Счётчик.

Вова знал, что проебался. Он понял это, когда на пожелтевшем календаре, который висел на кухне, было уже десятое марта, а он всё так и не выплатил долг. Прошло уже два месяца с лишним с того момента, как он получил от Кащея те жалкие сто рублей. Вова не сразу это осознал, потому что на него навалились разом все мирские проблемы: зимняя сессия, ангина, сокращение зарплаты на работе и так далее и тому подобное. И когда всё это немного улеглось и устаканилось, Суворов наконец смог наконец вспомнить, что он вообще-то денег должен. Осознание этого было для него тяжёлым и немного странным. Ведь он просрочил долг на два месяца, но по его душу так пока никто и не пришёл. Ему не угрожали, не вламывались в квартиру, не оставляли под дверью письма с угрозами - ничего этого не было. После того, как он расплатился со школой за разбитое стекло и с родителями избитого мальчика, он словно совершенно забыл о Кащее и всем, что с ним было связано. Теперь, когда он резко вспомнил об этом, ему было даже как-то стыдно за себя. Он взял деньги и не вернул при том, что к нему проявили гуманность и не запугивали коллекторами. В глубине души Вова надеялся, что Кащей просто забыл про него, но понимал, что это крайне маловероятно. Деньги надо вернуть. И поскорее, чтобы на всякий случай не усугубить ситуацию. Дома Суворов, скрепя сердце, отсчитал сто рублей десятирублёвыми купюрами, аккуратно перетянул деньги канцелярской резинкой и убрал во внутренний карман своей куртки. Он дождался пятницы, когда на работе ему с большой неохотой, но всё-таки дали отгул, и после мозговыносящих пар сразу же побежал на остановку, к которой подъезжал нужный ему автобус. На улице, хоть и была совсем ранняя весна,было уже довольно тепло, но Суворов всё равно был одет в свои зимние вещи, потому что из-за ангины он всё ещё ощущал слабость и боялся снова заболеть, а из-за своего отощавшего состояния он теперь замерзал буквально за считанные секунды. В автобусе Вова сел на единственное свободное место, опережая какую-то бабку, которая начала ворчать, о том, какая нынче пошла наглая молодёжь, но Суворов проигнорировал её слова, уставившись в окно на дорогу. Даже если бы эта старая и знала, что он сегодня отсидел пять пар, при этом спит по одному часу уже вторую ночь и питается хуже дворовой кошки, то всё равно сказала бы, что он неблагодарный выродок. Бессмысленно что-то объяснять человеку, обиженному на жизнь. Так Суворов доехал до конечной остановки и вышел на уже знакомой остановке. В прошлый раз, когда он приехал, было уже темно, поэтому район казался пугающим и жутким, однако сейчас, при свете дня этот район был похож на любой другой спальный район Казани. Вова с прошлого раза запомнил адрес до дома Кащея. Он шёл дворами, где сейчас было гораздо оживленнее по сравнению с прошлым разом. На площадках играли дети, за которыми с балконов наблюдали их мамы, у гаражей стояли школьники, побросав портфели на землю, и пускали по кругу одну-единственную бутылку пива, громко смеясь. У табачки за сигаретами выстроилась очередь из уставших рабочих, которые на ладонях отсчитывали копейками нужную сумму. Когда Суворов подошёл к знакомой пятиэтажке, он тут же посмотрел на пятый этаж и глазами нашёл окно квартиры Кащея. Света там не было. Вова сел на скамейку перед подъездом. Он хотел максимально оттянуть момент встречи с Кащеем, поэтому решил немного посидеть, прежде чем ему действительно придётся зайти в дом. Лавочка была покосившейся и очень старой, с облезлой краской и царапинами. Но Суворову было всё равно. Он тяжело вздохнул. Если бы не