Давай крутить романы

Цзян Чэн чувствует, что не выдерживает всего этого, когда Лань Хуань змеей опускается перед ним на колени, перед этим одаривая неторопливым, страстным поцелуем. Сичэнь, приспуская чужие штаны, смотрит на него снизу вверх из-под длинных ресниц своими золотистыми глазами, и Ваньиня ведет только от этого. Цзян Чэн жмурится от накативших волной приятных ощущений, когда Сичэнь берет в рот головку его члена, дразня языком уретру. Рука ложится на чужую макушку, не направляя, но просто путаясь в мягких темных волосах. Ваньинь поглаживает чужую голову большим пальцем, и это, кажется, подстегивает Лань Хуаня, потому что он вбирает глубже, пропуская член дальше в горло. — Бля-ать, — тихо тянет Цзян Чэн, поджимая губы, чтобы не издавать громких звуков. Сичэнь ритмично двигает ртом вокруг чужого члена, а Ваньинь сжимает волосы на его затылке, прерывисто дыша. Он откровенно наслаждался звуками, которые приглушенно вылетали из чужого рта, и Лань Хуаню было интересно, как бы звучал Цзян Чэн в иных обстоятельствах — когда сдерживать себя было бы не нужно. Когда бедра начали подрагивать, а от удовольствия словно заложило уши, Ваньинь собирался было вытащить член из чужого горячего и податливого рта, но Лань Хуань плотнее обхватывает орган и не отстраняется даже когда солоноватая сперма попадает на язык. — Чёрт, — только и выдыхает Цзян Чэн, подрагивающими после оргазма руками помогая Сичэню застегнуть его брюки и заправить рубашку. — Ты восхитительно многословен, — усмехается Лань Хуань, поднимаясь на ноги. Его тут же вовлекают в поцелуй, бесцеремонно прикусывая нижнюю губу. Следом язык Ваньиня, не встречая препятствий, проникает в чужой рот. Чувствуя, как чужие руки обнимают его, прижимая к себе, Сичэнь чувствует, словно готов позволить этому человеку что угодно. — Постой, а как же.? — спрашивает Цзян Чэн, когда они разрывают поцелуй, имея в виду так и не получившего разрядку Лань Сичэня. — Не беспокойся об этом, — отмахивается парень. — Ну уж нет, я побеспокоюсь, — Цзян Чэн, опаляя дыханием ухо, жарко усмехается, обхватывая рукой чужое возбуждение.

***

Ваньинь возвращается в общежитие сразу же по окончании благотворительного вечера. Родители на его присутствии дома не настаивали — все же поняли, что это бесполезно. Цзян Чэн и правда не горел желанием проводить хоть одну лишнюю минуту дома — по крайней мере, не без Усяня и Яньли, которые всегда пытались сглаживать острые углы тяжелой семейной коммуникации. Отдельным и очень приятным дополнением к этому вечеру был Лань Сичэнь. Было упоительно ловить на себе его взгляд в самый разгар какой-то беседы. Еще прекраснее было видеть маленькую улыбку, которую позволял себе Лань Хуань, когда их взгляды встречались на мгновение, чтобы тут же разойтись вновь. Несмотря на поздний час, на этаже его встречает не тишина и темный коридор, а тихая — и с первых нот надоедливая — мелодия, доносящаяся с кухни. Продолжая держать снятый еще в такси темный пиджак на сгибе локтя, Ваньинь пересекает порог комнаты, чуть щурясь от яркого света. — Чего не спите? Вэнь Цин салютует картами, после чего продолжает их тасовать, ловко перебрасывая из одной руки в другую, создавая приятный шелестящий звук. — О, А-Чэн, уже вернулся? — вопросом на вопрос отвечает Вэй Ин, не отрываясь от телефона, но отключая звук — Что-то рано. Как прошло? — Неплохо, — отвечает Цзян Чэн. Вэй Ин всё-таки поднимает голову от экрана. Чтобы его брат после целого вечера в этом змеином гнезде вернулся в общежитие и сказал «неплохо»? К счастью, его взгляд оказывается достаточно красноречивым, чтобы Цзян Чэн недовольно вздохнул, но прошел к столу и сел напротив. — Слушай, если тебе так интересно, то надо было ехать со мной, — говорит Цзян Чэн, двигая к себе чужую чашку какао. — Нет уж, спасибо. Я счастлив, что в этот раз меня избежала участь просрать целый вечер своей жизни в компании самых успешных бизнесменов города. — С нами будешь? — спрашивает Вэнь Цин. Цзян Чэн кивает, и девушка начинает раздавать карты на троих. Вэй Ин, щелкнув пальцами, убирает салфетку со стоящей на столе тарелки, обнажая паровые булочки на ней и кивает: — Ешь. Сестра сделала перед тем, как уйти спать. Цзян Чэн кивает и берет себе кусок — ни одно ресторанное блюдо не сравнится с этим. Вкупе с какао булочка действует на него как на страждущего в пустыне путника, который наконец сумел добраться до заветного оазиса. Даже усталости словно становится меньше. — У меня семерка, я начинаю, — улыбается Вэй Ин. Втроем они стараются играть не слишком шумно, памятуя о том, что на этаже уже есть один спящий человек. Цзян Чэн играет не слишком вникая, больше думая о том, когда вернется Лань Сичэнь. После завершения вечера, когда все начали разъезжаться, Ваньинь, ожидая такси, видел, как тот говорил с матерью. Лань Хуань уехал на машине с родителями за пару минут до того, как он сам сел в подъехавшую темную машину. — Цзян Чэн, твоя очередь, — Вэнь Цин хлопает его пару раз по плечу, отрывая от размышлений. — На благотворительном вечере кто-то толкнул речь, которая заставила тебя задуматься? — хохотнул Вэй Ин — Или ты сам учудил что-то интересное? — Давай ты отвалишь со своими вопросами– предлагает Цзян Чэн — Я сам потом всё расскажу — продолжает он, скидывая последние карты на стол — Я выиграл. Возможно, — думает он, направляясь в комнату — помимо игры он выиграл что-то действительно ценное? — Может, хоть в этот раз все нормально будет, — предполагает Вэй Ин, начиная заново тасовать карты. — Было бы славно, — отвечает Вэнь Цин, доливая им обоим какао в кружки. Оба, переглянувшись, слышат, как через полчаса по лестнице на этаж поднимается вернувшийся Лань Сичэнь.

