Пир во Прахе

      Поздно ночью над Академией Бикон прогремел праздничный салют по поводу прохождения большинством абитуриентов вступительного испытания. С завтрашнего дня эти молодые юноши и дамы официально станут студентами самого лучшего учебного заведения по подготовке будущих Охотников. Хотелось надеяться, что многие из них не собьются с пути и по окончанию пяти лет усердной учёбы станут надёжной опорой следующего поколения жителей Ремнанта.       И у Озпина были все основания считать, что так оно и будет. Как бы его друзья и коллеги из Совета Вейла, разменявшие минимум пять десятков лет, не любили вспоминать прелести прошлых лет и жаловаться на изнеженность новых поколений, он прожил многократно дольше и давно научился справляться с ностальгией, дабы она более не застилала ему глаза. Поэтому Озпин знал действительную разницу между прошлым и будущим. Сколько бы трудностей не выскакивало на пути у цивилизации и какие бы лишения порой не угнетали народ своей тяжестью, довольно скоро колёса прогресса пробивали препятствие насквозь и с огромной скоростью устремлялись в светлое будущие всеобщего достатка. Спустя века обычный житель свыкался с сытой жизнью и принимал предоставляемые ему блага общества как должное, после чего мог либо продолжить наслаждаться мирным сосуществованием, либо начать пытаться добиться ещё большего, что уже открывало путь для следующего скачка технологического развития или же, куда чаще, давало ход очередной победоносной войне ради чужих богатств. В последнем случае общество что проигравших, что триумфаторов взваливало на себя груз душевных и материальных потерь, отчего в период преодоления такого горького положения утверждение о более добром нраве былых деньков становилось правдивым. Затем наступал новый золотой век, недавнее прошлое воспринималось как честно выстраданный урок, а далёкое прошлое, даже будь оно счастливым для их предков, выглядело для современных людей примитивным и диким с высоты новых достижений науки. Прямо как сейчас, когда между королевствами Ремнанта установлен мир, крупные всплески активности Гримм быстро подавляются героическими Охотниками и лишь те, кого берётся мучать старость, зацикливаются на светлых моментах своей памяти взамен сверкающей действительности.       Хотя даже находись они на периоде спада, некоторые из новых студентов в любом случае остались бы верны своим идеалам, без ропота неся вес каких угодно испытаний. По предварительной оценке Озпина, из таких людей состояло две команды уж точно.       Речь, разумеется, шла о команде BYJR и PRWN, которые лучше всех справились с сегодняшним заданием.       Из-за контраста её участников, Озпин решил про себя называть команду BYJR командой полицейских и бандитов. Трудно было не думать так мыслей при взгляде на одну раскаявшуюся преступницу и одну бунтарку на заре становления в паре с двумя потомками очень уважаемых родов борцов с чудовищами Гримм. К счастью, по части характеров обошлось без крайностей, да и в Бикон всех всегда вела единственная дорога, так что беспокоится о рисках поджога ещё строящихся мостов пока рановато.       Но лучше чтобы об этом вообще никогда никто не беспокоился, и именно поэтому директор мудро назначил лидером данной команды мисс Блейк Белладонну. В молодости побыв идеалистичной последовательницей мечты о равенстве людей и фавнов, а затем чуть не превратившаяся в фанатичку Белого Клыка и во избежание такого поворота оборвавшая связь со своим прошлым, эта занимательная особа должна играючи помочь новым напарникам наладить крепкие, не основанные на предрассудках, дружеские связи с ней и между друг другом. Познав тяжёлую и пылкую стороны моральной монеты в достаточной степени, чтобы выбросить её прочь и взяться думать о своём месте в жизни самостоятельно, мисс Белладонна обязательно удержит мисс Сяо-Лонг от самых опрометчивых поступков, также избавляя мисс Роуз и мистера Арка от спотыканий о собственный идеализм.       К тому же, исполнение даже формальных обязанностей лидера не позволит бедной девушке скатится в замкнутое одиночество, о котором она хоть и мечтает, но совершенно не представляет, чем могут закончится подобные рабочие тенденции.       Команде PRWN, тем временем, стоило бы заранее приготовить бульварную вывеску перед входом в их комнату общежития, ибо имелось у Озпина такое ощущение, что деяния этой команды частенько будут на слуху у каждого обитателя Академии. По очевидным причинам, это будет из-за участия в группе Вайс Шни и Пирры Никос, уже крайне известных.       