南禅/Южный алтарь

Цзин Линь упал на кровать. Ли Жун переглянулся с Юнь Шэном и тот поставил на стол пузырек с лекарством от ран. На мгновение все трое мужчин замолчали. Капли воды с краев карниза капали на лужи внизу. Даже закрытые окна не могли уберечь от холода. Волосы Цзин Линя еще не успели высохнуть, и вода пропитала подстилку под его телом. Он не попрощался с братьями и не посмотрел на них. Спина горела от боли. Его раны были довольно серьезными. Юнь Шэн нашел атмосферу тяжелой, поэтому он взял инициативу на себя и сказал: — Плеть обладает духовным интеллектом, поэтому каждый нанесенный удар был сильным. Тебе придется приложить лекарство к ранам. Он только успел встать, как Ли Жун сказал: — Наказание в виде порки исполнено. Иди и сообщи отцу. Юнь Шэн понял, что тот хочет переговорить с Цзин Линем, кивнул головой и вышел за дверь, закрыв ее за собой. Ли Жун подождал, пока Юнь Шэн выйдет со двора, затем посмотрел на Цзин Линя и сказал: — Ты не можешь смириться с тем, что шисюн ударил тебя, поэтому ты даже не смотришь на меня. Это неважно. Мы же братья. Если не сегодня, то завтра это случилось бы. Даже если кости сломаны, они все равно соединены сухожилиями. Но если ты будешь продолжать в том же духе, то в итоге разрушишь свое собственное тело. Культивировать Путь нелегко. Подумай об этом. Цзин Линь приподнялся. Плечи и спина покрылись красными рубцами. На фоне его светлой кожи они выглядели просто ужасающе. Он посмотрел на Ли Жуна с особенно ледяным выражением лица. — Раз уж ты будешь думать о своих действиях в уединении, то нет необходимости бегать туда-сюда. Тебе не нужно беспокоиться об оставшихся проблемах на севере, — Ли Жун постучал по ободку фарфоровой чашки на столе Цзин Линя и перевернул ее, чтобы налить холодный чай. Почувствовав горечь во рту, он спросил: — Но скажи мне честно, какие у тебя отношения с императором Цаном? Цзин Линь быстро отвернулся. Ли Жун сказал: — Ты думаешь: “Шисюн настолько доверчив, что верит этим словам”, я прав? Тогда скажу тебе, я им не верю. Но если эти слухи разлетятся по свету, вскоре все примут их за истину. Ты знал в глубине души, что отец, несомненно, наказал бы тебя за это, и все равно сделал по-своему! Если бы ты не выдержал этого избиения, то тебя ждали бы еще более суровые наказания. Тебе кажется, что ты добился больших успехов и теперь достаточно силен, чтобы выдержать это дважды или трижды. Но знаешь ли ты, что Отец держит в своем сердце каждый инцидент?! Он может стерпеть такое поведение один или два раза из любви, но может ли он отпустить это семь раз, восемь раз или даже десятки раз? Сегодня ты поступил неправильно, и я ударил тебя за это. Но не за то, что ты убил Тао-ди. Ли Жун замолчал. Откинувшись на спинку стула, он вертел в пальцах холодную чашку. Глаза его были скрыты в тени, и он излучал некое загадочное достоинство. Медленно он положил шею на спинку стула, показывания такое редкое чувство расслабленности. — Цзин Линь, — звуки дыхания сменялись словами Ли Жуна, — Человеческие желания трудно искоренить. В этом мире нет божеств, есть только люди. По мере того как культивирование каждого человека будет углубляться, он сможет вызывать дождь и повелевать ветром, двигать горы и наполнять море. Но в конечном итоге он все равно остаются человеком. Девятые Небесные Врата процветают и крепнут с каждым днем. Все восемь братьев – сыновья отца. Кому не хочется, чтобы к нему обращались “мой господин”? Так обращались к отцу, а теперь и к тебе. Ты не раз говорил, что отец – единственный верховный владыка, и не осмелился бы принять такой титул. Но “Владыка Линь Сун” по-прежнему известен во всем мире. И уже не важно, кто начал его так называть и разнес это по всему миру. Важно то, как отец назвал тебя вчера вечером. Он назвал тебя