南禅/Южный алтарь

[1]罗刹 luóchà (санскр. Raksasa) ракшас (демон, пожирающий людей) На землю упало несколько медных бусин, и мужчина с обветренным лицом наклонился, чтобы подобрать их. Одну за другой он протер их, а затем положил в свой мешочек для денег. Когда она завязывал мешочек, бусины издавали звонкий лязг. Старик, стоявший напротив него, щелкнул чётками на своих счетах, издав ряд зычных звуков. — Пожалуйста, уходите, если больше ничего нет, — Старик небрежно махнул ему рукой, не поднимая головы. — Уступите место тем, кто стоит за вами. Не говоря ни слова, мужчина повернулся и, протиснувшись сквозь толпу, направился на улицу. По пути сюда А-И так сильно швыряло в мешке, что перед глазами все потемнело. В данный момент он мог только лежать на земле, едва дыша, и смотреть, как преступник сливается с толпой. Мужчина нахлобучил на голову шляпу, скрыв под ее тенью свое немногословное лицо и обнажив лишь его лёгкий обветренный контур. Он смотрел прямо перед собой, двигаясь сквозь толпу, как камень по оживленной улице, – незаинтересованный и незаметный. Он свернул в переулок и постучал в маленькую узкую дверь. Дверь медленно открылась наполовину, и за ней показалось усталое лицо женщины. Румяна на ее лице уже частично сошли. Хуа Ди прислонилась к двери, даже не потрудившись надеть верхнюю одежду. Увидев мужчину, она сказала: — Еще одна бесполезная поездка, и твой карман уже пуст, я права? Придурок, ты считаешь что здесь тебе трактир? Хотя Хуа Ди ругалась на него, она все равно отошла в сторону. Мужчина обошел ее, и, когда он вошел, в лицо ему ударила волна аромата. Он снял шляпу и сел, сгорбившись, на кушетку женщины. На маленькой плите кипели вино и каша; наконец-то он смог согреть замерзшие руки и ноги. Хуа Ди, прижавшись к нему спиной, укуталась в одеяло и на мгновение закрыла глаза. Не услышав за спиной никакого движения, она снова укорила его: — Ты что, забыл, как есть после путешествия в дикие земли?! Мужчина подогрел вино и выпил его залпом. Он сидел с полуприкрытыми глазами. В доме было тихо. Как только он переступил порог дома, то увидел неубранную утварь и понял, что вчера вечером Хуа Ди принимала покровителей. Его адамово яблоко подпрыгнуло, и раздался тихий вздох. Он откинулся назад и свернулся калачиком на маленькой кушетке, затем закрыл глаза. — Есть ли новости с севера? — спросил мужчина тихим голосом. Хуа Ди открыла глаза и уставилась на обшарпанные стены. Зеркало, висевшее на стене, было таким маленьким, что в нем виднелся только один глаз женщины и тонкие морщинки у его уголка. Она подняла руку и пригладила волосы. Ее ответ был резким: — Я думала, ты сдался. Ты не спрашивал об этом уже полмесяца. Значит, ты все еще беспокоишься? Мужчине негде было перевернуться, и он выглядел жалко, скорчившись на узкой кушетке. Однако при этом выглядел он так, словно уже привык. Он сказал: — У меня только одна дочь. В горле Хуа Ди встал комок, и она поспешно прищурила уголки глаз, заставив себя произнести ровным голосом: — Твоя жена умерла, а ты так беден, что не можешь даже свести концы с концами, кто захочет последовать за тобой? Сколько дочерей у тебя будет, если ты даже не можешь найти себе жену? Тот ответил: — Мне достаточно одной дочери. Хуа Ди ответила: — С севера еще никто не приходил. Трудно пробираться по снегу. Потребуется еще несколько дней. Кроме того, земли Чжунду очень обширны. Найти похищенных детей будет не так-то просто, неужели ты до сих пор не понял? Мужчина замолчал и лег спать. Нелегко ему было бежать сюда, когда он понял, что за ним гонится демон. К счастью, при нем было сокровище, способное ускорить бег, и именно так он смог спастись. Теперь, когда