南禅/Южный алтарь

— Это демоны с Восточного побережья, — А-И смахнул пятна крови с бедра и сказал Цзин Линю: — Это очень странно. Восточное море находится под надзором Цзун Иня. В течение сотен лет там не было никаких волнений. Он никогда бы не позволил демонам пересекать границу и вредить людям. Цзин Линь посмотрел на все еще дергающийся труп и вытер руки носовым платком. Особенно его беспокоила кровь, забрызгавшая халат А-И, поэтому он подошёл к Цан Цзи, прежде чем заговорить: — Мы не узнаем подробностей, пока не увидим Цзун Иня. Он не сможет так просто покинуть Восточное море. Ты можешь навестить его, как только закончится это дело. — Ты просишь меня специально отправиться к Цзун Иню только ради демона?! — А-И отбросил кость и возразил: — Ни за что! В прошлый раз он начал вражду с моей А-Цзе. Я не хочу с ним разговаривать. Я даже буду рад, если с ним действительно что-то случится. — Ты уже нашёл какие-нибудь зацепки? — спросил Цан Цзи. — Этот двор не настолько большой. Он не сможет укрыть ни одного дьявола. — Раз этот злой дух готов послать демонов на подмогу этому человеку, значит, он не хотел его смерти. Но Цзин Линь обезглавил его прежде, чем я успел спросить! — ответил А-И. — Нет нужды спрашивать, — Цзин Линь вытер пальцы и сказал: — Лю Чэндэ искал красавиц по поручению императора. Тао-ди, должно быть, контролирует его, раз согласился дать ему свободный доступ ко всему. Допрос займет много времени и только увеличит вероятность утечки информации к Тао-ди. — Но Чу Лунь не сможет попасть во внутренний дворец, основываясь только на своей личности, — сказал А-И. — Если я не увижу старого императора, то не смогу определить, где именно во дворце прячется злой дух. — Вот почему Лю Чэндэ должен умереть, — Цан Цзи взял платок Цзин Линя и сказал: — Только если он умрет, наш “Лю Чэндэ” сможет войти без страха. Как только слова покинули уста Цан Цзи, он увидел, как Цзин Линь превратился в Лю Чэндэ. Сегодня он так долго общался с Лю Чэндэ, что не допустил бы ни единой ошибки, подражая ему. ◈ ◈ ◈ Была полночь, когда в ворота двора постучали. Ворота были заперты изнутри, и прошло немало времени, прежде чем их окрыли. За воротами стоял евнух с деревянным выражением лица. Увидев открытую дверь, он указал пальцем на кресло в седле. “Лю Чэндэ” вышел из двери и, наклонившись, сел в кресло. Кресло покачнулось и на полной скорости понеслось вперед. Ноги носильщиков повозки не касались земли, когда они пересекали улицы под густым покровом ночи до самых дворцовых ворот. Евнух, сопровождавший повозку, следовал за ними быстрыми шагами, защищая находящегося в нем человека. Когда повозка прибыла к месту назначения, он снова опустился на землю. Евнух приподнял занавеску и посмотрел на сонного “Лю Чэнде”, после чего отошел в сторону, давая знак сойти. Цзин Линь поднял подол халата, сошел с седла и, опустив голову, последовал за евнухом. Евнух нес на руке венчик из хвоща, а кто-то другой с фонарем в руках вел его в богато украшенный зал. Цзин Линь задержал взгляд на обуви евнуха и отметил, что подошвы его туфель никогда не касались земли. В его голове зародились догадки о реальной форме этого человека. Евнух продолжал идти с опущенной головой, пока менее чем через час не пришел к месту назначения. Он щелкнул хвощовым венчиком и отступил в сторону, чтобы Цзин Линь мог пройти мимо. Цзин Линь поднялся по лестнице, но не успел он остановиться, как ему сказали: — Не нужно преклонять колени. Цзин Линь узнал в