Избранный мир. Зов Богов

✧✶✧

      «У Судьбы два имени: первое, которым она представляется; второе – то, чем оборачивается исход»

      Сказания Всеблаговидящей Овцы

      Судьба помнила начало истории, когда за тысячи лет тишины вмиг раздался очаровывающий голос. Тогда нежный вокализ пронзил молчание бескрайней тьмы и в гиблой Бездне заиграла Песня Богов – песнь Таинственной Богини Алдагон. Во всяком случае, так гласили легенды седой древности, что затерялись в паутине веков и издавна уже забылись большинством.       Но Морриган помнила ночь, когда она стала другой. Дотоле, как Великие Драконы исчезли, а боги скрылись от людей, порядок былого проклятого мира разрушил Тень Создателя. Небо в те дни красилось кроваво-алым, усопшая земля чернела и гибла под ногами, а сёстры-луны поедали угасающее солнце. Когда Дракон-из-тени расколол как землю, так и сами небеса, те безумные дни и ночи прозвали временем Гибели Небес.       Она мало что знала – тогда ещё была слишком мала – но вспоминала, как Великий Свет и Великая Тень исчезли в Пустоте, нынче прозванной царством Абисс. Кровь Хаоса пролилась, растекаясь по всему миру, и на свет явились чудовища – создания из Крови Тени. Дар потерянных богов наделил многих силами, а других – проклятиями.       Проклятие в её крови всегда побеждало.       Вороньи перья в волосах сплетались между льняными прядями, свет на бледной коже мерцал от изумрудного свечения огня, исходившего из мозолистых ладоней, а ядовито-зелёные глаза остро смотрели ввысь. По закатному небу расплывались розовато-красные облака – вслед за ними тянулась тёмно-синяя холодная ночь. Морриган направила свой взор с рдеющей Долины Солнца на символ, изображённый на выжженной земле, – по форме четырёхконечной звезды был разложен лён, разбросан пепел. Вместе с завыванием прохладного ветра тянулись и людские стоны, крики и мольбы, пронизанные отчаянием.       Зелёное пламя вдалеке охватило небольшую деревню – каждый дом, каждую живность – и точно не желало отпускать, жадно отбирая себе ещё бóльшие куски уцелевшей земной плоти.       – Время, – разбил мысли вдребезги один из подчинённых, – солнце уже на горизонте.       Тень безумия проскользнула по лицу Морриган, заметив умоляющий, зарёванный взгляд крепко связанной девицы, запачканной в грязи, в крови и в саже. Над ней возвышался Долус, крепкий мужчина с вороными волосами, заплетёнными в косу, и изумрудными глазами, – тот, кто потревожил раздумья Морриган. Одной рукой он придерживал плечо поваленной на колени девушки, а в другой держал точёный кинжал из чистого обсидиана с узорами из чёрного золота.       Ещё трое – двое мужчин и одна женщина – извалялись в грязи, поваленные на концах изображённой серой пылью звезды. Их также остерегали подчинённые Морриган.       – Как же быстро бежит время! – восхищённо пролепетала она, со всей страстью и восторгом глянув на заходящее за горизонт краснеющее солнце. Зелёные глаза кровожадно потемнели, словно обсидиан. – Так начнём.       Досадный крик вторил её словам.       Долус двинулся первым, потянув за собой юную деву: та забрыкалась, умоляя о пощаде. За ним тронулись и остальные – всё с теми же связанными людьми. Со свистом ветра, несущим многовековые песни и истории, грянули, как гром, голоса Детей Крови и Теней – и взвилась в высоту мелодичная песнь.       Двое из подчинённых, стоявших поодаль остальных, направились вокруг четырёхугольной звезды, раскрыв ладони, откуда хлынуло травянистого цвета пламя. Едкий огонь ожёг останки целой земли, перешёл по светлой дорожке из пепла и льна и, со всей яростью напрыгнув, скоро поглотил четверых простолюдинов и проповедников хаоса, но отступил от последних, злобно потрескивая и кружа хлопьями чёрного дыма подле них. Вновь послышались вопящие крики, и в воздух взмыл смрад крови и горелой плоти. Плачь скоро сменился кряхтениями и последними всхлипами: надзиратели, полоснув лезвием кинжала по горлу, молвили вслед за песней.       