Thrown for a Loop

      Соуп медленно просыпается, все его тело ноет, а зрение то появляется, то исчезает. Его мозг на мгновение словно затуманился, и он с трудом пытается сориентироваться, поднимаясь с холодной и твердой брусчатки.       Все резко проясняется, когда боль охватывает его плечо. Черт, в него стреляли, и он оказался отрезанным от остальных. Он вышел на связь, но никто не ответил, и тогда он потерял сознание, казалось, всего на мгновение. Он остался один и до сих пор ничего не слышал по рации, если только что-то не поступило за то короткое время, что он был в отключке, то это было бы просто удачей.       Алехандро был схвачен, или еще хуже. Гоуст... оставалось надеяться, что Гоуст на волосок от смерти, и это было бы лучшим из возможных сценариев. Грейвз предал их и теперь собирался устроить на них охоту, а Соуп лежал посреди Лас-Альмаса с огнестрельным ранением в плече. Бывало и лучше.       Он заставляет себя подняться, его тело передвигается гораздо медленнее, чем хотелось бы. Рация трещит у него под боком.       — Соуп... Это Гоуст. Как слышно? — спрашивает голос на другом конце, голос Гоуста. Соуп мог бы разрыдаться, но он слишком занят тем, что пытается вернуть себе чувство равновесия, его руки все еще упираются в брусчатку.       — Джонни? — спрашивает Гоуст, в его голосе проскальзывает легкое беспокойство, и Соупу становится не по себе от того, что это именно из-за него. — Джонни... как слышно?       Соуп открывает свой канал связи со щелчком.       — Слышу, — выдавливает он сквозь сжатые зубы, пробираясь вперед, чтобы лучше укрыться за машиной на улице.       Облегчение в голосе Гоуста почти осязаемо, и Соуп отстраненно удивляется, почему все считали его таким безэмоциональным.       — Думал, мы тебя потеряли.       Соуп наконец поднимается на ноги и слегка покачивается, прежде чем восстановить равновесие. Вдалеке смутно слышны шаги Теней, приказ Грейвза оцепить территорию и упоминание о нем и Гоусте.       — Ты ранен? — спрашивает Гоуст.       Соуп отмахивается от него, давая неопределенный ответ, который, похоже, не слишком радует Гоуста. Это лучше, чем рассказывать, что он только что лежал лицом вниз посреди мокрой от дождя улицы или что он едва может пошевелить рукой без пронзающей боли в плече. Такие мелочи только заставят Гоуста волноваться, а это ничего не даст. Хотя, размышляет он, если бы травмы были серьезными, Гоуст сбежал бы без него?       Интересно, станет ли Гоуст искать его? Глупости, напоминает он себе, выкидывая эту мысль из головы.       Однако она заставила его задуматься о другом.       — Где ты?       — Здесь есть церковь. Я направляюсь к ней. Встретимся там, — голос Гоуста звучит по-деловому, и хотя Соупу любопытно, он рад, что Гоуст не сообщает по рации свое местоположение, так как ему кажется, что кто-то может запросто их прослушивать. — Чтобы выжить, придется импровизировать.       Внизу по улице движутся машины и Тени. Где-то неподалеку Соуп слышит, как они переговариваются друг с другом, что-то о выстраивании людей вдоль стены. Он подавляет дрожь: его окружили, и эти люди без разбору вырезают всех, кто попадется им под руку. Становится ясно, насколько плачевна ситуация.       — Грейвз и Тени затеяли бойню, — предостерегает Соуп, и это простое предложение тяжело отзывается в его груди.       — Ищут Гассана, — заявляет Гоуст, и Соуп не может понять, излагает ли он факты или пытается хоть немного успокоить его тревогу.       Соуп качает головой.       — Гассана и нас...       Конец улицы стремительно наполняется движением и звуками, поэтому Соуп немного сдает назад и сворачивает в переулок. На другой стороне еще больше Теней, но здесь чуть больше пространства, чтобы спрятаться и проскользнуть. Он слышит, как Грейвз отдает приказы и издевается над пойманными им жителями. Соуп негромко ругается под нос: Грейвз на взводе, и он надеется, что это отвлечет его и сделает его операцию достаточно неаккуратной, чтобы Соуп и Гоуст смогли выскользнуть из его рук. Если Грейвз заполучит их в свои руки в том состоянии, в котором он сейчас находится... это не сулит ничего хорошего для них.       