владыкой Линь Суном. Цзин Линь, разве ты не понял, почему он так к тебе обратился? Сказав это, Ли Жун перевернул чашку, чтобы отставить ее в сторону. Рука, которой он держал копье, была не безупречна. Повернув ее, он увидел, что она покрыта слоями мозолей и шрамов. Все это были следы, оставленные годами, когда он постоянно занимался делами секты. У Цзин Линя тоже были повреждения на спине. Но разве он не был таким же? Поскольку братья не открывали друг другу сердца, лекарства от ран за все эти годы ни разу не попадали в чужие руки. Цзин Линь никогда не употреблял пилюли, поэтому мог просто отказаться от них. Но он не мог. Он никогда не отказывался ни от одной из них. Но только он сам знал, сколько из них он на самом деле съел. — Я знаю о деяниях Тао-ди больше, чем ты, — брови Ли Жуна были плотно сдвинуты, он говорил устало и тяжело. — Его до такой степени баловали и лелеяли, что он уже не может считаться человеком. Прислушайся к голосам на севере, и ты поймешь, что все, что он делал, было гораздо хуже, чем злые духи, вторгающиеся в города. Но почему я не разобрался с ним? Потому что, Цзин Линь, мы с тобой оба не можем этого сделать! Опустить на него клинок – это приятно. Но если ты убьешь его, что скажут все под Небесами завтра? Каждый из них похвалит тебя, владыку Линь Суна, за то, что ты поставил праведность выше семейной верности. Что же тогда будет с репутацией отца? Чем бессердечнее ты будешь, тем больше распространится твоя репутация. К тебе уже обращаются “мой господин”. Сколько еще времени потребуется, чтобы ты затмил владыку Цзю Тяня? Тысячи людей прошлой ночью встали на колени, чтобы получить наказание за господина Линь Суна. Ты уже стал всем, чего желает и жаждет общество. Как думаешь, сколько еще отец сможет это терпеть? — Мы отец и сын, — голос Цзин Линя стал хриплым. — Отец и сын! — Когда же ты повзрослеешь? — Ли Жун закрыл глаза и долго молчал. — Если однажды. В горле Ли Жуна пересохло. Он мрачно и хрипло произнес: — Если однажды твой Путь Меча разрушится, ты больше не будешь сыном Владыки Цзю Тяня. Если бы ты пощадил Тао Чжи, взял его под стражу и сопроводил обратно в секту, он бы не избежал смерти на этот раз. Как ты думаешь, почему отец взял к себе этого восьмого сына? Перед ним – ты, обладающий необычной первозданной формой, а за ним – Дун Цзюнь, раскаявшийся в своих злодеяниях. Репутация отца уже распространилась далеко и широко. Тао Чжи не обладал ни выдающимися талантами, ни редкой формой, но отец все равно принял его. Мало того, он даже заботился о нем. Почему же Тао Чжи мог все эти годы кидаться на тебя? Потому что его поддерживал отец! А теперь Тао Чжи стал таким отвратительным человеком. Ты говоришь, что отец защитил бы его. Но почему ты не можешь подумать об этом более глубоко? Цзин Линь, крепко сжав подстилку, потрясенно смотрел на Ли Жуна, чувствуя себя так, словно этот человек был ему незнаком. — Разве не благодаря кропотливому руководству отца ты стал таким, какой ты есть сейчас? — Ли Жун наклонился и уткнулся лицом в ладони. — Сила и мощь чистейшего меча безграничны. Если ты хочешь стать чистейшим мечом, то, согласно словам отца, тебе придется избавиться от всех чувств и желаний. Даже если ты действительно влюбишься в кого-то, ты должен скрывать это, терпеть! Цзин Линь, как только ты изменишься, меч Янь Цюань больше не сможет называться самым лучшим на Небе и Земле. Для отца ты станешь не любимым, а бесполезным сыном. Он внезапно поднял глаза. Боль и борьба в них осели, как осадок, превратившись в кромешную тьму. — Ты знаешь, что такое “бесполезный сын”? Лань Хай – один из таких. Как и Тао Чжи. Все, кто погиб на границе – тоже. Цзин Линь, если ты станешь бесполезным, значит, ты ничего не стоишь. А Девятые Небесные Врата не держат никчемных