ситуация, в которой он оказался, наверное он смог бы насладиться этим вечером, закатным солнцем и приятным прохладным ветром,который трепал его чуть отросшие волосы. На сердце было тяжело - Вова не знал, чем закончится сегодняшний вечер для него. Ему не хотелось думать о плохом, но самым его страшным предположением было то, что это вообще его последняя пятница на этой земле. Он ведь не мог наверняка знать, как Кащей обращается со своими должниками. Убийство из-за денег никого не удивит в такое время. К тому же, даже если его сегодня убьют, его даже искать не станут - замнут дело, скажут, что несчастный случай и всё. Вова тряхнул головой, отгоняя от себя плохие мысли. Чтобы немного отвлечься он достал из рюкзака свою единственную ещё рабочую ручку и тетрадку по правоведению, где на последней странице он иногда черкал что-нибудь или рисовал на скучных парах. С фантазией у Вовы всегда было не очень, потому что, чтобы на заводе работать, никакая фантазия не нужна была, и из-за этого он всегда рисовал одно и то же: кривую котячью мордочку. Сейчас Суворов рисовал её же, скрипя ручкой по обумаге. Ему бы, наверное, стоило одёрнуть себя и сказать себе, чтобы он не переводил чернила впустую, но Вова решил, что может позволить себе сегодня сделать что-то, не потому что нужно, а потому что хочется. Со скрипом отворилась дверь подъезда, и Вова приподнял голову. Под подъездным козырьком стояла та самая девчонка, которую Суворов видел в прошлый раз у Кащея. Ксюша, кажется. Она выглядела хуже, чем в их последнюю встречу: волосы были неряшливо растрёпаны, кофточка и короткая юбка покрыты мятыми складками, прозрачные блестящие колготки были порваны на коленках, на туфлях виднелись следы грязи. Но что больше всего напугало Вову - у девчонки на правой щеке виднелся большой тёмный синяк, походящий больше на гематому. Суворов боялся даже представить, при каких обстоятельствах была получена эта рана. Было только очевидно, что ни одна женщина не смогла бы нанести такой силы удар, чтобы остался такой тёмный след. "Неужели её мужчина так ударил? Может, Кащей? - с сожалением подумал Вова, - Бедняжка." Суворов не хотел, чтобы Ксюша заметила, что он так откровенно разглядывает её, поэтому отвёл взгляд, боясь смутить её. Девушка же, заприметив Вову, не стараясь даже обойти лужи, подошла чуть ближе к скамейке, на которой он сидел, и устало опустилась рядом. Суворов удивлённо посмотрел на неё, но та лишь невозмутимо начала рыться в своей крошечной сумочке и выудила оттуда пачку сигарет и исцарапанную зажигалку. Вова отвёл взгляд, вновь уткнувшись в свой листок, продолжил черкать что-то. Он услышал щелчок колёсика зажигалки и почувствовал дешёвый никотиновый запах. Боковым зрением он посмотрел на девушку: та, закинув ногу на ногу, раскуривала сигарету, беззаботно откинувшись на спинку скамейки и смотря на оранжевое закатное небо. В лучах заходящего солнца фиолетовый синяк на её щеке казался почти чёрным. Ксюша, заметив, что Вова украдкой на неё смотрит, повернула голову на него, а Суворов поспешно отвёл взгляд, обращая всё внимание в свои каракули. Повисла пауза, которую нарушила Ксюша, подав голос. - Я Ксюша, если что, - сказала она невозмутимо, чуть кашлянув, - А это ты? Ну тот, кто перед Новым годом к Кащею за долгом приходил? Вову удивил такой дружелюбный настрой девушки, ведь в прошлый раз она даже не пыталась скрыть своей неприязни к нему. Но Суворов подумал, что, наверное, тогда она была просто не в духе, ведь это именно из-за него её прогнали из квартиры на улицу в тот вечер. Так что у неё были все причины злиться на