Mayday

А Питер тогда просто сбежал. Что он еще мог сделать? Становиться свидетелем такого зрелища с участием его друга — явно не планировал. Не то чтобы он понял прям сразу происходящее. Но когда уже услышал стоны… точнее стон… Считайте его уже там не было. Он, тогда скорее не менее красный, чем его маска, пытался сбросить смущающее напряжение, как мог. Наматывая круги по городу в поисках тех несчастных, что могли нарваться на его, совершая преступление. Но даже после пары драк с очередными грабителями невольно мысленно все же возвращался к этой ситуации. Его друг, его лучший друг, с которым он знаком со времён школы, был геем? Или подождите, бисексуалом? Или паном? Питер не знал, что его беспокоит больше всего. То что он видел, ориентация его друга или возможное сокрытие такого от него. И весь этот кавардак его мыслей, могла лишь наблюдать Эмджей, видящей как он комкает очередную салфетку, превращая ее в труху. А ведь им и так было о чем поговорить. А обеспокоенный взгляд Эмджей заставляет его понять одну вещь. На нынешний момент это лишь его проблема. Питер ещё понимал первое и осуждал выбор Гарри, но это личное дело Гарри. И в какой-то степени соболезновал Дрейку. Ибо если все всплывет, Паркер не будет удерживать Нормана от желания устроить проверку Дрейка на вшивость. Даже поучаствует. Но если Гарри скрывал это от него, должен ли Питер обидеться? Ведь что-то близкое к этой эмоции было в голове. Хотя Паркер скрывал, что он Человек Паук, правду об его отце и они вообще-то не особо и разговаривают сейчас. Но вопрос — а можно ли сравнивать тайну супергеройской личности и сексуальность, все еще где-то на подкорке его сознания. И да, он знает, что думает не о том. Но ему кажется, что это действительно логичный вопрос и, возможно, единственное верное направление его мыслей. Не обвинять же друга, что тот устраивает свою личную жизнь не совсем вовремя, пока Питер страдает, вновь переживая в кошмарах его потерю? Паркер умоляюще смотрел на Эмджей, понимающей, что он вновь ушел в свои мысли, не зная как поделиться, рассказать, не выдавая чужую тайну. Да и ответ был бы прост. Поговори с ним. А уж чего ныне точно не должен был ожидать Гарри, сидящий за столом, продолжающий работать с ноутбуком и кипой документов в своей квартире на пятнадцатом этаже многоэтажки, так это стука в окно. Питер не сталкерит. Правда. Этот адрес знает Норман. А значит Гарри не прячется, точнее Питер надеется, что этот адрес его друг действительно не пытался скрывать от своего отца. Питера немного веселит, подбадривает, тот факт, что Гарри даже не понял что это звук. Наблюдает за осознанием на лице друга, по взгляду устремлённому на него, стоящего за стеклянной дверью балкона и приветственно показывающему открытую ладонь. Парень, посмотревший на него пару секунду, глазами что-то искал по комнате. И Питер лишь надеется, что на стеклах, как и на балконе нет каких-либо средств защиты от таких незваных гостей, как он. И Паркер не будет удивлен, что в компании есть если не наработки, то готовая продукция подобных защит. Получить, например, удар тока, не входит в его планы. Хватит и словесной перепалки на которую действительно хочется надеется. Хоть что-нибудь по мимо игнора. Ведь Гари ясно показал ему что не хочет с ним разговаривать. А Питер, как бы не хотел уважать личные границы друга, уже знал что это ни к чему хорошему не приведет. Он знает Гарри, знает, что Гарри все еще был его другом. Черт, возьми тот пожертвовал собой ради Питера. Даже если этого еще не произошло и будет лучше, если это теперь не произойдет вообще никогда, то это все равно не может ничего не значит для них обоих. По крайней мере для Питера. И как бы, возможно, не было тяжело сейчас его другу, он хочет, чтобы они наконец прошли через это вместе. А Гарри тем временем подойдя чуть ближе, демонстративно, смотря прямо на Питера, надевал наушники. Питер вздыхает и в ответ артистично показывает свое сокрушение, опустив голову, вновь стучит, зная, что Гарри пока все еще видит. Но Озборн отворачивается, видимо включая музыку, скорее всего с ноутбука, пока вибрирует лежащий рядом телефон от звонка сразу звонящего Паркера. Питер ругается. Мысленно. Но никуда не уходит. Садится на кресло, поставленное так, чтобы Гарри мог его видеть и понимать, что тот никуда не