Беспечный рыцарь of the dark

      Уже шла вторая неделя жизни в этой странной школе. Чонин неплохо освоился. На удивление, у них с Джисоном завязывалось что-то похожее на дружбу. Это стало понятно, когда они чуть не подрались, потому что Чонин выбросил грязные носки старшего в мусорку. Он терпеть не мог этот беспорядок и как заведенный убирался каждый день. Отдельно появились злостные записки о Хане.       «Полнейший придурок, который жрет ночью как хомяк неотесанный.»       «Да чтоб его Минхо вытрахал так, чтобы у него больше руки не могли конфеты открывать.»       Однако именно Джисон знал, как определить, какая котлета самая вкусная в столовой, где можно лучше просушить одежду, у кого можно стрельнуть полезные штуки и все подобное. Чонин уже запомнил, что Хенджин занимался рисованием 4 раза в неделю после уроков, посвящая этому много часов. В это время все больше слухов набиралось с обратной стороны тетради.       Нужно было их развеивать, поэтому Ян отправился искать те самые старые газеты, о которых рассказывал Джисон. Он шел вдоль классов рисования, замечая, что выбрал правильное время, так как никто не мог его увидеть. Нини зашел в заброшенный класс, где хранились никому ненужные вещи, давно ушедшие из местной моды. Чонин перебрал все газеты, которые были сложены стопочкой. Он читал каждую статью, где замечал имя «Хван Хенджин».       За пять минут у него набралась внушительная стопочка бумажек только за последние года 3-4. В прошлом году Хенджин часто влипал в странные обстоятельства, связанные с драками. Однако больше всего его привлекло несколько заголовков крайне похожих по содержанию: «Очередное таинственное исчезновение Хван Хенджина». Ян задумался над тем, куда же все-таки тот мог исчезать. Но ответа на этот вопрос не предвиделось. Чтобы узнать Хвана, нужно было проникнуть на его территорию.       Возможно, в его комнате могли бы найтись ответы на все вопросы. Чонин воспользовался очередной хитростью, вернувшись в комнату и садясь к Джисону.       — Я слышал, что Минхо-хен влюблен в своего друга. Я видел их в классе… целующимися.       Джисон раскрыл свои глаза, уставившись на младшего.       — С кем?! С кем из?       — С Енджуном. Хочешь увидеть фотографию поцелуя? — хмурится Чонин, доставая телефон.       Джисон прищурился:       — Ты сам сделал фото? Ты своими глазами видел?       — Да, — кивает Чонин. — Но у меня есть условия. Я покажу тебе, если ты поможешь мне.       — Опять что-то про Хенджина?       Закатывать глаза было не совсем в стиле Хана, но одно его выражение лица намекало на подавленный тяжелый вздох.       — Да, займись с ним чем-нибудь в нашей комнате в 19:00 завтрашнего дня, — кивает Нини.       — И все? — удивился Джисон. — Зачем тебе? У него завтра рисунок в это время…       — Мне нужно знать, что он с тобой, — объясняет Чонин. — Я помогу узнать больше об отношениях Минхо.       — Ну слушай, я ж не сталкер какой-то, мне так много о Минхо знать не надо, — возвращается к игре Джисон. — Но… что там по поводу фото?       — А ты уверен? Не заинтересован значит? — встает с кровати Чонин.       Кадык старшего дернулся.       — Слушай… Хенджин реально странный чел, но… что ты от него хочешь? — хмурится Джисон, не поднимая взгляд.       — Ничего, забудь, — качает головой Ян. Придется справляться самому.       Джисон проследил за ним глазами, не продолжая разговор. На следующий день все же покой комнаты был нарушен. В 18:49 порог перешагнул Хенджин. Чонин уже отбросил свой план, рисуя на кровать карту их школы. Неаккуратными штрихами он наносил бесконечные классы. Сначала он даже не увидел Хвана.       — То, что я завтра не высплюсь будет твоя проблема, — хмыкнул Хенджин, снимая школьный пиджак.       — С меня фиолетовый монстр, — усмехнулся Хан.       — О, вот это уже другой разговор!       Заметив Чонина, Хван притих. Ян непонимающе бросил взгляд на Джисона, быстро убирая свои вещи. Чонин уже и не готовился к тому, что план воплотится.       — Привет, Чонин, — все же решается неловко поздороваться Хенджин. — Как себя чувствуешь?       — Отлично, мне пора, — тут же тараторит Чонин, выскальзывая из комнаты. В руках был только розовый ежедневник.       Однако за дверью его схватил Джисон:       — Стоять. Куда пошел?       — Музыкой позаниматься, — бурчит Чонин, ныряя под руку Хана.       — Еще чего? — снова ловит его Джисон. — Не ты ли меня просил, чтобы он пришел?       — Вот и сиди с ним, — фырчит Нини, прижимая к себе ежедневник.       — Да в смысле? Мне тяжело было его уговорить, знаешь ли! Работу надо оценить и оплатить, так что пошел назад, — толкает его обратно в комнату Джисон.       Чонин бросает взгляд на Хенджина, осознавая, в какой неудобной ситуации оказался. Он снова смотрит на Хана и недовольно садится на свою кровать, доставая учебник по истории.       — Вы, похоже, подружились… — непонимающе смотрит на них Хван.       — Конечно, мы ж живем вместе. Ты не смотри на то, какой он угрюмый, у Чонина есть секретная суперспособность!       Хенджин с интересом смотрит на него.       — Летать, что ли?       Ян делал вид, что не слышит их. Он сидел на кровати, листая учебник и игнорируя старших. В его планы не входили посиделки с ними. Это нарушало всю концепцию его дня, что ужасно бесило.       — Слушай, а конкурс-то у тебя когда?       — Через месяц и три дня, — достает скетчбук Хенджин. — И из-за тебя я нихуя не успею.       — Ой, вот не надо, у тебя достаточно еще времени.       — Ты же знаешь, что две недели можно вычесть, пока будет выстирываться рубашка, — вздохнул Хенджин. — А я тебе взял дубликат.       Хван пошарил в карманах, доставая ключи. Джисон с опаской посмотрел на Чонина. Но Нини отвернулся от них, забираясь под плед. Он уже давно не обращал на них внимания.       — Только не забудь, не хочу опять рыскать по твоим вещам, — пробубнил Джисон.       — Кто бы говорил, — усмехнулся Хенджин. — Ты и сам как одна гора вещей. Я не жалуюсь, что приходится сидеть на твоих грязных трусах.       — Они сейчас в тебе окажутся! — фыркнул Джисон.       Хенджин взял комок грязных носков друга и кинул его прямо Хану в лицо. Чонин прислушался к ним, чувствуя себя неловко. В их разговоре не было ничего действительно важного для записей, поэтому Нини продолжал читать. Он просто листал страницы. Со стороны он будто просматривал журнал, читая одно слово со страницы, но сам Ян мог в точности пересказать, что там написано.       Иногда разговоры друзей казались крайне бессвязными, мало-логичными, но очевидно было одно: им было весело друг с другом. Хенджин рисовал и Чонин в отражении телефона замечал, что старший кидает на него взгляды. Когда Яну это все надоело и он решил покинуть комнату, он не ожидал, что за дверью снова окажется не один.       — Слушай, — останавливает его за локоть Хенджин. Сегодня родинки вновь не было видно.       — Чего? — хмуро бурчит Чонин, присматриваясь к лицу Хвана.       Вновь его кожа гладкая, но теперь Чонин знал, что это лишь образ. Под слоем косметики скрывалась чарующая крошечная родинка, а ниже пояса помимо олимпийской красоты были уродливые шрамы.       — Не следи больше за мной в душе…       — Я и не следил, — фыркает Ян. — Я проводил исследование, физический опыт.       Он был готов придумать любую чушь, лишь бы Хенджин ничего не понял. Однако, похоже, что Хвана так уж легко не провести.       — Я говорю тебе один раз. Больше не следи за мной. Мы можем… подружиться, например.       Последние слова дались ему не так уж и просто.       — Я не планировал дружить. У меня есть более важные занятия, знаешь ли, — хмыкает Чонин.       Внутренне он начал нервничать. Рука Хенджина довольно крепко его держала. Ян по-настоящему никогда в жизни не дрался, и со спортом у него дружбы не было совсем, поэтому искренне надеялся, что дальше нигде не проколется.       — На первый раз я тебя прощу, но во второй раз… не думаю, что смогу это сделать… — усмехнулся Хенджин, но будто что-то заметил. Он наклонился ближе к лицу младшего.       Ян дёрнулся назад, напрягаясь ещё сильнее.       — Ты так боишься, что тебя кто-то увидит голым?       — А ты нет? — делает шаг к нему старший. Чонин ощутил уже знакомый запах цветочного шампуня и растворителя.       — Не особо. У меня стандартные параметры, неимеющие никаких особенностей, — делает ещё шаг назад Нини. — Да и мы оба парни, нет в этом ничего такого.       — Вот как, — тихо говорит Хенджин, сжимая пальцы сильнее. — Ну хорошо, как скажешь.       Он медленно расслабил пальцы, отходя от младшего и возвращая ему личное пространство.       — А мог бы просто извиниться, — вздохнул Хван.       — Я не признаю свою вину, следовательно, мои извинения будут нелогичными, — кивает Чонин и выдыхает, проходя мимо Хвана, чтобы скрыться за поворотом.       Уже вечером перед сном, когда они выключили свет, Джисон подал голос:       — Ты обиделся?       — Да, — уверенно говорит Чонин, надевая пижаму.       — Почему? — дует губы Джисон.       — Потому что вместо помощи ты меня опозорил, — недовольно шипит Нини, отворачиваясь от Хана.       — В каком смысле? — слышит шуршание одеяла на соседней кровати Чонин.       — Забей. Я в целом и не особо на тебя рассчитывал, — бурчит младший.       — Тебе надо научиться говорить, — хмыкнул Джисон. — Откуда ж мне знать, что ты уже все перестроил?       — Не важно, больше просить не буду, — почти огрызается Нини, укутываясь в одеяло.       — Да ладно тебе, — вздохнул Джисон. — Мне не сложно, но просто будь… понятнее. У тебя друзья-то есть?       Чонин притих, делая вид, что игнорирует Хана, но его вопрос заставил младшего почувствовать себя загнанным в угол. Снова этот вопрос. Он слышит его и так каждый день от мамы, которая готова была пойти на все, лишь бы у Нини появились друзья. Но ни к чему это в итоге не приводило.       — Знаешь, когда я это спросил в первый раз Хенджина, он поджал губы и убежал. А потом вообще ударил меня, — неожиданно продолжает Джисон, устроившись поудобнее.       Его голос остался спокойным и немного виноватым, но теперь становился все теплее, погружаясь в воспоминания.       — Потому что тебе легко находить друзей. Ты идеальный типаж для общения. С точки зрения психологии, такие, как ты, привлекают людей. К ним тянутся, — выдыхает Чонин, вспоминая свой разговор с детским психологом.       — Серьезно? Ого, я никогда об этом не задумывался…       Чонин чувствует, как Джисон хлопает глазами.       — Я в любом случае не об этом. Я к тому, что… люди часто друг друга не понимают, и это не страшно. Я не хочу с тобой быть в напряженных отношениях. К тому же, ты слишком много чего замечаешь, с тобой ссориться опасно!       Чонин молча поправил подушку.       — Я все равно не буду тебе доверять. Так что, нам не нужно дружить.       — Доверять или нет — дело каждого. Но если ты знаешь мои секреты, то у меня нет выбора, — говорит Джисон. — Короче, как хочешь, но я тоже должен буду сохранить один твой секрет. Не обижайся, если что-то не так, просто говори мне напрямую. А то я не люблю всякие намеки.       — Я достаточно прямолинеен всегда, — обрывает его речь Чонин. — Если ты не понимаешь, значит, плохо слушаешь.       Джисон фыркнул, поворачиваясь к стене:       — Короче, прости меня, если что. А так сам принимай решения.       Чонин так и поступил. Конечно, он и сам расстроился, что поссорился с Джисоном. Он больше не лез к старшему. Но вместе с этим непростым этапом Джисон потерял всю информацию о Минхо. Ли больше не занимался с ним. Где он проводил время, было также неизвестно. Оказалось, что без знаний Чонина не все так просто в отношениях.       