Летние виньетки

Второго июня мама Ло притаскивает в его комнату мандариновое дерево; отодвигает тюль, раздувающийся от порывов горячего летнего ветра, и ставит на широкий подоконник; говорит, что в спальне Ло достаточно солнечно, и в полуденные часы листья не получат ожогов; ты же не против, спрашивает она. Ло не против; он лежит на кровати, изнывая от жары и свесив одну ногу к полу; справа на стене плотный ковер с красно-черным паттерном, посередине которого располагается крупный медальон; Ло то и дело переводит на него взгляд в поисках нового визуального самообмана; чего ему только не начинается мерещиться, если он смотрит на этот ковер слишком долго. За распахнутым окном детская площадка, над которой раскачиваются тополи; через гнезда гаражей тянутся размытые по весне грунтовые дороги; пахнет корицей из-за яблочного пирога в духовке, который мама недавно поставила печься; запах корицы сильный, но мандаринов — сильнее, и Ло переводит глаза с ковра на раздувающийся тюль. За тюлем у мандаринового дерева сидит бездомный кот; брезгливо принюхивается к листьям, отодвигается, несколько раз чихает; Ло поднимается с кровати, удивленный увиденным; он живет на первом этаже, да, но ему еще ни разу не доводилось заставать кота у себя на подоконнике; тем более, коты на дух не переносят цитрус. Ло откидывает занавеску и разглядывает кота; тот дергает разодранным ухом, недовольно шевелит кончиком пушистого хвоста; кот не рад такому беспринципному вторжению в его личную жизнь, и когда Ло тянется его погладить, спешно пятится и спрыгивает с окна. — Да не очень-то и хотелось, — говорит Ло ему вслед; кот невероятно длинный и худой; не знает ласки и не особо доверяет людям; он не пропадет, но Ло все равно досадно, что тот не позволил себя коснуться. — Мне тоже не дался, — говорит кто-то, и Ло поворачивается на голос; натыкается на парнишку в футболке и брюках-капри; в соломенной шляпе, которая скрывает его глаза, когда он смущенно тупит взор; нос обгорелый, с шелушащейся кожей; у Ло сводит скулы; обгореть — это очень больно. — Это настоящие мандарины? — спрашивает парнишка, едва мазнув по деревцу взглядом; Ло щурится, будто смотрит на закатное солнце; отвечает неловко: — Да, мама круглый год выращивает. Парнишка щербато улыбается: — Дашь один? Мандарины крупные, с толстой кожурой ярко-оранжевого цвета; Ло знает, что в них больше альбедо, чем мякоти, но не говорит об этом; срывает один, он пористый на ощупь и теплый из-за температуры на улице; пахнет эфирным маслом, липнет к ладоням; на коже какое-то время останется резкий аромат. Парнишка в соломенной шляпе ловит мандарин, который Ло ему кидает; обтирает об футболку, кусает плод вместе с кожурой; Ло наблюдает, как по бледному подбородку течет сладкий сок; как делаются влажными чужие руки, которые моментально стянет после очередного порыва ветра; от этого зрелища у Ло пересыхает во рту; так жарко и пыльно, и тихо, что на миг закладывает уши. — Спасибо, — говорит парень и поправляет шляпу; на вид он ниже Ло на голову, сухощавый и жилистый; загорелый из-за постоянного времяпрепровождения под солнцем; Ло не удивлен — в присутствии этого парня воздух вокруг как будто становится горячее. — В следующий раз срезай, — говорит парень, и Ло моргает. — Что? — Ножницами мандарины срезай, — он изображает пальцами свободной руки движение секатора, — деда говорит, их нельзя срывать. — Я знаю, — отвечает Ло; действительно знает; паренек смешно изламывает брови в недоумении и вытягивает лицо; Ло чувствует, как его шея делается пунцовой; представляет, как вся эта ситуация выглядит со стороны, но не это его волнует. Куда больше его волнует то, что он находит способ потерять голову.