Впрочем, свет их славы лишь ненадолго замаскирует блеск талантов Лай Рена и Норы Валькери. Да, Озпин уже отыскал их регистрационные анкеты и навёл справки о каждом из них. Зачитать содержимое этих документов удалось лишь бегло, но ему честно хватило единственного упоминания о том, что его новые ученики оба в детстве пережили опустошение своей родной деревни. Оставшись лишь с прахом от прежней картины мира, спустя каких-то семь или девять лет они появились на пороге Академии. При этом Академии Вейла, а не Академии Мистраля, то есть они пересекли межконтинентальный океан ради шанса учиться конкретно у него и его коллег. Даже нечто отдалённо близкое могло сильно польстить кому угодно, а уж если задуматься о том, какие средства для этого понадобилось затратить двум обездоленным подросткам, то захочется оказать им ещё и достойное уважение. Та кошмарная трагедия явно снабдила их мотивацией борьбы с Гримм и надёжной кармой, которые в сумме превращали Лай Рена и Нору Валькери в многообещающий дуэт тёмных лошадок.       Это вовсе не означает, что мисс Шни или мисс Никос имеют меньший потенциал. На самом деле у них огромный потенциал, подкрепляемый природным талантом для мисс Никос или усиленно развиваемый лучшими частными учителями в случае мисс Шни. Подобная практика давно сделала обеих девушек весьма заметными, отчего продолжение череды успехов примут за логичное развитие, и только ждущие своего часа подвиги их сокомандников станут ироничной неожиданностью, заставив PRWN засиять ярче предсказанного.       И юная Пирра Никос как лидер данной команды имеет все необходимые навыки и шансы направить сей свет по правильному направлению. Возможно, для воспитываемой как наследница многомиллионной корпорации Вайс Шни такая работа была бы более лёгкой, но, судя по всему, сейчас она переживала сложный период личностного самоопределения и поэтому могла отреагировать поднятыми штыками на напоминание об уроках отца, против которого она бунтует.       Занимательные собрались ученики в этом году, меньше не скажешь.       Ранее этим днём директор думал, что занимательными были их внезапные гости, перенесённые в Изумрудный Лес с отдалённого края Ремнанта, но когда выяснилось, что его экспериментальное заклинание вытянуло их с другой планеты, господин Амамия и таинственная Шио из занимательных стали личностями, вызывающими тревогу.       По пути из актового зала, где свежеиспечённые первокурсники культурно праздновали своё поступление, Озпин ещё раз прокрутил внешние и внутренние аргументы, снова убеждая себя. Невероятная правда, они действительно были с другой планеты. Чем-либо иным нельзя так точно объяснить, почему эти двое столь странно себя вели. Абсолютное отсутствие понимания поведенческих особенностей Гримм, выходящее даже за пределы дошкольного образования, но при этом сочетающееся с профессиональными умениями по борьбе с монстрами любых форм и размеров. Значит, они уже видели и сражались против сопоставимых чудовищ. Просто то были чудовища совсем другой природы. Не говоря уже про отсутствие всех остальных знаний об их мироздании, будто они и кристалла Праха не держали в ладони. О неестественной для большинства Проявлений способности манипулировать плотью, каких бы границ та не придерживалась, тоже не стоит забывать.       Он перетащил двух людей с рычащей Земли на воющий Ремнант. Менее безумных вариантов не оставалось. Как и сказал Амамия Линдо.       Наконец, истёртые подошвы его туфель упёрлись в стенки лифта, предназначенного для подъёма на вершину башни Академии, в его кабинет. Отсюда мысли старейшего из Охотников тоже стали подниматься над земными хлопотами, ещё дальше устремляясь в вихрь этого захватывающего дела. Жаль. Обычно в этот торжественный вечер Озпину, наоборот, хотелось впитать в себя дух радости подростков. Без оглядки на то, проистекало ли это чувство из чистого героического энтузиазма или подпитывалось жилкой эгоистичных амбиций, потому что молодые люли совершенно естественно хотели стать героями прежде всего ради удовлетворения личной потребности быть нужными родному народу, в идеале занимая видное место. И ради этого, как ни парадоксально, они были готовы честно работать над собой, совершенствуясь из часа в час.       Ни зла, ни добра, просто жизнь. Такие маленькие, простецки-сладкие и приземленные вещи идеально подходили для крепкого напоминания о изящной простоте, которую предначертано вечно защищать мудрому Волшебнику.       