Избранный мир. Зов Богов

✧✶✧

      Год 750-й от Гибели Небес

      Абисс, царство Первозданного моря

      Пустой беспросветный мрак заполнял это место, как и сердце, и душу, и разум. Кромешная темнота стелилась вокруг, плотным одеялом укрывал густой туман. Холод пронизывал до костей, а боли всё никак не утихали.       Эвита, сколько себя помнила, никогда не ощущала себя настолько безжизненно пустой, что воспоминания обращались, как лезвие ножа, в болезненные и неутолимые иллюзии, разжигая новую порцию боли и ненависти. И сколько бы ни прошло в этом проклятом месте времени, она не видела здесь ни солнца, ни луны, ни звёзд, даже простой зелёной травинки не было – всё покрывало сплошное ничего.       Мозг с отчаянием перестал работать. Веки, словно налитые свинцом, желали закрыть глаза и больше никогда не раскрывать их, но Эвита раз за разом просыпалась, обессиленно валялась на «земле», которую привычной в понимании землёй особо-то и не назовёшь. Скорее чёрный агат, заполнивший собой прозрачную, едва ощутимую поверхность.       Тьма в округе сгущалась, и Эви не видела ничего больше, кроме своего носа. Будто под касанием холодной луны, её тело едва озарялось незримым светом.       Единственная здравая мысль, которая приходила к ней раз за разом и ненадолго успокаивала, некоторое время таилась в её обречённой душе.       «Это конец: всё давно позади. Мой мир сгинул... и я тоже».       Лишь время от времени тишина разрывалась под чьими-то словами и исчезала, а потом снова проявляла себя. В эти моменты казалось, что кто-то рядом – неподалёку, а может, прямо над ухом – размеренно шагал и воспевал. Каждый раз песня ужасала, сотрясала разум и без того перепуганной Эви. Противный гул и скрежет сопровождали замысловатые фразы, которые она не могла разобрать. Шёпот – на другом, совершенно незнакомом языке – мерещился жутким, одновременно хищным и мучительно опасным.       А тот отдалённый звон колоколов... При малейшем намёке на них Эвита хотела умереть. По-настоящему, как можно скорее, потому что слышать это было невыносимо.       Казалось, что это треклятое место вторило загадочному исполнителю, который через некоторое время исчезал, но после вновь, как и тишина, возвращался – точно обладатель этого голоса не хотел покидать Эвиту.       Но сил на то, чтобы узнать, кто это был, никак не находилось.       В первое время после своего пробуждения Эвита не могла даже подняться, встать с налёжанного места, пока под ней образовывалась смердящая металлическими отблесками лужа. В той части, где находилось солнечное сплетение, беспредельно полыхало пламя и, как она почувствовала позднее, кровоточило.       Голова раскалывалась – и хотелось скорее предаться забвению. Эви не могла вспомнить, по какой причине у неё на теле ощущались глубокие раны, почему одежда – приблизительно, лёгкая изорванная туника – была пропитана кровью и как всё же она очутилась здесь.       Но знала, что точно была не одна.       Это место вполне могло быть живым – так думала Эвита, когда чувствовала под собой дрожь земли, словно биение громадного сердца, дыхание, создающее внезапные порывы ледяного ветра, и когда видела чьи-то сверкающие рубиновые глаза в сей бесконечной темени.       Сегодня же что-то изменилось. Будто поломанные кости в ногах срослись, и Эвита, подкашиваясь, всё же нашла в себе силы подняться.       Переставляя ноги поочерёдно, придерживая себя трясущимися руками, она приподнялась, облокотившись об беспросветную поверхность, и осмотрелась. Встревоженные зелёные глаза глазели в каждый тёмный уголок, но вокруг было ничего более, кроме бесконечного мрака. В миг Эви рывком потянулась, стиснув с усилием челюсть, однако случайно запнулась о левую ногу и чуть не свалилась наземь.       В солнечном сплетении разожглась боль, вспыхнув адским пламенем, и Эви почувствовала противную густую кровь на ладонях. Тяжело выдохнув, пытаясь не причинить себе ещё больше вреда, она аккуратно поднялась и снова двинулась вперёд.       