南禅/Южный алтарь

Цзин Линь сделал вид “слабого и бессильного”, демонстрируя покорность. Лю Чэндэ так волновался, что его усы намокли от пота. Он вытирал влагу носовым платком, изредка откидывая занавеску на окне, чтобы оглянуться. Он боялся, что У Ин не сможет остановить взбесившегося демона. Ноги носильщиков использовались в качестве колес, и бежали они так быстро, что вот-вот взлетели бы. Было ясно, что они не смертные. Они уклонялись вправо и влево, выбирая все непонятные тропинки на переплетенных улицах, чтобы сбежать. Они делали все с такой легкостью и привычностью, что напоминали мышей, пробирающихся через свои норы. Цзин Линь понимал, что они выбирают извилистый путь лишь для маскировки. Цель была одна — возвышающийся великолепный дворец в этой столице. Экипаж Лю Чэндэ остановился перед укромным дверным проемом. Его ноги все еще дрожали, когда он встал. Попыхтев немного, он приказал маленьким демонам, которые несли седло, поднять занавески и вывести людей. Цзин Линь и Цяньюй спали. Маленькие демоны выглядели отвратительно и комично, они выгибали ноги и удлиняли руки, чтобы протиснуться внутрь человеческой кожи. Сформировав две команды, они подняли Цзин Линя и Цяньюя на ноги, а затем снова пустились наутек на длинных стройных ногах, обутых в слишком большие для них ботинки. Цзин Линь почувствовал аромат лотосов, когда прохладный ветерок обдул его лицо. Демоны изо всех сил бежали по дворцовым коридорам и переулкам. Лю Чэндэ, которого тоже поддерживали эти маленькие существа, не смел останавливаться на отдых. Так они и мчались к цели на одном дыхании. Человеческие шкуры толпы демонов стали морщинистыми от пота. Лю Чэндэ с грохотом рухнул на колени на землю у подножия лестницы. Он упал с такой силой, что от удара с горшков с цветами и растениями по бокам опали листья. Он выпрямился и сердечно позвал: — Ваше Величество, этот старый подданный не подвел вас. Я привел вам людей! В дворцовом зале царил полумрак. Евнухи стояли в тени, прижавшись к земле, как мертвецы. Они не объявили о его прибытии, не спустились с лестницы, чтобы поприветствовать его. Все до единого свесили головы вниз и неподвижно стояли с опущенными рукавами. Лю Чэндэ в ужасе опустился на колени. Он прекрасно понимал, что время сегодня затянулось, и доставил он людей с опозданием. Он боялся навлечь на себя гнев Его Величества и поэтому еще больше следил за своими шагами и словами. Он даже не осмеливался вытереть пот. Не прошло и часа, как он услышал мягкий голос из дворцового зала: — Подними их и покажи мне. Лю Чэндэ ответил и повернулся, чтобы маленькие демоны уложили двух мужчин. Евнухи, находившиеся внутри, вышли, деревянные и жесткие, и подняли их обоих, чтобы отправить внутрь. В зале стояла знойная жара, но в нем висели тяжелые портьеры. Евнухи вошли в зал единым строем. Только тогда можно было заметить слабый отблеск света в проеме. Цзин Линь расположился на плетеной циновке бок о бок с Цяньюем. Циновка была настолько просторной, что на ней без труда поместились бы еще два человека. Сбоку стояли горелки для благовоний и бумажные талисманы, на которых киноварь проступала на циновку, оставляя за собой кровавый след, ведущий внутрь. В воздухе витал слабый запах дыма, оставшегося после сжигания чего-то. Под густым, тяжелым ароматом сандалового дерева скрывалось зловоние. Евнухи один за другим удалялись, и в зале вновь воцарилась атмосфера тайны. Пламя свечей не горело ярко, словно кто-то неизвестный щипал их фитили. Кто-то, обутый в туфли, подошел к краю циновки. Это тело, пахнущее тленом, было уже в возрасте, а его морщинистые руки напоминали засохшие гниющие листья. Старый император провел костяшками пальцев по щеке Цяньюя и, прищурив глаза, некоторое время неподвижно смотрел на него. Затем он вздрогнул и перевел взгляд на Цзин Линя. — Как молоды! — голос старого императора звучал жалобно. Он вытер носовым платком слюну, которую не мог