Солги, если сможешь.

      Я замерла на месте, взгляд впился в телефонную трубку, которая свисала с тумбы, а из неё издавались протяжные звуки законченного звонка. Руки жалобно затряслись, я пыталась сделать вздох, успокоиться, но рваные попытки набрать воздух в лёгкие казались жалкими и не возможными.       Бам. Я снова та девочка семнадцати лет, когда тревожные звонки разрывали наш домашний телефон. Раньше я не боялась, ведь рядом был папа, который способен защитить от всех невзгод. А сейчас? Я одна, в пустой квартире, с жалобными воспоминаниями о его смерти и неописуемой тревогой, клокочущей внутри.       Бам. Я снова та девочка восемнадцати лет, которая вышла из комы, вспомнив о смерти самого ценного в моей жизни. В тот момент мир вокруг меня словно рухнул, и я оказалась в ловушке своего собственного страха. Тяжелое дыхание мне казалось невыносимо громким, как будто я сидела в закрытом пространстве, где воздух становился всё тяжелее и тяжелее.       Моя грудь поднималась и опускалась так быстро, что мне казалось, будто я не могу дышать. Мои руки дрожали, и я бессмысленно пыталась удержать их на месте. Врачи и медсестры пытались меня удержать, и их руки казались мне какими-то ненавязчивыми кандалами, ограничивающими мою свободу.       Внутри меня раздавался страшный шум, как будто сотни голосов кричали в моей голове. Я слышала слова, но они путались в бессмысленном бардаке. Мир стал каким-то искаженным, и я чувствовала себя забытой в этом кошмаре.       И в тот момент, когда один из врачей приблизился со шприцем в руке, я ощутила, как мои ноги подгибаются, и я почти упала на пол. Моё сознание было туманным, но я понимала, что это успокоительное, которое они хотят мне вколоть. Я чувствовала, что это единственный выход из этой кошмарной ситуации.       И в то мгновение, когда игла коснулась моей кожи, я почувствовала, как напряжение начало ослабевать. Мир стал медленно возвращаться в свои привычные рамки, и я могла вновь контролировать своё дыхание. Но страх остался внутри меня, словно живой огонь, который не погаснет никогда. И теперь будет разгораться всякий раз, когда я буду не готова к этому.       Бам. Мне двадцать, я сползла вниз по стене, дрожащими руками вцепившись в волосы. С сухих губ сорвался протяжный крик, моё сердце забилось так сильно, что казалось, будто оно хочет выбраться из груди. Звуки вокруг стали искажённым, отдалёнными, как будто я находилась в туннеле, отрезанном от реальности.       Все мои мысли стали смешанными, неуправляемыми, и я потеряла чёткость восприятия. Как будто тьма поглотила меня, и я боролась за выход в свет.       В этот момент я поняла, что страх, как невидимый призрак, вновь схватил меня в свои объятия, и я стала его заложницей. Я молилась, чтобы этот кошмар закончился, но тьма продолжала сжимать свои ледяные пальцы вокруг моей души, и я бессильно тонула в собственном страхе.       Всё ещё сидящая в бесконечной агонии на полу, дрожащей рукой потянулась к ключу в двери. Старательно и отчаянно я проворачивала ключ, чтобы открыть её. После моей удачной попытки, дверь резко отворилась, что вызвало новую волну страха. Она упорно топила меня в своей пучине отрезая любую попытку вынырнуть из этого ужаса.       — Регина! — мужской голос долетел до моих ушей, но казалось, если я подниму голову, то страх завладеет мной окончательно и остановит сердце.       Чьи-то тёплые руки касались меня, вынуждали встать, но я лежала на полу свернувшись калачиком отчаянно всхлипывая, в попытках сделать полноценный вздох. Меня подняли на руки, что вызвало крупную дрожь в теле, а затем усадили в ванную включая холодную воду.       