся.       Хан взял чемодан с флейтой и собрал со стола нотную тетрадь и учебники.       — Тебе тут будет тяжело, у нас не очень любят болтливых.       — А я не очень люблю молчаливых, — хмыкает Чонин, но смело следует за Джисоном. Становилось все интереснее. Теперь у него был «почти друг» для мамы. Все же Яну нужно было хоть чем-то похвастаться после первого дня, а его познания маму давно не впечатляют.       — Не, ты не понимаешь, это мы между собой можем поболтать, но в учебном корпусе… Ох, не советую. Кстати, ты стукачеством страдаешь? — прищурился Хан.       — Нет, не было подобного ранее, — качает головой Чонин.       — Окей. Куришь? — прищурился Джисон. — Хотя вряд ли, конечно, ты слишком хорошим выглядишь.       — Не курю. Но знаю многое про табак. Хочешь расскажу? — наклоняет голову Ян.       Джисон усмехнулся:       — Ну расскажи…       Ян начал свой бесконечный поток знаний, в процессе которого у Хана была возможность спокойно покурить. Ему даже отвечать не нужно было. У Чонина действительно хорошо был подвешен язык. Он знал чересчур много для своего возраста. Они стояли в курилке, которая представляла собой закуток за учебным зданием.       — А как ты сюда попал? — усмехнулся Джисон, почти докурив ароматную сигарету.       — Мама перевела. Я ее давно просил, но она у меня такая… назовём это словом «заботливая», — пытается мягко выразить свои мысли младший.       — Гиперопекающая? — переводит Джисон. — Знакомо, нормально.       — Да, — кивает Ян. — Можешь рассказать мне о Ли Минхо и Хван Хенджине?       Джисон раскашлялся, туша сигарету.       — Ну… Хенджин мой братан, а Минхо из старшего класса… — замешкал он.       — Минхо является старостой, верно? По твоей реакции, можно сказать, что он сильно впечатляет тебя, — хмурится Чонин, приглядываясь к лицу Хана.       — Он всех тут впечатляет, — достает вторую сигарету Джисон. — Тебе говорили, что ты иногда кажешься… Жутким?       — Да, — кивает Чонин, — но это меняется, когда я улыбаюсь.       — Это типа твоя суперсила? — рассмеялся Хан. — Покажи.       Ян сосредотачивается, концентрируясь на своей суперспособности. Джисону показалось, что из окон вылетели стекла, начался град, а под ногами землетрясение, потому что перед ним стоял совсем другой человек. Он был яркий, солнечный, лисьи глаза почти не было видно. Настоящий непосредственный ребенок. Джисон раскрыл рот. Сигарета полетела на землю.       — Охуеть… — тут же сжимает его щеки Джисон. — Кто ты? Как зовут? Один тут отдыхаешь?       Этот принц счастья мгновенно исчезает, а хмурый Чонин лишь фырчит:       — Убери руки.       — Блин… — тут же отскочил от него Джисон и поднял сигарету, убирая обратно в пачку. — Ладно, 1:0.       Они отправились в учебный корпус. Джисон провел Чонина по коридорам.       — Здесь у нас кабинеты музыки. Напротив художники. Они вечно выставляют свои работы сохнуть… Во, как там, — показывает на стоявшие вдоль стены работы маслом Джисон. — Скоро привыкаешь к этому запаху. На цоколе танцы и спорт.       — Что подразумевает музыка? — заходит Чонин за Джисоном. По середине стояло фортепьяно, у стены другие инструменты. Сейчас в классе никого не было, но пространство было огромным. Большая светлая комната, почти проходившая на камерный зал.       — То и значит. Тут коридор разных классов. Есть скрипка, флейта, виолончель, хор, пианисты… — потянулся Джисон, положив свой инструмент на подоконник. — Здесь обычно оркестр и ансамбли репетируют, но они по расписанию вечером. Так что, тут сейчас может кто угодно быть.       Чонин коснулся крышки фортепьяно, рассматривая инструменты.       — Ты много на чем умеешь играть?       — На флейте, на фортепьяно, но это, все умеют из тех, кто на музыке, обязательная программа, так сказать, на гитаре сам научился… — припоминает Хан.       — По твоим рукам видно, — усмехается Чонин, открывая крышку и садится напротив клавиш. — Я тоже учился играть чуть-чуть, но меня выперли из музыкалки.       — Серьезно? Все было настолько плохо?       — Ну типа того, — Чонин касается клавиш, начиная играть.       Совсем было не похоже, что его выгнали за навыки. Его пальцы буквально были созданы для того, чтобы играть. Ян играл симфонию №5 с такой легкостью, будто вчера ее повторял. Джисону снова пришлось раскрыть рот и глаза. Он начал думать, что к концу дня его челюсть совсем отвалится. На его глазах навернулись слезы от эмоций. Чонин остановился, только когда услышал чьи-то незнакомые шаги рядом. Кто-то его подслушивал.       Когда он снова обернулся на Джисона, рядом с ним стоял парень с фотографии. Хван Хенджин. Чонин убрал руки от инструмента, осматривая этого парня с ног до головы. Он всматривался в детали, замечая краску на руках.       — Значит, ты Хенджин?       — Да, — кивнул Хван.       Он был высоким и стройным. На лице был едва заметный лёгкий макияж, но небольшой перебор с тоналкой. Пышные чувственные губы, аккуратный нос дополнили образ настоящего принца.       — А ты не особо красивый в жизни, — анализирует его образ Чонин.       Хенджин поднял брови, глядя на новенького.       — А ты не особо вежливый, — фыркнул он, дуя губы.       — Есть такое, — соглашается Чонин, внимательно рассматривая парня и запоминая.       — И тебя ничего не смущает? — хмыкнул Хван.       — Смущает. У тебя губы слишком большие. Не пропорционально лицу, — хмурится Ян.       — Не завидуй, — возвращает внимание другу Хенджин. — Ты уже позанимался?       — Не, только пришел, а ты? Ты ж еще час будешь рисовать, нет?       — Все верно.       Чонин закрыл крышку инструмента и поднялся. Он решил вслушаться в разговор, напряженно наблюдая за губами Хенджина. Что-то с ними было определенно не так. Искусанные, пышные, с красными пятнышками, они единственные были неидеальными на этом белом гладком лице. Каждое искривление, рождающее складку, имело особое волнение. Его хотелось коснуться.       — Тогда заберу тебя через часа два. У тебя же масло твое сегодня? — хмурится Джисон.       — Угу, — кратко кивает Хенджин.       Чонин вновь поймал на себе взгляд пристальных глаз, которые старательно делали все, чтобы их не заметили.       — Кстати, мы с Чонином соседи по комнате, — неожиданно приобнял младшего Хан.       Ян прищурился, облизывая губы:       — Значит, в музыкальном клубе есть места? Думаю, мне стоит записаться сюда.       — Серьезно? — загорается Джисон.       — Таких неприличных и невоспитанных не принимают в музыкальный клуб, — хмыкнул Хенджин.       — Не, ты не слышал, как он играет! Чонин, покажи ему!       — Он слышал, — фыркает младший. — Он зашел в момент, когда я ещё играл. И ему понравилось. Зрачки были расширены.       Чонин услышал звук, заставивший его затаить дыхание. Таинственный Хван Хенджин рассмеялся.       — У меня же глаза почти черные, — неожиданно мягко говорит он. — А ты забавный.       — Кто бы говорил, — усмехнулся Джисон.       Чонин почувствовал укол смущения и выпрямился. Он решил, что срочно нужно возвращаться в комнату.       — Пожалуй откланяюсь. Можно сказать, что рад знакомству.       — Зайди за мной, — машет Джисону Хенджин. — Мне тоже пора. До встречи, Чонин.       Грязно бордовые длинные волосы с отросшими корнями, аромат растворителя и химического винограда шлейфом рассеялся в зале, сливаясь с деревом и лаком музыкальных инструментов.       — Ты если захочешь — приходи на прослушивание в четверг, — говорит Чонину Джисон.       — Я подумаю, — хмыкнул на прощание Чонин.       Теперь в его голове было лишь одно имя. Хван Хенджин. Кто это? Что он скрывает? И почему у него такие странные губы? На все эти вопросы Яну нужно было найти ответы. Забежав в комнату, Чонин достал свой розовый ежедневник с лисятами и начал писать: «Записки о Хван Хенджине. Часть первая. Тайны».       