Беспечный рыцарь of the dark

      В один из рассветов Чонину снился безумно приятный сон. Он ехал верхом на большом хорьке. Ян запускал пальцы в мягкие пряди шерсти, жался к спинке, ощущая горячий восторг, распространяющийся по телу. Однако у него возникли некоторые сомнения в происходящем, когда пушистый хвост прижался к его обнаженным ягодицам.       Сон был такой хороший, что Нини даже довольно зафырчал, не желая просыпаться. На сердце было тепло и спокойно. Чонин попытался во сне посмотреть на этот странный хвост. Белый роскошный мех на нем блестел как снег зимой. Он обвел Чонина, заключая в своеобразное объятие. Хорек носом стал снова тыкаться Чонину куда-то в район ягодиц, будто хотел понюхать его и познакомиться поближе, спутав с настоящим лисом.       Нини засмеялся, пытаясь от него отдалиться. Но это было так весело, что он все же позволил хорьку к себе принюхаться. Мокрый нос уткнулся в его мягкие ягодицы, ластясь к ним. Хорек начал медленно лизать его, вызывая смех от щекотки. Младший уже весь ерзал, бубня сквозь сон:       — Эй, я ж не животное! Хоречек, подожди!       Однако в следующий момент Нини ощутил, как язык хорька прошел куда-то вниз, задевая его яички. Цветы шептались:       — Не, кажется, еще действительно спит.       — Ненадолго.       Чонин ощутил, как раздвоенный язык хорька провел по его члену. Гладкий хвост обхватывал его все крепче. Нини вновь засмеялся, вздергивая нос и уверенно заявляя:       — Хоречек, нельзя так сжимать своего хозяина. Я тебя могу… в клетку… посадить.       Цветы вновь зашептались, а младший лишь яростно шикнул на них.       — Уже не посадишь, — говорит Хорек и снова облизывает его постепенно твердеющий член. — Тебе уже 16, Лисенок.       Младший зашипел от возбуждения, постепенно просыпаясь.       — Я не зоофил, — ругается младший.       — Это мы и так знаем, — усмехнулся Хенджин, и Чонин вновь ощутил приятные ощущения на своем члене.       Однако в этом всем было нечто новое и неожиданное. Будто бы все лучшее в минете кто-то умножил на два. Нини медленно открыл глаза, сонно бубня:       — Что происходит? Мне такой сон хорош…       Перед ним открылась картина двух Хванов, чьи губы были на его члене. Такие разные, они облепили его головку, чуть ли не целуясь вокруг его постепенно набирающего силу возбуждения. Нини внимательно смотрел на этот вид, задыхаясь собственным стоном.       — Хорьки блин, — шипит Чонин. — Досасывайте, раз начали.       — Ты не переживай, можешь досматривать свой сон про хорьков, — усмехнулся Хенджин, убирая прядь за ухо. Джихен все это время в удовольствии вылизывал и всасывал член младшего. Он надавил на голову Хенджина, чтобы тот вернулся к делу. Все же каким бы грубым и сухим ни казался Джихен, кажется, он чуть ли не больше их всех был зависим от прикосновений к телам любимых парней. Поцелуи снова и снова поднимали бурю желания, концентрируясь внизу живота.       Двойное удовольствие прокатывалось по Нини снова и снова. Он схватился за волосы старших, направляя их и получая самый лучший минет в своей жизни. О таком можно было только мечтать. Когда губы старших почти соединялись, младший разрывался от своего счастья быть с ними. На очередной толчок он все же не смог сдержать трясущиеся бедра, надавливая на Джихена.       Тот тут же спустился вниз втягивая одно яичко, пока Хенджин начал активнее насаживаться на член младшего, глотая его. Когда Чонин был уже готов вот-вот ощутить язык или пальцы Джихена внутри, Хенджин резко поднял голову, напряженно прислушиваясь.       Младшему хватило буквально одного толчка, чтобы залить уши старшего стоном. Нини тяжело дышал, тут же в извинение вытирая шею Хенджина от спермы. Хван улыбнулся, целуя его в лоб.       — Доброе утро, Нини, — говорит он, стараясь отвлечься от тревожных мыслей.       — Что-то не так? — тяжело дышит Чонин, пытаясь расслабиться после хорошего оргазма.       — Я… Мне просто послышалось, — мотает головой Хенджин, целуя младшего в висок.       — Ты слышал что-то еще кроме потрясающих стонов? — усмехнулся Джихен, продолжая усыпать бедра Чонина поцелуями.       Нини не смог сдержать улыбку, целуя Хенджина и опуская взгляд на Джихена.       — Хени-я, а где мой утренний поцелуй?       — Я их все оставил внизу, — усмехнулся Джихен.       Хенджин снова услышал этот навязчивый странный звук чужого присутствия. Омерзительный, до рвотных позывов знакомый шорох. Он попытался повернуть голову в сторону двери, но Джихен притянул его к себе одной рукой, а второй Чонина, чтобы по очереди поцеловать каждого из них. Едва его губы успели оказаться на щеке брата, дверь с грохотом распахнулась.       — Бляди!       