Мышцы на секунду расслабились, позволяя сделать тот самый желанный вздох. Холодные струи сменялись тёплыми, с которыми мышцы плавно расслаблялись, а тело окутывала жуткая усталость.       Я сидела так, поджав колени под себя. Дышать с каждым разом получалось лучше, а потому я нашла в себе силы поднять голову. Струи перестали литься, а я была укутана полотенцем. Напротив меня сидел Никита с чёрными глазами в которых читалось волнение и страх.       — Ты как? — он коснулся моего лица, убирая мокрые, прилипшие к лицу пряди. Я устало опустила голову на его руку, ведь даже сил держать себя у меня не было, — Ну, ну… Сейчас, — Никита накинул на меня ещё одно полотенце, а затем подняв на руки отнёс в кровать.       Сверху он укрыл меня одеялом. Казалось, что ещё чуть-чуть и я растворюсь в кровати. Чуть-чуть и провалюсь вниз, куда-то в забытьё, где зелёная трава мягко ласкает кожу, а птицы щебечут трель. Кругом весна, а мы с папой на даче, и сердце озаряется солнечными лучами.       Но этого не произошло. Я медленно погружалась в сон, пока Ворошилов сидел рядом, тяжело вздохнув опустивши голову на ладони.       Ночь прошла тяжело, несмотря на то, что я не просыпалась меня преследовали бесконечные кошмары, от которых я была не в силах проснуться. Открыла глаза я в девять часов утра, голова раскалывалась, а тело ломило. Несколько минут приходила в себя в попытках вспомнить вчерашний вечер. Осознав, что Кащей остался в квартире отрезвило меня, потому я осторожно обернулась, оглядывая комнату. И не ошиблась, мужчина тихо посапывая сидел в кресле напротив моей кровати.       Пересев на край кровати, я опустила ноги на холодный пол, отчего по коже пробежались мурашки, потерев лицо ладонями, я встала, стягивая одеяло с кровати, а затем накидывая его на мужчину. Желая поправить оделяло, я потянулась к краешку как вдруг Никита грубо схватил меня за руку, но завидев моё лицо ослабил хватку.       — Чёрт, — он провернул шеей, которая наверняка затекла, — Ты как?       — Порядок, — я села обратно на кровать, понимая, какой разговор сейчас будет.              — Давно у тебя такое?       — Второй раз, — я прикусила внутреннюю сторону щеки, опуская взгляд.       — Не буду тебя донимать расспросами, если захочешь — расскажешь. Но, если тебе кто-то или что-то угрожает, то ты должна сказать, — Никита скинул одеяло, опуская локти на колени, прожигая взглядом моё лицо.       — Всё в порядке, — я неуверенно подняла глаза встречаясь с его, которые даже в слабых лучах солнечного света сейчас казались ореховыми.       — В порядке, — с его губ слетело саркастичное передразнивание, — То, что вчера было это не в порядке. Хорошо, ладно, — он стукнул ладонями по коленям и встал с кресла.       — Уходишь?       Ореховые глаза посмотрели на меня как-то неоднозначно, а затем Кащей ушёл, хлопнув входной дверью.       — А завтрак… — едва слышное сорвалось с моих губ.       Сейчас мысль о том, что он мой враг исчезла, испарилась встретившись с заботой, которой я не ожидала. Помог, спать уложил, ещё и всю ночь у кровати просидел. Кто, кто, но он… Человек от которого ожидаешь в последнюю очередь или вовсе не ожидаешь. Утренняя рутина прошла в тумане, мысли выветрились из головы, а если и всплывали, то только о его глазах.       Я сидела муторно, пережёвывая яичницу, запихивая в себя еду, потому что желания есть и не было. Но отражение в зеркале буквально кричало о необходимости приема пищи. Телефонный звонок неожиданно раздавшийся за моей спиной заставил вздрогнуть. Я зажала вилку в руке железной хваткой, сделала несколько полноценных глубоких вздохов, а после встала со стула не совсем уверенными шагами направляясь к телефону.       — Да? — негромко сорвалось с моих губ, когда я приложила трубку к уху.       