Кроме того, наблюдение за выступлениями более молодых и жизнерадостных соотечественников всегда бодрило его душу.       В своих мыслях отлетая в сторону от темы очередного кризиса среднего возраста, Озпин вернулся к теме своего недавнего проступка и его последствий, пока в вещественном мире он всё ещё поднимался на лифте к своей обители.       Сейчас было в самый раз единовременно прокрутить ход произошедших ранее событий заново и далее разобрать каждый свой или чужой шаг в спокойной и сосредоточенной обстановке. Так что до анализа словесной подоплёки нужно было вспомнить про реакцию господина Амамии на Луну. Очевидно, именно в тот момент мужчина и понял, откуда его унесло. Значит, до этого он мог либо догадываться о неладном, либо держаться привычного шаблона реакций. Судя по лавированию господина Амамии между беззастенчивым лепетом своей подопечной и недоверчивыми расспросами мисс Шни или других чужаков, истинным являлся первый вариант. Смахивает на черты изворотливой личности, но такие старания имели целью скорее защиту от подозрений, пока они находятся в окружении столь же подозрительной толпы людей, чем агрессивный обман для будущего удара в спину, поэтому все манёвры запутывания оправдывались.       Помимо лёгкого ошеломления при виде их Луны, господин Амамия также раскрыл свою тревогу насчёт состояния своей руки, которую Озпин и все остальные с первого взгляда приняли за повреждённое снаряжение Охотника, только чтобы затем оказалось, что это его настоящая плоть и кровь. При этом не так давно данная конечность представляла из себя совершенно обычную и здоровую руку. Для подтверждение этой теории достаточно лишь обратить внимание на то, какой акцент господин Амамия сделал на том, как такое преображение, по его мнению, должно беспокоить окружающих. Учитывая, что он признался директору в своём состоянии немногим позже своего шокированного взгляда на Луну, тогда мужчина явно продолжал судить о реакции собеседников из собственного опыта, где, похоже, подавляющее большинство людей имело обыкновенные пары рук. Если взять эту теорию за правду, из вопросов оставались только причина и источник трансформации Амамии Линдо.       Раз его так смущает монстроподобный вид своей конечности, то почему бы ему не попросить свою подопечную обратить её изменения вспять? Была ли причастна к преображению одна лишь Шио? Что будет, если его рука прекратит «крепко спать»?       Определённо, это всё надо поставить в приоритетные для разрешения вопросы.       Мелодичный перезвон электронных колокольчиков возвестил о прибытии лифта обратно на вершину башни с часами. Возвращаясь за свой рабочий стол, Озпин теперь уже мог окинуть взглядом сквозь обширное панорамное окно лишь малую часть леса, ныне скрываемого ночной вуалью. Разве что виднелись вдалеке ещё и огни городских фонарей Вейла. — «Для меня ещё не совсем очевидно, как этим Арагами удалось сделать жизнь вашего народа такой безнадёжной, что вы можете сравнивать их только с вестниками божественного гнева. Неужели, уж простите за наглость, у вас не нашлось никакого иного названия?»       То было воспоминание Озпина об одном из первых вопросов после добровольного разоблачения господина Амамии как гостя с другой планеты. — «Ну вот так сразу точно не скажу, когда именно и с чьей подачи к тем монстрам привязалась данная кличка. В начале тех времён я ещё был слишком мал. А сейчас попросту не интересуюсь историей прошлого. Кто-то бы оправдывался, что с обязанностями командира отряда у него банально не хватает времени на простои у информационного терминала, но лично мне реально попросту не интересно. От знания о далёком прошлом моё будущие ни коим образом не поменяется. Короче, от меня вы сможете узнать только чужие сплетни, которые я слышал краем уха то тут, то там».       По мнению директора, так называемый Пожиратель Богов тогда ответил слишком уклончиво, даже если его тот соответствовал его скучающему настрою. И именно из-за последнего у Озпина дал о себе знать преподавательский рефлекс: — «Не зная прошлого, мы обречены повторять одни и те же ошибки круг за кругом».       На что тут же получил: — «При всём уважении к вашему предполагаемому опыту, мой мир слишком испорчен, чтобы стать ещё хуже».       