***

Университетские коридоры привычно наполнены шумом. Последние теплые дни осени пролетели, и теперь в коридор через высокие окна не проникали приветливые солнечные лучи — их заслонили серые тучи. — Ты всё на сегодня? — Да, можем идти. Цзян Чэн кивает и начинает лавировать в толпе более уверенно, направляясь к двери на выход. Лань Сичэнь за ним идет практически нога в ногу, но предлагает затормозить возле доски объявлений. Как староста своей группы, он старается проверять ее каждый день, чтобы не пропустить ничего важного. Но на другом конце коридора маячат знакомые — по крайней мере, Лань Хуаню — лица. Завидев друзей, тот широко улыбается, махая рукой, и поворачивается к Цзян Чэну, у которого уже что-то неприятно резануло от взгляда в одно из стоящих в пятнадцати метрах лиц. — Ваньинь, я скоро приду. Нужно поздороваться. — Без проблем, — отвечает Цзян Чэн. Прислонившись к стене, тот смотрит на прямую спину Лань Сичэня, направляющегося в сторону Мэн Яо и Не Минцзюэ. Те жмут друг другу руки, здороваясь, а Ваньинь достает из кармана смартфон, решив убить таким образом немного времени. Но времени проходит достаточно много — новостная лента начинает порядком раздражать, а Лань Хуань к нему так и не возвращается. Цзян Чэн отрывается от экрана, поднимая взгляд. Он хотел бы встретиться взглядом с чужими золотистыми глазами, но только разбивается о профиль Лань Сичэня, как хлипкая деревянная лодка о камни. Чем дольше Ваньинь смотрит, тем отчетливее чувствует скребущее грудину раздражение. Лань Хуань о чем-то мило беседует с Мэн Яо, а Не Минцзюэ смотрит на них как курочка-наседка, приглядывающая за своими цыплятами. Цзян Чэн не слышит чужого смеха из-за шума в коридоре, но видит, как трясутся широкие покатые плечи. Захотелось развернуться и уйти подальше. Цзян Чэн, со злостью сжимая телефон, запихивает его обратно в карман. И какого черта Лань Сичэнь просил подождать его? Он и так прекрасно проводит время — кажется, уже и забыл, что кто-то вообще ожидает его возвращения. Мэн Яо улыбается и мягко касается чужого предплечья, продолжая что-то говорить. Сичэнь отвечает, и Ваньиню даже не надо предполагать, о чем они говорят, чтобы ему захотелось удариться головой об стену. Откуда в его голове вообще появилась мысль, что его — его, блять — Лань Сичэнь сможет поставить для себя выше кого-то? Наверняка Мэн Яо знает его лучше. Наверняка их связывает множество вещей. Наверняка Сичэнь в его компании чувствует себя комфортно. Таких «наверняка» можно было набрать целый вагон. — Ваньинь, извини, что пришлось ждать меня. О, так он все-таки вернулся? Почему-то чужая улыбка сейчас не кажется такой же, как и всегда. Стоя там с Мэн Яо Сичэнь словно улыбался более тепло. Цзян Чэн уворачивается от легшей на плечо чужой руки. — Это ты извини — мне уже пора. Я забыл про тренировку сегодня, — тупая отговорка. — Подожди, я думал… — растерянно начинает Лань Хуань. — Прости, я уже опаздываю, — бубнит Цзян Чэн и торопится к двери, на ходу накидывая пальто и выходя прочь на холодную улицу. Чертов Лань Сичэнь. Чертов Мэн Яо. Он сбегает по ступеням, сворачивая в противоположную от общежитий сторону — к выходу из кампуса. Посетить зал посреди недели действительно захотелось. Прохладные воздух кусает пальцы, но Ваньинь, не замедляя шага, продолжает упрямо нажимать на нужные на экране кнопки, начиная звонок. — А-Чэн? — Помнишь, ты говорил про какой-то новый бар в центре? Давай съездим сегодня вечером.