— Регина, доброе утро. Не разбудил? — с другого конца послышался голос Ильдара,

что заставило облегчённо выдохнуть.

      — Нет, всё в порядке, — ну и сколько раз я ещё сегодня произнесу это?       

— У меня для тебя хорошие новости! Как раз появилось место для следователя, что скажешь?

      — Это очень… неожиданно! — я спешно провела рукой по лицу, заправляя прядь волос за ухо, — Но я согласна.       

— Отлично, тогда забеги сегодня, скажем так… к одиннадцати, нужно будет пройти комиссию. А там, оформим тебе быструю стажировку.

      — Хорошо, спасибо большое, Ильдар Юнусович.

— Это мой долг, милая. До встречи.

      — До встречи.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

      Я стояла перед входом в здание психологического центра, сердце билось на удивление спокойно. Все мои мечты и стремления сводились к этому моменту — успешному прохождению всех испытаний и медкомиссии, чтобы стать следователем. Взглянув в зеркало, я убедилась, что мой наряд выглядит безупречно, и вдохнула глубоко, чтобы успокоиться.       Проходя через дверь, я оказалась в просторном холле, где царила атмосфера напряжения и ожидания. Я сделала глубокий вдох и направилась к стойке регистрации.       Психологические испытания начались с тестов на логику и аналитическое мышление. Я сосредоточенно решала задачи, стараясь проявить свои лучшие качества. Затем последовали психологические тесты, в которых мне пришлось откровенно отвечать на вопросы о своих эмоциях, характере и способности к работе в стрессовых ситуациях. Я старалась быть честной и открытой, понимая, что именно эти качества могут сыграть решающую роль, но утаить две ситуации, одна из которых произошла вчера мне было нужно.       После психологических испытаний наступила очередь прохождения физической комиссии. Я была готова к физическим испытаниям, так как регулярно занималась спортом и поддерживала свою физическую форму. Несмотря на это, нервы всё ещё немного трепетали.       Медицинская комиссия была последним этапом. Я вошла в кабинет, где меня встретил врач. Он провел осмотр, измерил давление, прослушал сердце. Я держалась спокойно, надеясь, что всё будет в порядке. Врач задал несколько вопросов о моём здоровье и медицинской истории.       Наконец, все испытания и медкомиссия были пройдены. Я вышла из здания, ощущая смесь облегчения и гордости. Я сделала это! Успешно пройдя все испытания, я получила возможность начать свою карьеру следователя.       Спешным шагом с улыбкой на лице я направилась в отделение, где меня уже ждал Ильдар. Здания были близко друг с другом, потому я не успела замёрзнуть, да и погода на удивление была солнечной. Как только я переступила порог отделения в глаза снова бросилась камера, в которой в этот раз было достаточное количество подростков. Среди них я заметила Андрея, отчего тут же нахмурилась. Это было совсем не на руку.       На дежурстве снова был Костя, которого ещё не успел сменить другой дежурный. Я подошла к окошку, чем привлекла его внимание.       — Здравствуйте, сумку украли у меня! Куда обратиться могу? — я многозначительно посмотрела на дежурного, который недоумевающе посмотрел на меня.       — С-сумку? — он удивлённо вскинул брови.       — Да-да, сумку!       — Тогда Вам нужно в девятый кабинет.       — Спасибо! — я жестом указала, чтобы он направился за мной. Как раз к тому моменту пришёл его напарник.       Как только я скрылась за дверьми, опёршись о подоконник стала ждать Костю.       — Регина Владимировна, правда сумку украли?       — Нет же. Ребята эти не должны знать, что я тут работать буду, не будет доверия, если узнают, что в органах я.       — Хорошо, но вряд ли получится скрывать это слишком долго.       — Понимаю, но нужно сделать всё возможное, — я сунула руки в карманы брюк, — Напарника как звать?       — Саша.       — Вот Саше тоже сообщи об этом. Ильдар Юнусович у себя?       — Да.       — Хорошо, тогда пойду. Хорошего дня, Костя, — мягко улыбнувшись я зашагала в сторону уже знакомого кабинета.       Мои нервы напряжены, когда я поднимаюсь по ступенькам в старом здании отдела следствия. Дверь кабинета приоткрыта, и я вхожу, прежде постучав.       — Здравствуйте, мне есть, что Вам рассказать, — говорю я, стараясь сдержать свой трепет, но улыбка не сходит с лица.       — Ах, Регина, я уже слышал от коллег о твоих успехах. Ты прошла все испытания и медкомиссию? — он поднял глаза от своих бумаг и посмотрел на меня с улыбкой.       — Да, Ильдар Юнусович, я успешно прошла все испытания и медкомиссию. И теперь готова начать работу, — кивнув, я почувствовала лёгкое волнение внутри себя.       — Я горжусь тобой, Регинушка. Ты продемонстрировала не только свои профессиональные навыки, но и силу воли и решимость. Ты достойна этой должности, — он встал со своего места и подошёл ко мне, улыбаясь.       — Спасибо. Я обещаю, что не подведу Вас и буду работать на все сто процентов, — мои глаза наполнились слезами счастья, и я благодарю его за поддержку.       — Я верю в тебя, Регина. Ты сделаешь большую карьеру в нашем отделе. Поздравляю тебя с этим важным достижением. Отец бы гордился тобой, — положив руку на моё плечо Ильдар снова улыбнулся. Мы обнялись, и я чувствовала, что моя мечта стала реальностью.       Меня провели в кабинет, показали, как и что устроено, а также выдали необходимые бумаги. В кабинете я временно должна была работать одна, потому что коллега был в отпуске на ближайший месяц.       В курс дела меня должны были ввести завтра, потому я решила заняться уборкой на моём рабочем месте и расставлением необходимых мне вещей. Повесив пальто на вешалку, я закатила рукава чёрной водолазки, занялась уборкой.       Сумерки уже обволакивали город, сквозь узкий оконный проём проникали последние лучи заходящего солнца, заставляя длинные шторы играть сумраком и пытливо заметать пыльную комнату.       — Регина? — в кабинет вошёл Ильдар, — Слушай… Понимаю ты только-только заступила на службу, но… Нужно с пареньком пообщаться. Помнишь Андрея? В прошлый раз говорил с ним.       — Да, помню, — я сидела за столом, опустив локти на его лакированную поверхность.       — Вот бумаги, ознакомься, — он положил на стол папку с документами, — Недавно пришился паренёк, славный, только вот не потому пути пошёл… Не получается у меня его разговорить. Ты заполни бумаги и между тем аккуратно выведай, может и расскажет чего, ты всё-таки молода.       — Хорошо, — я кивнула, шумно выдохнув, — попробую.       Ильдар покинул кабинет, а я стала сверлить папку взглядом. Внезапно, тяжёлая дверь захлопнулась, и в комнату ввели Андрея. Завидев меня его глаза заметно увеличились.       Я, пристально глядя на паренька, ощущала, как сердце сжимается в объятиях предательской родственной связи с Вовой. Я начала аккуратно раскладывать документы перед собой. Задерживая взгляд на фотографиях, изображающих обезображенных преступников, я тяжело вздохнула.       — Проходи, садись, — указав парню на стул, я перевела взгляд на дежурного, — Саш, подожди снаружи, всё в порядке.       — Слушаюсь, товарищ следователь, — я провела дежурного вопросительным взглядом.       Я снова вздохнула понимая, что мне придётся пройти через этот мрачный круг ада, чтобы защитить Вову. Изучив бумаги, я стала заполнять необходимые документы.       — Что с лицом? — закурив сигарету, я поставила рядом пепельницу.       — Какая разница? — Андрей кинул в мою сторону быстрый взгляд.       — Просто хочу знать, что произошло, — стряхнув пепел, я снова посмотрела на фотографии, прикрепленные к делу.       — Что бы подробно изложить всё начальству, а потом получить повышение?       — Ну, во-первых, повысить сейчас меня нельзя, а во-вторых интересуюсь из-за Вовы, — откинувшись на спинку стула, я размяла шею.       — С Вовой всё нормально, а мы за разбой влипли. Достаточно? — парень повёл бровью.       — Вполне.       Я заполняла нужные документы, но выяснять точно ничего не собиралась. На глаза попалось заявление гражданина Литковского.       Прошу возбудить уголовное дело в совершении кражи, привлечь к ответственности группу неизвестных мне лиц, которые 03.12.1989 года в период с 15.00 до 15.30 похитили мои кроссовки.       — Студента разули значит, — я хмыкнула, складывая материалы в папку.       — Смешно?       — Нет, Андрей. Не смешно, вы человека чуть до смерти не забили, а другого разули, — сложив руки в замок, я подняла на него взгляд, — Это всё и в правду не смешно, но и нравоучения тебе навязывать свои не буду.       Встав из-за стола, я направилась к двери, за которой меня ждал Саша.       — Посиди с ним, мне нужно в архив, — я впустила дежурного в кабинет, — Кстати, где…       — Сейчас выходите направо, а после третья дверь слева.       — Благодарю, — я уже хотела выйти, как вдруг в спину прилетела фраза Андрея.       — Сказала, что без нравоучений, а уходишь куда? — я лишь улыбнулась, а после направилась в архив, погрузившись в воспоминания.       Одной из самых опасных и безжалостных группировок была и есть «Тяп Ляп». Её члены, как следили за ними власти, были настоящими мастерами маскировки и скрывались в подполье, как сущие тени. Судьба многих невинных людей попадала в руки этой группировки, которая пользовалась подземными туннелями и незаметно передвигалась по городу, словно призраки. Улик, свидетелей или очевидцев было крайне мало, так что полиция бессильно боролась с этой зловещей группой.       Тем временем, в глубинах архива, я нашла документы, связанные с деятельностью этой группировки. Открывая папки одну за одной и перелистывая жёлтые страницы, я погружалась в воспоминания своего детства.       В воспоминаниях оживали яркие образы историй, которые я слышала от отца и друзей. Я видела на фотографии лица людей, превратившихся в безмолвные облики, отгороженные от мира вековыми стенами тюрем и реформаторскими колониями. Их надежда на справедливость была разрушена, заменена на тоску, страх и забвение.       Захлопнув папки, я понесла их в кабинет, выкладывая на стол. Достав фотографии, приложенные к каждому из дел, я разложила их напротив парня. Закурив сигарету села в кресло, ловя на себе взгляд Саши.       — И что это? — скептически осмотрев фотографии, он перевёл взгляд на меня.       — Твоё будущее, и поверь, не самое лучшее. Антип, — я достала фотографию одного из авторитетов, — Сидит в тюрьме, и выйдет очень нескоро. Джавда, — перекрыла фотографию другой, — Приговорили к расстрелу. Скряба, — снова повторила действие, — Убит.       Андрей продолжал сохранять свой скептицизм и уверенность в правильности выбора жизненной позиции. Однако в глазах всё же промелькнула искра сомнения.       — Вот судьба каждого из вас. Но ты вправе делать то, что желаешь, просто помни одно. За преступление всегда идёт наказание. Можешь его уводить, — обернувшись к дежурному, я сделала затяжку.       Рабочий день подошёл к концу, но домой не хотелось. Там было пусто и одиноко, но других вариантов не было, поэтому накинув пальто, я направилась к выходу. Парней уже отпустили, а камера пустовала.       — До свидания, Саша.       — До свидания, Регина Владимировна.       Оказавшись на улице, я заметила знакомый силуэт.       — Товарищ следователь, позвольте, — Вова протянул руку, чтобы я взялась за неё.       — Слухи разлетаются настолько быстро? — улыбнувшись брату, я приняла его предложение.       — Лишь когда есть свои люди в отделе, — Вова закурил сигарету, — Вчера ужин не состоялся, потому что батю в командировке задержали. Сегодня вот приехал, так что все ждут.       — Тогда нужно зайти в магазин, не могу же я с пустыми руками прийти.       