он добрался до города, ему не нужно было беспокоиться о том, что демон будет преследовать его, пока его запах смешивался с запахами людей в городе. Нос Цан Цзи слегка дернулся, и он сказал: — Я больше не могу его отследить. Здесь слишком много людей. Трудно отличить его от других, когда он растворился в толпе. Цзин Линь, где твой колокольчик? Цзин Линь обвел глазами толпу и сказал: — Его нет. Сверху Чжунду находился под надзором Отдела демаркации, а снизу - под контролем государственного бюро смертных для подавления зла. Кроме того, здесь было бесчисленное множество людей и демонов, а слои препятствий означали, что шансы обнаружить медный колокольчик ослабли. — Этот город не маленький. Потому и найти медный колокольчик – это, несомненно, попытка отыскать иголку в стоге сена, — Сказал Цан Цзи. — Я думаю, что он не осмелится показаться, так что нам пока не стоит беспокоиться. Эй, я всю ночь был в движении. Я умираю от голода. Цзин Линь взял в руки маленького каменного человечка и зашагал по улице. Когда он слегка прикрыл глаза, то почувствовал вокруг себя демоническую ауру. Повсюду виднелись демоны, одетые в человеческую кожу. Даже божество, управляющее этим местом, патрулировало между храмами. Это оказалось еще сложнее. — Можно мне поесть? — Цан Цзи вдруг наклонился сбоку и заговорил на ухо Цзин Линю. — Дай мне еды, или я буду охотиться. Здесь так много людей, не будет странно, если один-два человека пропадут. — Можешь попробовать, — ответил Цзин Линь. — Главный бог этого места – Хуэйань, он подчиняется владыке Ша Гэ, Ли Жуну. У него орлиные глаза, дарованные Небесами, которые могут различить изначальную форму демона, не подверженную иллюзиям. Кроме того, он обладает огромным духовным сознанием. Он будет следить за каждым твоим действием, как ястреб, который никогда не устаёт. — Разве это не вторжение в личную жизнь? О какой добродетели тут можно говорить? — сказал Цан Цзи и потрогал свою грудь. — Он может видеть сквозь одежду? Цзин Линь бросил на него взгляд, как и маленький каменный человечек. Цан Цзи слегка приподнял подбородок: — Не стесняйся, говори, если хочешь посмотреть. Но у такого человека, как он, разве глаза не заплывут? Здесь больше людей, чем демонов. Цзин Линь ответил: — Он видит только демонов, когда его глаза открыты, и только смертных, когда глаза закрыты. — Тогда, если он хочет увидеть тебя, глаза должны быть открыты или закрыты? Цзин Линь ответил: — Ослеплены. — Это всего лишь небольшая беседа, — Цан Цзи обнял Цзин Линя за плечи, как бы поддерживая его, и прикрыл своим телом. — Почему ты нервничаешь? Цзин Линь поднял руку, чтобы отмахнуться от рук Цан Цзи, и сказал: — Когда ты начинаешь быть ласковым, это перестает быть просто разговором. — Ты ханжа или просто упрямец? Мы с тобой так давно знакомы, это нормально – быть в столь близких отношениях, — Цан Цзи положил руку на плечо Цзин Линя. — Подойди ближе. Ты теперь самая близкая моему сердцу еда, и я не могу позволить себе потерять тебя. — Тогда мне придется доставить тебе хлопоты, — ответил мужчина. — Веди. Цан Цзи вел его сквозь толпу, время от времени встречая взгляды, в которых сквозили злые намерения. Юноша мысленно оценивал их: этот слишком худой, тот слишком толстый, все они слишком уродливы. Он не мог вынести ни одного из них. Цзин Линь проследил за взглядом Цан Цзи и увидел застенчивую и улыбающуюся демоницу – леопардовую кошку. Кончики ее ушей покраснели, когда Цан Цзи уставился на нее, а пара глаз кокетливо смотрела в ответ на парня. — Размер в самый раз. Но обезглавить ее и съесть сырой неудобно. Здесь негде похоронить голову. — Ты просто хочешь ее съесть? — спросил Цзин