Ян пару дней практически перестал видеть своего соседа, отчего почувствовал себя как-то совсем неуютно. Конечно, стало намного чище, но без Джисона стало совсем тихо. Стены разносили звуки чужих голосов, но они казались совсем далёкими. Поэтому когда Джисон орлом завис над сидящим над уроками Чонином, давление было практически физическим.       — Что ты хочешь? — твердо спросил Чонин, надавливая на карандаш со всей силы.       — Давай поговорим, — нервно заламывает пальцы Джисон.       — Зачем? — не понимает Нини. Он уже смирился с тем, что придется сказать маме о том, что ее план по поиску друга для Чонина закончился провалом.       Джисон выставил перед ним упаковку розового молока.       — Давай дружить? Сотрудничать? Общаться короче…       — Зачем? — вздыхает Чонин. — Я не нуждаюсь в твоей помощи. Я отлично справляюсь сам.       Конечно, это была не до конца правда. Без Хана в школе он чувствовал себя неуютно. До сих пор его не особо принимали в классе и называли чудиком. Да, может быть, это и было правдой, но слышать все равно было неприятно.       — А я вот не очень, — едва слышно бубнит Джисон, агрессивно расчесывая нос и шею.       — Что ты имеешь в виду? — поворачивается к Хану Чонин.       Джисон отвёл взгляд. Его губы дрожали, он очень не хотел признавать то, что надеялся не озвучивать.       — Я ужасно тупею рядом с Минхо-хеном, — взрывается Джисон. — Он настолько красивый, и добрый, и невероятный. Я не могу, у меня мозг выносит, просто когда я его вижу. Я могу заговорить просто так с кем угодно кроме него, он слишком потрясающий, понимаешь? Наверное, очень плохо то, что я пользовался тем, что ты мне о нем рассказывал, но я просто не могу. Я боюсь о таком говорить даже с Хенджином, потому что… В общем там все сложно, а ты прикольный очень, да и вообще… Ты слишком умный. Я вообще в первые дни боялся тебя, но потом понял, что ты просто внимательный или что-то вроде того.       Чонин удивленно смотрит на него. Он был в настоящем шоке от такого порыва Джисона. Его слова мешались в голове, и Ян не мог сделать ни один логичный вывод.       — Значит, у тебя проблемы с Минхо?       — Я бы не сказал, что это проблемы, но я просто…       Джисон упал на свою кровать.       — Понимаешь, я такое никогда не чувствовал. Мне нравились всякие люди, но хен…       — И почему ты решил мне это сказать? — все ещё не понимает Чонин. Он чувствовал себя очень странно в этот момент.       — Потому что я тебе доверяю, и ты мне… Очень помогаешь, — подбирает слова Джисон от избытка чувств.       — У тебя уже есть друг, иди к нему, — бурчит Чонин, медленно возвращаясь к тетради.       — Друг не обязательно должен быть один, знаешь ли. Я тебе молоко розовое принес, ты такое вообще пробовал?       — Почему оно розовое? — все же не сдерживается Чонин. Он очень забавно надулся, делая максимально недовольный вид, но его глаза пытались найти это интересное создание — «розовое молоко».       — Во чистая душа, — усмехнулся Джисон, подталкивая к нему коробочку. — Ты слишком много думаешь. Просто попробуй, это очень вкусно!       — Оно отравлено? — начинает читать состав Чонин. Хан замечал эти странности у Чонина не первый раз. Он ел только то, в чем знал весь состав. Ян измучил всех сотрудников в столовой с вопросами о том, как именно они жарят мясо.       — Да Господи, просто выпей уже, хочешь сначала выпью я? — забирает у него коробочку Джисон, открывая ее.       — Я не буду пить после тебя. Кто знает, чем ты болеешь? — выдирает у него из рук коробочку Чонин и медленно открывает трубочку.       — Ну ты и привереда, — вздохнул Джисон и тут же возмутился. — И я ничем не болею! Это ты слабый будешь, если не начнёшь испытывать свой организм на прочность!       — И что ты хочешь от меня? — все же пробует молочко Нини. Его глаза становятся больше, их теперь не мог закрыть даже лисий разрез. Это розовое молоко было невероятно вкусным. Во рту будто разливался чистый сахар, даже сердце становилось будто легче. Чонин сжал коробочку, присасываясь к ней как в последний раз.       Джисон наклонился, присматриваясь к новым эмоциям на милом личике.       — Во! Я ж говорил! — хлопает он его по плечу. — Я тебе фигню не предложу!       Ни капли в коробке не осталось за считанные секунды, а Чонин расплылся на стуле. Его будто вмиг накачали наркотиками и алкоголем в огромном количестве.       — И… что нужно делать? — еле бубнит Ян.       — Для начала расслабься, — подтянул неудобную и негласно нелюбимую табуретку этой комнаты Хан. Он сел напротив младшего, пристально уставившись на него. — Скажи мне главное. Ты же не планируешь влюбляться в Хенджина?       — Неа, — икает младший, гладя свой счастливый животик. Он никогда не пробовал ничего настолько сладкого. Джисон заметил, насколько этот обычный продукт подействовал на Яна.       — Тогда все хорошо. Мир? — протягивает он руку младшему с хитрой улыбкой.       — Ага, — пожимает его руку Чонин. — И у меня нет сексуального желания к парням или девушкам, если тебя так сильно это волнует.       — О, ты тоже асексуал? — захлопал глазами Джисон. — Тогда тем более отлично!       — Нет, меня возбуждают книги, — абсолютно серьезно кивает Чонин.       — Ну тогда я могу спокойно тебе рассказывать о Хенджине. Я переживал…       — Что я его изнасилую? — щурится Чонин.       — Нет. Что ты в него влюбишься, и это будет безответно. Он, как и ты, влюблен только в свою работу, — усмехнулся Джисон.       — Я никогда не влюблялся, поэтому тебе не о чем переживать, — качает головой Чонин, но косится на пустую коробочку. — Хотя… возможно, я влюбился в эту штуку.       — О, это точно любовь, — смеётся Джисон. — Только ради любви можно поступиться своими принципами. Кстати, получается, что твой первый поцелуй украло розовое молоко?       — Видимо, да, — кивает Нини, хмурясь. — Хотя был один случай, но мама сказала, что это не был поцелуй.       — Что за случай? — меняется в лице Джисон.       — Один преподаватель коснулся меня своими губами лет 5 назад, но мама говорит, что он меня похвалил таким образом, — гордо кивает Чонин.       — А где он тебя коснулся? Почему? — хмурится Джисон. — Прикольный способ похвалить ученика…       — Не важно. Просто я хотел поступить в колледж, но по возрасту до него было ещё далеко… — начал Нини, но запнулся. — В общем, не имеет значения. Расскажешь о Хенджине тогда?       — Что хочешь знать, брат мой? — кивнул Джисон с лицом знающего человека.       — Куда Хенджин исчезает каждый год? — хмурится Нини.       — Исчезает? — не сразу понял его Джисон, почесав нос.       — Да, ходят слухи, что он часто пропадает. Куда? И почему? — просит объяснений Чонин.       Джисон нахмурился.       — У него большие проблемы со сном, — смотрит куда-то вправо от младшего Хан. — Он лунатит.       — Бред. Следующий вариант? — хмурится Чонин.       — Не, я серьезно, — смотрит на него Джисон. — Он иногда может спать очень и очень долго, настолько, что целый день может ходить хрен пойми где. Я однажды это видел.       — Ладно, а насчет драк? Хенджин не выглядит, как тот, кто легко загорается агрессией, иначе мне бы уже прилетело, — наклоняется к Хану Чонин.       — Ой, ну не, это слишком тяжело объяснять, — вздохнул Джисон. — Хотя если я узнаю, с кем целовался хен, то, может, до меня дойдет, как об этом рассказать…       Ян фыркнул, доставая телефон и показывая Хану запечатленный поцелуй в классе. На фотографии явно был Минхо. Его целовал один из старшеклассников — Чхве Енджун. Джисон взял телефон, чтобы получше рассмотреть изображение.       — Это ж его партнёр по танцам?       — Они и на боевые искусства вместе ходят, — складывает руки на груди Чонин. — Так, что там с Хенджином?       — У него есть проблемы с агрессией. В целом он спокойный малый, но иногда он будто становится другим человеком. В такие моменты он даже со мной может переставать общаться… — говорит Джисон, приближая на фото лицо Минхо.       — Значит, он довольно странный парень? — уточняет Нини. — С психическими расстройствами?       — Да… Да, можно так сказать, — поднимает он глаза на Чонина. — Но его родители это отрицают.       — Понятно, а что насчет тайны семьи Хван? Я слышал, что в его семье есть какие-то странные правила?       — У него мама ебанашка. Она его очень любит, но иногда… Понимаешь… Чересчур.       — Понимаю, — хмыкает Чонин. — Но не верю. Я знаю, как ведут себя дети в таких ситуациях. Должно быть что-то другое. Что ты мне не договариваешь?       Джисон достал пачку сигарет.       — Есть один секрет, о котором не могу тебе сказать даже я, — осторожно говорит Хан. — Но я могу познакомить тебя поближе с самим Хенджином.       — Это не требуется, — качает головой Нини. — Я понял достаточно, дальше сам разберусь.       Чонин встает, забирая ежедневник, чтобы сделать новую запись: «Возможны, психологические проблемы. Травма от родителей подтверждена.».       — И все же… Почему он тебя так интересует? У нашей школы много разных тайн.       — Он слишком много скрывает. Таких экземпляров я ещё не видел. Думаю, он самый сложный объект в этой школе, — бросает Чонин.       — У нас есть тайна 4-й ступени, секрет улыбки Энни, вопрос к профессору Ю, да и куча другого, но из этого всего тебя именно Хенджин заинтересовал?       — Это все хрень, — отмахивается Чонин и уже собирает вещи на дальнейшее исследование.       Джисон не смел его задерживать, потому что Нини оставался на своем уме. Младшему нужно было срочно посмотреть медицинскую карточку Хвана.       Через пару дней Хенджин и Джисон вместе ушли в библиотеку, о чем последний проговорился Яну. Нини слишком хорошо умел запоминать нужны факты. В целом Хан был неплохой находкой для шпиона, но не для грабителей. Найти дубликат ключей, о котором говорили друзья, было не так просто, так как пришлось перерыть весь стол соседушки. Сжимая в ладони небольшой ключ, похожий на сотни прочих ключей от других комнат, Чонин ощущал привкус поиска. Непривычное чувство облегчения прошлось к кончикам пальцев, когда замок тихо щелкнул, отпирая дверь.       Чонин выдохнул, проникая внутрь с фонариком. Он тут же начал осматриваться. Хенджин, похоже, жил совершенно один. На нижнем ярусе кровати лежал большой холст, а сам матрас был покрыт пакетами в пятнах краски. На столе лежали кисточки, учебники по литературе и математике. Из розетки был выткнут небольшой светильник, лежало два тюбика тонального крема и большой пакет со спонжами. Все же у него с Джисоном больше общего, чем может показаться на первый взгляд.       Чонин подошел к столу, начиная искать фотографии или какие-то записи Хвана, чтобы лучше представлять о тайнах, которые он скрывает. В его руки только спустя долгие разборки попал один снимок. На нем было фото Хенджина с незнакомыми Чонину лицами. Один из них был невысокий очень крепкий на вид кудрявый парнишка, выглядящий как тот, кто точно мог бы ударить. Второй чуть выше. Блондин с яркими веснушками и стройным телосложением. По деталям Чонин понял, что этот парень увлекается американской культурой, потому что его поза повторяла одного супергероя.       Поиск Яна продолжился. Он полез по ящикам, сам себя ругая за такие действия, но исследование требовало правды. Когда свет фонарика упал на картину, он не удержался, замирая перед искусством. На холсте белый лебедь летел над высокой травой по улицам заброшенного города. При всей насыщенности цветов повеяло холодом и отчаянием от этой картины. Кажется, несчастная и прекрасная птица пыталась убежать от чего-то необратимого.       Чонин нахмурился, присматриваясь внимательнее. Наверняка, здесь и был ответ, отчего бежит Хван. Однако чем дольше он рассматривал мазки, тем больше погружался в ощущение, заложенное в это еще незаконченное произведение. Слишком много деталей не хватало. Чонин сфотографировал полотно и заглянул под кровать, решив изучить живопись Хенджина получше уже потом. Под кроватью обнаружилось две коробки и на удивление мало пыли для непопулярного места.       