него тогда. К тому же, Вове бы не помешало сейчас хоть с кем-то поговорить. Он оторвался от листка и постарался улыбнуться. - Да, это я. Вова, - он хотел было протянуть Ксюше руку для рукопожатия, но решил, что это, наверное, будет лишним, - Ты меня запомнила? Ксюша усмехнулась и смешно прищурила глаза, потому что закатные лучи светили ей прямо в лицо. - Конечно, запомнила, - она протянула Вове пачку сигарет и зажигалку, - Курить будешь? Суворов тут же кивнул. Он так давно даже просто не держал в руках сигарет, что его руки чуть дрожали от предвкушения. - Не откажусь, - он выудил из пачки сигарету и, щёлкнув предложенной зажигалкой, поджёг её, тут же с наслаждением затянулся. Дым табака, пусть тот и был дешёвым и горьким, всё равно приятно обволок лёгкие Вовы, и тот готов был закатить глаза от удовольствия. За месяцы, когда ему приходилось отказывать себе в курении, чтобы экономить даже на этом, Суворов успел забыть, как эта вредная привычка была ему необходима. - Спасибо большое, - с благодарностью сказал Вова, посмотрев на Ксюшу, - Хочешь "финт"? У меня есть с собой. Вова, зажав в зубах сигарету, полез уже было в рюкзак, чтобы достать оттуда батончик, но Ксюша хихикнула немного едко и отмахнулась от него. - А ты всегда, когда подкатываешь к девчонкам, им предлагаешь сладости? - насмешливо сказала девушка, но, увидев то, как Суворов смущенно остановился, одёрнув руку от рюкзака, добродушно улыбнулась, - Да ладно тебе, я это несерьёзно. Все же знают, что ты парень деловой, тебе не до подкатов. Вова выдохнул облегчённо, но щёки, тем не менее, порозовели. Он чувствовал себя неловко, но всё равно, порывшись немного в рюкзаке, достал оттуда батончик в ярком фантике и протянул Ксюше. Она, щелчком отправив сигаретный бычок куда-то в лужу, выхватила сладость из рук Суворова, разрывая упаковку и съедая его почти в два укуса. Вова улыбнулся, смотря, как Ксюша, расправившись с батончиком, слизывала с пальцев остатки нуги. "В чём-то мы с ней похожи, - подумал Суворов, - Мы оба очень голодные." Внезапно Вова нахмурился. - Ксюш, подожди, - сказал он, чувствуя, как на сердце у него появляется неприятное тревожное чувство, - А что значит, что все знают, что мне не до подкатов? "Все" - это кто? Девушка посмотрела на Вову, её взгляд сделался из расслабленного и почти весёлого внезапно задумчивым, каким-то сострадающим. Она вздохнула и поправила чёлку, словно не знала, куда руки деть. Как будто поняла, что сказала случайно лишнего. - Ну кто-кто, - сказала Ксюша, - Серьёзные люди нашего района знают. Пацаны всякие знают. Там ещё некоторые люди по мелочи. Даже я знаю, видишь? Так что, считай, много кто знает. У Вовы ёкнуло сердце. - А им кто сказал? - растерянно спросил он Ксюшу, чувствуя, как по спине пробежал табун мурашек. Девушка вздохнула и воровато оглянулась по сторонам, словно боясь, что их могут подслушивать, а потом резко придвинулась ближе к Суворову так, что её курносый носик почти касался вовиного носа. - А ты угадай, - прошептала Ксюша и многозначительно кивнула головой на подъезд дома. Суворов сглотнул ком в горле. - Кащей? Он всем рассказал? - тоже прошептал Вова, бросив взгляд на одно из окон на пятом этаже. На единственное окно из всего дома, где висели шторы и где сегодня не горел свет. Ксюша быстро кивнула головой, вновь оглядевшись по сторонам с сосредоточенным выражением лица. На улице постепенно начинало темнеть, поднимался прохладный ветер, который выл в голых ветках деревьев. От этого Вове стало ещё страшнее. - Ну а кто ещё, - шикнула Ксюша, - Ты, тогда, в декабре, когда у него денег