Соуп скрывается в гараже, когда Грейвз заявляет, что они нашли несколько продажных копов. В гараже лежали два тела: одно — прислоненное к стене, другое — лицом вниз. Похоже, их застрелили, когда они пытались задержать Теней. Дверь в дом все еще была заперта, так что хоть что-то бедным подонкам удалось сделать, но Соупу это не помогло.       Гоуст советует ему поискать припасы, и Соуп начинает двигаться через гараж, открывая дверь в небольшой склад.       — Добро пожаловать в партизаны, — зловеще заявляет Гоуст, и тут же дверь распахивается, и Соуп обнаруживает еще одно тело, свернувшееся калачиком в кладовке, с брызгами крови на стене позади него. Гоуст не мог знать о своем таланте определять точное время для слов.       — Нихрена себе, — выругался Соуп, в большей степени самому себе.       Он хватает веревку с трупа и сломанную лопасть от одного из старых вентиляторов. Из находок он делает лезвие и, следуя указаниям Гоуста, открывает дверь. Это, пожалуй, немного труднее, чем должно было бы быть, поскольку боль все еще отдается в плече.       Он до сих пор слышит голос Грейвза, доносящийся с улиц, угрозы, насмешки и приказы. В какой-то из моментов ребенок плачет по маме. Соуп вздрагивает, отчетливо осознавая, что не может ничего сделать, и изо всех сил старается отключиться, превращая все это в белый шум, перебегая из комнаты в комнату в поисках чего-нибудь, что могло бы ему помочь.       Еще одно тело лежит на верхней площадке лестницы, и Соуп замечает его, поднимаясь боком и оглядываясь на дверь, ведущую на улицу. Достаточно одной Тени, проходящей мимо в неподходящий момент, и ему конец.       В конце коридора мужчина рухнул на пол, предпринимая слабые попытки подняться. Соуп посмотрел в его сторону, надеясь, что его внешний вид достаточно отличается от Теней, чтобы мужчина понял, что он не враг. Не то чтобы этот мужчина мог что-то сделать ему в таком состоянии, просто ему неприятна мысль о том, что кто-то может вот так умереть. Если бы у него было оружие, он мог бы предложить убийство из милосердия, но вместо этого он просто крадется мимо как можно тише.       Грейвз кричит о том, что нужно вывести Гассана на чистую воду, и говорит своим людям, что в городе полно наркоторговцев и каждый житель содействует их защите. Со стороны это выглядит настолько очевидной чушью, что Соуп мог бы посмеяться над этим, если бы не испытывал на себе последствия этого убеждения воочию.       — Держите ухо востро из-за этих британцев... — донесся с улицы голос Грейвза. — Берите их живыми или мертвыми. Хотя мои предпочтения вы знаете.       Соуп закатывает глаза. Даже пытаясь убить его, янки так и не смог отличить британца от шотландца. Бессмысленная злость на него заслоняет собой страх, который он испытывает не только за себя, но и за Гоуста, который все еще находится в Лас-Альмасе и пытается вывести его оттуда.       Он находит налобный фонарик и считает, что на этом с исследованем комнаты покончено, сообщая Гоусту о своих новых запасах. Гоуст, кажется, доволен, но предупреждает, чтобы он был осторожен с этим.       — Какие новости? — спрашивает Гоуст после паузы.       — Наемники убивают всех на своем пути, — предупреждает Соуп. Он знает, что Гоуст все еще в городе, но не имеет представления, насколько близко он находится к церкви, а если уже там, то не знает, насколько Гоуст в опасности.       — Военные преступники... — размышляет Гоуст.       — Да уж, — с горечью отвечает Соуп, роясь в шкафу и доставая оттуда рулон клейкой ленты. — Мне тоже хочется совершить парочку военных преступлений.       — Это тирания, — простодушно заявляет Гоуст. — Так нельзя.       И снова Соуп не может понять, пытается ли Гоуст успокоить в своей странной манере или просто говорит то, во что верит.       — Думаешь, нам разрешат на них поохотиться? — спрашивает Соуп, направляясь к лестнице, чтобы выйти из дома и продолжить движение вперед.       — Разрешений не нужно, Джонни, — следует незамедлительный ответ. — Мы сами по себе.       Он уже было собирается ответить, когда видит силуэт Тени у подножия лестницы. Он пытается быстро отступить, но Тень замечает его одновременно с ним. Они делают предупредительный выстрел и стреляют в него.       — Черт, вот дерьмо, — шипит Соуп, поворачивая обратно в коридор, и слышит грохот ботинок, поднимающихся по лестнице вслед за ним.       — Что происходит, Джонни? — напряженно спрашивает Гоуст на другом конце.       — Ублюдок из Теней заметил меня.       — Тебе нужно встряхнуть их хорошенько, — убежденно заявляет Гоуст.       — Я все еще в доме, — шепчет Соуп, заходя в случайную спальню.       Наступает тихая пауза, пока Гоуст обдумывает полученную информацию. Тишина заполняется лаем собаки, сидящей в клетке, которая лает на него неожиданно близко.       — Твою мать, — выругался Соуп, услышав тяжелые шаги ботинок.       — Что там?       — Видел того пса в клетке? — спросил Соуп, с любопытством размышляя о том, каким мог быть путь Гоуста. Он заходит в ванную и прячется в единственном укромном месте — за занавеской для душа.       — Черт, он доложит о твоей позиции.       — Уже доложил, — заявляет Соуп, и в его тоне звучит что-то горько-сладкое, чего даже он сам не может понять. Все кончено, он знает это, это уже предрешено.       Гоуст, похоже, не согласен.       — Что у тебя есть?       — Изолента и сломанная лопасть вентилятора, лейтенант.       — Тебе надо прикончить его.       — Гоуст... — Соуп пытается снова.       — Тебе придется полагаться на внезапность, войти, пока он не успел навести на тебя оружие, и ударить, пока его рука не коснулась его собственного ножа.       — Саймон, — говорит Соуп, потому что Гоуст его не слушает. Это заставляет Гоуста резко остановиться. — Я ранен, в плечо. Не думаю, что что-то получится.       Соуп на мгновение слышит лишь слабый вздох с той стороны. Ботинки уже вошли в спальню, а Соуп забился в угол в ванной.       — Не говори так, Джонни.       — Просто устрой Грейвзу ад за меня, когда он попадется тебе в руки.       — Обязательно, — раздается в ответ, когда дверь в ванную распахивается.       Соуп дожидается, пока Тень приблизится к душевой занавеске, и выныривает, настигая его. Тактика неожиданности на мгновение срабатывает: Тень сбивается с ног, но вскрикивает и хватается за футболку Соупа, увлекая его за собой.       Сломанная лопасть вентилятора делает свою работу в качестве импровизированного оружия и вдавливается в шею Тени, тупой металл хрустит о сухожилия и скользит о кровь. Оно должно быть слишком тупым, но на него действует весь вес тела Соупа, а Тень под ним почти не сопротивляется.       Приземление завершает дело, но при этом сильно ударяет Соупа по плечу, и он издает болезненный звук, а затем ругается. Приближаются еще ботинки.       — Что там, Джонни?       Голос Соупа слегка хрипит от боли, но он отвечает, поднимаясь на ноги. — Убил урода, скоро будут еще.       — Убирайся оттуда.       — Пытаюсь, сэр, — говорит Соуп, осматривая комнату. — Там есть балкон, я иду к нему.       Протестует ли Гоуст или поддерживает его идею, Соуп не знает; он с бешеной скоростью бежит к перилам, когда дверь в спальню распахивается. Пуля попадает ему в ногу, но он уже перемахнул через перила.       Он падает на землю, и боль пронзает его ноги: пулевое ранение в плече, а теперь и в задней части колена словно пылает огнем. Он быстро понимает, что не может встать на ноги, но на мгновение замирает, пытаясь собраться с силами, как будто это может что-то изменить.       — Джонни?       — Ахм... извини, Сай, — отвечает Соуп, его слова слегка смазываются.       — Джонни, что происходит?       Соуп слишком занят тем, что тащит себя к обочине, чтобы ответить. Он знает, что умирает, но хочет уменьшить вероятность того, что его труп станет препятствием для военных машин, передвигающихся по округе.       — Джонни, ты слышишь? — снова раздается голос Гоуста. Соуп начинает чувствовать себя очень отстраненно, он смутно задается вопросом, ударился ли он головой при приземлении или это все кровопотеря, он действительно не в состоянии вспомнить.       — Мактавиш, — командным голосом произносит Гоуст, который никогда не называет так Соупа, поэтому Соуп понимает, что он чертовски зол.       Соуп думает, что, возможно, он слышит еще один выстрел, но, честно говоря, он настолько потерян, что не может сказать, откуда он раздался или куда направляется. Все, что он знает, — это то, что его тело окончательно сдается и глаза закрываются.