собирается уходить. Давай поговорим Гарри, пожалуйста. Сообщение уходит, а Питер готовится ждать. Невольно даже засыпая, пока не очнется от звука открывания пластиковой дверцы балкона. И действительно дверь открыта, правда хозяин самой квартиры так и не вышел. Уже сидящий на компьютерном кресле, за своим столом, чей профиль лица слегка склонился над чем-то. Той стороной, где в воспоминаниях были шрамы оставленные бомбой. Питер сглатывает. -Хей — Тот не отвечает. Даже не оборачивается. Лишь раскинулся на кресле, играясь с черным мячиком. — Поговорим? — неловкая попытка, на которую Питер не особенно надеется, особенно смотря на лицо уже повернувшегося Гарри и выражающего простую мысль — а оно тебе надо? -Словами Хар. — Паркер улыбается, действительно искренне любуясь мимикой своего друга. Он так скучал. Младший Озборн морщится наверное из-за вида выражение лица у Питера. Возможно слишком воодушевлённое, даже радостное. Уж точно не такое какое должно быть при разговоре если не врагов, то в какой-то степени соперников. Кто они теперь? Не незнакомцы ведь. Но это не те эмоции, что Питер хочет контролировать. — Какая разница как? — Гарри, слегка подкидывая голову с неким вызовом. И Питер хотел бы сострить. Сказать что-нибудь что вызвало бы улыбку или смех у друга. Они бы просто посмеялись, обнялись, оставив все произошедшее, как страшный сон. Что бы все то, что останется только в воспоминаниях Питера, так там и осталось. Ведь больше не будет, как раньше. — Милая квартира. Ты решил пожить от отца отдельно? -лишь это, а Питер уже мысленно ругает себя, напоминая, что где-то должно быть мужество в нем и вне костюма супергероя. Поднятая бровь Гарри будет прекрасным ответом. Даже понятным. Паркер всегда завидовал этой особенности людей, в любые моменты излагать свои мысли четко и ясно. И Гарри, обладающий ею, был прекрасным напарником для проектов, помимо того, что они дружили. Питер смущался, мямлил, либо вообще не мог произнести ничего, в отличии от наследника корпорации, что чувствовал себя нормально, будь то под наблюдением целого класса, хоть толпы народу из репортеров и богатых шишек на очередном мероприятии его отца.Так, что тандем прекрасно работал, когда они делали вместе работу, Питер, что-то объяснял непонятное, а Гарри презентовал от них саму работу. И возвращаясь в такие воспоминания, мысленно прячась от неуютной тишины в ответ на его вопрос, Питер от чего-то не может не отметить, что раньше Гарри был бы в гневе, злился. Когда слишком часто сталкивался с непониманием в какой-то теме. Или как тогда, после смерти отца и раскрытии, кто такой Человек Паук, более спокойно, но злобно смотрел, не подпуская его. Вежливо посылая куда подальше, в частности в ад за Норманом. -Скажи это моему отцу. Верни его к жизни. Но проблема в том, что Питер ныне больше разговаривает с Норманом, что не совсем радует. Мужчина пытается, естественно не особо изменяя себе, вернуться в жизнь сына. Безрезультатно. О чем не однократно был руган доктором Октавиусом. И что одновременно не удивляло, но настораживало Паркера. Для него Норман, не то, чтобы союзник, но словно главный информатор, в особенности по жизни младшего Озборна. Именно от отца его друга, тот наконец узнал, что в тот день, когда Питер пришёл к ним в поместье, Гарри был в больнице. Что-то связанное с последствиями пневмонии. И стоило это услышать, как стало немного проще. Ни бомба, ни наркотики, ни амнезии. Ничего, что могло бы намекнуть на повторение того кошмара. Отчасти настораживало, что Гарри все же попал в больницу, но сейчас не совсем тот момент, чтобы пытаться разобраться в перепитии временных линий, устройств параллельных вселенных. Пока над небом нет аномалий, извещающих о скором конце мира из-за их вмешательства, Питер лишь верит, что поступил правильно, где-то вмешавшись. Надеясь, что все же, все пойдет по новому пути, а не попытается вернуться в ту колею, из которой его вытащили. И мысль, что долго пыталась сформироваться, когда Паркер вспоминал, все то, что привело к трагедии, обдумывая как можно было бы избежать, наконец нашла ту точку опоры, чтобы перевернуть все внутри него. — Твой отец сделал что-нибудь? — Он начинает осторожно, мягко, но пристально смотря на Гарри, стараясь не упустить его реакцию. И как раньше-то не заметил. Эмоциональность была