занял, так Кащей почти на следующий день всех своих собрал у себя и устроил им разговор. Сказал, мол, так и так, есть, значит, парнишка один, студент, который у него на счётчике. Его, сказал, чтобы никто пальцем трогал, если на районе увидит. Это он своим сказал. Вышибалам сказал, чтобы без его команды тебя не кошмарили. Вове показалось, что он на секунду перестал дышать. Он затушил сигарету о край лавочки. Руки у него дрожали. Почему-то ему стало очень страшно, хотя, по сути, ничего такого не случилось. Но просто тот факт, что Кащей обсуждал его со своими товарищами и деловыми партнёрами, не внушал Суворову ничего, кроме тревоги и настороженности. Он никогда не хотел становиться горячей темой для обсуждения у таких людей. Он хотел было что-то спросить у Ксюши, но та перебила. - Это не всё, - сказала она, облизав пересохшие губы, - Он и нам с девчонками сказал, чтобы мы, если тебя на районе увидим - к тебе подходить не смели и предлагать тебе ничего не смели. Сказал, что, если узнает, то три шкуры спустит и заработок за месяц отберёт. А я же часто у него на квартире по делам бываю, так он, после того, как ты у него побывал, на календаре начал отмечать карандашом дни до конца месяца. Мне всегда посмеивался и говорил, что ты долг выплатить не сможешь точно. Только о тебе разговоры были. Первое время точно. Вова сглотнул и запустил руку в карман куртки, проверяя на месте ли деньги. Перетянутые канцелярской резинкой купюры всё ещё были там, и это придавало ему уверенности, хоть он и знал, что со счётчика там накапало ещё рублей пятьдесят. Но никто ведь ему не сказал, что долг нужно выплатить полной суммой в один день. Суворов надеялся, что он сможет расплатиться условно "по частям". Однако теперь, зная, что для Кащея почему-то очень важно, чтобы Вова не смог выплатить ему долг, становилось чуть-чуть не по себе. - А ты откуда знаешь это всё? - спросил Вова, надеясь, что может быть, Ксюша перепутала его с кем-то, и это не он произвёл такой фурор среди местных криминальных элементов. Шансов мало, конечно, но а вдруг. - Я же говорю: часто у Кащея бываю на квартире по работе ну и просто так, - сказала девушка, зевнув, - Оттуда и знаю. Повисла пауза. - Ты сейчас от него вышла, да? - решив прервать молчание, украдкой спросил Вова, смотря на подъезд. Ксюша хихикнула и немного обречённо покачала головой. - Не, я со второго этажа, у меня там клиент был. Вон, колготки новые из-за него порвала, - сказала девушка, указывая на дырявые на коленках колготки, - А Кащея нет сегодня дома, он в город поехал. Дела какие-то. Вова с сочувствием посмотрел на Ксюшу, собираясь сказать что-то, чтобы её утешить, но та посмотрела на него глазами, говорящими замолчать, и он осёкся на полуслове. Потом в его голове промелькнула одна мысль, которая заставила его сердце затрепетать от надежды. - Подожди, ты сказала, что Кащея нету дома? - он скрестил пальцы, надеясь, что ему не послышалось. Ксюша кивнула. - Ну да, - она равнодушно пожала плечами, - Он хоть по пятницам дома обычно, сегодня сорвался куда-то, поехал... Вова, поняв, что слух не обманул его, тут же захлопнул блокнот, засунул его обратно в рюкзак и взял удивлённую Ксюшу за руку и поскорее потащил её в сторону автобусной остановки, желая как можно скорее уйти подальше от этого дома. Если Кащея сегодня нет дома, то это точно ничто иное, как судьба. Как раз его шанс на то, чтобы подкопить нужную сумму. Дома он посчитает проценты по счётчику и следующий раз придёт и принесёт столько, сколько нужно. Вова понимал, что эта отсрочка никак не решит его проблем, но по крайней мере