В той темноте ей мерещилось: кто-то смотрел на неё неотрывно.       Сама того не понимая, Эвита блуждала в поисках того, что могло дать ей ответы. По какой причине она здесь? И почему она так мало помнит о том, что было доселе?       Всё время, что она в этом проклятом мире, её не покидало жуткое ощущение: некто следует за ней по пятам – и так долго, что девушка уже привыкла к глубокому взгляду в спину, обладателя которого она никоим образом ещё не встречала.       С усердием перебирая ноги, она маленькими шажками продвигалась в глубь, словно в сердце самой бездны. Внутреннее чутье активно подавало знаки, заставляя тело следовать за одной целью, – знакомая и ненавистная девушке песнь слышалась в отдалении, и колокола тихим, далёким звоном эха отдавались в сознании.       В глазах всё плыло и расплывалось, темнело и смеркалось. Эвита безмолвно озиралась по сторонам, в надежде зацепиться взглядом за кого-нибудь. Вот только встретить кого-либо в мире, где только и дело, что нет ничего, было ещё более устрашающим.       Так ведь не бывает.       Может, я сплю? Просто очень долгий сон.       Страшный, глубокий, кошмарный сон...       Но с горечью в сердце Эвита понимала: она находилась вовсе не во сне. Она не спала, не дремала и ни в какой своеобразной коме не находилась. И частью сновидения назвать эти боли было просто невозможно. Это была гнусная, страшная, совершенно невозможная для восприятия реальность, которая явно не должна существовать.       Разве может в бытие быть то, что олицетворяет только… конец всего?       Ещё пару странностей Эви подметила, когда лежала, пытаясь восстановить обрывки памяти: она не была голодна от слова «совсем». Девушка не желала ни пить, ни есть, словно организм приостановил свою работу и больше не требовал, казалось бы, привычной «заправки». Может, поэтому Эвите так часто хотелось спать, чтобы предаться забвению и тихо, безмолвно умереть, как будто тело по-настоящему остановило свою жизнедеятельность. А может, она была просто-напросто вымотана. Та же неустойчивая психика остро реагировала на то, что было... довольно эксцентричным.       Эвита моргнула. Загадочная песня стихла, и девушка осталась одна. Она пропустила мимо ушей тот момент, когда чужой голос исчез, а колокола отбили свой последний звон – теперь некуда было идти, незачем следовать…       Вмиг бесконечный путь в сие никуда окончился. Девушка безэмоционально глянула в лицо пустоты, и горло неожиданно пересохло: фиолетовые глаза с рубиновой каймой заискрились в темноте; в ней Эвита разглядела и уродливую чёрную рожу, и тело неизведанного ей существа, так отдалённо похожего на человека. Ей казалось, что этот «кто-то» стоял неподвижно, – даже пальцем не шевелил – тонкие конечности слились со тьмой, а острый взгляд монстра неотрывно смотрел в ответ.       Эвита через силу сглотнула.       Затем, нервно вздохнув, она сделала шаг назад – обладатель мрачных по своей натуре глаз тотчас ринулся за ней. Не успела она и выдохнуть, как тут же пришлось бежать, неосознанно бросая в воздух нечто нечленораздельное.       Скоро же просочился сквозь толщу тьмы испуганный девичий крик: Эвита свалилась на землю, жмурясь от искрящейся, непрекращающейся боли, и с бешеной скоростью попыталась отползти назад. «Человек» из темноты дико быстро подлетел – буквально подлетел – что она моргнуть не успела, как некто оказался прямо над ней, нависнув и замерев, как каменная статуя.       – Что ты такое?! – не выдержала она, выкрикнув слова прямо в лицо существу, и тут же подметила мелкие сходства: вытянутое лицо, большие глаза и тонкие губы, будто грязные и неопрятные волосы, свисающие до плеч, худощавое тело – всё, что могло бы описать её, только монстр был цвета глубокой тени, иссиня-чёрным, как это проклятое место. Пальцы судорожно сжались, Эвита вцепилась взглядом... с самой собой?       «Человек» разразился жутким смехом, гудящим гоготом, доносящимся ровно из глотки.       «Ты заметила? Мы похожи? – Эвита тотчас впала в ступор. Искажённый и громкий, то и дело сбивающийся на хохот голос раздался изнутри, прямо в голове. Она моргнула, с ужасом осознав, что эти мысли воссоздала не она. Как молния, пронзила мозг важная дума, будто Эви что-то поняла – нечто очень важное. Зрачки сузились от понимания, что голос этот, скрипучий и шепелявый, она некогда слышала. Та ужасающая песня, сводящая с ума, что время от времени играла у неё в голове и в этой пустоте поодаль! Она была воссоздана этим существом! Именно он, именно его голос, его шум и скрежет когтей она слышала тогда! – Заметила?!»       – Что? – вернувшись в реальность, шепнула Эвита, вжав голову в плечи и отведя глаза в сторону, в надежде скрыться от пронзительного и омерзительного взгляда чёрной, смолистой версии «себя», от которой разило холодом и смертью.       «Мы похожи! – уже громче, настойчивее молвило существо, опускаясь к её лицу ближе, и Эвита со скрежетом стиснула зубы, зажмурившись от громкости собственных и одновременно чужих мыслей. – Ты заметила?!»       – Да, – через время, недолгие секунды молчания, ответила она, готовясь вот-вот погрузиться в бесчувственное состояние. Существо снова засмеялось.       «Помнишь, кто ты? – вопрос прозвучал слишком быстро. Ноги дрожали, ладони вспотели, пальцы на руках тряслись от ужаса, а «человек» так и не сдвинулся с места. Эвита не знала, куда деться: взгляд метался из стороны в сторону, лишь бы не на лицо существа. – Помнишь?!»       Эвиту тряхнуло, и она полноценно упала на спину, почти отбив лопатки. В глазах заблестели крохотные звёзды, а режущая боль тут же отдалась в районе затылка. Чужие руки с её плеч метнулись ниже: чёрные пальцы сжали бёдра, длинные кривые ногти, как вилы, впились в кожу, и Эвита закричала, судорожно дёргаясь и хватая ртом воздух. Она попыталась отвертеться и выбраться из крепкой хватки своей копии, но сразу же была прижата к чёрной земле ладонью. Разум помутнел, а страх взрос до небывалых высот.       Однако ответ не заставил себя долго ждать:       – Не помню, не знаю! – выпалила она, облегчённо вздыхая, когда существо резко отпустило еë, продолжая стоять над душой. Эвита, скорее машинально утирая со щёк слёзы, направила свой туманный взгляд на монстра с её внешностью.       «Честно?»       – Честно-пречестное! – существо громко хмыкнуло в её голове.       «ТЫ ВРЁШЬ! – дыхание перехватило, и монстр снова прижал девушку к леденеющей поверхности, с силой надавливая на грудную клетку, отчего стало тяжелее дышать, а из солнечного сплетения брызнула кровь. – Ты знаешь, как тебя зовут! Скажи правду!»       – Я... Эвита! – через силу на последнем выдохе закричала она. Существо наконец освободило её и отпрянуло, как ребёнок от надоевшей игрушки. Эви судорожно выдохнула, пытаясь отползти назад, но получалось, малость, с трудом. Затем последовала тишина, долгая, напряжённая и безмолвная.       Эвита не знала, как вести себя дальше. Существо не двигалось, продолжая пристально следить за ней. Осторожничая, она тоже взяла с него пример: сердце, как и тело, замерло, и девушка молчаливо ожидала своей конечной участи.       В тех местах, где пребывали когти монстра, пульсировало и тянуло, стекали капли крови. Ждать чего-то ещё, что могло бы сотворить это коварное существо, не хотелось. Было страшно. Голова разболелась от всех мыслей: Эвита мотнула ей, надеясь избавиться от монстра в голове – тщетно. По внутренним ощущениям, разгорающегося в груди огня, он всё ещё находился там и знал всё, о чём думала она.       Существо молчало. Оно всегда молчало: монстр говорил у неё в голове. Смолистая, чёрная версия девушки смирно стояла, издавая лишь тихое шипение при каждом вдохе и выдохе и внимательно наблюдая своими рубиновыми глазами.       