Mayday

Гарри игриво ухмылялся. Наматывая чужой галстук на свое запястье. И пытаясь полностью не упасть на заднее кресло, медленно притягивал, смотря в глаза, давая возникнуть желанному напряжению между ними. Чтобы чуть позже позволить языку Дрейка проникнуть в его рот. Итак, игра за мнимую власть в этом долгом поцелуе началась. Но стоило только рукам Карлтона успевшим хорошо так помять его рубашку, пытаться попробовать расстегнуть ремень на его джинсах, как Гарри, замычав в поцелуй и освободив руку, что игралась с волосами Дрейка, слегка, мягко отталкивает того в плечо. — Ты обещал — ему немного тяжело так сразу высказать это предложение полностью, не отдышавшись — показать мне ваши новые наработки. — Сейчас? — Дрейк, явно не согласный следовать той цели, что обговаривалась всю неделю, решивший, что простой ужин и секс в машине лучшая альтернатива, продолжил целовать его шею. — Мы встретились сегодня ради этого — Гарри пожимает плечами, пытаясь так убрать чужую голову от своей шеи — а завтра мне ещё отчитываться перед старикашками. И это фраза так и осталась бы без внимания, пока Озборн наконец не ловит чужие шаловливые руки, успевших в какой-то момент практически расстегнуть все пуговицы на его рубашке, сбросив их со своего тела. — В лабораторию, Дрейк. А там уже можно будет глубже — Гарри смотрит ему прямо в глаза, пытаясь сдержать улыбку и серьезность своего тона — подготовить некоторые моменты моего отчета. Это не было их первой встречей такого рода. Правда знаете, иногда в каждую новую встречу хотелось, чтобы она была последней. Несмотря на порой приятное дополнение в виде хорошего секса. Благо они встречались не так часто. Когда ты являешься директором крупной корпорации, отношения с генеральным директором другой корпорации — штука сложная. Особенно, когда этот директор на первый взгляд лично тебе симпатичен. Ученый, кандидат еще каких-то наук, и далее по списку дипломов и наград, показывающих призвания в разных областях деятельности. Тех, что обычно висят над диванчиком в кабинете или в холле. То что обычно разглядывается из скуки. Гарри правда больше насмехался над дизайном, чем вчитывался в названия, когда однажды ожидал приема с ним. И те насмехались над ним в ответ, слегка дрожа в такт каждому толчку Дрейка в нем на этом диванчике, угрожая падением на незадачливый лоб младшего Озборна, что от наслаждения мог позволить себе, выгнувшись, елозить головой по стене и пытаться свободной рукой заглушить свои стоны. А возможно все это просто так казалось. В общем, человек известный. Значит деньги имеются. А значит деньги, как и имя самого Гарри, для того не имеют особого значения. И если парень искал бы себе папика, то Дрейк в силу своей молодости, по сравнению с другими богачами, точно был бы в списке предполагаемых кандидатов. Список заслуг конечно выделял этого кандидата еще ярче. Но опять же, при условии, что ищем себе папика. Так, явно можно найти кандидатуру получше. Конечно если бы на кону не стояла сделка на приличную сумму. Гарри не был силен в биологии, биохимии и прочих науках на стыке с человеческим организмом. Чтобы прям понимать профиль работы и глубоко копать под чьи-то идеи и новые проекты. Это был профиль его отца. Озборн помладше больше любил физику, немного понимал за программирование. Вот только страсть парня к механике, являющейся для него самого тем ещё сюрпризом, не особо воодушевляла отца. Тот считал, что лучше уже сын занимался чисто бизнесом, а не вот этой плебейской хренью. Хотя смотря на глайдеры отца, да и всю ту оружейную в их доме, приходилось задаваться вопросом о логике в некоторых действиях и фразах. Старший Озборн сам занимался разработкой и созданием костюма, судя по документам, что нашел Гарри. Вряд ли держал в руках паяльник или иной другой инструмент, но все же. А заниматься механикой все равно нельзя. Биолог, что уж тут сказать — так шутил один из коллег. И Гарри бы просто согласился. Покажите лабораторию, проведите обзорную экскурсию. Покажите пару фокусов, довольно красивых и занимательных, но не особо относящихся к тем проектам над которыми действительно велась работа. Ну и конечно же презентация с шикарнейшей статистикой. Программа минимум, после которой бы даже не парился, сразу соглашаясь. Если бы не величина сумм в самом договоре и Уолтер. Член совета директоров, знающего своего дело, но не совсем ладящего с его отцом. И это наоборот, должно бы быть той силой, что ускорит процесс подписания. С учетом, как активно тот желал, чтобы младший Озборн поставил свою подпись на некоторых документах,давая свое официальное согласие. Слишком активно, особенно после провала с экспериментом Октавиуса. А Гарри еще помнил то количество грязи за его спиной, что успел