ему теперь можно не бояться хотя бы за сегодняшний день. Сегодня он может быть уверен, что его не ждут никакие сюрпризы. А значит он сможет поспать спокойно. - Вов, куда мы? - хриплым голосом спросила Ксюша, которая едва поспевала за почти бежавшим Суворовым. Вова чуть умерил шаг, чтобы девушка, которая не могла быстро идти в своих туфлях, смогла идти рядом с ним. Он не мог перестать улыбаться. Даже тот факт, что Кащея явно не планировал отпускать его так просто, как-то забылся, перестал казаться значимым. На сердце полегчало. Казалось, что все те переживания, которые испытывал Вова, пока сидел на той покосившейся скамеечке у дома, были такими глупыми. Сейчас всего лишь благодаря малейшей отсрочке он ощущал небывалую лёгкость, даже несмотря на усталость. Зато теперь он может повременить с отчислением, ведь ещё совсем не ясно, как всё сложиться. То, что Вова ощущал сейчас можно было сравнить с тем самым приятным ощущением, когда всю неделю готовился к школьной контрольной, а потом в день, когда уже нужно было её писать, учитель не пришёл, и контрольную перенесли. И ты, вроде и понимаешь, что перенесли - это не значит, что отменили, но почему-то всё равно радуешься. Суворов посмотрел на Ксюшу. - Пойдём, куда хочешь, - легко сказал Вова, - Куда хочешь... Девушка немного странно посмотрела на него, словно не до конца понимая причину такой резкой перемены в настроении, но потом улыбнулась. - Если куда я хочу, то пошли за мной, - сказала она, - Я тут дом знаю, где крыша сейчас открыта. Там моё любимое место. Было уже совсем темно, а фонари едва светили, но Вове было всё равно кивнул, соглашаясь. Они с Ксюшей шли по тротуару в сторону одного из домов, который выглядел так же обшарпанно, как и все остальные дома здесь. когда им со спины посигналили из машины. До этого они оживлённо переговаривались, но услышав сигнал, резко замолчали и обернулись, чтобы посмотреть, кто их прервал. Чёрная иномарка поравнялась с ними. С характерным звуком тонированное стекло у водительского сиденья опустилось, и Вова, чувствуя, как весь холодеет, увидел лицо Кащея, на котором сияла его извечная ухмылка. - Молодые люди, куда идём? - спросил мужчина, вновь одаривая Вову тем самым проницательным взглядом, которым изучал его и в их самую первую встречу. И, как и в их первую встречу, Суворову вновь хотелось хоть сквозь землю провалиться, лишь бы не ощущать безнадёжную беспомощность перед этим мужчиной. Кащей вновь разглядывал его совсем бесцеремонно, с подошвы обуви до волос на голове. Свой взгляд мужчина задержал на вовином шарфике и усмехнулся. После этого Кащей обратил своё внимание на Ксюшу, и его лицо словно почернело. Он сжал губы в тонкую линию, явно ожидая от девушки объяснений. - Объяснишься? - спросил мужчина, обращаясь к ней, чуть-чуть расслабив лицо. Вова повернул голову на Ксюшу и увидел, что она испуганно заозиралась по сторонам, словно пытаясь найти себе хоть какую-то отговорку, хоть что-то придумать, чтобы объяснить Кащею, почему она тут, рядом с Вовой. На улице было темно, вокруг не было ни души, девушка понимала, что никто не поможет и не спасёт, даже если она закричит. Кащей тем временем открыл дверь машины, вальяжно вышел из салона, становясь напротив побледневшей Ксюши и растерянного Вовы. Мужчина был в той самой чёрной кожаной куртке, которую Суворов в тот раз видел на вешалке в его квартире. Вова опять почувствовал себя жалким по сравнению с Кащеем, который выглядел и сильным, и презентабельным. Кащей же тем временем неодобрительно цокнул языком и подошёл вплотную к Ксюше, которая вся сжалась от