Чонин испуганно взвизгнул, тут же прячась за Джихена, на котором хотя бы были трусы. Ян едва успел. Он был испуган настолько, что сердце чуть вырвалось из груди. На пороге комнаты стояла Ынха. Она выглядела все так же элегантно, как и в первый раз, когда Чонин ее увидел. Однако сейчас ее волосы спутались, а из глаз сочились смертоносный холод и яд. Хенджин замер в оцепенении, Джихен укутал Нини в одеяло.       — Какого хуя ты здесь делаешь? — повысил на мать голос Джихен, вставая.       Чонин оттянул Хенджина и быстро залез под подушку, чтобы почти незаметно под одеялом найти трусы. Он не знал, как эта женщина умудрилась их найти, еще и войти в квартиру.       — Вы оба перестали отвечать мне на звонки, вы не посещаете больше школу, вы даже успели перевестись в другую! — кричала она. — И все для чего?! Для того, чтобы полностью погубить свою душу?!       — М-мам, — пытается выдать хоть слово Хенджин, но его голос осип и задрожал.       — Ты ебаная психопатка! Мы съебались от тебя, что б не видеть!       Хенджин опустил глаза, выискивая телефон в кровати.       — Не смей звонить в полицию! — тут же орет на него Ынха, начиная приближаться.       Джихен взял подушку и кинул в женщину. Несмотря на свою внешнюю хрупкость, она ловко увернулась, отбивая удар. С глухим стуком подушка ударилась о стол, сметая с него банку-пепельницу и пару книг.       Нини испуганно смотрел на нее. Он ни разу не видел подобного. Ян и представить не мог, что подобное возможно. Он схватил свой телефон, тут же набирая две цифры. Это был красный маячок для мамы. Он был создан для безопасности младшего и спокойствия матери. Впервые он пригодился. Чонин резко дернул Хенджина на себя, загораживая старшего. Ян точно не позволит, чтобы эта женщина еще хоть раз тронула его любимых людей.       — Давайте успокоимся и поговорим, — пробует хоть как-то сказать это Нини.       — Ты… — начинает приближаться к нему Ынха, — Шлюха малолетняя! Кто ты блять?!       Джихен встал перед ней, готовый ударить по-настоящему.       — Хенджин, ты действительно бросил меня, чтобы променять на это?! С тобой давно все было понятно, — шипит она на Джихена, не решаясь подойти к нему близко. — Но ты-то, Хенджин… Почему ты меня оставил? Ты променял меня на блядушник? С родным братом?       Руки Хенджина затряслись. Каждое новое слово било прямо в сердце.       — Перестань, — просит он, убирая с себя руку Чонина. — Ма…       — Я не могла породить такое чудовище! — замахивается она сумкой.       — Да угомонить ты, блять, — сделал выпад Джихен, хватая ее за плечи, прижимая руки к телу и продолжая тихо сквозь зубы ей говорить. — Заткнись, заткнись, заткнись.       Ынха поджимает губы, смотря на него. Лишь сейчас Чонин заметил, что они такие же обкусанные, разодранные, как и у Хенджина.       — Зачем ты это сделал с моим Джинни? — неожиданно начинает всхлипывать она.       Хенджин опустил взгляд, пытаясь принять какое-то решение.       — Не смей так делать, — мотает головой Джихен, грубо отталкивая ее. — Только поп…       — Мам, мама, — дрожащим голосом зовет ее Хенджин, медленно вставая на ватных ногах. — Пожалуйста, пройди на кухню. Мы сделаем все, что ты захочешь, только давай сначала успокоимся. У тебя же сердце.       Хенджин двигался с осторожностью неопытного дрессировщика, оказавшегося перед тигром.       — А ты променял все на это… Ты сломал свою жизнь ради грязи… — всхлипывает она сухо и истерично, неестественно.       Хенджин за спиной показал Чонину один из жестов, который они приняли недавно. «Все окей». Крайне просто и удобно, если нужно было подать знак, что можно продолжать. Сейчас же это означало одно: «у меня есть план».       — Мам, пройди на кухню, и мы все тебе объясним. Все, что ты слышала и видела…       — Я…       — Мам, — более настойчиво просит Хенджин, отчего Джихен бросил на него взгляд с долей удивления. — Джи-дж… Джихен, проводи ее на кухню.       — Хорошо. Оставьте все телефоны здесь. Ты, — смотрит Ынха на Чонина. — Тоже идешь с нами на кухню.       Нини неуверенно кивнул, натягивая футболку и шорты, чтобы выглядеть хоть немного приличнее. Он был безумно перепуган за Хенджина. Ян сам не понимал почему, но в мгновение стал невероятно уверенным в себе, решая, что ни за что не допустит, чтобы эта женщина хоть как-то на них повлияла. Нини был уверен, что мама уже увидела маячок и точно приедет разбираться.       До мерзкого лицо женщины стало спокойным, когда она села на любимое место Хенджина. Джихен поджег кончик сигареты, но открывать окно не стал. Ментол и табак начали медленно заполнять кухню.       — Вы тут живете втроем? — начала допрос Ынха. — И как давно? Снимаете на деньги, заработанные моим горбом?       — Ты хотела сказать, что на деньги отца, который лежит на дне морском? — хмыкнул Джихен. — Не удивлюсь, если он там оказался, потому что от тебя, ебанашки, бежал.       