Бытует мнение, что для любой задачи человеку хватит одного дня. Мы рождаемся и умираем за один день. Жизнь координально может измениться за один день. И именно это произошло с Чонином. Все разделилось на до и после. В целом, уже на второй день стало понятно, что записи можно было бы вести и о странном соседе, который очень некстати мусорил прямо на своей кровати. Хоть Джисон и не задевал Чонина, но вот пространство раздумий было тяжело сконцентрировать в такой атмосфере. Впрочем Хан мог быть полезен, ведь он много общался с Хван Хенджином.       Чонин думал, как разговорить Хана. По своим наблюдениям, он вывел точку X, по которой нужно бить. Вечером в среду, когда Джисон и Чонин были в комнате, дверь приоткрылась.       — Привет, можно зайти? — спросил тихий, но очень мягкий голос. Кошачья спокойная улыбка проскользнула в дверь. Джисона будто ударили по спине.       — Да, хен, подожди секунду! — вскочил он с места.       Джисон и утром быстро собирался, но сейчас он превратился в маленький тайфун, собирая одежду, грязное белье, параллельно выбрасывая весь мусор в пакет под кроватью. Настолько идеально заправленной ее Чонин за всю неделю не видел.       — Заходи! — крикнул Хан, приняв непринужденное положение, будто совершенно не вставал с кровати.       Минхо сделал шаг за дверь, осматриваясь в комнате. Он подошел к Джисону с какой-то книгой.       — Чонин-и сказал, что с тобой стоит позаниматься по астрономии. Я уже закончил этот курс в прошлом году, поэтому могу помочь, — объясняет Ли, убирая назад темные волосы, которые всегда были, даже на взгляд, безумно мягкие.       Ян достал свой ежедневник, делая записи и наблюдая за этими двумя. Джисон нервно усмехнулся, смотря на Чонина.       — Я даже и не думал, что у меня такой внимательный сосед! То есть… Ты мне хочешь дать свои лекции, или мы прямо… мы будем заниматься?       — Я могу и просто отдать, — кивает Ли. — Но у меня есть свободный час. Я могу объяснить последнюю тему…       — Да, у Джисони-хена как раз неуд был за нее, — осторожно добавляет Чонин.       Джисон кивает, на пару секунд забывая, как пользоваться языком. Астрономия была одним из предметов, в котором он смыслил очень даже хорошо. Однако, похоже, что Хан не был против притвориться идиотом для старшего, пока тот поправлял свои волосы. Чонину даже немного стало интересно, что такого видел в этом старшем Джисон, ведь Минхо был совершенно обычным симпатичным парнем.       — Хочешь здесь позаниматься? Тебе принести чего-нибудь? У меня есть чашка…       — Нет, спасибо, — кивает Минхо. — Дай мне тетрадь и ручку, пожалуйста. Я всегда рад помочь.       Ли положил на кровать учебник, открывая на странице про созвездия. Его голос был спокойным и мягким. Под него хотелось уснуть и никогда не просыпаться. По мелким деталям, Чонин сделал простой вывод: Джисону нравится Минхо. Это было ясно по тому, как Ли просто случайно задевал руку Хана, пока подчеркивал основную информацию в конспекте, а Джисон тут же напрягался и обращал свой взгляд на Ли.       — Хен, слушай… — перед уходом старшего спрашивает Джисон. — Ты так хорошо объясняешь и рассказываешь. Ты чем-нибудь занят в пятницу?       — У меня тренировка в 17:00, но после нее можем встретиться, — кивает Минхо. — Ты неплохо справляешься. Думаю, тебе помощь только в первых темах нужна, потом уже сам сможешь разбирать задания.       — Да, с тобой я быстро всему научусь, — кивает Джисон, потерев нос. — Тогда… До пятницы? Я тебя встречу с трени.       — Хорошо, если что, напомнишь, — улыбается Минхо, уже закрывая за собой дверь.       На кровати Джисона оказался Чонин. Он хитро потянулся, наклоняясь к Хану.       — А теперь оплата труда.       Хан выдохнул, облокачиваясь на закрытую дверь.       — Стоп, чего? Какого труда?       — Свидание прошло? Прошло. Ты должен мне отплатить. Иначе второго не будет, — усмехается Чонин.       — А я тебя и об этом не просил, — дует губы Джисон, но немного помолчав, все же спросил. — А что ты хочешь?       — Мне нужна информация о Хенджине. Абсолютно все: слухи, легенды, особенности поведения и все такое, — открывает снова свою записную книжечку Чонин.       — А зачем тебе? — недоверчиво прищурился Джисон. — Влюбился, что ли?       — Боюсь, что нет. Эндорфины и энкефалины в данный момент у меня не задействованы, — уверенно говорит Ян. — Я ожидаю. Рассказывай все, что знаешь.       — Я знаю так много, что тебе не расплатиться, — усмехнулся Джисон. — В целом, Хенджин мой друг, мы с ним с пятого класса дружим.       — Это я знаю. Мне нужны факты, — серьезнее смотрит на Хана Чонин, поворачивая на старшего лампу. Теперь Джисон был будто на допросе. Ян определенно умел давить и запугивать своим поведением.       — Оу… — закрылся от света Джисон. — Да я не знаю. Обычный парень, такой же, как и все. Отличник. Хорош в рисовании и в… а не, только в рисовании.       — В чем ещё? — добивается Чонин. — Не скажешь ничего путного, я передам Минхо, что тебе больше не нужна помощь.       — Да блин, о Хенджине ходит много слухов, но, по большей части, это глупость, как я думаю. Ты можешь их найти в сводках школьной газеты, они все хранятся на складе за художественными классами, — фыркнул Джисон.       — Ты ж его друг, ты должен знать все о нем, — бурчит Чонин. — Какая у него ориентация? С каким цветом глаз родился? Кто его родители?       — Слушай, он довольно скрытный, — вздохнул Джисон. — Он асексуал, родился с карими глазами, мама владеет сетью цветочных магазинов, папа в море ходит.       — Хорошо. Уже хоть что-то, — хмурится Чонин. — Спасибо за информацию. Живи пока.       Ян быстро все записывает, подчеркивая асексуальность и родителей. Дальше нужно было искать в газетных архивах.       В этой школе было слишком много кабинетов, залов и комнат. Чонину потребовалось время, чтобы привыкнуть к старинным скрипучим коридорам, вечно наполненными детьми. Мальчики и девочки между собой даже на территории школы будто не особо общались, но Чонин замечал все тайные записки, передаваемые друг другу под подоконниками, кустами и за батареями.       Понимая, что с девочками общаются далеко не все мальчишки, это заинтересовало Чонина, как возможность для поиска слухов. В столовой он сел рядом с группой девочек, которые просто обсуждали местные истории или внезапные ситуации в их школе.       — Кстати, говорят, что Джинни на самом деле не парень. Вы видели его лицо?       — Слишком высокий для девушки, хотя у него же обувь на каблуке может быть! — с восторгом привлекает внимание подруги девочка с длинными черными волосами и японскими чертами во внешности.       — Ой, Сай-и-чан, — захихикала третья. — Я бы раньше всех вас заметила, будь он девочкой. Что есть, того не отнять, телосложение у него совсем не женское, понимаешь? К тому же, он же в прошлом году подрался, и я это видела.       — Все равно он слишком пластичный для парня. Да и девочки умеют драться. А из-за чего они там дрались? — вспоминает Сайи.       — Он решил подраться с самим господином Ю. Тот, кажется, попытался залезть в темные дела его семьи о наследии.       Чонин напрягся, навострив уши и внимательнее двигаясь к девочкам.       — А чего там о наследии? — наклоняется к Сае-чан одна из подруг. — Разве ещё не всё решено?       — Ещё совсем ничего не решено, — мотает головой Сай-и-чан. — Вы же сами знаете, что у него есть старший брат, пропавший без вести пять лет назад. Как раз тому было 17 лет, а именно в этом возрасте мальчикам в семье Хван передается особое наследство, — продолжает говорит Сай-и-чан.       Чонин с сомнением наклонил голову. Неужели Хенджин был большой шишкой? Это нужно было расследовать.       «Записки о Хван Хенджине. Часть 2. Биологические особенности.»       Пора было разбираться в этой запутанной истории. Учёба проходила мимо Чонина. Он справлялся с ней даже слишком легко. В музыкальный клуб его взяли с первой попытки. Пока он показывал свои навыки, преподаватель чуть не заплакал. У Яна был прекрасный голос, пронзительный и высокий. Но все это не волновало самого Нини. Он уверенно шел к своей цели — проверить первые факты о Хенджине, а для этого был только один способ — увидеть Хвана голым.       В 21:34 с отклонением в 5 минут он должен был направиться в душ. План был четким: пусть сами кабинки закрытые, но чтобы к ним пройти надо было раздеться в общей комнате. Чонин уже был там. Он уже знал, что Хван ходит в душ именно в это время. Ожидание было волнительным.       Одновременно с ними в раздевалке оказалось всего пара человек. Хенджин зашёл ни о чем не беспокоясь, он даже не заметил Чонина. Спокойно начал снимать с себя верхнюю одежду, но остановился на штанах. Обвязавшись полотенцем, он снял и их вместе с бельем. Стало ясно, почему у него с собой всегда два полотенца. Ян попытался присмотреться к торсу. По груди же тоже можно понять? Замечая, что Хенджин раздевается чересчур быстро, Нини поторопился снять с себя брюки и остаться в шортах. Ему-то, по-настоящему, не нужно было в душ.       Хван был отлично сложен. Хорошие крепкие мышцы, чистый торс, без намека на единую проблему. Хенджин почесал голову и взял из шкафчика свои банные принадлежности, направляясь в полотенце к душевым. Нини схватил свое полотенце, дернувшись за ним почти как тень. Он старался быть максимально незаметным. Широкая спина, очевидно, была слишком спортивной, не женской, но теперь останавливаться на достигнутом совершенно не хотелось.       Хенджин зашёл в одну из кабинок, закрывая дверь. Выбора особо не было. Чонину пришлось забежать в кабинку рядом. Он собрался с силами, пытаясь встать на носочки и посмотреть на Хвана.       Клубы пара и насадка душа перегородили весь обзор. Единственное, что ему удалось разглядеть, — это лицо Хенджина с блаженно закрытыми глазами. Капли стекали по его лицу, шее, уходили далеко вниз. Тональный крем истончился, утекая вместе с водой, открывая вид на аккуратную родинку под левым глазом.       Нини раскрыл глаза, наблюдая за этой картиной. Хван действительно был очень красивым. Младший почувствовал, как по телу пробежали мурашки, но расслабляться было нельзя. Он здесь для единой цели. Сексуальность этого странного парня его не собьет. Ян на цыпочках, пока все были в кабинках, украл табуретку и решил забраться на нее. План был надежнее некуда. Он поставил свой инструмент для исполнения плана прямо перед хлипкой шторкой кабинки Хенджина.       Стул пошатнулся на полу, однако Ян смог ухватиться за скользкий кафель. Обзор стал намного лучше. Большая часть пара уже растворилась, Хенджин самозабвенно уже натирал себе спину, пока с его пышной мыльной шапки стекали полные пузырей белые реки. Неожиданно Хенджин начал тихо петь. Совершенно искренне, задорно, вертя попой и пританцовывая. Тяжело было представить, что об этом человеке ходят темные слухи. Хенджин развернулся, делая забавное танцевальное движение, и громкий визг разрезал воздух.       Ян тут же дёрнулся вниз, убирая руки, отчего табуретка раскачалась и начала падать. Нини еле-еле успел закрыть себе рот, чтобы не закричать. Однако инстинктивно единственное, за что он смог ухватиться, была мокрая шторка. Как в любом фильме, падение ощущалось долгим, детальным и подробным. Чонин видел все эмоции напуганного, визжащего Хенджина от испуга за себя до страха уже за младшего. Спина окаменела в ожидании твердого кафеля. Остатки надежды внутри импульсом запустили идею: а вдруг он поймает? Но «вдруг» бывает только в дорамах. Соприкоснуться с полом в душевой оказалось очень больно.       