нем голос старого императора и переступил порог. Зал был все так же тускло освещен, а император возвышался над драконьим троном. У его ног на коленях стояла прекрасная женщина, обеими руками подносящая императору фрукты. Её обнаженная спина выглядела так, словно была вырезана из нефрита. Она дрожала, но Цзин Линь не знал, от холода или от страха. Старый император фыркнул. Он сорвал фрукт, бросил его в халат Цзин Линя и сказал: — Ты так долго здесь, а до сих пор не набрался смелости. Посмотри, как ты трусишь. Боишься, что я тебя съем? “Лю Чэндэ” держал плод и повторял: — Я не смею, я не смею. Старый император сказал: — Похоже, ты заболел. Когда будешь уходить, позови императорского лекаря, чтобы он тебя осмотрел. На этом его сострадание закончилось, и он продолжил: — Нашел ли ты кого-нибудь за эти дни? “Лю Чэндэ” взволнованно ответил: — Я нашел одну красавицу с севера. Не желаете ли взглянуть? Старый император похлопал красавицу по ногам тыльной стороной ладони и велел ей показать свое лицо “Лю Чэндэ”. Он сказал: — Если она не так хороша, как эта, то нет нужды присылать ее сюда. Лицо красавицы покраснело от его похлопываний. Она опустила глаза и отпрянула назад, а фрукт в ее ладони упал. Она не осмелилась поднять его и не посмотрела в глаза старику. В следующий момент ладонь на ее щеке отвесила ей такую сильную пощечину, что она упала набок на землю и задрожала. — Ты даже не можешь удержать в руках фрукт, — император прикрыл глаза. — Какой смысл держать тебя у себя? “Лю Чэндэ”, увидев это, сказал тихим голосом: — Отвечаю вашему величеству: новая, которую я нашел, не только красивая, но и очень нежная. Старый император, казалось, замялся. Услышав это, он нетерпеливо потер тыльную сторону ладони и сказал: — Так представь ее мне скорее! Не заставляй меня ждать. “Лю Чэндэ” склонил голову в знак покорности и поспешно обернулся, чтобы махнуть рукой сопровождавшему его слуге. Тот глазами подал знак евнуху. Евнух поспешно спустился по лестнице и обогнул выложенную кирпичом дорожку, чтобы принять человека из повозки, который только что прибыл. Глаза старого императора заблестели. Он резко спросил: — Почему ты не используешь приставленных к тебе людей? “Лю Чэндэ” с трепетом ответил: — Они следили за мной весь день, поэтому я велел им отдохнуть сегодня. Этот человек был переведен из моего родного города. Он знает некоторые боевые искусства, но он глухой. — Знает некоторые боевые искусства, — старый император усмехнулся. — Неужели он лучше тех немногих, что я тебе дал? Может быть, ты что-то замышляешь или устал от моего наблюдения? “Лю Чэндэ” от испуга чуть не упал на колени и в панике повторял: — Не смею, я не смею. Пот лился с него по мере того, как он объяснялся, пока настроение императора не улучшилось. Он несколько раз взглянул на слугу и увидел, что тот безучастно стоит за ширмой. Заметив, каким деревянным и задумчивым он выглядит, император оставил этот вопрос. В этот момент евнух ввел новую красавицу. Старый император вгляделся в тусклый свет и смутно различил блестящую заколку на ивовой фигуре, которая приносила поклоны. Этот слегка оголенный затылок вызвал у него интерес. Он уселся поудобнее и приказал поднять голову. А-И подавил желание впасть в ярость, краем глаза оценив кулак Цан Цзи. Не имея выбора, он заставил себя улыбнуться и медленно поднял голову, чтобы одарить старого императора робкой, изящной улыбкой. Его улыбка была подобна блеску драгоценных камней, осветивших весь