остановить. Сгорбившись, он сетовал: — Такие свежие и сочные. На мой взгляд, эти лучше, чем те, что были в предыдущих партиях, — он продолжал говорить в одиночестве в зале. — Вот этот, — Цзин Линь выглядел торжественно с закрытыми глазами. Старый император почувствовал жажду в сердце, когда увидел красный оттенок на губах Цзин Линя. Словно ведя дискуссию с другим человеком, он сказал: — Ты, когда закончишь, оставь мне этот румяный рот. Это редкий сорт. Мне еще не доводилось его пробовать. Из внутренней части зала донеслось презрительное фырканье. Чем больше старый император смотрел, тем сильнее у него щемило сердце. Он сказал: — Почему я никогда не слышал, чтобы эти подчиненные упоминали о существовании такого красавца? Они, они точно заставили меня ждать так долго! — Они всегда тебя обманывают, — сказал некто внутри. — Им нравится так от тебя отмахиваться. Ты думаешь, что ты хозяин мира, а они считают тебя старым и бесполезным. Старый император сел и обиженно сказал: — С тех пор как я взошел на престол, я усердно тружусь, но они никогда не бывают довольны. Эти люди, жадность этих людей не знает границ! — он в негодовании топнул ногой. Его грудь вздымалась, когда он произносил слово “жадность”. — Если они не дают тебе покоя, — усмехнулся скрытый человек, — тогда убей их всех. Кто может властвовать над тобой? Ты уже правитель всех земель под Небесами! Убей одного, чтобы заставить другого подчиниться тебе, пока все они не станут на колени. К тому времени фундамент твоей так называемой империи будет незыблем, не так ли? — Убей одного, — лицо старого императора озарилось радостью. — Убить одного, чтобы заставить покориться другого! Презренные жалкие людишки, заслуживающие смерти! — Как и тот, кто носит фамилию Цзо, — мужчина в тени понизил голос. — Он был самым отвратительным. — Он надеялся, что я умру! — старый император встал и беспокойно зашагал. — Он видел, что я состарился. Он видел, что я… — Ага… — человек продолжал. — Они все думают, что ты уже стар. — Нет! Я не старый! — старый император повысил голос. — Как я могу быть старым? Я не хочу быть старым! Я должен прожить долгую жизнь, чтобы защитить свою империю! Его дыхание участилось, когда он встал на колени, чтобы пробраться внутрь. Он хныкал, кланяясь: — Пожалуйста, насладись этим, а потом дай мне несколько мужчин, которых я смогу использовать. Я хочу захватить их всех! Кем себя возомнил Цзо Цинчжоу? Любой, кто помешает мне выбрать для тебя подношения, любой, кто запретит мне продлить жизнь... Я убью их всех! Издевательский смех изнутри разнесся по залу. Мужчина с состраданием опустил пальцы и поднял лицо старого императора: — Ты боишься старости. Старый император в замешательстве кивнул головой. — Ты хочешь, чтобы я продолжал продлевать твою жизнь. Старый император дрожащим голосом признал это. — Тогда никогда не прекращай охоту за данью. Пришли мне всех красивых мужчин и женщин, которые есть у тебя в Чжунду. Скажи своим приспешникам, чтобы они убивали все препятствия на пути, — он поднял пальцами лицо старого императора и продолжил: — Я делаю все это для твоего блага... Они все ждут, когда ты состаришься, а я хочу, чтобы ты жил дольше и выглядел моложе. — Ты делаешь это для моего блага, — старый император плакал от благодарности. — Ты — божество Небес. Я сделаю все, что ты скажешь! — Хороший пес, — мужчина высвободил руку и погладил старого императора по волосам. — Хороший пес. Старый император был так благодарен, что ластился к нему, как собака, виляющая хвостом, и даже несколько раз будто гавкнул. Вслед за “болезнью” и “неспособностью отпустить” подоспела и “старость”. Эти три страдания были настолько связаны друг с другом, что Цзин Линь сходил с ума. Он и Цяньюй были затянуты в самые глубокие глубины тьмы. Наконец-то у этой мерзкой вони появилось лицо — вонь кровавого осадка. Каменная платформа была окрашена в бурый цвет. Бесчисленное множество людей, похищенных