Младший тут же залез в них, начиная подробно осматривать. Он сжимал фонарик зубами, потому что для осмотра теперь требовались все его силы. Его будто захватила эта мания расследования. Он чувствовал себя Шерлоком, пусть и маленьким. В одной из них он нашел много коробочек с таблетками от головной боли, пакет, полный пластырей и бинтов, лезвия, антисептики, фонарь, использованные и неоткрытые одноразовые электронные сигареты. Сбоку аккуратно сложенный комплект одежды.       Чонин нахмурился, чувствуя нечто странное от своих находок. У Хенджина определено были суицидальные наклонности, но непонятно, что его не устраивало. Перед тем, как Ян начал разглядывать вторую коробку, он нашел еще одну ламинированную фотографию, на которой смазанный смеющийся Хенджин держал на руках стройного друга, рискуя его вот-вот уронить. Второй друг испуганно пытался поймать их, смотря на того, кто делал это фото.       Во второй коробке лежал совсем другой набор. Несколько пачек сигарет, наколенники, налокотники, два велосипедных шлема, батарейки, таблетки от несварения, пустая банка от энергетика без верха, практически переполненная ключиками-жестянками. Здесь все было более структурировано, разложено по экспериментальным органайзерам. На самом дне был красивый черный конверт с золотыми буквами — названием компании. Его уголки помялись и он сам по себе уже не закрывался.       Ян тут же заглянул в конверт, фотографируя все материалы. Он подозревал, что это вещи не Хенджина. Скорее всего, все же у Хвана был либо очень близкий друг, либо любовник. Это также могло объяснять позицию Джисона. Да и с обладателем сигарет они, наверняка, дружили. В конверте было письмо от отца, датируемое 2016-м годом. Оно хранилось бережно, но уже было покрыто морщинками и пятнами. Под письмом лежала обглоданная визитка тату-салона, и нашлась очередная фотография Хенджина. На ней он было немного младше, на лице лежали отсветы новогодней гирлянды. Хенджин, похоже, случайно уснул, мило надув губы. Его родинка удачно попала в пятно света.       Чонин нахмурился, решив, что пора заканчивать. Но перед этим он не удержался и начал читать письмо.

Сынок, думаю, что летом мы виделись в последний раз, поэтому…

      В коридоре послышались очень громкие шаги. Кто-то ходил, открывал двери и вел свой путь дальше. Чонин шикнул, быстро убирая все вещи. Он вернул все на свои места, решая сваливать как можно быстрее. Однако когда шаги стихли, он не удержался от того, чтобы еще раз осмотреть стол. Он увидел небольшую доску, к которой были прикреплены мемы с разными участницами твайс, а также разная эстетика с космосом. Стол был завален красками, тряпками, расчищено место было только под тетрадь, чтобы было где писать. Стеной стояли банки из-под энергетиков. Фиолетовый, похоже, нравился Хенджину больше всего, некоторые из них были адаптированы как стаканы под карандаши.       Ян замечал все больше противоречий. Адреналин буквально ударил в сердце. Руки Чонина сами потянулись к ящикам, чтобы проверить их ещё раз. В глубине первого же он заметил большую черную записную книжку. Это могло бы оказаться и скетчбуком, но, скорее всего, тогда он лежал бы на столе. Чонин снова навел фонарик на найденный предмет, быстро глазами пробегаясь по страницам. В его гениальности был и плюс — он усваивал информацию за считанные секунды.       Он нашел настоящее сокровище — это был дневник, в котором велись записи каждый день. Язык был немного сухим, редко проскальзывали эмоции, чаще все описывалось в форме подробного наблюдения за воспоминаниями. В глаза бросилась следующая заметка:       «У Джисона появился новый сосед. Странный мальчик, зовут Ян Чонин.»       Нини присмотрелся, внимательнее вчитываясь в дальнейшие слова. О себе было, конечно, интереснее всего читать. Оказывается, ни он один вел «записки о странном мальчике».       «Чонин имеет лисьи глаза, темные волосы, острые скулы, он немного выше Джисона, худой.»       «Чонин видел меня голым. Скорее всего, он заметил шрамы. Он стоял на стуле, подглядывая сверху. А я еще думал, что только Сынмин и Чан-хен имеют привычку смотреть за кем-либо в душе.»       Чонин закатил глаза и быстро начал листать дальше. Для кого Хенджин все это писал? Он будто рассказывал что-то другому человеку, а не себе. Чонин это понял, сравнив со своими записями. Тем более, в записях то и дело мелькали слишком странные подробности, которые самому мало могли бы пригодиться.       «Передал ключ Джисону. Он стал вести себя немного странно в последнее время. Думаю, скучает…»       Вчерашняя запись заставила Чонина подавиться.       «Я вернулся в комнату совсем поздно. Сил не оставалось ни на что. Единственное, на что хватило сил — это сделать автопортрет на завтра. Всматриваясь в свои глаза, я набрасывал линию за линией, скользя по скулам. Кончик карандаша спускался все ниже и ниже, вырисовывая шею. Возможно, я немного осунулся из-за того, как активно готовлюсь к конкурсу. Назад дороги нет, и я наблюдаю свои острые ключицы…»       Ян подавил резкий приступ кашля, чувствуя, как стремительно краснеет. Он сразу же сфотографировал эту порнографичную запись, осознавая, что у Хвана определено был фетиш. Фетиш на себя. Чонин тут же закрыл дневник, убирая назад в ящик и ныряя к двери. Он чувствовал себя супер агентом, но последняя запись теперь не давала покоя. Кому Хенджин мог такое дать прочитать? Кому-то очень близкому. Своему любимому человеку? Скорее всего, это был верный вариант. С другом подобный сексуальный контекст был бы невозможен.       Стоило ему ступить за порог, как он услышал громкое:       — Ты, блять, кто?!       Чонин оглянулся, поправляя маску. Здесь никого не должно быть в это время. Однако прямо на него шел невысокий накаченные парень, внушающий некоторый страх. Он грозно кричал и очень зло смотрел:       — Ты точно не с этого этажа, шкет, кто ты и что забыл в чужой комнате?       