南禅/Южный алтарь

[1]机会 jīhuì (удобный случай, благоприятная возможность, шанс, подходящее время) Парчовый карп не знал, как нужно правильно одеваться, поэтому он завернулся в одежду Цзин Линя. Большая часть подола волочилась по полу, когда он босиком бежал по крыльцу. Медный колокольчик под карнизом покачивался на ветру. Между ударами колокола маленький кои с копной волос на голове прыгал и скакал. Каменный человечек бежал за ним и подхватывал подол одежды, валяющийся на полу. Рыбёшка добежала до конца крыльца. Там был небольшой пруд, рядом с которым росло столетнее дерево гинкго. Малыш присел и зачерпнул ладошками воду. Она была настолько ледяной, что тот задрожал от холода. — Быть человеком - вот что значит чувствовать себя живым. Парчовый карп бормотал про себя. Спустя ночь он мог говорить гораздо более бегло. Маленький каменный человечек пнул рыбешку по ягодицам. Кои был застигнут врасплох и упал на колени на деревянный настил. Вместо того, чтобы рассердиться, он рассмеялся и поднял ладони, чтобы осматривать их снова и снова. — Падать так больно! Карп научился бегать совсем недавно. До этого ему всегда хотелось только лежать на земле и махать хвостом. Ему нужно было привыкнуть пользоваться руками, а не плавниками. Ребёнок сел, скрестив ноги, и поправил рубашку. Его белые пухлые ручки покраснели от холода. Опустив голову, он зарыл ее под рубашку, чтобы понаблюдать за собственным телом. Затем кои высунул голову и тихо пробормотал, обращаясь к маленькой каменной фигурке: — Разве у людей есть другие части тела, кроме рук и ног? Это так странно. Маленький каменный человечек не мог говорить, поэтому он примостился рядом с головой парчового карпа и некоторое время наблюдал за ним. Видя растерянное лицо рыбки, он тоже не знал, как ему объяснить. Кои взял в руки маленького каменного человечка, осмотрел его сверху до низу и, с любопытством, спросил: — Почему у тебя его нет? Маленький каменный человечек смутился. Он прикрыл голову и пнул парчового карпа. Чешуйчатый тут же оскалил зубы и пригрозил: — Если ты еще раз пнешь меня, я тебя выкину! Ты больше никогда не увидишь Цзин Линя! Каменный человечек сделал несколько шагов назад и повернулся, чтобы убежать в дом. Парчовый карп испугался, что он донесет на него, и поспешно встал, чтобы погнаться за ним. Его движения были легкими, когда он вошел в дверь, где отдыхал Цзин Линь. Когда они вернулись прошлой ночью, мужчина кашлял всю ночь и уснул только на рассвете. Парчовый карп переступил маленький порог и забрался на стул, после чего запрыгнул на кровать и встал на колени рядом с подушкой Цзин Линя. Лицо мужчины было бледнее, чем накануне вечером. Он выглядел как человек с хроническим заболеванием, словно пребывание в постели было для него нормой. Чернильные волосы разметались по подушке. Кои осторожно зачерпнул горсть волос, но они просочились сквозь щели между пальцами. Он набрался смелости и наклонился, чтобы послушать дыхание Цзин Линя. Малыш протянул палец, чтобы коснуться щек и шеи мужчины. Удивившись, он убрал палец. Затем он снова протянул палец, чтобы пощупать человека. Он был теплым. Цзин Линь был теплым. На ощупь он был гладким. Это совершенно не походило на то, что парчовый карп знал раньше. Значит ли это, что даже его осязание стало другим, когда он превратился в человека? Парчовый карп улегся рядом. Таким образом он оценил Цзин Линя и понял, что тот чем-то отличается от него. Он никогда раньше не смотрел на мужчину с этой стороны. Он никогда не знал, что нос Цзин Линя такой прямой, губы такие тонкие, а сам Цзин Линь... Цзин Линь был так прекрасен, словно он был изысканным