людей. Стол и стул внезапно опрокинулись. Цзин Линь схватил Ли Жуна за одежду и повалил его на пол. Он нанес удар, от которого из носа и рта Ли Жуна хлынула кровь. Чайник и чашки мгновенно разлетелись вдребезги, а Ли Жун лежал среди осколков. — Ты давно это знал, — прорычал Цзин Линь. — Ты видел, как умирает Лань Хай. Ты видел, как Тао Чжи поступает неправильно. Ты видел, как десятки тысяч людей отправлялись на фронт у границ! Как ты можешь мириться с этим? Как ты можешь это терпеть?! — Ты хочешь, чтобы я встал и осудил его. Ты хочешь, чтобы я был таким же жестким и непреклонным, как ты, — Ли Жун повернул голову в сторону, чтобы сплюнуть кровь, а затем сказал приглушенным голосом: — Ты думаешь, это защита Пути? Ты понимаешь? Если бы я не наказал все те тысячи мужчин, которые встали на колени прошлой ночью, то сегодня утром все они были бы отправлены на передовую! Ты выходишь вперед, чтобы отстоять то, что ты считаешь праведностью. Как впечатляюще. Но явно не ты будешь тем, кто потеряет свою жизнь! Отец не убьет тебя, но он может найти других, чтобы наказать. Ты можешь спасти одну жизнь, но сможешь ли ты спасти тысячи жизней? Если бы я не вывел наши войска на пограничный рубеж, то сегодня под моим началом не было бы Трех Тысяч воинов! Не смирившись с поведением Тао Чжи, я не получил бы сегодня дисциплинарной власти, позволяющей решать вопросы жизни и смерти! Быть непоколебимым и жестким – это твое представление о праведном Пути, но молча переносить все с такой ответственностью на плечах – это некомпетентность?! Оба мужчины опрокинули деревянные стулья. Ли Жун закашлялся. Осколки разбитого фарфора, разбросанные по полу, превратились в порошок от их ударов. В комнате царил полный беспорядок. Ли Жун оттащил Цзин Линя за воротник на небольшое расстояние. — Когда же ты повзрослеешь? Моральные принципы, которые ты отстаиваешь, ничего не стоят! Что у тебя есть, кроме растущего бремени твоей репутации? Что ты собираешься использовать для расследования?! С момента своего основания Девятые Небесные Врата простояли сотни лет. Вода здесь настолько мутная, что в ней и рыбу ловить не стоит! Если ты сейчас не остановишься ни перед чем, чтобы копать дальше, ты только заставишь остальных умирать еще быстрее! Глупый мальчишка! — Ли Жун дернул его за руку: — Когда же ты поймешь мою боль?! Я говорю тебе, чтобы ты больше не занимался расследованиями! По спине Цзин Линя стекала кровь. Он резко оттолкнул Ли Жуна и яростно вытер кровь с губ. Он сказал: — Мои принципы ничего не стоят, но сколько стоят твои? Если отец виновен в преступлениях, то мы с тобой – соучастники! — И ты собираешься убить его? — сквозь стиснутые зубы произнес Ли Жун. — Ты способен на это? Отец уже находится на стадии Великого Свершения. Если только время не будет идеальным, никто не сможет его тронуть! Цзин Линь наклонился вперед и выплюнул кровь. Тяжело дыша, он вдруг спросил: — Ты знаешь, кто является Кровавым морем? — Не знаю, — быстро ответил Ли Жун. — Но на юге уже несколько лет собирают детей. Я… В воздухе на мгновение раздался толчок. Под действием ветра ветви во дворе зашумели и зашелестели. Оба мужчины сразу посмотрели друг на друга. Затем Ли Жун перевернулся, поднялся на ноги и сказал: — Бить тебя – это для твоего же блага! Ты не проявляешь уважения к старшим и даже посмел противоречить отцу! Разве ты не заслуживаешь того, чтобы тебя били?! На лбу Цзин Линя выступил холодный пот. Его били всю ночь и он промок под дождем. Поэтому бледность его лица в данный момент была отнюдь не притворной. Он оперся спиной о край кровати, стоявшей позади него, чтобы устоять на ногах. Его дыхание уже успокоилось, и он холодно посмотрел на Ли Жуна. Ли Жун посмотрел на него сверху вниз и упрекнул холодным взглядом. Во дворе послышались