Линь. Цан Цзи бросил на него взгляд: — А чего еще ты ждешь? — а затем продолжил с пониманием: — Сырой есть ее – зрелище не очень приятное, поэтому я не буду делать это при тебе. Однако нас с тобой нельзя разлучать. Ты можешь просто закрыть глаза, пока я буду есть. Или ты все еще сострадаешь демонам? — Нет, — ответил Цзин Линь и больше не задавал вопросов. Поначалу Цан Цзи был очарован, когда шел по улице, но потом ему стало скучно. Все, кто приходил и уходил, были людьми, и их разговоры и занятия не соответствовали его предпочтениям. Он едва мог понять их. Ему казалось, что он все еще находится на горе и смотрит на людей со стороны. Он не понимал, почему люди смеются или краснеют. Сердце под его кожей было холодным и жестким, он не находил человечество красивым и не тосковал по нему. Цзин Линь вошел в постоялый двор. Его изменившаяся внешность была средней, как у простолюдина, и уже не была так пленительна. В его облике не было ничего необычного. Цан Цзи знал, что он скрывает свою внешность. Он наблюдал за тем, как Цзин Линь передал хозяину двора серебряную бусину, а затем последовал за ним вверх по лестнице. — Здесь живут люди? — Цан Цзи опустился на кровать, прокатился по ней, а затем поднял голову и посмотрел на Цзин Линя. — Ничем не отличается от дома. Цзин Линь ответил: — Раз нет разницы, иди в свою комнату. — Это не проблема. Если ты хочешь, чтобы я ушёл, просто подними меня и выбрось, как раньше, — Цан Цзи поднял руку и ухватился за угол одежды Цзин Линя, потянув ее. — Ты много знаешь о мире людей. Ты когда-нибудь бывал здесь? Цзин Линь ничего не ответил. Маленький каменный человечек прыгнул на живот Цан Цзи. Парень не задумываясь поднял палец, чтобы отогнать его. Он продолжал тянуть Цзин Линя. — Ответь мне. Цзин Линь снял верхнюю одежду и повернулся, чтобы уйти. Неожиданно Цан Цзи быстро встал и обхватил Цзин Линя обеими руками, притянув его к себе. — Даже после того, как мы проделали весь этот путь, ты все еще не понимаешь, — Цан Цзи опасно прислонился к голове Цзин Линя. — Ты и я, кто из нас двоих теперь хозяин? Рукав Цзин Линя слегка сполз вниз, обнажив запястье, покрасневшее от хватки Цан Цзи. Не меняя выражения лица, мужчина легкомысленно произнес: — Это не принесет тебе пользы, если ты в каждом вопросе будешь демонстрировать свое превосходство. — Все, что хорошо для меня, находится здесь, — ответил Цан Цзи. — В моих руках. Никто, кроме меня, не может решать за меня. — Очень приятно, — нейтральным тоном произнес Цзин Линь. Цан Цзи возмутился таким поведением Цзин Линя. Он затащил мужчину на кровать и надавил на его спину, прижимая к постели. Цан Цзи опустил голову, в глазах его читалась злоба. Но при этом он улыбался: — Ты совсем не собираешься подчиняться мне. Ты даже не боишься. Это мне напомнило кое-что. Ты был таким же, когда бросил меня: не было ни печали, ни жалости. Теперь я задумываюсь, есть ли у тебя сердце. Ты вообще считаешься человеком? Половиной лица Цзин Линь лежал на постели,волосы сползли обнажив белое пятно на затылке. Его губы были плотно сжаты, и он холодно рассмеялся, услышав слова Цан Цзи: — Разве ты не помнишь? Я мертвец. — Мертвые не могут говорить, — ответил Цан Цзи. Увидев, что шея Цзин Линя находится в пределах досягаемости, Цан Цзи не мог не вздрогнуть. Он сказал: — Я дам тебе еще один шанс. Давай поговорим по-хорошему. Ты бывал здесь раньше? Был ли ты смертным до того, как стал бессмертным? — Перед тем как поесть, я никогда не спрашиваю, как чувствует себя моя еда и где её дом, — Цзин Линь бросил на него косой взгляд. — Когда дело доходит до некоторых аспектов, ты всегда кажешься исключительным… Цзин Линь закрыл глаза и