Чонин все же придерживал Хенджина поближе к себе, следя за каждым действием. Единственное, что из него было не вытрахать, это внимательность к деталям. Он отслеживал малейшую реакцию и следил за пальцами Джихена, который нервничал не меньше их всех.       — В отличии от вас, Донук меня любил, — говорит Ынха.       — Мы тоже любили тебя, — тихо-тихо говорит Хенджин, смотря на чайник и сжимая свое запястье.       — Вижу я, кого вы якобы любите, — рыкнула она, смотря на Чонина.       Джихен прикусил фильтр:       — Ты сейчас не у себя дома. Не смей поносить Чонина.       — Потому что он ваша шлюшка? Ты, — смотрит она на Чонина, — выглядишь приличным образованным ребенком. Что твоя мать думает о тебе?       — Ты против его мамы никто, — усмехнулся Джихен. — Ты и в половину не мать.       — Моя мама думает, что я выбрал самых добрых и ценных людей на этой планете, — уверенно кивает Чонин. — И врываться в наш быт очень опрометчиво с вашей стороны.       Нини надеялся лишь на то, что Хенджин останется в безопасности и не сильно перенервничает. Замечая его руку, он тут же взял ее. Если ему нужно было куда-то вылить эмоции, то пусть лучше их поглотит Чонин, как любимый человек. Было непривычно ощущать, как Хенджин всем телом вздрагивает от его прикосновений. Ынха с отвращением посмотрела на этот жест:       — Маленькая дворовая шл…       Ее перебил пугающе-громкий стук кулака Джихена.       — Нас трое, ты одна. Мы можем тебя просто выпроводить, — бросает ей Джихен.       — Шлюха — это женщина легкого поведения, согласно словарю. Во-первых, я не женщина. Во-вторых, я не имел беспорядочных половых связей. Если вам хочется каким-то образом задеть одного из нас, сначала стоит ознакомится со значением слов, которые вы используете, — тут же отвечает Чонин. Хенджин почувствовал, как огонь уверенности Нини и его истинная сила гениальности защищает старших и встает щитом перед их матерью.       Настолько честный и такой Чониновский ответ немного даже рассмешил Хванов. Уставшая Ынха наклонилась вперед, обращаясь только к Чонину.       — Ты сидишь на двух членах сразу. На двух грязных членах братьев, связывая их самым отвратительным из всех образов. Ты по сути презерватив, как один из тех, что Джихен выкидывает, даже не скрываясь.       Вены начали вздуваться на руках Хенджина. Джихен выдохнул дым, смотря в глаза этой женщине.       — Иди нахуй, — говорит он. — Иди нахуй отсюда, пока я не въебал тебе.       — Мы можем с тобой подраться, сынок, но ты не сможешь далеко уйти, — говорит она, посмотрев в спину Хенджина.       — Сынок? Фу, блять, все заебала, — выкидывает сигарету Джихен и направляется к матери, не заметив, как она спрятала руки за спиной.       Он схватил ее за шиворот, отрывая от стула, но тут в воздухе распространяется запах перца. Джихен вскрикнул, сгибаясь пополам и зажимая свои глаза. Чонин смотрел на это с одной лишь мыслью: «Ебанутая». Ян испуганно дернулся к Джихену, делая шаг вперед и прикрывая глаза. Это самый подлый из возможных способов.       — Не подходи к нему, — направляет баллончик и на него Ынха.       — Это ваш сын! Как вы смеете так относиться к своим детям?! — уже не выдерживает Чонин, скользя взглядом по ее силуэту. Как бы он не был хорош в анализе, она слишком непредсказуемая.       — Он мой сын. И этот сын — ошибка, — холодно говорит она. — А ты кто для него? Кто ты для них обоих? — начинает она наступать на Чонина с баллончиком. — Отойди назад, если хочешь сохранить себя для будущих членов.       Это было слишком. Что-то внутри надломилось. Напряжение перелилось через край.       — Сука! — истошно заорал Хенджин, разворачиваясь к матери и кидая в нее чашку.       Она с трудом почти успела уклониться, слыша звон посудины, отлетевшей от ее плеча.       — Сука, сука, сука! — кричал Хенджин, кидая в нее одно за другим.       Разбился один стакан, второй. Следом полетел только что вскипевший чайник. За несколько мгновений все, кроме Хенджина, ощутили, насколько это будет больно. Женский истошный крик разразился на всю квартиру. Ынха стояла, пытаясь оттянуть от себя горящую одежду, ощущая, как восполняются ее живот, часть груди и плечо.       Хенджин тяжело дышал. Ему было совершенно не жаль ее. Он ощутил вкус превосходства. В ярости он следовал любой мысли, что приходила в голову. Хван открыл ящик, доставая столовый нож, после чего он начал наступать на мать, в ужасе уставившуюся на него. Именно так Хенджин чувствовал себя последние годы рядом с ней. Насколько же жалким он себя ощутил, понимая, что так и выглядело его лицо.       Чонин еле смог перехватить его за талию, оттаскивая и выдирая нож со всей силы:       — Так спокойно. Джинни, спокойно. Пожалуйста, умоляю.       