Тьма вдали сгущалась: появлялся густой непроглядный туман, усеявший собой всю землю. Вдруг существо подняло голову, и Эвита вздрогнула, прекратив ощущать на себе сторонний взгляд, словно почувствовала себя свободной.       – Над тобой даже шутить неинтересно, – сердце пустило в удар: существо заговорило с ней лицом к лицу? Голос имел грубоватые нотки, был бархатным, определённо неприятным и гулким. Эви слышала его, словно он продолжал разговаривать в её голове и в то же время маячил перед лицом, окрест отражаясь длительным эхом, будто весь здешний мрак подлежал ему. Выглядело это крайне странно – монстр в обличии юной девушки говорил голосом зрелого мужчины. – Ты скучная, знала?       – Ага, – заикаясь, через секунду ответила она, боясь последствий своего молчания. Монстр насмешливо хохотнул.       – Я не монстр. И не твоя копия, вымазанная в смоле. Я – Аббадон, Дьявол Бездны, Рубиновый Владыка и Хранитель Абисса, – гордо перечисляя свои, как видимо, звания, Аббадон возвысился над Эвитой, и тело его приняло другой облик: под агатовой кожей зашевелились мышцы, лицо и конечности вытянулись и изогнулись, из спины выросли две дополнительные руки, измазанные рубиновой кровью, нос заострился, приобрёл аристократичную горбинку, а сам он вдвое увеличился в росте. Эви с трудом сглотнула ком в горле. – Я, Брат Судьбы, рождённый и заключённый в Абиссе, куда попадают такие, как ты. Скажи-ка ещё своих имён, скучная дева.       – Эви, – девушка подняла глаза, с тревогой и любопытством изучая перед собой преобразившегося Дьявола Бездны: его длинные тёмные волосы развивались на непонятно откуда возникшем ледяном ветру, а глаза хитро блестели в темноте.       – И всё? – тот вопросительно мотнул головой, скрестив сразу четыре руки на груди. – Неужели у скучной девы только одно имя?       Эвита промолчала, медленно и осторожно поднимаясь, боясь сделать хоть один неверный шаг и вновь оказаться под монстром. Она оглядела местность вокруг и подметила, как её конечности заледенели от поднявшегося холода.       – Язык проглотила?       – Нет, – она снова глянула на Аббадона. – Вы... поймите, что я ничего не помню, кроме своего имени.       – Хорошо, Эния...       – Эви, – выдала она совершенно спонтанно, не подумав, оборвав Дьявола Бездны на полуслове и совсем скоро пожалев о своём резком поступке. Эвита почувствовала как кровь в жилах застывает, а боль с каждой секундой под взглядом Аббадона разгорается острее.       – Что? – когда Аббадон молниеносно приблизился, Эвита мгновенно отдалилась на пару шагов, круглыми глазами глядя на того. Пальцы вновь охватил тремор, а живот неприятно скрутило в болезненном спазме.       – Меня зовут Эви. Эвита, – еле выдавила она из себя. Это имя – единственное, что сохранилось из прошлого, что как-то грело её опустошённое сердце. – Пожалуйста... называйте меня так.       Она сглупила. Очень глупо.       Ну вот нужно было вставить своё ненужное слово!       Дьявол Бездны не сказал ни слова, но глаза его, лик и отражение всех эмоций, приобрели другой оттенок: заметно заблестели и стали более глубокого рубинного цвета. Эви сглотнула вязкую слюну, готовясь только к худшему, но худшее пока оставалось позади. Аббадон слабо кивнул, гоготнул и неожиданно двинулся прямо, проходя мимо дрожащей, как осиновый лист, Эвиты. Его громоздкая аура накрыла с головой: девушка пошатнулась, чуть не завалившись наземь, тут же обернулась на него, смутно ощущая притаившуюся опасность.       Существо медленно уходило вдаль, скрываясь в пелене чёрного, как уголь, тумана, пока Эви пыталась осмыслить сказанное им. С одной стороны, хотелось, чтобы всё оказалось страшным сном, чтобы ничто из того, что происходило с ней здесь, не было реальным, но с другой… Откуда она могла знать, что родной ей мир, родные ей люди не отвернулись от неё? Иначе что она делала здесь? Возможно, действительно было то, что она мертва, а это – какой-то странный, не такой, как в рассказах, загробный мир. Дивный, тёмный и холодный… Абисс? Так Дьявол Бездны назвал это место? Бездна, Пустота?       