высказать Уолтер. И увы, все наблюдения, навевающие определенные подозрения, не особо подходили для логичного отказа, когда остальная добрая половина директоров за подписание. Конечно будь отец в курсе всей этой ситуации, и так не особо любящий сделок, где его компания должна вложить деньги, просто сказал бы свое коронное нет, не разбираясь. У Гарри не то, чтобы иная цель, сколько иное видение будущего корпорации, как своей роли в этом. И нет более хорошей причины для отказа, как подмоченная репутация. Особенно со существующими слухами и сплетнями. Не факт, что правдивыми, но главное более понятными для простых обывателей. Времени, пока все пройдёт через несколько этажей ада бюрократии, было полно. Он мог бы нанять кого-нибудь, но если хочешь сделать хорошо сделай это сам. Да и опыт общения с такими учёными у него есть. Самое главное Дрейк относительно красив, слишком лицемерен и не терпим, но Гарри это на руку. Так проще играть. Встреча там, встреча здесь. Обворожительная улыбка и пояснение, что ему бы хотелось все увидеть самому. Коммерческую тайну можете не показывать, но вот более обще доступное, хотелось бы услышать из личных уст. Сыграть тупого богатого мальчика Озборн умеет на отлично. Мальчика, что увлечен, такой известной фигурой в мире науки, еще проще. А тот горделивый павлин наслаждался. И Гарри якобы смущенно, прятал победную ухмылку, когда тот начал потихоньку впервые распускать свой язык. Являя ту сущность, что с медийным образом пересекалось не особо сильно. И все медленно шло по его плану. Не совсем потому, что планировался изначально. Хоть у Гарри и были проблемы с алкоголем, и он всего лишь хотел, чтобы после лицезрения его пьяной тушки на очередном необходимом мероприятия для богатых, можно было бы втереться в круг доверия на правах никчемности. Но уж секс по пьяни с человеком, что имел несколько скандальных статеек в жёлтой прессе на тему гомофобных высказываний, в изначальные планы вроде бы не входил. На одну ночь. И ладно. Гарри плевать как много и каких слухов о нем будет. Вот только к нему в офис сначала пришел один букет цветов. Потом другой. И как бы сильно ему не хотелось поддеть Фелицию насчёт очередного мужчины, павшего от ее красоты и ума, по найденной записке с приглашением на ужин, это право досталось ей. И вот два директора встречаются вне стен их офисов. А уж видя, как Уолтер потирал свои ручки, как только тому стала известна информация о них, лишь подтверждало идею о сговоре между теми двумя. Выслушивание же нотации того же Уолтера о сокрытии таких отношений, что еще тот сам ни единой душе не обмолвится, лишь подогревало желание, не сколько спасения мира от некоторых возможных экспериментов Дрейка, о коих постепенно узнавал Гарри, сколько вывести этого пожилого мужчину из компании, желательно в наручниках. Хотелось порой и ногами вперёд, для упрощения некоторых процессов, но Озборн знает, что нужно быть скромным в своих запросах к вселенной. В какой-то момент было даже тошно. Не то, чтобы Гарри старался сильно копать под этих двоих. Но знание того, что ты используешь человека, как и то, что он использует тебя, вкупе с работой хорошо давило на мозги. И он ещё что-то говорил про лицемерие своего отца. Лишь бутылка виски, всегда заботливо заранее открытая, поджидала дома. Порой возвращающей к простой, но не к самой лучшей мысли из его размышлений. Если бы тогда, его папа умер, все акции перешли бы ему, то давно бы отмахнулся от этого предложения, аргументируя посмертной неприязнью Нормана к своим конкурентам. Как долго бы правда продержался на более высоком посту - тот ещё вопрос. Когда в дело вмешивается секс, порой становится не до этого дела. А более подробно расспрашивать о работе, когда все движется к постели или уже после, притворяясь при этом невинной овечкой, было выше способностей Гарри. Пока однажды, не обнаружится более приятный сюрприз поджидавший в лаборатории. Сам доктор Коннорс. -О, профессор, как вам нравится здесь? — И Гарри улыбается, как удав, пока глаза бывшего ведущего специалиста Озкорпа в направлении генетических исследований, Коннорса не особо желают смотреть в ответ. Гарри не знал его достаточно хорошо, но, как и со всеми коллегами — бывшими хорошими друзьями его отца, был знаком. Еще лучше помнил высказывания отца, скажем более точные характеристики, которые не стеснялся произносить при своем сыне. И помнил то отношение, порой резко меняющееся за спиной какого-либо коллеги. Друзей держи близко, а врагов-конкурентов еще ближе. Кредо видимо заклейменное в их крови. Найми таких целый штат и плати им зарплату — план отца работающий до сих пор. Коннорс был крысой. И Гарри, как бы самому не нравилось это слово, понимал на сколько оно точное. Впервые услышав