зал. Даже Тао Чжи, привыкший видеть красавиц, даже не подумал, что перед ним мужчина. Проникнув сквозь кожу старого императора, Тао Чжи стал ласкать А-И от челки до шеи. Не было ни одного места, которое бы он не ценил, от каждого пятнышка пересыхало в горле. “Лю Чэндэ” не терял времени и спросил: — Каким Ваше Величество его находит? На самом деле это был вопрос к А-И. А-И обменялся взглядом с императором и увидел его темный лоб и злобные глаза. Казалось, что все его тело окутано черным туманом. В ответ на вопрос Цзин Линя он еще более стыдливо опустил голову и кивнул. — Завтра во время утреннего суда возьми с собой префектурного ямэня с севера, чтобы получить награду! — Тао Чжи хлопнул в ладоши и вздохнул. Не дожидаясь слов благодарности от Цзин Линя, он схватил А-И за руку. Вид профиля А-И ошеломил его, и он продолжал называть А-И “дорогая”, пока тянул его к внутренней комнате. Тао Чжи размял руку А-И и обнаружил, что она немного великовата, но при этом так стройна и красива, что не похожа на руки рабочего. Он несколько раз пощупал руку, затем обхватил А-И за талию и понял, насколько она стройна. Он принюхался к запаху румян на А-И, полностью очарованный его улыбкой и хмурым взглядом. Да как же это! А-И был потрясен. Он никогда не ожидал, что окажется настолько красивым. Получается, что он все это время недооценивал себя! Старый император провел А-И внутрь. Парень извернулся, чтобы ущипнуть себя за горло, и нежно и ласково толкнул старого императора в грудь. Тао Чжи поймал его руку и погладил запястье А-И, разминая его, словно заигрывая с ним. Он сказал: — Я ждал тебя столько дней. Ночь коротка. Не стоит медлить. А-И хотел возразить. Но рука, схватившая его, внезапно усилила хватку и почти потащила его к кровати, прижимая к себе. Несмотря на то что Тао Чжи был затуманен похотью, он не забывал следить за временем. Когда он бежал из Кровавого моря, основа его совершенствования была нестабильной. Его нынешняя основа была стабилизирована поеданием людей в горном городе. Позже он прибыл в столицу и сожрал половину тела богини Шэн Ле, ожидая, что сможет поглотить Небеса. Он никак не ожидал, что основа Шэн Ле уже увяла настолько, что не могла поддерживать его нынешнее тело. Поэтому он совершенствовал злой путь и полагался на этих красавиц, чтобы поддержать себя. Если его интерес разгорался, он использовал их. Когда интерес ослабевал, он съедал их. Единственное, что у него была склонность делать все по расписанию. Он не мог сделать это ни на минуту быстрее, ни даже на мгновение медленнее. А-И был прижат лицом к подстилке. Ярость поднялась в нем, как только его лицо ударилось о подстилку. Он ненавидел этого злого духа. Этому развратнику так нравится возиться с людьми, что кто знает, сколько людей уже лежали здесь? Как он посмел позволить ему такое по отношению к себе?! Запястья А-И болели, но он не мог освободиться, как ни старался, поэтому врезался затылком в лицо Тао Чжи. Тао Чжи зашипел от боли и разжал руки. А-И поднял юбку и, развернувшись, топнул по груди Тао Чжи, отчего тот рухнул на стол и стулья, опрокинув их. Тао Чжи понял, что ситуация не сулит ничего хорошего, и покатился по полу. Он поднял руку, желая позвать своих людей. А-И подошел к нему, топнул ногой, и в спину Тао Чжи врезалось несколько золотых узоров. Это золотое, сверкающее заклинание не действовало на духа травы, но для злого духа оно было ничем не лучше, чем клеймирование. Спину Тао Чжи так сильно ошпарило, что она