Бред...       Эвита тяжело вздохнула, замечая, что Аббадон уже скрылся в тумане.       Может, он сможет помочь? Вдруг это всё не просто так?       Отдалённый звон колоколов, вновь зазвеневших где-то в глубине проклятого сознания, почудился и вытащил из раздумий окончательно, словно окатив ледяной водой. Кожа покрылась табуном мурашек. Эви очнулась от своих мыслей, смутно оглядываясь. Темень, как и всегда. Тогда она устремила взор на исчезнувший в миг силуэт: Дьявол Бездны был неподалёку – точнее, она знала, что он был там, ощущала всем нутром. Поразмыслив ещё немного, Эвита, прихрамывая, кинулась вслед за ним. Боли терпимо, но продолжали отдаваться жаром в теле.       – Постой! – она окликнула его. Аббадон шёл медленным шагом, будто специально дожидался, играючи проходя через густой туман, кишащего у ног. Дьявол остановился, медленно повернув голову в сторону приближающейся девушки. Его фирменная ухмылка проявилась на лице, а глаза приобрели неистово загадочный синий цвет. – Что вы имеете в виду «такие, как я»? Здесь были другие, эм… люди?       – Я говорил об Избранниках. Избранники Бездны. Это люди, которые попадают сюда по моей воле, – Дьявол Бездны скоро посмеялся, вспоминая что-то из своей длительной жизни, а затем продолжил: – после своей смерти Избранники просыпаются здесь – в Абиссе, Сплошном Ничего, в котором я нахожусь уже вечность…       – Зачем забирать людей насильно? Почему вы просто не покинете это место? – с опаской спросила Эвита, и Аббадон наградил её темным, замёрзшим взглядом. Дьявол Бездны замер, как глыба льда, и ни одна часть тела его не шелохнулась.       Эвита в который раз пожалела о своих словах.       Пустота вокруг рассмеялась: земля задрожала, а ветер ледяным порывом пихнул Эви в спину. Аббадон широко улыбнулся, и его улыбка стала похожа на волчий оскал. Зрачки сузились, как у дикого зверя. Монстра. Девушка, нахмурив брови, настороженно отошла от того. Голова вновь загудела, а в груди разожглось пламя.       Дьявол резко опустил голову вниз, склонившись над землёй, и тут же все замолкло. Пустота затихла, ожидая вердикта.       «ВЫХОДА ДЛЯ МЕНЯ ЗДЕСЬ НЕТ! – крикнул в голове Эвиты Аббадон, и глаза его приобрели розовый оттенок. – Но для людей, Избранников Бездны, здесь выход есть».       Эви напряжённо выдохнула: её пугало постоянно меняющееся настроение Дьявола Бездны, но услыхав заветное слово, она немедленно подняла свои глаза, с интересом и равным любопытством вслушиваясь в слова Аббадона. Он снова ухмыльнулся. Казалось, Дьявол Бездны не только умел читать мысли, но и чувствовать все те эмоции и ощущения, что она испытывала. Или он читал всё по испуганному лицу, на котором, казалось, уже всё давно расписано.       «Единственный твой выход отсюда – сговор со мной, – голос Дьявола был громок, искажён и неестественен, и говорить вслух он точно больше не намеревался. Мозг начинал раскалываться, как извергающийся вулкан. Аббадон сложил руки на груди и, закатывая глаза, с весёлой интонацией продолжил: – без сговора не будет свободы; не будет свободы – мучительная смерть в Пустоте».       И, как по новой, нечто ужасающее застряло в мыслях. Если Эвита не согласится на чёртову сделку, то её убьёт он? Дьявол Бездны? Или это место, то, о чем он говорил, – Абисс, Сплошное Ничего... честно, она не хотела вновь слышать колокольную прощальную песню, этот похоронный плачь, который исполняет лично для неё, как видимо, сам что не есть Аббадон.       – Каковы условия? – густой туман поглотил их: теперь было видно лишь сверкающие глаза демона, стоящего напротив неё. С приходом тумана стало тяжелее дышать, как будто Пустота пыталась заставить девушку остаться: она точно не должна покинуть этот мир. – Я хочу на свободу, домой.       «Домой? А ты помнишь, как выглядел твой дом?» – с загадкой в голосе поинтересовался он.       Ответа не нашлось. Эвита тотчас поникла, в глазах суматошно закрались слёзы.       Вот она, пустота в душе, – беспамятность.       – Ну-ну, – утешающе прошептал Аббадон, немедля воспряв перед лицом; он прижал к себе её хлипкое тело, обхватив плечи и голову всеми своими руками. Эвита оказалась крепко прижата к чужой, едва ли поднимающейся под хриплым дыханием груди, холодные объятия резко напомнили нечто давно утраченное, как если бы забытые прикосновения матери. Всхлипнув, Эви не сумела удержать плач. – Не всё потерянное мертво, – на его губах заиграла привычная ухмылка, – сговор со мной приведёт тебя туда, в место, которое ты сможешь назвать своим «домом». Ты ведь согласна, да?       Аббадон сжал её плечи, а пальцами третьей руки очертил подбородок, заглядывая в травяного цвета глаза. Словно заглядывал по самую душу, изучал Эвиту изнутри: все эмоции, бурю негодования, страха и редкого любопытства.       – Условия, – подала она свой сиплый голос, уже не такой дрожащий, как раньше, – я... хочу понимать, на что соглашаюсь.       – А ты умная, Эния, – он дразнил её, Эвита заметила это, чувствуя, как Дьявол всё сильнее сжимает её плечи, впиваясь под кожу своими когтями. – Ты ведь наверняка понимаешь, как скучно здесь быть. Абисс прославлен своей бесконечной тьмой, где нет ничего, но нечто всё же существует. Я устал от этой темени, сыт по горло безмятежностью. Я хочу развлечься, понимаешь?       Девушка кивнула в знак согласия: за всё время, что она тут провела, было и вправду одиноко. Не давала заскучать только та надоедливая песня. Звон колоколов до сих пор мерещился Эвите, взывая из глубин мрака, заставляя девушку ёжиться от ненависти к себе, ко всему вокруг, и от собственной слабости.       – И чтобы как-то себя развлечь, я наблюдаю за другими мирами, в которых, собственно говоря, и находятся мои Избранники, – Аббадон издал довольное короткое мычание: может, снова вспомнил нечто, связанное с его прошлым. Дьявол Бездны часто оскабливался, будто смешил сам себя, ожидая, когда кто-то посмеётся с ним в ответ. Сумасшедший. – Людей, согласившихся на сделку, я отправляю в иной мир, в котором они выживают, а мне достаётся лучшее удовольствие – наблюдение за их жизнью.       Эви поморщилась.       – В чём подвох? – ей явно не нравилась такая простота в словах Дьявола. Что-то было не так. Как такое могущественное существо, как он, может просто отпускать людей жить под предлогом своего наблюдения? Хотя и «наблюдение» не проявляло никакого доверия.       – Нет никакого подвоха, – грубо отрезал Аббадон. Цвет глаз его вновь сменился на рубиновый, а мерзкая ухмылка исчезла. От Дьявола Бездны исходила сильная энергия, наполненная вековечной злобой. Пустота, по сравнению с ним, казалась никем. – Или ты вдруг захотела остаться?       Искажённый, шепелявый голос Дьявола Бездны стал в разы громче. Эвита почувствовала жуткую слабость, в смятении упала на колени, жмурясь от разъедающей грудь боли и оперившись руками об чёрную землю. Понурив голову, девушка с трудом набрала воздуха в лёгкие и подняла глаза, заметив, как за густым тёмным туманом вокруг неё закружил он.       Аббадон медленным шагом бродил над Эвитой, шептал на неизвестном ей языке себе нечто под нос. Его взгляд горел ярким пламенем.       Рубиновый Владыка...       «Именно так люди здесь умирают, – он кричал у неё в сознании, заставляя пригнуться от боли, словно в поклоне, жмуря очи, – умирают от собственных ран, в муках и страданиях, в одиночестве…»       Перед лицом снова всё поплыло. Воздуха изрядно не хватало. Дьявол Бездны остановился рядом с Эвитой, встав напротив. Его холодный, но насмешливый взгляд устремился на неё. Глубоко вдохнув едкого воздуха, он без промедления продолжил:       «Заметь, ты уже умираешь, – Эви попыталась что-то ответить, но непроизвольный кашель удушающе заставил хрипеть и задыхаться. Дьявол нагнулся ближе, склоняя голову вбок. – Запомни: Матерь-Пустота никого не щадит».       