В отличие от предыдущей усталой отмазки, этот свой ответ Линдо Амамия произнёс кратко, без разъяснений. Да и тон его голоса на этот раз исключал всякий намёк на скуку, хотя не прослеживалось и усталого фатализма, который ожидался в подобной фразе. Вместо них была лишь сухость установленного факта, словно они говорили не о удручающем состоянии целого мира, а о погоде субботним утром.       Далее вспоминая более поздние фрагменты того двухчасового разговора, Озпин не мог не понять первоисточники подобного отношения. Оказывается, Арагами являлись не просто чудовищами, не просто гротескными и преувеличенными версиями реальных животных, а чем-то большим, но в то же время и чем-то меньшим. Каждый Арагами в корне сущности представлял из себя колонию клеток, как и любое живое существо, однако, в отличье от них, клетки Арагами были полностью одинаковы. Так почему же тогда они не выглядели единообразным месивом? Как одни клетки выполняли крепкую роль костей, тогда как другие точно такие же клетки обладали упругостью мышц? Всё до пугающего просто. Данные чудовищные клетки банально обладали способностью идеально мимикрировать под всё, что они когда-либо употребляли. То есть при создании сложных организмов одни клетки становились реальными костями со всеми присущими характеристиками, другие превращались в мышцы нужной упругости и силы, а третьи собирались в главное ядро, функция которого заключалась именно в определении общей структуры будущего монстра и регулировании работы других клеток, дабы они не трансформировались без разбору.       За бессчётное количество проведённых жизней Озпин изучил сотни наук и ремёсел, так что даже приблизительного словесного описания господина Амамии хватило для понимания концепции, и бессмертный Волшебник счёл её восхитительно чарующей конкретно в теоретическом плане, ибо на практике её реализация вызывала благоговейный ужас. В конце концов, кого бы не привёл в испуганный трепет противник, обладающий способностью к почти неограниченной адаптации после очередного поражения.       Со слов того же господина Амамии следовало, что Арагами меняли свою форму в основном в двух случаях. Вкратце, это было либо поглощение монстром нового сорта пищи, либо уничтожение самого монстра. Если первое ещё объяснялось штатной логикой, согласно которой Арагами было выгодно изменится при поглощении более качественных материалов, теперь доступных для копирования, то по второму примеру директор попросил выдать чуть больше деталей. Лучше бы он этого не делал.       У этих клеток было своё отдельное название — клетки оракула. И самой поразительной чертой клеток оракула после умения подражать чему угодно являлась их полная взаимозаменяемость. Это как бы подразумевало ещё в той части, где определялось, что Арагами являются колониями одинаковых клеток, но в полной мере это свойство начинает работать именно с момента гибели очередного Арагами. Чаще всего причиной поражения монстра становится уничтожения их ядра, без инструкции от которого остальные клетки оракула перестают выполнять ранее назначенные задачи, отчего всё остальное тело весьма быстро распадается словно смертельно раненные Гриммы. Но сами клетки продолжают жить, преимущественно ничем не занимаясь, пока некоторая их часть внезапно не решает сплотится в новое ядро и создать другого Арагами. Если к тому же ранее уцелел кусочек оригинального ядра, следующая форма Арагами может быть адаптирована противостоять ранее сразившему их оружию.       Выходила неприятная картина, болезненно похожая на картину человеческой борьбы с мрачными чудовищами здесь, на Ремнанте. Сколько бы Гримм не убивали Охотники, вскоре с западного континента обязательно придут новые твари. Всегда приходили, ибо хоть Тёмный Брат и покинул свою обитель, его воля до сих пор порождала Гримм. Но то была древняя магия, а люди из мира Линдо, похоже, были обречены бороться с жестокой насмешкой самой природы.       В ином случае Озпин посоветовал бы мужчине перед ним передать такой сценарий городской киностудии. Тогда бы к завершению года их бы ждал увлекательный фильм ужасов. Хотя нет, не посоветовал бы. Современные фильмы ужасов, как и древние сказки-страшилки, должны были предостерегать зрителей от вопиющих ошибок в стрессовых ситуациях или, на худой конец, раздувать образы главных злодеев дальше общепринятого представления о Гримм, но затем обязательно развеивать угрозу в финале ленты, чтобы создать позитивное впечатление о возможности победы даже над такими страшными врагами. Мир Амамии Линдо, в свою очередь, имел слишком чёткое лицо нависшей беды и описываемая ситуация бесконечного цикла возрождения Арагами, опять же, являлась крайне мрачным зеркалом жизни на Ремнанте, и при этом не имела хотя бы утешающей развязки. От просмотра такого фильма аудитория ещё долго будет пребывать в подавленном настроении или вообще мучаться кошмарами из-за страха, что подобный неостановимый ужас может развернуться и на улицах их родного города. Крайне нежелательный результат, особенно когда активность стай Гримм у стен города в определённой степени зависела от душевного состояния окружающих людей. Для созданий теней было естественно тянуться к страху, боли или ненависти.       