Чувствительность

       — Я тебя слушаю, — главное сделать равнодушный голос. Главное не показывать брату, что он скучает. А скучал Глеб чертовски. До побеления. На той стороне провода странно сопели.       — Самойлов, ало! — прикрикнул Глеб, стягивая трусы окончательно и заваливаясь в скудную постель. Но Вадим молчал, а чё молчал? Не понятно. И чего хотел, тоже не понятно. Через пару секунд ожидания раздалось пьяное мычание. В сердце Глеба как будто что-то вспыхнуло. Бухой брат — лучшее, что могло случиться за последнее время, которое обернулось для младшего Самойлова неприкрытой депрессией. Он же так скучал, а вот пьяный омежка сам попался на крючок. Глебсон приободрился, весь вспыхнул.       — И как же моя течная омежка, такая мнительная и рассудительная так набухалась? — ядовито спросил младший, прикусывая губу. Вадим хрипло застонал.       — Глесь, мне так херово…— Самойлов старший икнул, прикрывая глаза рукой, — Глесь, приедь ко мне, — Этих слов Глеб ждал больше всего на свете.       — Ты ж моя пьянь, — улыбнулся Глеб, слушая шмыганье на том конце. Вадиму явно было стыдно и это только подогревало интерес младшего. И он сорвался с места, как бешеный. Даже с одеждой не церемонился, схватил, что первое попалось. А автобусе его терзало желание и некий страх. Они так давно не виделись,но сейчас у Глеба такой шанс не просто увидеть любимого,но и потрогать везде,где так давно хотелось. А хотелось везде. Он видел как Вадим изменился. Куда то делась полнота,но тем не менее Вадим был все таким же очаровашкой.        Запах чужих омег бил по носу и в пах,но Глеб старательно не обращал внимания,чтобы сейчас насладиться запахом своего омежки.

***

      Глебсон в квартиру почти ввалился. Темная, будто не пригодная для жизни квартира была прокурена и неприятно пуста.       — Вадик! Где ты? Нахер звонил,раз спать завалился?— обиженно спросил младший. Но пустота его насторожила. Вадим редко позволял себе такой срач, особенно после того,как освободился от наркотической зависимости. Неприятные звоночки забились у него в голове. Что если брат позвонил потому что ему реально плохо,а не потому что у него резко возникло желание трахаться?        Глеб залетел в комнату, уставившись на тело на кровати. Сначала его охватила лёгкая паника,в носу закололо от хмельного запаха и неприятно приторного течного,но потом он понял,что бояться нечего. Вадим точно жив. Самойлов старший поднял голову, лёжа на кровати в позе звёздочки, оглядывая брата немного уставшим и безэмоциональным взглядом.       — Ты пришёл?— глупо хихикнул он. Глебсон, окончательно убедившись,что брат в относительном порядке, окончательно успокоился. Тело расслабилось,а мозг отпустило.       — Я пришел,— блаженно ответил он, садясь на большую постель, находясь в паре сантиметров от родного,жарко любимого человека. Человека, который сейчас совершенно нежно гладил его руку. Вражда забывалась сама собой,не могли они существовать друг без друга. Их тянуло друг к другу самыми сильными магнитами, выламывало руки и твердило,что они должны быть вместе. Глеб нередко ловил себя на слуховых галлюцинациях,сразу после их ссор,что голос в голове рыдал и умолял,чтобы Глеб вернулся и извинился,даже если прав. А Вадим в свою очередь закрывался и молчал. Молчал и злился. Злился и не подпускал к себе никого. Это была его броня. И только его готический принц мог эту броню разбить и прикоснуться к израненной, нежной душе.        Пальцы братьев несмело переплелись. Вадик, лежавший носом у его ноги, скромно поднял голову, обездвиживая его собачьим взглядом. Карие глаза придавали ему некой печали и удручённости,ведь в них даже не видны зрачки. Веселые и горящие голубые глаза младшего всегда создавали яркий контраст с ним.        — Прекращай,— шепнул Глеб, нагибаясь к его губам,мягко чмокнув. Слегка коснулся,не то,чтобы поцеловал. Накрашенные веки младшего дрогнули и закрылись,когда Вадим,привстав на локте снова впился в него,но уже настойчивее. Они били друг друга импульсивным, эмоциональным током, снова сливаясь в одно целое. И снова жизнь перестала быть серой и депрессивной. Их природные запахи смешались,снова создав тот невероятный тандем. Тандем яркого опьяняющего алкоголя и обволакивающего, сладкого шоколада.        Братья повалились в постель, зарываясь в черные одеяла и простыни,ведь Вадим перед этим переворошил всю кровать и в темноте было не разобрать что и где. Но даже это не мешало Глебу смотреть в черные глаза, целовать бледные, нервно искусанные губы, гладить старшего по напряжённой шее и до хрипоты шептать,что они не просто братья,а избранные богом ангелы. Ангелы,но без крыльев,а раз они ангелы им можно все. И инцест. Грязный, позорный инцест тоже. Вадик молча слушал его и кивал, безмолвно прижимаясь к истощенному брату.        — Я просто надеюсь,что сейчас и правда со мной и что ты не мой пьяный бред,— жалобно зашептал Вадим, прерывая пламенну речь увлёкшегося Глеба.        — Ты чувствуешь мои руки?— шепнул Глеб,мягко поглаживая брата по линии челюсти. Вадим неуверенно кивнул.        — Ты слышишь мой голос?— снова спросил он, приподнимая голову Вадика за подбородок. Вадик немного щурился,а после кивнул в знак согласия.        — Значит это я,— успокоил его младший, отпуская его голову,чтобы тот снова прижался к нему. Вадик довольно фыркнул, поджимая ноги к животу.

***

      Глеб рассчитывал сегодня на секс,а получил нечто важное. То,что так терзало его душу и сердце все это время. Он получил любовь. Ту искреннюю омежью любовь,о которой и может мечтать любой Альфа.