Чонин рванул в другую сторону, зная, что там есть лестница. Бегал он, к счастью, очень хорошо. Спиной он чувствовал погоню. Мысленно ему показалось, что он начал понимать лебедя с картины Хенджина. Возможно, тот тоже пытался убежать от страшного старшего.       Нини не позволял преследователю увидеть и часть его тела. Он выбежал к учебному корпусу, решая спрятаться в театральной комнате. Как в настоящих фильмах, заметив, что старший, бегущий за ним, сбился с пути, Ян запрыгнул под сцену, оказываясь в гримерке. На него тут же уставились две девочки и парень из его музыкального клуба. Его звали Ким Сынмин. У него был самый высокий голос в хоре, поэтому основные партии доставались ему.       — Эээ, ты кто? — неуверенно смотрит на него Ким.       — Кажется, что это какой-то милашка, — усмехнулась одна из девочек. — Он новенький, Минни.       Это была Сай-и-чан.       — А понятно, бежишь от кого-то? — усмехается Сынмин. — Заходи.       Чонин неуверенно прошел вперед, стараясь не показывать лица. Ким толкнул его в раздевалку и закинул Яну костюм.       — На, агент 007, переоденься, раз ты так умело играешь грабителя, — шутит Минни. — Девочки, не подглядывайте.       — Ой, да что мы там не видели? — усмехнулась Сай-и-чан.       — Хэй, шкет! Я найду тебя!       — Ой, а вот, похоже, и погоня, — переглядывается с Чанбином Сай-и.       Сынмин усмехается, доставая свои любимые длинные сигареты.       — Любимый, я здесь! — кричит Минни. Он решил все же не выдавать Чонина, разрешая переодеться и притвориться участником постановки.       — Ты-то мне нахуй сдался, — заходит в гримёрку парень. — Не видел тут мелкого пробегающего. Он точно сюда прыгнул, в вашу нору.       — Побежал дальше, — фыркнул Минни, поднимаясь. — Малыш, почему ты не пришел на свидание со мной?       Его глаза загорелись. Чонин сразу же понял, что этот страшный громила имел какую-то особую связь с Минни.       — Ой, вот вообще не до тебя, — шикнул парень. — Точно не врешь? Ты же знаешь, что бывает за вранье следователю?       — А за отсос следователю? — походит к Чанбину Минни, обнимая того за шею. — Я так долго ждал тебя, поэтому не отпущу теперь.       — Что ты несешь? — хмурится старший, неловко осмотрев их окружение.       — А ты забыл? Я приглашал тебя на свидание! — тянет на себя Чанбина младший. — Но так как ты все пропустил, то будем по-другому поступать.       Со нахмурился, сглотнув.       — Это опять твоя какая-то очередная постановка? — тише спросил он.       — Ты будешь моим рыцарем! — восторженно улыбается Сынмин. — Так ты точно влюбишься в меня!       — Чего?! — раскрыл глаза Чанбин. — Не-не-не, рыцарь только с дамой должен быть. Я за традиции…       — Без проблем, вон сколько дам, — показывает на девочек Сынмин. — Я ж режиссер, я не могу участвовать. А вот ты будешь!       — Тебе есть одна хорошая роль, ты можешь быть отличным драконом, — усмехнулся Чанбин. — А мне, как старосте, и так есть чем заняться.       — Пожалуйста, — берет его за руки Минни и делает умоляющие глазки. — Ты же реально не пришел на свидание, хотя я все подготовил!       — Ладно-ладно, я все сделаю, только не кричи… — тяжело вздыхает Чанбин, — никакого свидания не должно было быть, не неси чушь…       — Я приглашал тебя, — недовольно бурчит Сынмин, отводя взгляд. — Ничего, я смогу завоевать твое сердце на этот раз!       Чонин все это время слушал их, анализируя каждое слово. Его товарищ по клубу был, очевидно, без ума от этого громилы. Но в свою очередь, Чанбин не показывал такой же вовлеченности, что доказывало отсутствие статуса их отношений.       — Не надо меня завоёвывать, щеночек. Черт, ты меня отвлек! Я ж мелкого искал…       — Да убежал он давно! — закатывает глаза Сынмин и садится на кресло. — Приходи в понедельник на репетицию.       — Ладно… — буркнул Чанбин, направляясь уже к выходу. Хлопнув дверью, он все же заглянул обратно, — А во сколько репетиция?       — Найди меня и узнай, — подмигивает ему Минни.       — Когда ты уже станешь проще? — закатил глаза Чанбин, хлопая дверью.       — Он ушел, — шепнула Сай-и-чан.       Чонин вылез. Он был уже переодетый в спортивный костюм, который ему кинул Сынмин. Он благодарно выдохнул.       — Спасибо. Не рассказывайте никому об этом, пожалуйста.       — Будь осторожен. Чанбинни-хен очень суров, он только Сынмина не может поймать, — усмехнулся Сай-и-чан.       — А жаль, — обиженно дуется Сынмин. — Но так просто я тебя не отпущу.       Минни подходит к Чонину, рассматривая его, и поворачивает к девочкам.       — Похож на лису?       — Да! Только кое-чего не хватает…       Сай-и-чан взяла со стола тонкий карандаш, угрожающе приближаясь к Чонину. Нини испуганно начал двигаться назад, но его схватил Сынмин.       — Не двигайся, ты теперь наш заложник, — коварно смеется старший, заставляя Чонина зажмуриться. Он был уверен, что ему собираются проткнуть глаз.       Однако кончик нежно коснулся, оставляя прохладный след на коже.       — Не дергайся ты так, Лисенок, — мягко говорит Сай-и-чан, касаясь щеки Чонина. — Ты, наверное, никогда не красился ещё?       — Красился? — не понимает Чонин.       — Макияж, — поясняет Сынмин. — Девственное дитя к нам забрело, как это драматично!       — Чистое создание. Но ничего, школа «Одуун» быстро это исправит, — хихикнула Сай, потянув Нини к зеркалу. — Смотри!       Чонин открыл глаза, наклоняясь к зеркалу. Ему нарисовали стрелки прямо по естественной линии. Это сделало образ младшего острее. Нини не хотел признавать это, но ему определенно шел такой образ.       — И что это за штука? — все же спрашивает Чонин, бросая взгляд на карандаш.       — Подводка, — подмигивает Сай. — Нравится? А это же ещё не конец!       