шаги, и Юнь Шэн постучал в дверь. Окинув взглядом комнату, он тут же осекся и сказал: — Дорогие братья, почему вы снова сцепились?! Отец вызвал Ли Жуна. Поторопись и иди к нему. Ли Жун отбросил в сторону разбитый фарфор и засучил рукава. Он поинтересовался: — Почему он вызвал меня именно сейчас? Расскажи мне. — Император Цан принял меры на севере, — сказал Юнь Шэн. — Мириады демонов вышли из-за стены! Согласно докладу нашего ученика, заблокированы даже восточный и южный фронты. Неизвестно, что он собирается делать на фронте Кровавого моря. Но масштабы его передвижения настолько велики, что, боюсь, скоро начнутся проблемы. — Император Цан, — Ли Жун краем глаза взглянул на Цзин Линя, но не стал продолжать разговор. Сердце Цзин Линя затрепетало, когда он услышал это. Он поднялся на ноги и накинул на себя верхнюю одежду. Но Юнь Шэн сделал небольшой шаг и сказал: — Ты не можешь выйти за дверь. Достаточно будет одного Ли Жуна. Движения Цзин Линя замедлились. Он сказал: — Хорошо. Таким образом, Ли Жун ушел вместе с Юнь Шэном. Цзин Линь стоял в помещении и смотрел, как они уходят. Примерно через час он внезапно стянул с себя одежду, вылил лекарство от ран на спину и быстро перевязал ее, после чего надел чистый белый халат. ◈ ◈ ◈ Не успев переодеться, Ли Жун направился прямо во двор владыки Цзю Тяня. Когда он пришел, остальные братья уже стояли, ожидая его. Владыка Цзю Тянь кормил птицу. Повернувшись к нему спиной, он сказал: — Это мерзкое отродье поступило неправильно и еще смеет сопротивляться! Вытри руки. Как некрасиво! Ли Жун взял протянутый ему сбоку платок. Глядя красными, опухшими глазами он улыбнулся и сказал: — Цзин Линь еще молод. Он многого не понимает. Отец делает это для его же блага. Задержите его на два дня, чтобы он остыл, и он скоро все поймет. Владыка Цзю Тянь сказал: — Боюсь, он все еще не глуп. Какая разница, что Тао Чжи сделал не так? Он не смог бы избежать заслуженного наказания. Неужели я такой человек, который не может отличить добро от зла? Вчера вечером меня раздражало то, что Тао Чжи не оправдал надежд и поступил так бессовестно! А Цзин Линь взял дело в свои руки и убил его. У секты есть правила. Если каждый будет действовать по своему усмотрению, как он, то рано или поздно в секте начнется хаос! — Отец мудр, — Ли Жун согласился с ним. — Север всегда был территорией, силой захваченной демонами. Этот вопрос гложет меня уже много лет. Изначально, чтобы дать массам шанс на выживание, мы старались искать и заключать союзы, а императору Цану потворствовали из вежливости, — владыка Цзю Тянь медленно очистил дынные семечки от скорлупы и терпеливо скормил их птице. Он сказал: — Но ты-то лучше знаешь, какая сволочь этот император Цан! Он занимает поля длиной в десятки тысяч ли, но отказывается их уступить и позволяет бесчисленным простолюдинам умирать от голода под его стенами. Раз за разом он захватывает города Девятых Небесных Врат, а мы постоянно миримся с этим. Вчера вечером я услышал, что северяне собрались в полном составе, и боюсь, что он замышляет что-то грандиозное. Сегодня я вызываю тебя, чтобы отправить на задание. — С учетом того, что Кровавое море уже у границ, он не осмелится выступить против Неба в такой момент, — Ли Жун поразмыслил над этим и криво улыбнулся. — Кроме того, император Цан может быть высокомерным, но это небезосновательно. Боюсь, я сейчас нахожусь лишь на пороге стадии Совершенства… — Если ты не можешь сделать это в одиночку, — владыка Цзю Тянь оглянулся и с тенью улыбки произнес: — Тогда возьми с собой Три Тысячи воинов. Не говори мне, что свора собак не может загрызть волка до смерти? Он планирует что-то грандиозное, и, скорее всего, его будут отвлекать множество вопросов и проблем. Это идеальная возможность. Ли Жун на мгновение