страха и виновато уставилась на свои испачканные туфли. Мужчина, скрестив руки на груди, покачал головой, словно переживал самое глубокое разочарование в своей жизни. Указательным пальцем провёл по синяку у Ксюши на щеке и огорчённо покачал головой. - А я думал, что понятно всё вам с девчонками объяснил ещё тогда, - сказал Кащей, небрежно поправив волосы, - Придётся, видимо, повторно объяснять. Вова посмотрел на Ксюшу. По одному её виду было понятно, что повторное объяснения от Кащея - последнее, чего ей хотелось бы в данный момент. Суворов решил, что тоже этого не хочет. Ему нужно было что-то срочно придумать, чтобы спасти ситуацию. - А в чём проблема? - собравшись с духом, дерзко спросил Вова, мысленно уже прощаясь с жизнью, - Ну увидел я девчонку на улице, ну захотел её, ну решил снять - и что? Или это теперь запрещено? Да, она сопротивлялась, говорила там что-то про то, что ей запретили или ещё-то, но мне-то какая разница? Я её не слушаю. Я, если хочу, имею право получить. К тому же, деньги на её услуги у меня есть. Полно. Сказав последнюю фразу, Суворов специально посмотрел Кащею в глаза. Он понимал, что, выгораживая девушку, он сам на себя навлекает ещё большую беду, но в моменте ему стало плевать на свою безопасность. Ксюша была ему никем, он видел её всего второй раз в своей жизни, но при этом он всё равно не мог поступить иначе. Совесть не позволила бы ему спать спокойно с осознанием того, что и без того несчастная уличная девчонка попала из-за него в неприятности. К тому же, фиолетовый синяк у Ксюши на щеке весьма красноречиво говорил о том, как здешние девушки расплачиваются за свои ошибки. Поэтому Суворов с неприсущей ему развязностью выступил вперёд Ксюши, пряча её за своим плечом. Кащей смерил его взглядом. Буквально секунду на его лице можно было прочитать удивление, но очень скоро оно сменилось его привычным равнодушным выражением. - Вот значит как, - протянул Кащей, не отводя своих сверлящих тёмных глаз от вовиного лица, а затем обратился к Ксюше с притворной лаской, - Ксюшенька, дорогуша, вы тогда свободны. Избавьте нас от своего присутствия. Мы с молодым человеком дальше как-нибудь сами разберёмся. Ксюша загнанно кивнула. Она немного мялась на месте, не желая оставлять Вову одного, смотря то на него, то на Кащея. Мужчину порядком выбесила заминка девушки, поэтому он замахнулся на неё, словно хотел ей влепить пощёчину, чтобы припугнуть. - Уёбывай! - рявкнул Кащей так устрашающе громко, что, наверное, его слышно было даже в соседних домах. Ксюша, перепугавшись, вздрогнула очень сильно и инстинктивно прикрыла лицо руками, боясь, что её сейчас ударят, отчего её сумочка выпала у неё из рук и упала Вове под ноги. Суворов аккуратно поднял её с земли и протянул Ксюше в руки, вымучивая из себя утешающую улыбку. Девушка дрожащими руками взяла сумочку и глазами, полными испуганных слёз, посмотрела на Вову. Тот одними губами прошептал ей: "Уходи". Ксюша, шмыгнув носом и бросив на Вову испуганный, но при этом благодарный взгляд, быстрым шагом, почти даже бегом, свернула в ближайшую подворотню и скрылась во дворе. Суворов облегчённо вздохнул, смотря, как Ксюшин силуэт постепенно пропадает с глаз. "У неё всё будет хорошо", - успокаивал самого себя Вова. Только вот что теперь случится с ним самим - Суворов боялся даже предположить. Кащей тем временем встал напротив Вовы. Его рослая фигура казалась ещё внушительнее на фоне тощего Вовы. Мужчина скрестил руки на груди и улыбнулся, и Суворову подумалось, что когда Кащей вот так по-доброму улыбается, он выглядит гораздо более угрожающе и