Кажется, окружающих воодушевлял новый вид Нини чуть ли не больше его самого. Подруга Сай совсем расплылась, глядя на Чонина.       — Неплохо, — кивает Нини.       Сынмин усмехнулся, усаживая Чонина к девочкам и позволяя им накрасить его, чтобы невозможно было оторваться. Ян уже смирился, что он будет участвовать в какой-то странной постановке с глупым названием: «Беспечный рыцарь тьмы». Это было настолько плохо, что смущение накрывало ещё до прочтения сценария.       — Так мило краснеешь!       Он уже знал, что Сай, на самом деле, звали Саяко, и она японка, которая изредка забывала, как правильно говорить те или иные слова. Ее подружка — Джэхи, совершенно неумеющая держать свои эмоции при себе. Сынмин был довольно странным, но всё ещё не перекрывал другую подозрительную личность.       Когда Чонин вернулся в комнату, ему в нос ударил резкий запах краски. Ян зажмурился, недовольно фырча:       — Какого черта, Хани-хен?!       Он хотел поскорее вернуться, чтобы увидеть реакцию старшего на свой макияж. Ян чуть ли сам не прыгал от восторга. Папа его точно бы наругал за подобное вместо учёбы.       — О, прости, не успел проветрить…       — Привет, Нини.       Голос Хенджина гулом отозвался в каждой кости. Чонин удивленно поднял взгляд на старшего, слыша свое имя в такой форме. Появилось слишком много вопросов, и главный из них: «что они делают в их комнате?».       Сейчас же этот парень со смешно заколотыми волосами под пакетами смотрел на него как на восьмое чудо света.       — Ты сам накрасился? — снова закусывает нижнюю губу Хенджин, сухо сглатывая.       «Кончик карандаша спускался все ниже и ниже, вырисовывая шею…» — не вовремя всплыли перед глазами строчки из дневника.       Чонин замотал головой, облизывая губы.       — Нет, девочки из театра. Они решили сделать меня Лисом из постановки, — признается Нини.       — Сынмин тебя принял? — удивился Джисон. — У тебя же эмоциональный диапазон как у полена! Ну, не считая моменты, когда ты поешь…       — Я умею улыбаться, — приподнимает уголки губ Чонин, пытаясь сделать ещё более очаровательную улыбку, чем обычно, но в итоге выглядел как джокер.       — Кошмар! — крикнул Джисон.       Хенджин с трудом пытался сдержать себя, но громкий смех вырвался из его груди.       — Нет-нет, не смотри! — прикрывает локтем глаза другу Джисон. — Улыбнись, как тогда, Чонин…       Нини непонимающе смотрит на Джисона. Похоже, его убивающая улыбка не получилась. Он задумался о реакции Хвана и сосредоточился на его смехе. Лучезарная улыбка окрасила его лицо, заставляя весь мир вздрогнуть.       — О, — открыл глаза Хенджину Джисон.       Хван не успел успокоиться, как ему пришлось задохнуться.       — Боже… — все что смогли сказать мягкие пышные губы.       Чонин обратил на это внимание, моргая и смущенно отводя взгляд. Улыбка погасла, а вместе с ней и будто свет в комнате потух.       — И вообще, я, как и любой человек, способен на любые эмоции. Мама говорит, что у меня настоящий талант в пародиях числовых кодов.       — А когда ты выступаешь? — склоняет голову Хенджин, очевидно, по привычке.       — Я так и не понял, — хмурится Чонин. — Узнаю об этом на репетиции.       Ян ещё раз внимательно осмотрел Хвана, приглядываясь к его лицу. Сочетание прямых черт с размытыми контурами губ было очень чувственным и вместе с тем уверенным. Несмотря на краску для волос, на коже вновь был толстый слой тонального крема. Глаза не отрывались от младшего, постепенно погружаясь в него, раскрываясь.       — Я загляну тогда на выступление, — говорит Хенджин, облизывая губы.       — Зачем ты используешь тональный крем? — все же спрашивает Чонин, решая, что пора выходить хоть на какой-то диалог со своей подопытной крыской.       — М? — захлопал глазами Хенджин и слишком серьезно отвечает. — Чтобы скрыть то, что моя кожа сияет в свете солнца.       — Ага, понятно, — кивнул Ян.       Он не стал просить ответа, ведь уже знал, в чем дело. Наверняка, старший замазывал родинку. Оставался лишь один вопрос: «зачем?». Джисон притих, пытаясь себя занять хоть чем-то во время этого неожиданного диалога.       — Как там твоя работа продвигается? — переводит стрелки Хан.       — Для конкурса? — медленно выходит из напряжённой атмосферы Хенджин.       Чонин чувствует эффект дежавю. У них уже был точно такой же разговор при младшем. Зачем они снова заговорили об этом? Чонин прислушался, поправляя футболку.       — Там не особо много осталось. Но придется ее… Делать в комнате в свободное время, — вовремя сдерживает себя Хенджин. — Надо получше прорисовать лебедя.       — Почему лебедь? Ты же вроде хорьков всегда любил… — присаживается на свой стол Джисон.       Чонин забрался на свою кровать, открывая очередную книгу по физике.       — Потому что лебеди — существа парные. То есть лебедь остался один, и ему приходится одному бежать. В какой ситуации он мог быть один? Только в, по-настоящему, неизбежной, — объясняет Хенджин.       Мир затих. В голове Чонина завертелись шестеренки. Все факты были на лицо. Кровь пробила артерии. Дыхание замерло. Вот то ощущение, за которым он так гнался. Ян вспрыгнул с кровати, вскрикивая:       — Я все понял!       Джисон весь подпрыгнул. Хенджин дернулся, нелепо замахал руками в воздухе и все же неизбежно упал со стула. Хан расхохотался.       — Что ты там понял, Чонин? — спросил Джисон, подавая руку недовольному другу на полу.       — Все тела притягиваются друг к другу, сила всемирного тяготения прямо пропорциональна произведению масс тел и обратно пропорциональна квадрату расстояния между ними!       Ян буквально засветился. Он поднялся, пугающе приближаясь к Хвану. Хенджин замер в ожидании своей участи, смотря на младшего снизу вверх. На его лице была смесь самых разных эмоций в этот момент. По большей части — непонимание. Чонин начал наклоняться к нему с самой страшной улыбкой злобного гения. По окнам начал ударять дождь. До этого ясная погода исчезла без следа. Ян приближался медленно, опускаясь к Хвану.       — Ты тело равно пропорциональное!       Пакет на голове Хенджина задрожал. Мышцы на шее дернулись. Зрачки сузились. Хван подлетел, бросив что-то вроде: «я смываться», и оставил соседей по комнате вдвоем.       — Что ты сказал? — переспросил Джисон, смотря другу вслед.       — Ты не понимаешь? — оседает на полу Ян. — Это было так очевидно! Скажи мне какой-нибудь мат! Срочно!       — «Блять»? — выдает Джисон.       — Блять! Это было так, блять, тупо! Это же, блять, очевидно! Я, блять, гений! — восторг Чонина невозможно было описать словами. Он открыл новую вселенную. Ему казалось, что сейчас тело просто взорвется от удовольствия.       — Ты можешь мне с лисьего на человеческий перевести? — не понимает его все ещё Джисон.       — Два тела! — хватает Джисона за плечи Чонин. — Равные и пропорциональные друг другу! Вот, что ты мне не мог рассказать!       Джисон закрыл его рот рукой.       — Какие тела, о чем ты?       Паника. Если бы у паники было лицо, то оно выглядело бы именно так. Напряжённое, сведённое, совершенно зажатое в страхе. При этом Чонин искрился счастьем и осознанием всего. Он узнал даже больше, чем хотел. Теперь старшие были у него как на ладони. Ян смотрел на Хана уверенно и немного заносчиво. Теперь у него была бескрайняя власть. Он будто выиграл в очередной раз в олимпиаде, но в этот раз ему дали не кубок.       — Так… Я тебе сейчас открою рот, и мы поговорим… — тихо просит Джисон.       Чонин ещё сильнее заискрился счастьем, пища от него прямо в руку старшего. Джисон растерянно посмотрел на дверь, затем опять на Чонина. Он решился немного ослабить хватку. Ян тут же схватился за его руку, отрывая ее:       — А преподаватели об этом знают?! А как же медосмотр?!       У Чонина было миллион вопросов. Теперь он не мог сдержать свои эмоции.       — Блять, погоди ты, прошу… Никто не знает, только я! — шикнул на него Джисон, потянув на пол, будто бы это могло помочь хоть как-то пригладить звук.       Чонин захлопал в ладоши, чувствуя, что попал в самую точку.       — Значит, я был прав! Кто бы мог подумать?! Хотя это было так очевидно!       — Чонин, тише ты уже… И как ты только докопался? Они же ещё даже не менялись… — чешет голову Джисон, от волнения разбалтывая только больше.       — Значит, это произойдет совсем скоро! — подпрыгивает Нини. — А как зовут второе тело?! Они же идеальны для опытов! Я хочу проверить их мозговую деятельность!       Чонин дёрнулся, охваченный чувствами. Он хотел прямо сейчас вскрыть мозг таинственного Хван Хенджина.       — Чонин, нет, погоди, остынь, — хватает его за плечи Джисон. — Не лезь к ним. Дружить с ними на расстоянии это очень хорошо, но пытаться ворваться в их мир…       — Конечно, опасно! Они же встречаются! — вскрикивает Чонин, дергаясь ещё сильнее вперед.       Настала очередь Джисона раскрыть глаза.       — Чего?       — Вот почему я не верил тебе! Я знал, что ты не договариваешь! — Чонин почти пополз к двери, желая снова увидеть Хвана.       — Я и не хотел тебе говорить, чтобы ты не кричал на всю округу! — хватает его за футболку Джисон. — Все, иди сюда, если теперь и ты знаешь тайну, то знаешь, что ты должен делать?!       — Рассказать всем! Это же незаконно! — радостно щебечет младший, почти выскальзывая из футболки.       В этот момент Джисон неожиданно совершил мгновенную трансформацию. Он потянул Чонина на себя с такой силой, что ткань треснула. Он толкнул младшего в сторону стола, преграждая путь к двери.       — Не смей. Друзья так не поступают, — неожиданно сурово и резко говорит он.       Чонин нервно усмехается, постепенно теряя свое счастье.       — Но мы с ним и не друзья, — напоминает Хану Нини.       — А мы с тобой? — хмурится Джисон, совсем теряя любые милые черты.       — А мы… что-то типа того? — наклоняет голову Ян.       — Ну я думал, что да, — кивает Джисон, вздыхая. — Ты просто понятия не имеешь, что будет, если ты расскажешь ещё хоть кому-нибудь! Ты вообще ничего не знаешь! Думаешь, что докопался до истины? Это все равно что радоваться тому, что смог пробить верхнюю кору земли и принимать то, что под ней за ядро!       — Я понимаю, что это не конец, но это же такой феномен, — тяжело вздыхает Чонин. — Это научный факт!       — Ты близнецов что ли никогда не видел? Вообще-то уже давно открытое явление! — напоминает Джисон.       — Да, но не влюбленные друг в друга. На эту тему толком нет исследований. Особенно по парням! — восторженно смотрит на него Чонин.       — Не, ну это бред, они точно не влюблены друг в друга. Один из них натурал вообще, — фыркнул Джисон, и все же он на секунду задумался. — Не, нет-нет, фу, нет, они таким не страдают.       — А я уверен в этом на 100%. И я должен понять, каким химическим образом это произошло! — выдыхает, наконец, Чонин, падая на пол. — Я кончил.       Такая фраза для Чонина означала буквально, что он наконец закончил свое исследование, но по его реакции было ощущение, что он получил оргазм от своего открытия. Джисон осмотрел его с головы до ног. Лёгкая нотка зависти мелькнула в его взгляде.       — Пиздец, — рецензирует он, направляясь к двери.       — Ты куда? — не понял Нини, приподнимаясь.       — Хенджина откачать, а то думаю, что ему сейчас очень не очень. Ты сможешь тихо посидеть полчасика?       — Могу, — кивает Чонин, проверяя время. — Я сейчас как раз буду уроки делать.       Хан уже знал, что Ян сделает их за 10 минут и будет дальше залипать в потолок без дела. Чонин заметил, как Джисон задержался на пороге, посмотрев на него с некоторым волнением, подозрением, но долей сочувствия. Хан был на распутье, оставлять ли Яна с новой для него тайной или же остаться вместе с ним. Выбирая между доверием и подозрением, Джисон выбрал первое. Бросив тихое «скоро вернусь», он прикрыл дверь за собой.