Ян попытался максимально оттащить старшего от женщины, ощущая, что еще немного и братья просто ее убьют.       — Убирайтесь из нашей квартиры. И больше никогда в ней не появляйтесь, — шипит Нини.       Ынха уставилась на Хенджина, который выронил все из рук, хватаясь за Чонина. Сожаление окатило его, и он взволнованно посмотрел на младшего. Его больше беспокоило, что Нини будет думать о нем. Ынха перевела взгляд на Джихена, который смог, наконец, открыть хотя бы один глаз, и им он смотрел на Чонина.       В этом худом совсем юном мальчишке была сила, которой не было у нее. Братья моментально были готовы сделать все для него, подкрепляясь его же силой.       — Уходи, — говорит ей Джихен, всхлипывая от перцовки и вытирая нос.       Хенджин не смотрел на нее. Его дрожащие пальцы вцепились в ладонь Чонина.       — Уйти, да? И оставить их тебе? — слабо говорит она, расстегивая рубашку, чтобы дать прохлады обваренной коже.       Ынха встала, с трудом удерживаясь на своих каблуках. Она ощутила, что Чонин бьется как сердце меж двумя легкими. Ей не было места в этом организме. Но один верный способ заставить тело умереть ей был выдан точно.       — Тогда ты пойдешь со мной, — налетает она на Чонина, ударяя его по лицу и с силой хватая за волосы.       Хенджин лишь немного не успел, чтобы предотвратить этот прыжок, и сейчас пытался оторвать Чонина от монстра. Джихен подлетел на ноги, чтобы оттащить мать от их сокровища и скорее уже убрать ее из их жизни.       Нини закричал, когда почувствовал ногти на своей щеке. Этой женщине нужно было лежать в психиатрической клинике, а не дышать воздухом с нормальными людьми. Она так билась, что даже Хенджин с Джихеном не могли безопасно ее оттащить. У братьев почти сердце остановилось от истошного крика, но резко к ним проникла мягкая рука, резко дергая маму близнецов за волосы с таким страшным голосом, что можно было умереть на месте.       — Дрянь старая, ты страх потеряла к моим мальчикам лезть?!       Хенджин и Джихен сразу же прижали Чонина к себе, закрывая от своей матери и глядя на их спасительницу. Янен оттащила женщину за волосы и тут же влепила ее лицом в стол, зажимая.       — Нини-малыш, правый карман, — шипит женщина.       Чонин, не успев толком прийти в себя после такого шока, тут же подоспел, вынимая наручники из кармана матери.       — Полицейская машина внизу. Не советую сопротивляться, — грубо толкает госпожу Хван Янен. — За моего сына ты, дрянь, сядешь на пятилетку. За Джихени еще на пять. А за Джинни можно и на десятку загреметь.       Все же манера болтать у нее даже в стрессовой ситуации не проходила.       — И что ты мне сделаешь? Над моими пидорами у меня есть еще права! — выплюнула Ынха и сделала новый рывок в сторону братьев и Чонина.       Но Янен крепко сдавила ее руки наручниками за спиной, не позволяя двинуться.       — Чего сказала? — хмыкает госпожа Ян и кричит. — Юнхо, заходи! А то я на эмоциях ей башку проломлю!       В квартиру тут же проник высокий мужчина в форме, перехватывая госпожу Хван из рук Янен. Джихен восхищенно уставился на них, не сводя глаз. Хенджин обнимал Чонина, будто бы боясь, что его мама снова может на него напасть. Сам Нини был перепуган до ужаса. Он в жизни не видел такого кошмара. Прийти в себя было крайне сложно.       Юнхо крепко держал женщину за руки, пока Янен тяжело выдохнула, переваривая все произошедшее. Она посмотрела на Джихена.       — Перцовка? Чего сидишь? Быстро промывать глаза мыльной водой, — мягко хватает Джихена за руку госпожа Ян, подводя к раковине.       — Это просто перцовка. На районе я таких кучу в глаза ловил, — пытается отнекивается Джихен, стесняясь своего инвалидного положения. — Я думаю, что Чонину помощь нужна больше…       Хенджин выдохнул, пытаясь унять дрожь в теле, и стал рассматривать младшего, мягко касаясь его трясущимися пальцами.       — Давай промывай, — не отступает Янен и возвращается к Чонину с Хенджином. — Так спокойно. Йени, солнышко мое, как ты?       Чонин смотрел то на нее, то на Хвана, ничего не понимая. Похоже, из-за шока он не чувствовал боли, но Ынха своими длинными ногтями умудрилась разрезать ему щеку.       — Вот же сука, — шипит Янен, тут же перехватывая руку Хенджина и вкладывая платок. — Держи, чтобы кровь впиталась.       — Спасибо, — кивает Хенджин и мягко прикладывает его к лицу младшего, стесняясь собственной дрожи. — Нам надо… Ехать в участок?       — Вам в больницу, а не в участок, — вздыхает Янен и осматривает Хенджина. — Ты в порядке? Нигде не болит?       — Она меня не трогала, — поджимает губы Хенджин, сосредотачиваясь на царапине Чонина.       — Слава богу, — Янен оборачивается, кивая своему коллеге. — Уводи ее в машину. Я скоро к вам спущусь. Хенджинни, где у вас аптечка? Надо Нини спасать.       — Так я ж не умираю, — бубнит младший совсем тихо, прижимаясь к Хенджину.       — Я покажу, — отрывается от крана с водой Джихен. — Идем!       Оставшись на пару минут вдвоем посередине беспорядка и хаоса, Чонин и Хенджин ощутили, как волна эмоций накрывает их обоих, чтобы потом благополучно уйти. Хенджин обнял Чонина, целуя его и извиняясь за то, что они не защитили его. Ян осторожно гладил его по спине, тяжело дыша после такого потока эмоций.       — Хен, это ужасно, — бубнит Нини в грудь старшего. — Почему она была в вашей жизни? Это самое ужасное существо, которое может существовать…       — Главное, что теперь ты есть в нашей жизни. Ты и Янен… — зарывается носом в его волосы Хенджин, будто бы стараясь перекрыть собой любые прикосновения от его матери.       Чонин кивает, осматривая Хенджина еще раз.       — Я очень люблю вас. И не позволю никому вас обижать, — уверенно, но тихо бубнит Нини, пачкая губы Хвана кровью. Ян тут же испуганно посмотрел на это, извиняясь. — Прости-прости… я ж не вижу, что там…       — Все хорошо, — помотал головой Хенджин, облизывая губы. Он мягко чмокнул Чонина, обнимая и снова прижал платок к его щеке.       В это время Янен и Джихен искали аптечку. Женщина все не могла успокоиться.       — Да как она посмела вас тронуть? Сумасшедшая психичка…       В комнате все говорило о том, что никто из ребят не планировал гостей. Мятая кровать, запах их секса, табака и энергетиков.       — Она была такой уже давно, — как ни в чем не бывало говорит Джихен. — Мне всегда было жаль Хенджина, она его совершенно размазала. Как я думал…       Глаза брата и ярость останутся в его памяти до конца жизни.       — Но, Янен, — открывает он одну из коробок, где лежали некоторые не особо нужные предметы одежды и аптечка. — Янен, то что вы сделали… Вы самая крутая и сексуальная женщина в моей жизни.       — Приятно такое слышать от такого сильного мальчика, как ты, — улыбается Янен и шутит, замечая смазку. — Вы хоть иногда отдыхайте. А то сотрете себе все.       Джихен кашлянул, доставая сумку с лекарствами.       — Не, я серьезно… Большое вам спасибо. Это Чонин вам позвонил?       — Да, у него есть номер «СОС». Я его создала, если он будет в опасности, — кивает Янен. — Вам я его тоже добавлю после такого.       — Я думаю, что он больше не понадобится, — улыбнулся Джихен, хмурясь, когда они вот-вот должны были выйти из комнаты. — Янен… У меня есть кое-какие проблемы с законом. Там ничего большого, но это же может не всплывать в суде с этой женщиной?       — Я в курсе, дорогой. Я уже постаралась над этим. Никто о тебе и Хенджине ничего не узнает «лишнего», — улыбается Янен.       Джихен сжал сумку, смотря на нее. Ему тяжело было поверить, что Чонин и Янен — живые люди из плоти и крови такие же, как он с братом. Они сияли силой и красотой, о которой братья не знали ничего прежде. Они были ангелами, посланными с небес.       — Большое спасибо вам за все…       — И тебе спасибо за то, что ты есть. И за то, что ты смело все это время шел против системы. Ты большой молодец, — треплет волосы Хвана Янен и возвращается к сыну, рассматривая лицо. — Малыш, ты теперь какой-то некрасивый.       Госпожа Ян лишь шутила, заставляя Чонина немного отвлечься от Хенджина.       — Он всегда красивый, — говорит Хенджин, передавая Чонина матери.       — Вы сейчас как два ягненка перед волками, — фыркнул Джихен. — Хенджин, идем искать одежду, мы сейчас на допрос поедем, если ты не догадался.       — Сейчас?       — Ну а когда еще? Не через три года, когда эта сука придет убить нас или Чонина. Ну или когда ты ее убьешь.       Хенджин дернулся, бросая взгляд на чайник. Но задуматься об этом Джихен ему не дал, за руку потащив в комнату. Меньше чем через пять минут они ехали в участок. Хенджин держал Чонина за руку, Джихен гладил по бедру. Младший теперь был в безопасности, его забинтовали и обработали, чтобы не было заражения. Атмосфера все еще была напряженной.       Их допрашивали около четырех часов. За это время они ужасно выдохлись. Хенджину пришлось рассказать Янен все ужасные поступки матери, которые он терпел на себе. Джихену же сказали заглянуть в травмпункт, чтобы получить помощь для своих глаз и минимизировать риск лишения зрения. Этот день, изначально планировавшийся как очень даже приятный, оказался долгим и тягучим адом. Он все никак не мог закончится. Вопросы возникли даже к Чонину. Им всем пришлось наврать в официальной повестке про свои отношения. Поэтому звучало лишь то, что они друзья.       