слабой и сильной стороной Гарри. Даже не сколько чувствительность, а выражение чувств. Не только лицом, но и телом, руками, жесты которых порой вызывало небольшое недоумение, в особенности в сравнении с языком жестов его отца. Реакция Гарри была слишком разной. Да одно дело увидеть, другое узнать, но не слишком уж сильно отличалась реакция Гарри на смерть Нормана? И хоть тут Питеру следует вообще молчать как повинному в некой степени человеку в этих событиях, но вопрос теперь возникший, был важен. Что произошло такого, что Гарри, яростно защищающий честь и достоинство своего отца, Гарри знающий кем был его отец, любящий и прощающий его тогда настолько, что готов был убить Питера, вдруг практически ненавидит своего отца, избегает его и вовсе не хочет выходить на любой контакт. Ведь изменилось только одно — смерть Нормана. Что было после ухода этих двоих с праздничного ужина, что забыв это Гарри более легко принимал смерть своего отца. Да был так же опечален, но Гарри не стремился так яростно искать виновного в смерти своего отца, даже слыша все те слухи, что был повинен Человек Паук. Так, что мог сделать его отец? Или не сделать? Или успел оставить свой прощальный след сам Гоблин? Гоблин, что напал тогда на его тетю и МДжей. Тот, кто вполне мог бы и сотворить перед этим что-нибудь с Гарри, как тоже с одним из близких для него людей. Но Норман клялся… — Так, что сделал Норман, Гарри? — Момент истины, Питер словно чувствует это, видя напряжение Гарри, резко поймавшего мячик во время первого вопроса, а теперь словно разваливается в кресле, стараясь не показывать вид, свесив локти с ручек кресла. — Даже не понимаю, о чем ты — Гарри насмехается — вроде бы он пытался убить моих друзей, возможно еще меня самого, да и кучу народу в придачу. -Гарри, тогда это был не совсем твой отец… Озборн фыркнет. Сильнее наваливаясь на спинку кресла, то скрипит, и слегка начнет качаться. --Ты знал…- не уверено предположил Питер. — Это же мой отец, Пит — пожимает плечами продолжая качаться в кресле, его тон и настроение меняется — как все вы любили мне напоминать, стоило мне хоть попытаться намекнуть, что-то не так. — Далее он морщится слегка меняя голос, как будто подражая или кривляясь — Ты слишком чувствительный Гарри. Он же заботится о тебе Гарри. — И уже более спокойным закончил. — Так что да, я знал, что с моим отцом что-то не так. Вот только всю полноту, осознал оказывается самым последним. — Мне жаль, мне правда…- Питер действительно чувствовал в этом и часть своей вины. Гарри намекал, еще до всей этой истории с Гоблином. А Питер просто тогда даже не понимал, что такое может быть. Не он знал, знал, что не все родители хорошо относятся к детям, например, тот же отец Эмджей. Но ситуация с Норманом Озборном была совершенно другой. Как подозревать мужчину, что с ним самим вел себя практически по-отечески, в плохом отношении к своему собственному сыну. Он знал об их недомолвках, конфликтах, где-то даже заступался за Гарри, но все это воспринималось, просто как слишком требовательное отношение к своему сыну. — Естественно — закатывая глаза — как будто могло бы как-то иначе. Если ты пришел сюда ради извинений, то оставь их себе и уходи. Как ты тогда сказал. Это же важнее нас, да? Думаю, у Человека Паука есть еще куча дел, важнее нынешнего разговора. — Хэрри, все не так… — Питер хмурится смотря на того упрямца, что явно все еще отказывался его слушать. -А, то есть тот факт, что ты предпочел не говорить, кем стал мой отец ничего не говорит? Или дай догадаюсь ты дал ему обещание. Тому человеку, что пытался тебя убить. И самоотверженно решил сдержать свое слово. — Гарри заводится, выпрямлясь в кресле, упраясь руками в ручки кресла. — Повторюсь, он твой отец Гарри. Я не хотел, чтобы это причинило тебе боль тогда. Я думал, как тебе сказать, как донести что в этом не было моей вины. Но ты зациклился на мести Человеку Пауку. Ты так верил, что он злодей, что я, просто, не знал, как… -А как я должен был знать что все не так? Я не следил за новостями о нем. Мой же отец так любил его — Гарри кавычками выделяет последнее слово, продолжаяя и усиливая свой саркастичный тон — и явно не планировал убийство или что еще по хуже. А СМИ, как будто, единогласно кричали о спасителе.