у своих близких, отбирались торговцами и партия за партией доставлялись сюда. Тех, кого отсеивали, отправляли в город в горах, а тех, кого выбирали, преподносили в качестве подношения здесь. Просто красивых женщин было слишком много, и найти привлекательных мужчин стало трудно. Казалось, что все мужчины и женщины в мире могут стать скотом, если только этого пожелает хозяин этого места. Как это можно было назвать божеством? Это явно был дьявол. Свечи вокруг них были убраны. Во внутреннюю комнату не проникали никакие лучи света. Тьма, словно густые чернила, окутала их тела. Казалось, они погрузились в бездонное море, задыхаясь, как ничтожные существа. По лицу Цяньюя пробежал румянец, словно он простудился. Казалось, он страдает во сне, задыхаясь от неясных рыданий. Кисть и тушь Цзо Цинчжоу прижались к его груди. Это были единственные оставшиеся у него сокровища. Старый император все еще стоял на руках и коленях, подражая собаке. Из-за темноты ползти было неудобно, и он несколько раз ударился. Произнеся “о, Боже”, он поднялся на ноги, опираясь на стену. Он испуганно спросил: — Не собираешься ли ты зажечь здесь лампы? Злой дух пнул старого императора одной ногой и сказал: — Сегодня я пропустил час. Мне нужно подождать. Император пополз вперед. Когда дух уселся на него, на спине появилась тяжесть. Старый император, смеясь, прополз несколько шагов на руках и ногах. Он сказал: — Я греюсь в твоей божественной ауре, греюсь в твоей божественной ауре! Злой дух сказал: — Как это простая собака может говорить на человеческом языке? Старый император вытер пот и поднял голову: — Гав, гав! — Как и следовало ожидать, ты тоже жалкий негодяй, — злой дух мягким голосом обрушился на него с оскорблениями. — Посмотри, как ты готов терпеть унижения, ползая под промежностью другого мужчины, и все это ради жалкой жизни. Старый император согласился: — Ты не можешь сравнить мое ползание у тебя между ног ни с чем другим. Это благословение, благословение! Если ты одаришь меня благосклонностью, я буду носить твои туфли, чтобы служить тебе. — В этом нет нужды, — злой дух демонстративно пнул его. — Ты просто должен сутулиться на своем троне и правильно выбирать подношения. Раз уж ты послушен, я дам тебе еще один способ продлить жизнь. Старый император не удержался и несколько раз “гавкнул”, чтобы показать свой восторг. — Я знаю, что они все еще продают детей под землей. Почему бы тебе не попросить их выбрать несколько симпатичных и не отправить их вместе? Хотя ты и не сможешь прибрать к рукам эти прекрасные подношения, ты все равно сможешь повеселиться с изысканными детишками, — злой дух сглотнул слюну и жадно сказал: — Я съем на несколько глотков меньше и сохраню их для тебя. Император поспешно согласился, а затем с некоторым опасением сказал: — Но ведь эти дети умрут, если мы не будем осторожны… Дух ответил: — Тогда так тому и быть. Брось их в пруд с лотосами на корм демонам. Когда-нибудь мы сможем вырастить свирепое существо, с которым можно будет играть. Ты живешь в глубине дворца. Неизбежно, что ты невежественен и не в курсе событий. Знаешь ли ты, кто самый свирепый человек между Небом и Землей? Старый император обратился к нему и сказал: — Конечно, ты самый грозный. Злой дух развеселился: — Естественно, если сравнивать, кто грознее, он не справится. Но когда речь идет о свирепости, его трудно превзойти. Ты — император, Сын Дракона, а он — Истинный Император-дракон Цан всех Трех царств. Вы оба — драконы. Но если ты встретишь его, то должен будешь поприветствовать его как дедушку. Старый император уже собирался поприветствовать его, как вдруг злой дух отбросил его назад. Выражение лица духа внезапно изменилось, и он холодно сказал: — Он появился на свет только благодаря тому, что ел все подряд. Он пожирал все, что попадалось ему на пути. Если бы он положил на тебя глаз, от тебя не осталось бы и осколка кости, — он говорил яростным