Два дня ребята прожили в постоянном напряжении и страхе. Когда они оставались одни, могли только целовать друг друга и отдыхать от гнета всего юридического процесса. Суд был назначен через неделю. К этому времени Янен подготовила все документы и подала заявку на опеку. Проблем у них с этим не возникло.       Ребята отрепетировал несколько линий защиты, отработали разные варианты, однако на суде они все равно столкнулись с неожиданностью. В числе присяжных были люди чем-то похожие на братьев Хван и Ынху. Она уставилась на пожилую пару, будто бы не понимая, что они здесь забыли.       Слова судьи прояснили это лишь одним обращением: «Госпожа и господин Хван, вам есть что сказать?»       «Да, Ынха — наша дочь, с детства была…»       Джихен и Хенджин переглянулись. Янен внимательно наблюдала за ними, под столом тихонько толкнула Джихена, чтобы они не подавали вида, что знают этих людей. У них был прописан каждый жест. Чонин сидел далеко от них на задней скамейке. Все были на нервах, вслушивались в каждое слово.       Впрочем делать вид, что они не знают о родных со стороны матери даже делать было не надо. Ынха постаралась много лет назад, чтобы они не знали ничего. Слишком много интересного раскрывалось здесь и сейчас в этом душном, пропахшем деревом и страданиями помещении.       На поверхность вылезло немало фактов. В числе которых был и тот, что у Ынха есть брат. У нее были тяжелые отношения с семьей. Но они упорно ее выгораживали, несмотря на это. Услышать слезы бабушки, проклинавшей себя за то, что промолчала много лет назад, когда Ынха была изнасилована родным братом, было слишком шокирующим. Даже Джихену пришлось поджать губы и взять за руку Хенджина, которого начало тошнить. Их семья была мерзкой с самых истоков.       Янен на секунду даже потеряла профессионализм, стараясь успокоить Хенджина и дать ему воды. Эта история раскрылась с самых ужасных сторон. Им пришлось выслушать монологи каждого из присутствующих. Чонин шел одним из последних. Он встал за стойку посередине и поклялся говорить только правду. Он рассказал их историю с Хванами, избегая любых интимных подробностей.       — У вас были с ними сексуальные связи? — спрашивает адвокат с другой стороны.       Янен тут же подняла руку:       — Ваша честь, мы выступаем против этого вопроса. Он касается личной жизни человека.       — Это важно для чистоты следствия, — кивает судья, ожидая ответа.       Чонин бросает взгляд на Джихена, хмурясь и облизывая губы. Хван подмигнул ему, как бы говоря: «Мы в любом случае на твое стороне».       — А разве несовершеннолетних о таком можно спрашивать? — нарочито громко хмыкнул Джихен, запрокидывая голову в потолок.       Хенджин нахмурился, поднимая уверенный взгляд на Чонина.       — Нет, не было, — уверенно отвечает Нини, решая, что сейчас это единственный правильный ответ, который может их защитить.       — Но подсудимая говорила обратное. Она видела вас голым в кровати с близнецами Хван.       Чонин щурится, внимательно смотря на судью.       — У нас ничего не было. Это была ночевка, и я уснул в трусах.       — Ответ принимается, — оглашает судья.       Все мгновенно выдохнули. Им ничего не грозило. Дальше дело пошло быстрее. После долгих споров, ругани от Янен, которая чуть не подралась с адвокатом с другой стороны, Ынха была приговорена к 6 годам лишения свободы. Ей запрещалось пожизненно подступать к детям, и, разумеется, права на детей были также у нее изъяты. Большая часть ее имущества была передана детям как моральная компенсация. Хенджин с печалью смотрел на мать, замечая ее взгляд, когда ее начали выводить из зала.       — Хенджин! Навещай меня! — умоляла она, прежде чем двери за ней захлопнулись.       — Не слушай ее, — похлопал его по бедру Джихен. — Наша настоящая мать не она.       — Она, — вздохнул Хенджин. — Она наша мать, и это нельзя ни отрицать, ни забывать. Но лучшая мать помогла пройти это испытание.       — Мне нужно выпить, — тяжело выдыхает Янен, падая головой в стол. — Это был самый эмоциональный суд в моей жизни. Я так даже в более сложных делах не нервничала.       — Зато теперь все закончилось, благодаря вам, — улыбается Джихен, положив руку на ее спину. Он нагнулся, чтобы шепнуть ей на ухо, — Мы угощаем соджу и пивом.       — Тогда я чувствую себя намного лучше, — поднимается Янен и улыбается.       К ним подбежал Чонин с такой же яркой улыбкой на губах.       — Хенджинни, как ты? — берет старшего за руку Нини.       Опустошенный и выпотрошенный, Хенджин лег на его плечо.       — Устал. Рад, что это все закончилось.       — Напоминаю, мы здесь все как бы просто друзья. Давайте хоть из здания суда выйдем, — напоминает им оживившийся Джихен.       — Выйдем, и вы будете полностью свободны, — кивает Янен, подхватывая своих новых деток под руки и буквально выталкивая на улицу.