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

      Вова, как истинный джентльмен открыл дверь впуская меня внутрь.              — Диляра, мы пришли, — из гостиной показалось радостное лицо тёти.       Я замерла, мой взгляд был устремлён на силуэт тёти, которую я не видела уже пять лет. Сердце забилось сильнее, и я, радостно улыбаясь, нырнула в нежные объятия, раскинутых женских рук. В этих объятиях я всегда находила частичку своей матери. Взаимные объятия, слова приветствия и молчание, которое говорит больше тысячи слов. Вот он уют, вот он дом.       — Кирилл в магазин ушёл, скоро должен вернуться, а Марат в комнате, — Вова помог мне снять пальто, а после я зашагала прямо по коридору в комнату Вовы и Марата, откуда доносилась приглушенная музыка.              Я тихо открыла дверь наблюдая такую картину: Марат лежал на кровати, погруженный в мир музыки, отбивая пальцами ритм. За окном белоснежные снежинки тихо танцевали в воздухе, придавая улицам и деревьям волшебный вид. Он не заметил, как открылась дверь, и я оказалась в комнате.       Стояла на пороге, я облокотилась об косяк, наблюдая за младшим братом. Внутри трепетало нежное волнение и радость. Ведь эта встреча была для нас особенной. Звуки гитары и мелодичный голос исполнителя наполняли пространство, создавая атмосферу умиротворения. Я медленно приблизилась к Марату, не желая прерывать его музыкальное погружение.       — Угадай, кто? — плавно выставив руки перед его глазами, я улыбнулась.       Он удивлённо повернулся, словно не верил в происходящее.       — Рина! — Марат кинулся в мои объятия.       — Маратик, неужели так скучал? — голос звучал нежно и трепетно, но не без издёвки, как всегда было в наших взаимоотношениях.       — Совсем нет, — он отстранился на мгновение, чтобы снова посмотреть на меня, я же потрепала его по голове, как обычно делал это Вова.       В комнате царила тишина, нарушаемая лишь звуками музыки, которая продолжала играть в фоновом режиме. Мы просто находились в объятиях друг друга, наслаждаясь этим мгновением.       Я дома.