Морриган ухмыльнулась, закрыв глаза и запев, войдя в зелёный огонь, подчиняясь воле заклятия. Зелёное пламя не тронуло её, наоборот, будто лаская кожу, беспрепятственно пропустило Морриган вперёд.       Нечто древнее пробудилось. Что-то инородное – или издревле забытое – пробудилось, желая выбраться на волю.       Воздух заметно потяжелел, затрещала выжженная земля под ногами; огонь встрепенулся, ужаленный порывами сильного ветра, а прямо в сердце выложенной звезды образовалась расщелина: за ней плескался океан непроницаемой пустоты. Из пробоины потянулись чёрные хлопья, точно застывшие сгустки дыхания Бездны, ощутимые и неестественные. Вслед за ними взгромоздилась мрачная рука, тлеющая как дым, ухватившая измученные в агонии людские тела и скрывшаяся в тени.       Напевы древней песни стихли, повисла медлительная тишина – Дети Крови и Теней глянули в лицо Матери-Пустоты.       – Боги Бездны… – благоговейно прошептала женщина с фисташковыми глазами, восторженно ожидавшая воли своей Матери.       – Матерь! – воскликнул другой зеленоглазый, как его тотчас заткнули.       – Мы Дети Крови и Теней, – вскинув голову, прокричала Морриган, и из Абисса раздалась какофония звуков: громкий шёпот, далёкий рёв и чуткий гул. – Мы отбрасываем Тень, мы проливаем Кровь. Мы обращаемся в воронов, что несут на своих крыльях Смерть.       Морриган опустилась на колени, пальцы запустила в густой тёмный туман, клубившийся под ногами. Ужасающий холод ударил в лицо, но трепетный жар, исходящий от груди, препятствовал страху. В голове отголосками играла завывающая песня, и тихий чужеродный голос сквозил между строк.       – О, Великая Матерь! Дети, те, что не отвернулись от тебя, ждут твоего Восхождения! – возопила она, глубже опуская покрывающиеся тёмными пятнами руки в расщелину. Бездна слушала, постепенно поглощая. – Подай нам знак, отправь слуг своих запертых! И мы поможем тебе вознестись над миром и сжечь его в неистовстве твоего огня!       Ветер поднялся над головами, инеем покрылась земля. Чуть не свалившись в расщелину, прямиком к Матери-Пустоте, подчинённые отступили на шаг-два. Но Морриган сдержалась. По плечи её заглотила тьма, и она чувствовала, как Великая Сила наполняет её, заполняя давнюю пустоту в душе.       Вдруг почудилось эхо яростного женского крика, точно рёв закованного в цепи зверя. В миг единый земля снова задрожала, издавая не сразу смолкающее бурчание, зелёный огонь шелохнулся и в тот же миг потух, а пепел рассеялся, словно утерянное воспоминание, по воздуху: расщелина с грохотом захлопнулась, едва Морриган не провалилась в Абисс.       Пустота замолчала, и тишина окутала Долину Солнца.       – НЕТ! – вопиюще проревела Морриган, ударяя кулаками по земле, где пару секунд назад зияла тянущая смертью дыра.       Долус направил взгляд на почерневшее небо и молчаливо указал пальцем на фиолетовое сияние среди мелькающих звёзд. Морриган глянула туда же, куда теперь смотрели и остальные. Озлобленные вздохи вторили ярости, разрастающейся бурей в груди.       – Душа, прозванная частью сердца Великого Дракона, – сквозь зубы прошипела она, и челюсть свело от гнева. Глаза на миг поблекли, чернота отступила, давая волю зелёному безумному огню.       Морриган расхохоталась, песнь Матери-Пустоты отблесками откликнулась следом.       Белая звезда с продолговатым пурпурным хвостом рассекла потемневший небосвод и разделила его на две части.