расплавилась. Он втянул воздух и прорычал: — Буддийские писания Фань Тана! А-И наступил ему на запястье и с ненавистью сказал: — Как смело ты поступаешь со мной! Ты даже осмеливаешься провоцировать меня! Сегодня же разнесу тебя в пух и прах! Плоть и кожа на спине Тао Чжи растрескались от обжигающего жара. Он задрожал и рывком освободился от кожи “старого императора”, словно змея от линьки. Черный туман усилился и устремился к А-И. Молниеносным движением руки А-И сформировал печать. Золотые санскритские письмена закружились вокруг него и заставили черный туман отступит на три чи [1]. [1] 尺 chǐ, chě — счётное слово. чи, китайский фут (мера длины, равная 1/3 метра). ◈ ◈ ◈ Евнух снаружи подергал свой хвощевой венчик, но он не ожидал, что его прервет кто-то другой. В мгновение ока глухой слуга вытянул руки и стал выше ростом. Эта рука обвилась вокруг венчика. Не дожидаясь, пока евнух отступит, слуга схватил и поднял мужчину на ноги. Цзин Линь уже вернулся к своему первоначальному облику. Он надавил на руку Цан Цзи и сказал: — Это птица Восточного моря. Ее нельзя есть. Цан Цзи подумал, что он боится Цзун Иня, и спросил: — Только потому, что это птица Хайцзяо, я не могу её есть? Цзин Линь услышал в его тоне нотки обиды и ответил: — Это не так. — Значит, я его съем? — спросил Цан Цзи. Цзин Линь пояснил: — Эта птица любит есть яд. Ее плоть и кровь так долго выдерживаются в яде, что она воняет. Он только успел это сказать, как увидел, что хвощовый венчик разломился на части. Птица-евнух не успела и пикнуть, как Цан Цзи аккуратно сломал ей шею. Цзин Линь увидел, как он осторожно опустил птицу на землю, а затем плавно разжал руки. Словно освободившись от тяжелого груза, он сказал: — К счастью, я ее не раздавил. Запах все еще в порядке. Не успели они продолжить, как во дворце с треском опрокинулся подсвечник. Пламя свечи покатилось и лизнуло ширму. А-И все еще одерживал верх, но теперь его жемчужная заколка упала на пол. Схватившись за рукава, он стал прыгать среди пламени и в ужасе сказал: — Хватит болтать! Почему вы двое всегда делаете что-то в неподходящее время?! Мои перья сейчас сгорят! С этими словами он подпрыгнул на три чи в высоту и прикрыл свой зад, бешено убегая и проклиная: — Сукин сын! Мы теперь заклятые враги, раз ты посмел наложить лапу на мои перья! Чего вы ждете? Бейте его! Черный туман вырвался вперед, и Цан Цзи нанес ему удар в голову. От его удара поднялся ветер, но удар словно утонул в вате. Из тумана выплыло лицо, которое вцепилось в руку Цан Цзи: — Ты пришел в нужное время. Если я смогу сожрать тебя, никто в Трех царствах не сможет меня одолеть! Чешуя мгновенно покрыла руки Цан Цзи, но зловещий холод проник в его плоть через щели между чешуйками. Половина тела Цан Цзи погрузилась в черный туман, и его почти затянуло в него. А-И зарычал: — Укуси его! Цан Цзи укрепил нижнюю часть тела и стремительно бросился на пол. Схватившись за лицо в тумане, он бросил его на пол. Плитка треснула. Лицо было избито до неузнаваемости. — Почему он не пожирает этого злого духа? — А-И с тревогой смотрел на огонь. — Он мог бы поглотить даже Цуй Шаньсэна. Только не говори, что он боится злого духа! Цзин Линь хлопнул А-И по плечу, и юноша почувствовал мощную силу ветра, который подтолкнул его к черному туману. Буддийские письмена вырвались вперед, словно золотая цепь, обвившаяся вокруг черного тумана, чтобы заключить его в клетку. — Он не боится, — сказал Цзин Линь. — Ему просто не нравится вонь.