тоном. — Если бы не тот факт, что он давно умер, я бы отрезал его плоть, как это сделал Ли Жун. Затем он отклонился от темы: — Как ты можешь считаться драконом? Ты вообще достоин?! Старый император ответил: — Я всего лишь твой пес, муравей у твоих ног! Я не считаюсь драконом. Нет, не дракон! Темпераментный злой дух взволнованно сказал: — Как ты можешь быть таким бесхребетным?! Ты даже не смеешь оспорить мои слова? Если ты такой, то кто же тогда захочет тебе подчиниться? Старый император выдержал несколько ударов и в панике сказал: — Я не смею! Как можно сравнивать тебя с этими свиньями и собаками? Ты — божество Небес. Ты мне как второй родитель! Где, где в этом мире сын может опровергнуть слова своего отца? Злой дух с презрением сказал: — Ты выглядишь достойно, но оказался таким низким. Все те, кто живет снаружи, воздают тебе почести и считают тебя своим отцом. Если они свиньи и собаки, то кто же тогда ты? — Я твой пес! — старый император поднял руки к груди, имитируя передние лапы собаки. Он задыхался: — Все в мире — мои собаки. В конце концов, все мы — твои собаки! Злой дух был доволен не меньше. Он поднялся на ноги, заложив руки за спину, и пнул старого императора. — Если бы я каждый раз ел собачье мясо, ты бы согласился? У старого императора задрожали ноги. Как он посмел бы сказать “нет”? Все, чего он хотел — это стать императором и прожить долгую-долгую жизнь. Как бы он хотел, чтобы этот злой дух ел больше и лучше, чтобы он вернул свою молодость и продлил жизнь на сотни лет вперед. Тогда он вытер пот и сказал: — Да, да. Выбирай любого, и я поймаю его здесь для тебя. — Что же делать, если они скажут, что ты фанатичен и ведешь себя, как настоящий тиран? — Убить! — старый император опустил руки и улыбнулся. — Схватить их всех в имперскую тюрьму. Содрать с них кожу и заставить признаться в своих преступлениях. Затем переломать им ноги и живьем бросить в братские могилы на корм собакам. Я убью любого, кто посмеет сказать обо мне такое! — Тогда иди, — злой дух стоял в темноте и подстрекал его. — Иди. Сними шкуру с тех двух мужчин на платформе. Разве тебе не хочется попробовать румянец красавиц? Сняв с них шкуры, ты сможешь подержать их в руке, чтобы удовлетворить свою жажду. Услышав это, старый император поднялся и, опираясь на столы и стулья, с грохотом опустился на нижнюю площадку. Удерживая дрожащей рукой свою корону, он поднялся и нащупал поверхность платформы. Проведя пальцами по ледяной поверхности, он недоверчиво спросил: — Где, где они… — Здесь, — легким движением пальца Цзин Линь осветил платформу лазурным светом. Он сидел в полном одиночестве уже очень долгое время. Все, что оставалось на его морозном лице без макияжа — это убийственная аура, настолько холодная, что она была внушительной. Старый император был застигнут врасплох. Он вскрикнул в тревоге и поспешно отступил назад. Когда он полз назад, то наткнулся на ноги злого духа. Тот отбросил его назад, словно мяч. Старый император перекатился к ножке стола, затем закрыл лицо и сказал: — Это не я. Я не виноват! Половина тела злого духа была скрыта в тени. Толстый, тяжелый плащ сполз к его ногам. Оставаясь неподвижным, он вдруг разразился хохотом. Чем больше он смеялся, тем более диким становился его смех. Он смеялся до тех пор, пока дверь в темную комнату не захлопнулась с грохотом. Он смеялся до тех пор, пока Цзин Линь не нахмурил брови. — Ты совершенно лишен совести. Ты прячешься здесь, манипулируя монархом, который правит всеми, чтобы нанести вред десяткам тысяч жизней, — Цзин Линь спросил: — Кто ты? В тусклом свете рост злого духа постепенно изменился. Он наклонился и вышел из тени, показав свое лицо, словно выходя из-за поднятого занавеса. — Я — Цзин Линь, — черты лица, поразительно напоминавшие Цзин Линя, были отстраненными и холодными, с нотками дикости. — Я пришел с Янь Цюанем не для того, чтобы истреблять демонов. Цзин Линь мгновенно поднял глаза.