***

      Она была абсолютно права. После этого дня все изменилось. Однако любовь стала только крепче. Она усиливалась каждый день, месяц, год. Ее невозможно было остановить. Кто бы ни встречался на пути, он не мог пойти против братьев Хван и Чонина.       Джихен торопился домой из университета с вечерних пар по праву. Его уже должен был ждать Хенджин, готовящий большой ужин для них троих. Сегодня наконец-то Чонин должен вернуться домой и отпраздновать свое совершеннолетие. Последние две недели он был в лагере с Джисоном. Они, конечно, постоянно писали своим парням, но все равно этого было недостаточно, чтобы не скучать.       Чонин почти полностью перестроился с физики на музыку. Он играл каждый день и часто ходил на вокал. Его навыки стали намного лучше, благодаря чему Нини радовал своих любимых людей каверами на их любимые группы. У них с Джисоном уже даже были планы о поступлении в консерваторию, где они откроют свою музыкальную группу. Однако до поступления еще есть время, а вот ждать было уже невыносимо.       Ручка двери дернулась. Братья Хван уже сидели в гостиной, ожидая своего любимого мальчика. Они все не могли успокоиться и обсуждали, как же порадовать Чонина. За прошедшие годы они прошли все стадии отношений, были и ссоры, но очень быстро они затмевались перемирием и мягкими поцелуями. А порой и не самым мягким сексом.       Стоило Чонину войти, как его тут же сжал в объятиях Хенджин, почти кинувшись на него.       — С приездом, Нини!       — Хен, — зафырчал Ян, опуская рюкзак.       В глаза бросились яркие рыжие волосы. А вот и сюрприз, о котором Чонин писал им в беседе. Младшему очень шло. Он буквально полностью превратился в хитрого лиса, желающего съесть своих старших прямо с порога.       — Вау, теперь ты и в правду Лисенок! — притягивает его к себе Джихен и через плечо брата целует любимые губы, несмотря на то, что они толком не успели закрыть входную дверь.       Нини укусил его за гладкую кожу шеи и закрыл за собой дверь.       — Что? Так соскучились по мне, мои любимые хены?       — У меня дыра в сердце от его члена, — жалуется Хенджин, зацеловывая своего малыша.       Малыша, который уже сравнялся с ним в росте и ширине плеч. Чонин уже давно перестал быть ребенком. Он ходил в качалку вместе с Джихеном и теперь мог сам таскать старших.       — Да что же такое? — складывает руки Нини. — Вместо меня друг друга уже трахаете? Изменяете мне?       Глаза Чонина загорелись азартом. Он схватил Хенджина за ворот рубашки, а Джихена за волосы, потащив их в спальню.       — Хэй, ты там за две недели совсем обнаглел? — рявкнул Джихен, хлопая Нини по заднице и пытаясь его перехватить за талию.       Но Ян лишь усмехнулся, перехватывая его руку, и в отместку так вцепился зубами в его шею, что чуть не оторвал кожу. Услышав тихий приглушенный стон, он довольно отдалился, облизывая губы.       — Хени-я, ты теперь не актив. Смирись с судьбой и расслабься. Джинни, разденешь своего нового папочку вместо брата? — улыбается Нини.       Хенджин тут же приступил к своей задачи. Он был готов на любую ролевую игру, лишь бы коснуться Чонина. Его тело за эти две недели значительно прибавило в оттенке загара. Гладкие и упругие мышцы так и просили их сжать. Голодный Хенджин не мог остановиться, с трудом не сдирая пуговицы с чертовой рубашки. Соски вновь ощутили любимые шершавые губы.       — С каких это пор я не актив? — дернул его за волосы Джихен, заставляя выгнуться назад. Рубашка поползла по плечам вниз.       Чонин дьявольски улыбнулся. Он залился горячим весельем.       — С тех пор, как я стал твоим активом, — облизывает губы Нини, резко толкая Джихена на кровать. — Сегодня у меня для вас сюрприз. Но вы должны согласиться с тем, что я сверху.       Хенджин оторвался от него, остановившись на пряжке ремня. Он посмотрел на младшего снизу вверх. Настолько горячий и невинный вид для того, кто может начать трахать в горло не задумываясь. Однако у Хенджина был плюс. Он любил эксперименты.       — Я согласен.       Джихену нужно было подумать. Он еще раз осмотрел Чонина с ног до головы.       — Ты думаешь, что я вас разочарую? — усмехается Нини. — Откуда ты знаешь, что я подразумеваю под «быть сверху»? Не попробуешь, не узнаешь.       Это был их Чонин. Вскормленный и взращенный ими. Уверенный и сильный, стойкий, красивый, знающий цену своей сексуальности. Яркие рыжие пряди горели маяком в светлое будущее.       — Только попробуй нас разочаровать, — усмехнулся Джихен, стаскивая с себя футболку. — Давай, чего ты там придумал?       Нини радостно улыбается, забираясь на Джихена и притягивая Хенджина к своей шее.       — Я буду говорить вам, что вы можете делать, а что нет, — улыбается младший. — Джинни, можешь дораздеть меня. А ты, Хени, не можешь трогать меня, только я тебя.       Чонина окатило от своей собственной сексуальности на этих словах. Он сорвался, обкусывая всю грудь Джихена, расцарапывая его пресс и создавая свой рисунок. Хенджину повторять было не нужно, рубашка полетела в сторону. Руки принялись вновь за ремень, стаскивая штаны младшего с трусами. Джихен выгнулся к нежным губам, позорно задрожав. Все его тело кричало о том, как старший скучал. Он наклонился, чтобы ощутить запах волос Чонина, все еще потного с дороги. Он случайно задел висок Нини. Но тут же младший отдалился.       — Нарушаем, господин Хван. Тогда вам благодарности не будет.       Нини отползает от Джихена, поворачиваясь задницей к обоим Хванам.       — Джинни, вытащишь? — мягко просит младший, прогибаясь в пояснице. В мгновение Хваны поняли, что просит достать Чонин. Розовый наконечник едва был заметен, его перекрывали ягодицы. Но все было ясно.       — Чем вы там занимались? — округлил глаза Джихен.       Этот же вопрос поразил и голову Хенджина. Он осторожно потянул за кончик розовой игрушки, чтобы хотя бы понять, что это. Нини зажмурился, облизывая губы.       — Это я утром готовился к встречи с вами. Думаете, я не скучал? — усмехается Чонин, оборачиваясь на старших. В руках Хенджина была анальная розовая пробка с забавным кристалликом на конце.       — Значит, в растяжке не нуждаешься? — усмехнулся Хенджин, толкая пробку обратно, задевая простату.       Нини вскрикнул, шикая на Хвана.       — Эй! Ты должен меня слушаться. Я не давал такого приказа.       Похоже, что все же до актива Чонину было расти и расти. Глядя на него в таком виде, единственное, что хотели сделать старшие, это побыстрее войти в него и вдвоем вытрахать так, чтобы младший больше не задирал нос перед ними с пробкой в заднице.       — Слушаться тебя, пока ты пихаешь в себя эту розовую хрень, думая о наших членах? — усмехнулся Джихен. — Джинни, трахни его прямо пробкой. Может быть, в этой заднице какие алмазы появятся.       Хенджин усмехнулся, начиная движение. Хоть младший и привык уже к этой розовой небольшой занозе, но когда ее начали в нем крутить, проворачивать и толкать туда-обратно, это ощущалось уже совсем иначе. Нини запищал, хватаясь за простынь. Они уже много, что успели попробовать, но ощущения всегда были непривычные и особенные.       — Эй, Хени, ты вообще не имеешь право приказывать. Я здесь главный, — подрывается Чонин, закрывая ладонью свое измученное место.       — Наш малыш так хочет побыть главным? — усмехнулся Джихен, смотря на очаровательные розовые ягодицы, так мило прикрытые пальчиками.       — Я не малыш, — надувается Чонин, начиная краснеть.       Уши быстро покрылись смущением, возвращая Нини на два года назад. Какой бы взрослый он ни был, Чонин будет их малышом. Единственным мальчиком в мире, который может удовлетворить Хванов. И они уже знали, как действовать на младшего и как легко его подмять под себя.       — Общение с Джисоном, похоже, не идет тебе на пользу, — появляется перед его лицом Джихен, поднимая личико Нини на себя. — Он учил тебя основе альфы?       — Какой? — непонимающе смотрит на него младший, чувствуя, как сильно смущение ударило по всему телу и в мозг. Он даже не знал, как себя отстоять.       — Ты нам расскажи. Думаешь, что можешь прийти, заявить «на колени» и все будет по-твоему?       Пальцы Джихена прошлись по его губам. Совершенно собственнически, грязно и вместе с тем невыносимо желанно. Чонин скучал по ним, по их форме, длине…       — Да, — тише произносит младший, сглатывая. Он думал об этих пальцах и губах Хенджина каждую секунду, пока был в лагере.       — Учись у больших активов, — усмехнулся Джихен, хитро посматривая за братом, который был за спиной Чонина.       Не успел Нини обернуться или даже проверить обстановку, как на его анус напал юркий язык и обкусанные губы. Младший упал в грудь Джихена, выворачиваясь от невероятного удовольствия. Возбуждение подскочило, а сознание сдалось, полностью погружаясь в старших. И так было постоянно. Похоже, ничто не способно поменять любовь Чонина к этим двоим.       — Ладно, мои рыцари, сегодня эту роль придется отдать вам.

***

      Пока молодость играет в вашем сердце под биты очередной глупой песни, не бойтесь пробовать новое, влюбляться и искать себя. Ваши рыцари обязательно найдутся и откроют вам тот мир, которого вы еще не видели. Не пугайтесь новой вселенной, резких поворотов в сюжете, ведь ваша история, именно благодаря ним, может стать ярче, интереснее и насыщеннее.