南禅/Южный алтарь

Том 1. Пробуждение насекомых (惊蛰jīngzhé ;пробуждение насекомых (от спячки: один из 24 сезонов года, с 5-го или 6-го марта, отнесен к первой половине 2-го лунного месяца)

Глава 1. Прах прошлого[1]

[1]前尘 qiánchén будд. прах прошлого (иллюзорный мир прежнего перерождения, воспринятый органами чувств). "Что ты видишь?" "Горы трупов. Море крови". "Зачем ты пришёл?" "Чтобы убить". "Цзин Линь". Истинный Будда опустил взгляд в знак сострадания. "Вернись, и ты получишь спасение".[2] [2]回 头是岸 huítóushì'àn (раскайся - вот и берег;вернись на путь истинный). Цзин Линь поднял голову: он увидел, что от его тела исходит свет. Его глаза были ледяными, а одежда пропитана кровью. Передняя часть его меча свисала до земли, царапая ее. Его окружало безбрежное море крови, а над ним возвышались бесчисленные божества и Будды. Цзин Линь тихо сказал: "Слишком поздно". Он поставил ногу на лестницу, и три тысячи небесных воинов одновременно отступили. С каждым его шагом солдаты делали шаг назад. Все замолчали, как цикады зимой, когда оказались с ним лицом к лицу. Он был один, но боги Неба и Земли вели себя так, словно столкнулись с грозным врагом. Цзин Линь шел медленно, как будто совершал обычную прогулку. Как будто это был все тот же старый Владыка Линь Сун, которого все знали. Пруд с лотосами на алтаре покрылся рябью, помутневшей от капель крови. Ли Жун, командир трех тысяч небесных воинов, стоял на коленях у пруда с длинным копьем в руке и хриплым голосом кричал: "Цзин Линь, зачем ты это делаешь? Когда этот день закончится, тебе некуда будет пойти. Сколько же в тебе ненависти и обиды? Даже если он виноват, его следует передать Девятому Небу для наказания. Почему ты ничего не говоришь? Почему ты никогда ничего не говоришь? Ты всегда так упорно идешь своим путем, что в итоге оказываешься в изоляции, оставлен друзьями и союзниками. Цзин Линь!" Ли Жуна вырвало кровью. Его глаза покраснели, он весь дрожал и задыхался от рыданий: "Разве ты не хочешь жить?" Цзин Линь уже добрался до последней ступеньки лестницы. Из него словно вырвали все теплые, нежные чувства, оставив лишь леденящий душу холод. Истинный Будда Алтаря взял в руки цветок и повернулся лицом к Цзин Линю, а монахи за его спиной в унисон распевали сутры. Небо было заполнено множеством людей, но никто из них не стоял рядом с Цзин Линем. Лезвие его меча легонько стукнуло по земле. Наконец он остановился. Перед Буддой был горизонтально расположен большой золотой гроб без крышки. В гробу, под слоями санскритских цепей с тройной печатью, лежал человек. Его глаза были закрыты, а выражение лица было безмятежно, словно он погрузился в глубокий сон. "Ты совершил чудовищное преступление, но все еще упрямишься". С милосердным выражением лица Истинный Будда посмотрел на Цзин Линя: "Твой отец, Верховный Правитель, прямо перед тобой, а ты все еще не желаешь сложить свой клинок. Неужели ты хочешь уничтожить добродетельные заслуги всей своей жизни и убить своего отца и друзей прежде, чем остановишься?” Цзин Линь словно не слышал его слов. Он внезапно взмахнул мечом Яньцюань[3] по горизонтальной дуге, которая вспыхнула зеленым светом. Пение монахов резко оборвалось. Сразу же после этого из зеленой арки вырвался сильный шторм. На мгновение люди закрыли лица, их тела зашатались от ветра, и только Истинный Будда устоял на ногах. "Цзин Линь!" – благосклонно сказал Истинный Будда. "Склонись и подчинись Алтарю. Покайся, и тебе будут отпущены грехи "[4]. [3]咽泉(yān quán)источник горя. [4]放下屠刀,立地 成佛 Fàngxià túdāo, lìdì chéng fó.(отложить нож мясника, стать Буддой на месте (идиома); мгновенная реабилитация) Вокруг него распустились цветы лотоса, и свет Будды озарил каждый уголок. Песнопения сутр продолжались. Среди облаков три тысячи воинов ревели в унисон и устремлялись вперед. Вдалеке, на террасе Девятого Неба, раздался звон колокола, а богиня Шэн Ле словно плакала. Однако Цзин Линь не отступал. Он сделал выпад вперед, и зеленая полоса слилась с простором лязгающих серебряных доспехов. Багровые соцветия крови вспыхнули. Облака окрасились в красный цвет, и Яньцюань запылал как ртуть. Вонь крови вывела всех из равновесия. Некоторые божества прикрывали рты и носы, отступая, и в шоке и страхе смотрели на Цзин Линя. Они не понимали, как Владыка Линь Сун, с которым они раньше редко общались, вдруг превратился в бога кровавой бойни. Кровь струйками стекала по ступеням, через которые проходил Цзин Линь. Он не слышал слов разубеждения, произносимых прохожими, и видел только золотой гроб. Истинный Будда, казалось, вздыхал, но для Цзин Линя он казался таким далеким. Когда он проходил мимо Ли Жуна, тот поднял руки, чтобы преградить ему путь, но кончики его пальцев лишь задели подол одежды Цзин Линя. В тот момент, когда золотой луч света и багровые облака пересеклись, они перестали стоять на одной стороне и больше не имели общего пути. "Цзин Линь!" В сердце Ли Жуна внезапно вспыхнула горечь. Пошатываясь, он поднялся на ноги и протянул руку, желая погнаться за ним. Но он был тяжело ранен, и доспехи давили на его тело. Он смотрел, как спина Цзин Линя исчезает в золотом свете. Истинный Будда опустил палец, и Яньцюань вспыхнул зеленым светом. Между Небом и Землей бушевали жестокие ветры. Клинок уже пробил цепи, составленные из санскритских иероглифов, чтобы лишить головы человека в гробу. В следующее мгновение бескрайнее море крови хлынуло волнами. Четыре правителя Девятого Неба одновременно наложили печать, и Девятое Небо сильно задрожало, как будто по облакам нанесли сильный удар. Звезды собрались, и санскритские иероглифы закружились, а золотой свет превратился в ураган. Пение монахов усилилось, и Цзин Линь был осажден. Он исполнил свое желание. Он бросил голову,которую держал в руке вниз по лестнице, и медленно оглянулся. По лицу Ли Жуна текли слезы. В тот же миг он увидел, что ответил ему Цзин Линь. “Разве ты не хочешь жить?” “Не такой жизнью, которая есть у меня сейчас.” Среди вспыхнувших молний и огненных искр Ли Жун увидел, как Цзин Линя окутали молнии, и даже зеленое сияние исчезло. С этого момента Владыка Линь Сун перестал существовать на Небе и Земле. Его прошлое исчезло и было погребено ветром, в конце концов растворившись в небытии.