он конечно думал про трусость, низменность и далее. Что там обычно причисляли к этим зверькам. Недоумевал, особенно смотря на их взаимодействие. Его отец, не презирал Коннорса, хотя применяя такую характеристику, должен был. Просто мог не то чтобы ни во что не ставить, но и даже принижать его. Правда это было больше в характере отца, чем прям раскрывало самого профессора. Крысы бегут с тонущего корабля первыми. И опасны, будь они зажаты в угол. Это уже видел сам Гарри, проглядывая некоторые доступные документы закрытых проектов компании из-за скандалов по качеству обеспечиваемой безопасности, гуманности и прочего. И Коннорс, чья фамилия мелькала в некоторых документах, был примечателен тем, что помимо довольно не низкого положения в команде проекта, успевал уволиться до начала самих скандалов. А потом делал вид, что ничего не знал, да и смотрите, он был уволен. Не сошлись с командой, не понравилась тема или методика работы. Особенно при той кучи статей, где мелькала его фамилия, возникающей в каждом проекте, что еще публиковалось в довольно известных журналах. Да, возможно профессору действительно не нравились методы работы. Точнее переход испытаний за рамки, в желании ускорить время исследования и скорейшего изготовления продукта. У Озкорпа были свои схемы, тайные договоренности в испытании продуктов, в частности лекарств. А еще неумолимое мнение, что они не ошибаются у прямых руководителей таких проектов, как его отец или Уолтера. С чем были многие не согласны, включая Коннорса. Так что Озборн просто улыбался, хлопал глазками и делал вид, что они не особо то и знакомы. Коннорс тогда кивал, тоже улыбался и в общем продолжал туманно, под молчаливое одобрение присутствующего начальства, рассказ об их исследованиях. — А что на счет этапа перехода экспериментов над людьми? И Гарри мысленно ухмылялся, смотря как вопрос застаёт врасплох и как сильнее нервничал Коннорс. А далее как ни в чем не бывало поясняя, спасая ситуацию и надеясь подавить возможное недоверие. Что вот сейчас, с такими то прекрасными результатами, год два дополнительных экспериментов над животными. И дальше нужно двигаться вперед, и при подготовленных заранее документах с этим будет проще и быстрее. Или вы не хотите сказать, что еще не начали продумывать дальнейшую модель экспериментов. Коннорс шутил про деловую хватку, такую же как у отца, натянуто они смеялись, но Гарри уже знал текст содержания мейла, что вскоре был отправлен. Что предложить Коннорсу, у него было. А бывших сотрудников Озкорп не бывает. Как и разрыв всех связей с компанией, особенно хорошо защищённых связей. — Мне не нужны разработки или что-либо вас компрометирующее. — Гарри говорит прямо — Пара фотографий или иных свидетельств способных создать шумиху. Однако Коннорс слишком перестарался. И для Гарри действительно достаточно было заполучить только фотографии. Но с пробиркой с неизвестным содержимым пришлось буквально попотеть. Пряча в складках одежды, которую снимал прямо перед Дрейком. Молясь, чтобы та не выскочила или что Дрейк способен думать только одним местом, смотря на его обнаженное тело. И так же надеясь, одеваясь обратно, что его нервозность спишется на простую дрожь от проведенной ночи. Что голая задница, что опять решил облапать Дрейк с утра, привлекает больше внимания, чем малопонятные манипуляции Гарри, мнущего в этот момент свою рубашку. Пытаясь запихнуть пробирку обратно в нагрудный кармашек рубашки. Пробирку, которая окажется треснутой, как позже будет заметно. Но в тот момент парень выгибается на сколько может, при наклоне к полу. Подталкивая свою задницу поближе к Дрейку, а рубашку аккуратно отталкивает прочь, прислушиваясь не будет ли каких неожиданностей в виде шума от пробирки. Пока его задницу звонко не шлёпнут. И Гарри лишь шумно выдыхает. — Серьезно? — слегка обиженно, резко выпрямляясь и разворачиваясь, смотря на усмешку Карлтона. Если тот хочет ещё один раунд, то он его получит. А младший Озборн еще был и воспитанным мальчиком, зная что старикам нужно помогать. И Гарри медленно, стараясь не разорвать зрительный контакт, опускается ниже. Беря в рот член своего партнёра. Если бы Дрейк действительно хоть что-либо подозревал, разве позволил бы все это ? Пробирка, хоть весьма и интригует своим содержимым, но пока просто прячется. Ему хочется уничтожить ее. Все же у него иные цели, а не захват бизнеса конкурента. Хотя его отец поступил бы определенно иначе. Но оставлять такое свидетельство его причастности — глупо. Статья приправленная фотографиями будет готова практически сразу. Фелисия придерживает ее для косметических правок и ищет, того, кому без вредя уже Озкорпу, можно отправить на публикацию. Осталось выбрать время, но у Гарри есть пара идей.