Оставалось лишь порадоваться, что здесь им посчастливилось иметь живущую в достатке цивилизацию, зелёные леса и даже поселения храбрецов посреди этих лесов. Озпину хватало проблем и с бессмертной Ведьмой, без приспосабливающихся ко всему орд Гримм.       Наверняка, то был повод порадоваться и для Линдо с Шио, двух беженцев из той пустоши кошмаров. Чтобы уяснить столь простую истину достаточно подумать головой дольше секунды. Директору, сделавшему это, хотелось бы дать им шанс провести хорошую жизнь на новом месте. Ради малой частички справедливости, положенной им за перенесённые лишения.       Вот только сперва требовалось убедится в безопасности случайно забредших гостей для самого Ремнанта. При разговоре двухчасовой давности собеседник не показался ему откровенным лжецом, но не факт, что он не придержал какую-нибудь информацию при себе. Опять же, директора Бикона волновали подробности преображения руки Амамии в когтистое оружие, пределы способности Шио к изменению своей или чужой плоти и, главное, какое отношение имеют ко всему этому таинственные клетки оракула.       Но не стоило спешить с рискованными экспериментами или продолжением провокационных вопросов. Всё же они все до сих пор пребывали в учебном заведении, где, в контролируемых условиях, должны были учиться за себя постоять вчерашние дети. Лишь учиться, а не попадать под удар различных катастроф.       На протяжении всей известной человечеству истории Озпин предпочитал решать такие проблемы в одиночку или с минимальным количеством увлечённых авантюристов. Выглядит не самой мудрой тактикой, многократно увеличивающей степень пагубности любого просчёта, если только её владелец не проклят вечно перерождаться и ему гораздо тяжелее взять на себя вину за очередную смерть близких товарищей, чем потерпеть боль от собственной кратковременной гибели.       Единственная глобальная причина взять на себя роль директора и обучать новые поколения Охотников для текущего века заключалась в том, что Озпину было нужно поддержать весь относительно молодой институт Охотников на замену прошлым их аналогам ещё со времён до войны между королевствами Ремнанта, особенно когда относительное спокойствие Салем в последние два столетия дало людским нациям как следует укрепить границы. Ранее в его планы просто не входило разбираться с каким-либо кризисом прямо на своей территории!       И поэтому будет действительно мудро сперва отыскать инопланетным гостям жильё вне стен Академии. Стены Вейла также не подходили, ибо тогда он бы просто поменял фокус любой возможной угрозы с учеников на мирных горожан, тогда как директор считал себя ответственным за безопасность и тех, и других. К тому же, при нынешнем росте рождаемости даже однокомнатная квартирка являлась не настолько доступной, как заверяла реклама.       В данных условиях лучше будет подобрать одинокую хижину за чертой города. Из тех, которые Охотники занимают для отстрела ближайших стай Гримм. Да, пожалуй, ему стоит навести справки и далее попросить кого-то из преподавателей сопроводить Амамию Линдо и маленькую Шио к свободному месту.       Не помешает также прикупить им вещи первой необходимости, которые они совершенно закономерно забыли забрать, когда случайный магический промах перенёс их на другую планету.       К сожалению, это всё может занять некоторое время из-за того, что у них только начался новый учебный год и первые дни иронично обещают завалы работы не только для учеников, но и для учителей. С другой стороны, таким образом у господина Амамии и его юной протеже будет свободное время для того, чтобы спокойно адаптироваться.       В конце концов, важно помнить, что они не продемонстрировали никакой явной агрессии и планируемые меры безопасности призваны в равной мере обезопасить всех участников данного события. Нет нужды развязывать паранойе каждую руку и доверять этим бедным людям меньше, чем они заслужили.