Чонин зажмурился от резкой боли, выгибаясь от этого ужасного удара и едва не матерясь, что ему было совсем не свойственно. Глаза медленно поднялись на Хвана. Это была будто самая странная картина в мире. Лежащий на полу Чонин и стоящий над ним Хван.       Это могло бы быть сексуально, если бы не боль в спине и не взволнованные глаза Хенджина:       — Ты в порядке? Очень больно?       Он наклонился, помогая Чонину сесть. Младший недовольно шипел, потирая ушибленное место и кивая. Лицо покраснело от смущения. Его план никогда так быстро не оказывался оборванным. Но раз уж он прокололся нужно идти до конца. Ян опустил взгляд на неловко прикрывающего пах Хенджина. На его бедрах были кошмарные шрамы, и через руку виднелось самое интимное и сокровенное место любого парня. Красивый большой член.       Ян нервно сглотнул, тут же отворачиваясь.       — Прости, я это… пойду, — заикаясь бубнит Нини, пытаясь встать.       — Подожди, ты же, наверное, ударился очень сильно спиной, ты должен дать позвоночнику отдохнуть… — сам с трудом чуть не подскальзывается Хенджин.       — Нет-нет, я в абсолютном порядке! — тут же поднимается младший, едва не пища от ужасной боли. — Чтобы сломать позвоночник, слишком мало такого удара. Удачи, всех благ!       Хенджин увидел только бегущие по мокрому полу худые ноги и растрепанные темные волосы. Чонин был чистым воплощением лисенка. Хитрость мгновенно прерывалась смущением. Яну не хватало только хвостика на оранжевых ночных шортах. Хенджин удивлённо хлопал глазами, смотря ему вслед. Чонин и думать не хотел о том, какими вопросами задаётся Хван, хоть немного осмотревшись вокруг себя и осознавая ситуацию. Однако напротив записи, «Он или Она?», появился конкретный ответ.       «Хван Хенджин мужчина. И у него большой член. Слишком большой…», — последние слова были дописаны, когда Ян вспоминал этот жуткий момент своего фиаско. И все же, миссия была выполнена. Чонин сидел на кровати, пытаясь выдавить на руку крем от ушибов. Мысленно он отметил себе, что Джисон все же иногда бывает вовремя:       — Давай помогу. Где ты ушибся?       — Да так, поскользнулся, — бурчит Нини, снимая футболку и поворачиваясь к Хану. — Как твое свидание прошло?       — Какое свидание? — искренне не понял Джисон, начиная намазывать ушиб младшего.       — С Минхо-хеном, вы же хотели позаниматься сегодня, — напоминает ему Ян, шипя от боли в спине.       — А… Это не свидание, это просто совместное занятие, — усмехнулся Джисон. — Нормально, хотя, конечно, он меня за идиота теперь держит.       — Так ты и есть идиот, — бурчит Ян, зажмурившись.       — Ага, конечно, — надавил посильнее Джисон. — А как твои изучения продвигаются?       Нини пискнул, дернувшись от Хана и тяжело выдыхая.       — Я уже значительно продвинулся.       — И что нарыл? — усмехнулся Джисон.       — Лучше такого не знать, — нервно усмехается Ян.       — Что, ты видел его большой член? — неожиданно прямо рядом с его лицом оказался Джисон.       Чонин почти задохнулся, не в силах шевельнуться. Кровь мгновенно окрасила уши в красный цвет.       — О чем ты? — тут же отдаляется Нини, дергаясь назад.       Джисон хлопнул в ладоши:       — Я так и подумал! Ты ж весь мокрый, значит, из душа вышел, а Хенджин тоже сейчас мыться должен.       — Придурок. Я не настолько сумасшедший. У меня есть нормы этики, — фыркает Чонин, надевая футболку.       — Да ладно тебе, я тоже охренел, когда в первый раз увидел, — подталкивает его Джисон. — У него ж реально большой.       — Завидуй молча. Если сопоставить твои пропорции, то у тебя меньше в примерно 1,5 раза, — хмыкнул Чонин, убирая свой ежедневник под подушку.       — А у тебя-то? — фыркнул Джисон и потянулся к штанам Чонина, попытавшись их стянуть.       Этим вечером у Чонина на полях появилась ещё одна заметочка: «Джисон — идиот».