- Продолжая обычным голосом, тот встает из кресла. — Ну да, я понимаю, что ты хотел сохранить свою тайну. Но черт возьми я думал, как тебя убить, Питер. И ты видя все это… — Гарри словно бы прервалось дыхание, он сглатывает — Ну да что может сделать жалкий человек великому человеку пауку. Тебя это естественно не так беспокоило. Разве ты не знатно поглумился со всего этого? — Нет — Питера, ожидавшего и по идее подготовленного к возможным нападкам, все же сам начинает заводиться, возмущенный последней фразой. Но он же и сам хотел этого. Устроить все это, чтобы лед между ними наконец треснул. — Ты думаешь мне было просто осознавать, что из-за меня пострадал твой отец? Я винил себя Гарри, я винил себя в том что произошло, в том что происходило потом между нами. Тебе было так плохо Хар. Мне было страшно, я не хотел потерять тебя. Я думал, что смогу помочь тебе… — Умолчав все? И поэтому же так часто меня навещал. Ты потеряв дядю Бена, разве не хотел знать кто это сделал? — жестом указав на фигуру Паркера, намекая на костюм, под одеждой — Разве все это не стало ли следствием его смерти? Но да ладно — Гарри поднимает руки, в подобии примирительного жеста. — Даже если… если все это было несчастным случаем, как ты мог? Как ты мог не сказать мне? И Питер даже не знает, что ему ответить. Но молчание лишь усугубит все. Как и ложь. Оставалось собирая все в кучу, сожалеюще бормотать, пытаясь просто проглатывать неудобные части истории: — А что я мог? Я не смог спасти его, это было случайностью… но мы нашли способ… создали другую сыворотку… мы вылечили его, но он не смог избежать ранения… — Черт возьми Питер! — Его, прервали не выдержав — Мой отец сам захотел испытать эту чёртову сыворотку. Видите ли, как так на улице бегает Человек Паук, а их испытания терпят провал за провалом. Ведь так необходимо создать еще кучу суперсолдат для войн, как будто всей существующей огневой мощи маловато. Мой отец до сыворотки не был хорошим человеком — он не даёт вставить Питеру и слова. Гарри напирал на него, подходя к нему — И даже если во всем этом нет его полной вины, как ты вообще можешь продолжать оправдывать его после того что он совершил? — Но сейчас твой моральный компас не мешает тебе курировать сделку с Фондом Жизни — Питер не знает зачем, но это вышло из его рта. О чем особенно сразу пожалел, видя реакцию Гарри. — Так за этим ты пришёл? Предостеречь как паучок? — Гарри смотрите него со странной смесью эмоций — Черт? Прости. Нет Просто… — и вон он все испортил вновь. — Как ты уже говорил, он мой отец, Пит. И то что происходит между нами, решать только нам. — А что между нами Хэри? — Питер сам делает шаг ближе, словно ухватываясь за это. Гарри выгибает бровь. Молчание опять словно бы затягивалась: -Ты спрашиваешь это у меня? — Да я знаю что был не лучшим другом… — Питер в смущении, начинает и даже не знает чем закончить. -Я собирался пронзить тебя кинжалом. — Гарри отворачивается от него головой. — Я собирался убить человека, которого люблю больше чем своего отца. Пока Питер пораженно смотрит на него в замешательстве. Ты как бы сделал это — вертится на языке. И определенно не может прозвучать в ответ. Лишь пожимая в ответ плечами, не совсем понимая. Ведь Паркер определенно не держал зла и не осуждал. С его то стороны это было бы очень лицемерно. Вот только у него была возможность пройти этот путь злости на Песочного Человека. А у Гарри нет. Потом еще был симбиот, их драки, где Питер, опять поддавшись эмоциям, совершил многое, за что ему будет стыдно и горько всю жизнь. — Ты даже не понимаешь. — Горько выдыхает друг, все же посмотревший на него в ответ. Он зажимает переносицу, слегка массируя ее, подходя к нему ближе, практически в плотную. И Питер готов, застыв, собираясь сдерживать свои инстинкты, в ожидании удара или иного всплеска эмоции, если будет. Пока чужие губы не коснутся его губ. Паркер не сказал бы, что это облегчало ситуацию. Он вроде бы все еще не понимает, но понимает? Озборн, делает пару шагов назад, опять же не смотря на него, что абсолютно не нравится Питеру, делающему небольшой шаг на встречу, протягивающему руку к его плечу, желая возможно поддержать. Но не успеет произнести даже его имя, как Гарри отмахнется от его руки. — А теперь, просто уходи. Питер, слишком хорошо знающий этот тон, не понимая как действительно лучше ему посупить, все же подчиняется.