фарфором, который может разбиться от одного лишь прикосновения. Кои ущипнул себя за нос и потрогал щеки. Он подумал: “В будущем, я не буду выглядеть лучше Цзин Линя, потому что миру нужен только один такой человек. Будет лучше, если я стану могущественнее и сильнее него”. В этот момент он “почувствовал боль в спине”. Оглянувшись, чешуйчатый увидел, что маленькая каменная фигурка, сидящая на краю, недовольно смотрит на него. Фыркнув, парчовый карп приблизился к Цзин Линю и ногой оттолкнул маленького каменного человечка. Но тот ухватился за икры драчуна, желая стащить его с кровати. От волнения кои развернулся, ухватился за одежду Цзин Линя и обхватил его шею руками, не желая отпускать. Маленький каменный человечек раздраженно топнул ногой, но парчовый карп не обратил на это внимания. Он находился так близко к Цзин Линю, что подсознательно впитывал его духовную энергию. Она была почти исчерпана и нестабильна. Постепенно кои нахмурил брови, смутно представляя, что не сможет противостоять поглощению духовной энергии. По какой-то причине маленький каменный человечек перестал двигаться и превратился в два камня, катящихся по одной стороне. Мужчина долго не просыпался. Парчовый карп сглотнул полный рот слюны. Это была хорошая возможность сожрать Цзин Линя. Сознание человека дрейфовало по пустой каменной платформе. Он шел один, потерянный. Восстановление его разбитого тела шло медленно, а сияющий свет рассеивался повсюду, не давая возможности сформировать человеческую фигуру. Дыхание стало затрудненным, словно его душили. В груди стало тяжело, а ощущение, что его прижали к земле, привело к изнеможению. И все же, когда на крыльце под карнизом поднялся ветер, человек мгновенно открыл глаза. Он увидел пушистую голову, прижавшуюся к его щеке. Парчовый карп спал, крепко обняв его. Цзин Линь посмотрел в потолок и, сделав глоток воздуха, закрыл глаза. Когда он снова открыл их, то вновь обрел самообладание. — Что случилось? Его голос всегда был лишен эмоций. Кто-то опустился на колени на крыльце и тихо сказал: — Мой младший брат своеволен и отвлек моего господина от вашего уединенного совершенствования[2]. Он заслужил смерти за свои грехи. Я пришёл извиниться. Мой господин, пожалуйста, накажите его так, как сочтете нужным, и не сдерживайтесь. [2]清 修 qīng xiū (чистота, прозрачность; совершенствование, ремонт) Цзин Линь на мгновение замолчал, прежде чем вспомнил, кто стоит на коленях за дверью. — Я не ваш господин, - ответил Цзин Линь. Человек, стоявший на коленях за дверью, не шевелился. Через мгновение он сказал: — Я подчиняюсь владыке Девятого Неба Линь Суну. Это всем известно. Даже если Дерево Цан Ли сейчас находится под контролем Отдела Разграничения, мое сердце остается твердым и непоколебимым, как камень. Сказав это, она подняла голову, выпрямилась лицом к двери и отвесила еще один поклон. — Не называй меня господином. Цзин Линь делал паузу после каждого слова, ненависть захлестывала его. Дева за дверью долго молчала, а затем произнесла низким голосом: — ...Цзю Гэ.[3] [3] 九哥 jiǔgē (девять,девятый; старший брат, почтительное обращение для старшего лица мужского пола своего поколения) Цзин Линь чувствовал, будто задыхается; его руки и ноги похолодели. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза, и его кадык тихо подрагивал. Грудь неустойчиво вздымалась и опускалась, мужчина подавил желание захлебнуться своей кровью. “Не зови меня так.” Его глаза были погружены в тень, как будто он никогда не сможет выбраться из темноты. Это "Цзю Гэ", словно колючий терновник, кололо его до тех пор, пока он весь не залился кровью. Девушке за дверью потребовалось всего лишь мгновение, чтобы успокоить свой разум. Даже когда ее глаза покраснели, голос оставался ровным. Она подняла руку, чтобы поднять младшего брата. А-И был связан и уже успел вернуться в свою прежнюю форму. Он корчился на земле. — А-И был избалован матерью Дерева Цан Ли, поэтому он такой высокомерный и непослушный. Раз уж он сделал что-то не так, то должен сам нести ответственность за последствия. Я передаю его в руки Цзю Гэ. Будет ли он жить или умрет, решать Вам. Сказав это, она еще раз поклонилась в знак покорности и повернулась, чтобы уйти. Увидев это, А-И стукнул себя по голове так сильно, что чуть не разбил ее, и уставился на свою старшую сестру с таким видом, словно собирался заплакать. Когда его сестра, Фу Ли, уже собиралась спуститься по лестнице, она вдруг остановилась. — Я знаю, что Цзю Гэ не хочет меня видеть. Фу Ли опустила ресницы, вглядываясь в ночь. — Но мне достаточно знать, что Цзю Гэ жив. В тот день, когда Истинный Будда поднял палец и Девятое Небо содрогнулось, я была вне себя от горя, узнав о смерти Цзю Гэ. Что бы ни говорили другие, Цзю Гэ остается тем же. И хотя я не знаю о прошлой вражде между вами и отцом, я не готова поверить, что вы такой кровожадный человек. — Ты ошибаешься, - ответил мужчина. - Убить его было моим давним желанием. Не из-за принципов или праведности. Я просто хотел убить его, и я убил. Ты тут ни при чем. Я не твой Цзю Гэ. Владыка Линь Сун умер на Платформе Девятого Неба, и тот, кого ты видишь сейчас, тоже всего лишь мертвец. Забери своего брата. Убирайтесь. А-И ничего не понимал ни о лорде Лин Суне, ни о Цзю Гэ. Единственное, что он слышал, это как Цзин Линь велел его сестре убираться прочь. Это заставило его воспылать от злости. Когда А-И родился, на дереве Цан Ли уже не осталось ни одной пятицветной птицы. Фу Ли была его сестрой и даже могла считаться его матерью. Несмотря на то, что он был дураком и задирой, он не мог терпеть оскорбления в сторону старшей сестры. Он тут же открыл рот, чтобы наброситься на мужчину: — Цзин Линь! Как ты смеешь говорить моей А-Цзе (старшей сестре ) убираться?! Кем ты себя возомнил?! Ты просто калека, прячущийся в горах. Кто тебя боится?! Один лишь морской змей может приковать тебя к постели, так каким же героем ты теперь притворяешься?! Ты всего лишь… Фу Ли тут же развернулась и закричала: — Заткнись! Медный колокольчик под карнизом на крыльце резко зазвонил, когда ветер, свистящий среди десяти тысяч сосен в горах, поднялся и стих. Поток воздуха вырвался из-за деревьев и повалил А-И с крыльца в сторону гор. Мальчишка все еще был связан и не мог освободиться. Он мог только упрямо кричать: — Подождите! Фу Ли еще хотела что-то сказать, но дверь внутренней комнаты закрылась, перекрыв её голос. Не имея возможности сказать то, что хотела, она могла лишь молча простоять пол ночи, прежде чем наконец ушла. Цзин Линь подождал, пока она уйдет, затем приглушенно закашлялся и сплюнул кровь. Маленький каменный человечек сунул ему в ладонь носовой платок. Цзин Линь прикрыл рот и вытер кровь, а затем спросил: — Все еще не проснулся? Парчовый карп неуверенно приоткрыл глаз и потер его, делая вид, что пробуждается ото сна. Он сидел, как шар из мягкого теста, все еще прижимаясь к шее Цзин Линя. Показав маленькие белые зубки, рыбёшка ослепительно улыбнулась мужчине. Цзин Линь слегка приподнял брови и уставился на карпа с крайне гнетущей аурой. Он холодно сказал: — Чтобы съесть кого-то, нужно быть быстрым и безжалостным. А ты все медлишь. Чего ты ждешь? Его губы были испачканы кровью, что придавало им красноватый оттенок. Кои невинно