вздохнул, прежде чем закончить свои слова. Цан Цзи прикусил плоть на шее Цзин Линя. Она была теплой. Это нетронутое и неисследованное место было похоже на деликатес, настолько, что Цан Цзи не мог остановиться. Как и ожидалось, он снова почувствовал вкус необузданной духовной энергии. Она хлынула в его тело такими потоками, что он едва мог сдерживаться. Поглотить его. Пока он будет пожирать Цзин Линя, все безразличие и настороженность мужчины будут поглощены и никогда больше не появятся. Цан Цзи слегка сжал зубы и прорвал кожу. Он жадно слизал каплю крови и уже собирался проглотить ее, когда понял, что голова Цзин Линя поникла, и он сам стал неподвижен. Цан Цзи поспешно освободил его и поднялся на ноги. Перевернув Цзин Линя, он обнаружил, что Цзин Линь погрузился в дремоту и весь похолодел. Что-то не так. Цан Цзи подумал, что что-то не так. Он действительно все это время хотел поглотить Цзин Линя. Но он не был таким неистовым, даже если его искушал соблазн плоти и крови. С тех пор как он попробовал кровь Цзин Линя, он смутно чувствовал, что пожирают его самого. Ему нужно было докопаться до истины и понять, кто такой Цзин Линь. Иначе он будет чувствовать себя марионеткой в чьих-то пальцах, пляшущей под чужую дудку. Цан Цзи вытер уголки губ и выглянул в окно. Маленький каменный человечек, пошатываясь, упал между простынями. Цан Цзи несколько раз ткнул его, заметив, что он выглядит удрученным. — Эй, тем, кого я укусил, был Цзин Линь, — Цан Цзи ткнул пальцем в лицо каменного человечка и уставился на него. Он спросил: — Чего ты такой слабый? Маленький каменный человечек остался неподвижным, отмахнулся от пальца Цан Цзи и зарылся в постель. Цан Цзи поднял его и положил себе на грудь, а затем лег на бок и стал смотреть на Цзин Линя. — Если бы он только не умел говорить, как ты, — Он тут же пожалел о своих словах и продолжил. — Забудь об этом. Он все время был загадкой. Эй, как давно ты с ним? Почему он так добр к тебе? Мы все были выращены для того, чтобы он играл с нами, а нас до сих пор сортируют по старшинству? Маленький каменный человечек перевернулся на спину и посмотрел на него. Затем он отвернул голову, словно собираясь уснуть. Цан Цзи заставил его повернуть голову обратно, и человечек обхватил палец Цан Цзи, чтобы ударить его. Цан Цзи немного поиграл с ним, не обращая внимания на постепенно темнеющее небо. Уже наступила ночь, и юноша, наевшись досыта, задремал. В середине ночи подул ветер, отчего ветви на улице стали сильно раскачиваться. Цан Цзи внезапно проснулся и сполз с кровати. Он осторожно распахнул окно, и в лицо ему хлынула метель. Парень настороженно вгляделся в ночь и уловил необычайно неприятный запах. Внезапно в ночи пронесся огромный серый журавль с белыми когтями и глазами, похожими на яркие вспышки, и в воздухе повисло зловоние. Цан Цзи нахмурил брови. Он не знал, что это за птица. Он видел только, как она перепрыгнула через крышу, пронеслась по летящему снегу и опустилась вдали. Затем с пустынной улицы донесся звон цепей, и призрачные стражи бросились в ту сторону, куда улетела огромная птица. Когда они проходили мимо, один из них что-то почувствовал и поднял голову. Окно резко захлопнулось. Цзин Линь закрыл рот и нос Цан Цзи, чтобы скрыть его дыхание. Цан Цзи слегка запыхался, и его демонический облик уже проявился. Цзин Линь не сводил глаз с окна. Слегка наклонив голову, он прошептал на ухо Цан Цзи: — Не кусайся. Не двигайся. Не говори ни слова. Напряженное тело Цан Цзи постепенно расслабилось, и блеск чешуи, появившейся на его шее, исчез из виду. Он так и остался лежать в объятиях Цзин Линя. Мужчина, словно похвалив его, сказал: — Какой послушный.