застыл на месте, веки его беспрестанно подергивались. Он взял себя в руки и заставил себя сохранить прежнее выражение лица. — Все вы уходите, — сказал владыка Цзю Тянь. — Я подробно обсужу это с вашим старшим братом. Мужчины с обеих сторон вышли из комнаты, оставив внутри только отца и сына. Сложив руки за спиной, владыка Цзю Тянь ходил вокруг Ли Жуна и говорил: — Император Цан хитер и сложен. Даже Истинному Будде трудно быть равным ему. Он – заноза в моей плоти. Ты лучше всех знаешь, как я думаю. Естественно, ты понимаешь, чего я жду от тебя на этом задании. Ли Жун сказал: — Я… — Цзин Линь – мой любимый сын, — владыка Цзю Тянь внезапно сменил тему. — С тех пор как он вступил в секту, я лично обучал и наставлял его. Потребовались долгие годы, чтобы он стал первым мечом на Небе и Земле. Ты великодушен по своей природе, и все же я велел тебе культивировать Путь Асуры. Понимаешь, почему? По вискам Ли Жуна беззвучно стекали струйки пота. Он неторопливо ответил: — Потому что я не люблю убивать. Владыка Цзю Тянь издал необъяснимый смешок. Он похлопал Ли Жуна по плечу. Каждое похлопывание, казалось, несло в себе намек. — Дело не в этом, — сказал владыка Цзю Тянь. — Я позволил тебе совершенствовать Путь Асуры из-за твоего упорства. Ты кажешься великодушным, но на самом деле ты непоколебим. Если ты будешь следовать этому пути, твоя решимость не изменится, и ты не станешь предаваться излишествам. Ты похож на Цзин Линя. Просто у тебя нет его изначальной формы. Кроме того, по сравнению с Цзин Линем ты более прозрачен, терпим, рассудителен... и предан. Уголки губ Ли Жуна дрогнули. Он сказал: — Я не заслуживаю похвалы… — Цзин Линь не настолько разумен, чтобы понять, что для него лучше, — сказал владыка Цзю Тянь. — Он не понимает моих страданий. Я же не говорю ему, что он должен покончить со своими чувствами и желаниями. Да и как я могу? Как отец, я просто хочу, чтобы он был здоров. Но я так сильно ограничивал его в прошлом, что в результате он не понимает, насколько сложным может быть слово “любовь”. Этот император Цан не представляет собой ничего хорошего. Как его старший брат, ты не можешь смотреть на то, как он губит свое совершенствование из-за этого человека. У Ли Жуна волосы встали дыбом. Он посмотрел на владыку Цзю Тяня с некоторым трудом. Выглядя неловко, владыка Цзю Тянь сказал: — Этот ублюдок Тао Чжи сделал несколько отвратительных вещей в лекарственном зале в секте. Поначалу я не обращал на это внимания, но никак не ожидал, что он применит его против Цзин Линя. Он действительно зверь! Хорошо, что теперь зверь уничтожен. У Цзин Линя еще есть шанс повернуть назад. Трехтысячная армия под твоим командованием уже давно тренируется, но еще ни разу не выходила на бой. Так почему бы не использовать эту возможность, чтобы они хорошо показали себя? Ли Жун чувствовал себя так, словно не мог дышать, а его ладони дрожали. Собрав всю свою выдержку, он медленно, с решительным выражением лица обратился к владыке Цзю Тяню: — Этот сын понимает. — Ты должен убить его в этой поездке, — владыка Цзю Тянь посмотрел на него. — Ради простых людей, я надеюсь, ты не пожалеешь сил! Как говорится, зло не победит добро. Когда ты доберешься до севера, то поймешь, что убить его несложно. В данный момент он должен сделать все возможное, чтобы расправиться с врагом. По Чжэн может проникать сквозь всех живых существ, а его слабости уже раскрыты. Нужно только воспользоваться случаем. Кадык Ли Жуна подпрыгнул. Он не знал, что ответить, но, отступив, выслушал приказ владыки Цзю Тяня. — Ли Жун, ты должен срезать с него чешую и вырвать сухожилия, чтобы он никогда не смог попасть в колесо реинкарнации. Владыка Цзю Тянь поддразнил птицу и издал несколько смешков. — Отец будет ждать твоего триумфального возвращения.