отдернул руку, выглядя испуганным. Цзин Линь слегка приподнял голову, его подбородок почти касался лба парчового карпа. Глаза человека были безжизненными, как будто он просто наблюдал за жизнью и смертью кого-то другого, а не за своей собственной. — Если упустить шанс, придется ждать год, сто или даже тысячу лет. Холодной была не кожа этого человека, а его душа. Он приблизился к парчовому карпу, словно пробудившийся ото сна мамонт. Это было средство устрашения, гораздо более сильное и пугающее, чем обнажение острых клыков. Кои прекрасно понимал, что Цзин Линь не похож на себя прежнего. Он хотел отступить. Но мужчина схватил его за руку и усадил под тень зверя (под собственную тень). Карпу стало все труднее терпеть. Это была не боль, а огромное давление от того, что над ним возвышались, разглядывая его. Такое внимание давило на уязвимую границу его возможностей, и он невольно задрожал. — Цзин... Цзин Линь… Парчовый карп с болью выкрикивал имя Цзин Линя. Его внутренние органы словно сдавило чем-то тяжелым. Даже дыхание стало прерывистым. Цзин Линь на мгновение посмотрел на него и ослабил хватку. Кои качнулся назад и несколько раз перевернулся на одеяле, чувствуя себя так, словно только избежал смерти. Во внутренней комнате воцарилась тишина. Внутри карп скрежетал зубами, но на лице его по-прежнему оставалось жалкое выражение. Из его глаз капали слезы, он сжимал тыльную сторону ладони и тихонько всхлипывал. Цзин Линь повернул голову и посмотрел на снег на фоне ночного неба. Он долго сидел, глядя на него без особого интереса, а потом снова посмотрел на парчового карпа: — Иди сюда. Карпик насторожился, но все же отполз назад, как маленький зверек. Чем более покладистым он выглядел на поверхности, тем более спокойным он был внутри. Прячась в теле ребенка, он жаждал растворить в себе настороженность Цзин Линя. Но, к его разочарованию, мужчина, казалось, видел его насквозь и не обращал на него внимания. Парчовый карп прополз рядом с Цзин Линем. Тот поднял руку, чтобы погладить его по голове, но остановился на полпути и взял у маленького каменного человечка чистый носовой платок. Он вытер сопли и слезы рыбки. Затем мужчина снова лег, не сказав больше ни слова. На следующий день после того, как всю ночь был снегопад, небо прояснилось, и утром донесся звук стираемой одежды. Цзин Линь достал наряд для парчового карпа. Кои протиснулся головой в манжету рукава, но, сколько ни тужился, не смог просунуть голову. Маленький каменный человечек схватил одежду, поправил ее и надел на него. Он даже накинул на малыша небольшой бархатный плащ. На туфлях ребенка была вышита пара карпов, и он не мог не коснуться их, когда надевал свою прекрасную обувь. Затем Цзин Линь встал и спустился по лестнице. Как обычно, он был небрежно одет. Мужчина стоял у подножия ступеней и оглядывался назад. Его взгляд был холодным и пустым. Маленький каменный человечек спустился за руку с карпом со ступенек и последовал за Цзин Линем вниз с горы. Гору окутывал утренний туман, ступени были мокрыми и скользкими. Маленький каменный человечек несколько раз падал. Парчовый карп сначала держался прямо, но потом начал бегать и резвиться в снегу вместе с каменной фигуркой, пока у него не набилась голова снегом от всех этих кувырканий. Цзин Линь ни разу не оглянулся, его глаза оставались полузакрытыми, словно во сне. У подножия горы кои пробежал несколько шагов вперед. Но, не увидев маленького каменного человечка позади, он повернул голову назад. Человечек сидел на плече Цзин Линя и махал ему рукой. Не успел карп понять, что это значит, как услышал, что Цзин Линь сказал: — Уходи.