Пустота никого не щадит...       Нечто щёлкнуло в голове, и эта фраза долго крутилась в мыслях. Песня вернулась. Её надоедливый тон, громкий звон колоколов снова начали кричать отовсюду, смешиваясь в какофонию звуков. Всё обратилось воедино: боль, плач, шёпот Аббадона. Сжав кулаки, Эвита через силу закричала, но кровь, выплёскивающаяся вместе с кашлем, помешала, и она поперхнулась. Становилось невыносимо жарко.       Склонив голову в другую сторону, Дьявол Бездны мягко улыбнулся её неудачным попыткам заговорить.       Он был поразительно надоедливой, жуткой и странной личностью, пугающей и вызывающей бурю эмоций. Но в одном Аббадон был точно прав: здесь только он мог помочь.       – Я... согласна на сговор!       Всё в тот же момент прекратилось. Громкая тишина, зудящий звон в ушах. Эвита не успела оправиться, как сия хлябь поглотила её с головой.       Песня исчезла, как и адская боль: больше не чувствовалось тяжести в лёгких, громкого звона в голове и режущей боли в солнечном сплетении. Не поднимаясь, девушка услышала тихий хохот, что пробил её на новую дрожь.       – Ну так, значит, ты согласна? – она медленно кивнула, пытаясь прийти в норму. Аббадон посмеивался, иронически улыбаясь, наблюдая за страданиями девчонки. Он заметил, цокнув: – Вы, люди, слишком опрометчивые, иногда глупые и безнадёжные. Но что мне в вас нравится, так это правильно выбранные решения. Порой... с вами не так скучно, как в этой обыденной вечности.       Над девушкой, откуда ни возьмись, замерцали небольшие рубиновые крупицы, нисходящие над тёмной поверхностью. Эвита не нашла сил, чтобы удивлённо вздохнуть, посему молча наблюдала: крохотные звёзды задевали кожу, оставляя за собой мелкую колющую боль. Густой туман быстрым порывом отступил на большое расстояние, будто ошпаренный, поражённый происходящим.       «Разрешит ли нам Матерь сегодня развлечься?» – лик Аббадона проявился из тьмы, на его лице засветились фиолетовые узоры, осторожные и закруглённые, какие покрывали всё его тело. Он сложил руки в молитвенном жесте, зрачки, а после и сами глаза, обрели яркий розовый цвет.       Что-то происходило. И это «что-то» явно не нравилось Бездне.       Эви почувствовала, как земля под ногами начала «дышать»: поверхность затряслась, ветер окутал морозом девичьи щеки. Эвита попыталась подняться, но неведанная сила – а может, и простое бессилие – оставила девушку в сидячем положении. Нахмурившись, она подняла голову вверх, удивляясь тому, как всё быстро менялось. Фиолетовые частицы неизведанной магии бросились в пляс, делая круги вокруг неё и Аббадона против часовой стрелки.       Шептание Дьявола Бездны слышалось отовсюду: сама Пустота вторила его песне, ревела и причитала. Колокола донеслись над головами. Сплошное безумие.       В ладонях Аббадона замерцал привлекающий внимание свет. Рубиновое пламя, как молния, вспыхнуло в темноте, разжигая пытливость девушки. Он направил руки вверх: молнии заискрились, резво бросаясь между пальцами.       Одна из мелких звёзд сбилась с ритма и двинулась прямиком к Эвите; вонзилась в правый глаз, как коготь Аббадона под кожу, оставив после себя жуткое жжение. Эвита незамедлительно схватилась за горящее место, чувствуя, как всё перед глазами покрывается мглой, как всё медленно расплывается и как яркий свет поглощает её.       Заклятие исчезло вместе с девушкой. И привычная тишина грянула в Абисс, как гром в ясном небе. Пустота с приходом яркой вспышки опустела. На чёрной земле остался стоять Дьявол Бездны, скучающе взирающий на то место, где секунды две назад сидела Эвита. С загадкой вглядываясь во тьму, он опустил руки. Туман медленно окутал его, вернулся к обладателю мощной магии, укрыв чернеющей пеленой, будто пряча от мира сего.       Аббадон снова ухмыльнулся.       – Удачи, Эния.