Давай крутить романы

Цзян Чэн молчит, давая Лань Хуаню время: тому, кажется, приходится переосмыслить свою жизнь. Они выбрались на общий балкон их этажа в общежитии и сидели, плотно прижавшись друг к другу плечами, глядя на то, как на город постепенно опускается поздний вечер. Ветер треплет волосы и заставляет мурашки бегать по рукам от внезапной прохлады. Слышно, как шумят машины, проезжая по дороге — в выходные даже с наступлением темноты движение всё еще оживленное. — Я не думал, что до такого дойдет, — в итоге говорит Лань Сичэнь, тихо вздохнув. — Ты все сделал правильно. Правильно? Но Лань Сичэнь полчаса назад, кажется, окончательно разочаровал свою семью. Он всегда был примером для окружающих, всегда держал спину ровно, всегда из кожи вон лез, чтобы родные были довольны своим сыном, племянником. Однако, он так устал… Но даже если устал, имел ли он право подводить их? — Но разве я могу так поступать с ними? — Сичэнь поднимает на него глаза — Наверное, я — ужасный сын после этого. — Тебе не обязательно всю жизнь плясать под дудку своих родственников. Ты отстоял свою позицию, и это главное, — говорит Цзян Чэн, и уверенность в его голосе заставляет Лань Хуаня чувствовать себя немного лучше. — Я думал, будет хуже, — честно признается парень. Хотя, куда уж хуже? — Что теперь будешь делать? Пару минут тот не отвечает, и Ваньинь терпеливо ждет, перебирая темные пряди чужих волос. — Помнишь, ты сказал, что мне стоит попробовать делать то, что мне хочется?

***

— Да у тебя чудесно получается! С такой игрой есть все шансы пройти прослушивание. — Спасибо, — улыбается Лань Сичэнь — Но думаю, там таких, как я, будет целая куча. Он аккуратно укладывает флейту в футляр, несколько раз проверяя, правильно ли он закрыл замки — будет обидно расстаться с инструментом за два дня до прослушивания. Он уже услышал восторженный отзыв от Цзян Чэна, но все еще сомневался в том, что его навыки будут достаточно хороши для симфонического оркестра. Лань Хуань в свое время, конечно, много времени уделял флейте, но там определенно будет толпа людей, которые живут с инструментом в руках. — Ну и что? — смеется Вэй Ин — Если они, в их симфоническом, не дураки, то разглядят талант. А если нет, значит ты обязательно найдешь вариант лучше, Сичэнь-гэ. — Видишь, ни я один так считаю. Послушай незаинтересованное лицо, — советует Цзян Чэн. — Пойми, Сичэнь-гэ, А-Чэн у нас не гуру поддержки, но он старается. — Закрой рот. Лань Хуань тихо смеется, убирая кейс в сторону. Возможно, у него действительно получится пройти прослушивание в симфонический оркестр? По крайней мере, ему бы этого хотелось. И Ваньинь верил в него — даже Усяня позвал, чтобы тот послушал как играет Сичэнь, ведь тот сам когда-то в школе брал уроки флейты. После разговора, который периодически прерывался на перепалки между братьями, Вэй Ин уходит по своим делам. Цзян Чэн садится за стол, в очередной раз пытаясь написать введение для своей курсовой работы. Лань Хуань устраивается на кровати с планшетом, изредка поглядывая на парня. — Во сколько ты закончишь послезавтра? — Думаю, примерно к двум часам, — задумчиво отвечает Сичэнь — По телефону сказали, что они объявят, кто прошел после того, как отыграют все музыканты в секции. — Хорошо, я подожду тебя.

***

В кофейне было как всегда шумно: официанты носили заказы, работала кофемашина, люди за столиками разговаривали. Осень окончательно вступила в свои права, застилая небо облаками. Пожелтевшие листья падали с деревьев от малейшего порыва ветра, словно только и ждали, что их подтолкнут. Цзян Чэн, сидя за столиком у окна, наблюдал эту картину, иногда поглядывая на часы. Кофе, который он заказал себе, постепенно остывал — он пригубил его всего пару раз, после оставив без внимания. Наконец, на соседнем пешеходном переходе показался тот, кого Ваньинь так долго ждал в кафе. Лань Сичэнь, поправив серый шарф, глянул на светофор в ожидании возможности перейти дорогу. Цзян Чэн улыбнулся, глядя как тот чуть поднимает голову, пытаясь рассмотреть посетителей в широком окошке кафе через дорогу. Лань Хуань замечает его и машет рукой, едва не пропуская зеленый сигнал светофора. — Привет. Будешь что-нибудь? — Чай. Пока Сичэнь кладет на пустой стул кейс и шарф, устраиваясь за поудобнее, Цзян Чэн уходит сделать заказ. Вопросов он пока не задаёт — у Лань Хуаня всё на лице написано. Он ставит перед ним стаканчик ароматного чая и среднюю порцию овощного салата. — Я так понимаю, мы празднуем? — Да, — улыбается Сичэнь — Меня взяли. — Я и не сомневался. Давай, ешь, я видел, что ты с утра не завтракал. — Спасибо, Ваньинь. Лань Хуань принимается за перекус, пока Ваньинь просто наблюдает за ним. Приятно было видеть, как Сичэнь постепенно чувствует себя всё лучше. Он наконец начал заниматься тем, к чему действительно лежало его сердце. — Так когда у тебя первое выступление? — Не у меня, а у оркестра, — поправляет парень — Уже хочешь прийти? — Конечно, хочу. Какое мне дело до оркестра, если там будешь ты? Лань Хуань улыбается, заглядывая в глаза напротив. — Кажется, ты уже до предела натренировал свою способность говорить прямо. — Как будто тебе не нравится, — усмехается Цзян Чэн. — Нравится. — Наши, кстати, в общежитии ждут. Может, пора уже пойти их обрадовать? — Дай мне еще пару минут — у них здесь очень хороший чай. Из кафе Сичэнь и Ваньинь выходят рука об руку. Цзян Чэн, держа в руке чужой кейс, другой набирает сообщение о том, что они скоро вернутся в общежитие. Лань Хуань смотрел, как чужие пальцы скользят по экрану смартфона, а на лицо падает несколько темных прядей, и чувствовал себя по-простому счастливым. В конце концов, он уверен, что вещи, которые он потерял, стоили того, чтобы найти что-то по-настоящему ценное.