опасно, нежели когда его выражение лица остаётся холодным. - Значит с девочкой захотел время провести, а, Володь? Развлечься, да? - Кащей сказал это с ощутимым наездом, при этом наступая на Вову, подходя к нему ближе, - Понравилась тебе? Вова почувствовал, что у него загорелись щёки, и поблагодарил Бога, что сейчас было темно, а фонари почти не светили, так что Кащей не увидит его смущения. Суворов не был консерватором, но он всё равно не любил обсуждать такое, и подобные разговоры всегда вгоняли его в краску. Но ему нужно было сохранить свою легенду, поэтому он так небрежно, как только мог, тряхнул головой. - Ну да, понравилась, - нагло соврал Суворов,- Красивая. До этого момента он вообще не задумывался о Ксюше в таком ключе, но ему нужно было соврать, чтобы убедить Кащея. Только вот по глазам мужчины, в которых читалось неприкрытое удовольствие от того, что происходит, Вова сразу понял - Кащей ни единому его слову не верит и не поверит. Но, тем не менее, мужчина не спешил спросить с него за ложь, с лишь равнодушно пожал плечами. - Понял, не осуждаю. Я ведь всё равно о другом хотел поговорить, Володь. И раз из нас двоих ты первый деньги упомянул, - проговорил Кащей, специально растягивая слова, чтобы растянуть этот момент на подольше, - Давай их с тобой как раз и обсудим. В машину полезай. Суворов знал, что пытаться возразить будет бесполезно. Даже если он сейчас от этого мужчины убежит, Кащей ведь всё равно найдёт его, домой к нему придёт или у университета выловит и всё равно добьётся своего. А Вове не нужны лишние проблемы, особенно учитывая, что сейчас он буквально за пару секунд нажил себе ещё больше бед на свою голову. Поэтому он лишь коротко кивнул, стараясь оставаться спокойным, хотя сердце у него стучало как бешеное, и подошёл к машине. Кащей немного опередил его, с притворной галантностью открывая для Суворова дверь на заднее сиденье. Он знал, что мужчина издевается над ним, наслаждается своим превосходством и тем, что Вова ничего не может поделать, чтобы извернуть ситуацию с свою пользу. Все эти его театральные ужимки, нарочито уважительные и вежливые фразы - ни что иное, как попытки уязвить Суворова ещё больше. Такая своего рода игра. И у Вовы не было никакого выбора, кроме как принять правила этой больной игры, в который победитель будет всего один, и этот победитель - уж точно не он. Поэтому, сжав руки в кулаки, Суворов сделал глубокий вдох и забрался в машину, поудобнее устраиваясь в чёрном кожаном салоне, где до одури сильно пахло одеколоном и сигаретами. Кащей всё так же по-театральному галантно закрыл дверь за Вовой, после чего сам сел за руль. Взглянув в зеркало заднего вида на своего пассажира, мужчина улыбнулся, после чего нажал на кнопку у руля, заблокировав двери. Суворов постарался не придавать этому особого значения, но он всё равно не мог избавиться от гнетущего ощущения безысходности. - Куда вы меня повезёте? - наконец осмелился он на то, чтобы подать голос. Суворов молился, чтобы Кащей не решил вывезти его за город или куда-нибудь в лес. Иначе его шансы выбраться из этой передряги невредимым стремительно понизятся. - Ремень пристегни, - вместо ответа пугающе дружелюбно сказал мужчина, полностью игнорируя вопрос. Вова обречённо вздохнул и пристегнулся. Теперь он ощущал себя совсем беспомощным: в машине с заблокированными дверями, один на один с очень опасным человеком, которому при этом он имел смелость надерзить. Кащей повернул ключ зажигания и нажал на педаль газа. Машина тронулась, выезжая из дворов, и поехала в неизвестном Вове направлении, куда-то на общую трассу.