Давай крутить романы

Сичэнь спал урывками. Завтра во второй половине дня его ждал важный семинар, поэтому он рассчитывал на хороший сон, чтобы не терять концентрации в течение дня. Однако, он уже в третий раз просыпался спустя около полутора часов сна. Цзян Чэн не пришел вечером. Обычно после тренировки тот всегда возвращался в общежитие уставшим, но сегодня не появился вовсе. Лань Сичэнь ничего не мог с собой поделать и мысли терзали его большую часть дня после того, как они спешно попрощались — что тоже вызывало у него массу вопросов, которые, к сожалению, некому было задать. Соседнее спальное место пустовало. Перевернувшись на спину, Лань Хуань уставился в потолок. Наручные часы показывали неутешительное 2:15. Парень делает пару глубоких вдохов и прикрывает глаза в попытке уснуть еще раз. Открыть глаза вновь заставляет тихий звук распахнувшейся двери. Цзян Чэн заходит тихо, рассчитывая на то, что Сичэнь спит. Стаскивает с себя свитер, оставшись в футболке. Мысленно радуется тому, что у него получается не издавать лишних звуков, и закидывает куртку в шкаф. Вешалку не использует, иначе в темноте точно устроит погром комнаты. — Ваньинь. Сичэнь садится на кровати, а Цзян Чэн и без света чувствует на себе взгляд золотистых глаз. — Извини, не хотел тебя будить. — Я не спал. Лань Хуань хлопает по месту на кровати рядом с собой, куда вскоре опускается Ваньинь. Глаза у обоих привыкают к свету и они могут увидеть очертания лиц друг друга. — Ты поздно сегодня. — Ты же не из-за этого не спал? — щурится Цзян Чэн. — Нет, но я думал о том, что было сегодня днём. — А что было? Желание Цзян Чэна встать и уйти от разговора сдерживает только рука Лань Хуаня на его колене, который явно понимает, что тот может уйти. Мысль «какого черта он вообще со мной возится?» не покидает голову парня. — Я видел, что у тебя испортилось настроение и хочу понять, из-за чего это произошло. Из-за Мэн Яо? — предполагает Сичэнь. И, конечно же, попадает в точку, словно Цзян Чэн — чертова пыльная книга на каком-то древнем и непонятном языке, из которой Лань Хуань чудом умудряется вычленять нужную информацию среди тысячи разрозненных символов. — Ваньинь, я ведь уже говорил тебе, что у меня нет никаких романтических чувств к Мэн Яо, мы с ним всё обсудили. Но он — мой друг, и я не могу просто взять и перестать общаться с ним. Цзян Чэн с минуту молчит, почти не двигаясь. А потом роняет голову на чужие колени, вдыхая запах свежести и геля для душа. Понимает, что не сможет смотреть в глаза напротив. — Я знаю, — бормочет он, закидывая на кровать ноги. — В чём тогда дело? — осторожно спрашивает Сичэнь, опуская руку на чужое плечо. — Я просто думаю, что с кем-то вроде Мэн Яо тебе не пришлось бы разгребать всё это дерьмо. Я снова сам себя накрутил, снова свалил… Лань Хуань продолжает поглаживать чужую спину, и Цзян Чэн чувствует, что от чужих мягких прикосновений все его переживания и тревоги словно уходят на второй план. — Давай в следующий раз ты просто скажешь мне, ладно? — Блять, как ты себе это представляешь? — бурчит Ваньинь куда-то в чужую футболку — «Слушай, я что-то опять загнался, потому что подумал, что с другим человеком тебе будет лучше, чем со мной»? Это даже сейчас звучит стремно. Сичэнь давит смех: и правда, трудно представить реальность, в которой Цзян Чэн подошел и сказал бы что-то подобное. — Это не «стремно», а твои чувства, Ваньинь. — Да ладно, твоё отношение не дает мне повода себя так чувствовать. Неужели он реально это сейчас сказал? Но отношение Сичэня к нему действительно было чем-то непривычным и оттого ценным. Он внимательно слушает Ваньиня и не клеймит его мысли и чувства неправильными. Потому и хочется ответить на это ответить очередным откровением. — Ты слишком плохого мнения о себе, — вдруг заявляет Лань Хуань, перебираясь рукой в чужие волосы. — В смысле? — Ты не видишь своих очевидных плюсов, и поэтому думаешь, что кто-то другой лучше, чем ты. Ты ведь очень добрый и заботливый, Ваньинь. Цзян Чэн громко хмыкает, разрезая тишину комнаты. — Скажи это еще кому-нибудь, и тебе вызовут машину в один конец до сумасшедшего дома. — Я уверен, что твои близкие со мной бы согласились. Разумеется, тебе на руку также играет тот факт, что я влюблен в тебя и не могу смотреть на кого-либо еще. Цзян Чэн переворачивается на спину, пытаясь разглядеть глаза напротив. — Как ты вообще можешь это говорить с таким спокойным лицом? — спрашивает он и приподнимает руку, касаясь чужой щеки. Ваньинь так не умеет. А от Лань Сичэня идёт такая искренность, что хочется сделать все, что угодно, чтобы тот тоже чувствовал и понимал, каким ценным является для Цзян Чэна. Хочется попытаться разобраться с тараканами в своей голове. Научиться быть более откровенным. Стать немного лучше. Мысль не покидает его, когда он засыпает на едва вмещающей двоих человек кровати, чувствуя тепло чужого тела рядом.

***

— Ваньинь. Цзян Чэн мычит что-то невнятное, не открывая глаз. Просыпаться ему совершенно не хочется. Сон был глубоким, но не долгим, отчего парень цеплялся за возможность не размыкать веки немного дольше. — Ваньинь, просыпайся. — Сколько сейчас? — бормочет он. — Половина девятого. — Серьезно? — Цзян Чэн все же распахивает глаза и смотрит на Лань Сичэня — Вэй Усянь не заходил? — Если «открыл дверь, посмотрел и закрыл» считается за «заходил», то да. Мне кажется, если ты один раз пропустил пробежку, в этом нет ничего страшного. — Пожалуй, ты прав, — Ваньинь откидывается обратно на подушку; однако он уже предвкушает какое количество подколов услышит за сегодняшний день — А ты почему не на занятиях? — Я читаю доклад на семинаре сегодня, от пар освободили. Цзян Чэн наматывает на палец прядь чужих волос, заставляя Сичэня подвинуться ближе. Отливающие золотом глаза смотрят на него с вниманием и теплотой, когда парень берет его лицо в свои руки, пальцами очерчивая скулы. Лань Хуань прикрывает глаза, пока кончики чужих пальцев ласково бродят по его лицу, а Цзян Чэн чувствует, как его сердце пропускает пару ударов. — Ты бы согласился, если бы я предложил тебе встречаться? — Какая интересная постановка вопроса, — усмехается Сичэнь, и оставляет целомудренный поцелуй на тыльной стороне чужой ладони — Мне можно уже сейчас расценивать это как предложение? — Можно-можно, — бурчит Ваньинь, отводя взгляд, потому что чувствует, как скулы обжигает румянец. Сичэнь целует его, и Цзян Чэн забывает о смущении. Сичэнь целует его, и Цзян Чэн запускает руку в мягкие волосы, перебирая пряди. Сичэнь целует его, и Цзян Чэн чувствует себя счастливым. — Мне можно расценивать это как ответ?