***

      Соуп просыпается на холодной, мокрой от дождя брусчатке. Его тело болит, а зрение расплывается, прежде чем восстановиться. На мгновение он задумывается, не потерял ли он сознание снова, ведь он мог бы поклясться, что умирает, но, возможно, он просто драматизировал.       Он поднимается на ноги, и боль отдается в плече, но, если не считать неясной боли от переутомления, все остальное тело кажется в порядке. Это, безусловно, странно, потому что умирал он или нет, но его мозг точно не успел сделать выстрел и раздробить коленную чашечку. Он оглядывается по сторонам, чтобы оценить обстановку, и тут же чувствует, что весь его мир пошел наперекосяк.       Он вернулся к тому, с чего начал.       Он настолько ошеломлен тем, что, по его мнению, должно было быть безумным реалистичным сном, что пропускает первую радиопередачу. Вторая заставила его вернуться к реальности.       — Джонни? — голос Гоуста звучит точно так же, как в его сне, вплоть до той же нотки беспокойства. Соуп спешит включить канал связи. — Джонни... как слышно?       — Слышу, — отвечает Соуп, лишь бы не волновать его. Как сказать своему командиру, что этот разговор он уже слышал во сне?       — Думал, мы тебя потеряли, — тепло говорит Гоуст, когда Соуп поднимается на ноги.       Соуп на мгновение замирает и прислушивается, отдаленно слыша, как Грейвз отдает точно такие же команды, сопровождаемые точно такими же выстрелами. Это самое сильное дежавю, которое он когда-либо испытывал.       — Ты ранен?       — Какая разница? — ворчит Соуп.       — Жизнь или смерть. Держи кровь в себе, тебе понадобится каждая капля, — мрачно заявляет Гоуст.       В другой ситуации Соуп мог бы поддразнить его, что единственная причина, по которой никто не называет его болваном, когда он говорит подобные вещи, заключается в том, что они слишком его боятся. Как бы то ни было, у Соупа возникает соблазн рассказать ему, как позорно он уже провалил это задание... или не провалил, поскольку это был сон. В любом случае, он не упоминает о пулевом ранении, которое все еще остается у него в руке.       Вместо этого Соуп говорит: "Спасибо за подсказку". Потому что так проще.       Соуп долго молчит, пока идет по аллее. Он не думает спрашивать, где Гоуст, его мозг заполняет информация из сна, как будто это произошло наяву. И, возможно, так оно и было, потому что без подсказки Соупа Гоуст в конце концов снова заговорил.       — Здесь есть церковь. Я направляюсь к ней. Встретимся там.       Соуп хмыкает в знак согласия, как будто идеальное повторение разговора во сне не заставляет его голову кружиться.       — Чтобы выжить, придется импровизировать.       — Грейвз и Тени затеяли бойню, — не забывает предупредить Соуп. Гоуст где-то в городе, он заслуживает знать.       — Ищут Гассана.       — И нас, — констатирует Соуп. — Грейвз отдал приказ взять "британцев" живыми или мертвыми.       Только после того, как он это сказал, ему приходит в голову, что это была информация из сна. Почему, черт возьми, это дерьмо было таким реальным? Он не верил в предчувствия, но, возможно, придется начать, если он собирается испытать это на себе.       — О, значит, ты в безопасности? — спрашивает Гоуст с весельем в голосе.       — Да, только потому, что он не смог понять, что я шотландец, несмотря на представление и совместную работу.       Соуп ныряет в гараж и едва успевает среагировать на лежащие там тела, как напоминает себе, что он не должен знать, что они уже там. Он решает смириться с этим видением: если уж ему предстоит перевернуть свое мировоззрение, то по крайней мере он может сделать так, чтобы оно работало на него.       — Дверь заперта, — сообщает Соуп Гоусту, даже не взявшись за ручку.       Когда Гоуст откликается, он уже в кладовой.       — Поищи припасы — то, из чего можно сделать инструменты.       Соуп не сообщает ему, что в этом нет необходимости. Гоуст успокаивает его, и ему бы не хотелось, чтобы здоровяк чувствовал, что он ему не помогает.       — Добро пожаловать в партизаны, — Гоуст по-прежнему безупречно выбирает время для этой фразы, потому что она произносится как раз в тот момент, когда Соуп отворачивается от вентилятора и его взгляд в очередной раз падает на труп в кладовке.       Дом остался прежним, как и звук, доносящийся с улицы. Соуп клянется, что при повторном прослушивании чушь Грейвза звучит еще глупее; на этот раз Соуп улавливает больше, не отвлекаясь, как раньше, и жалеет, что не может дать Грейвзу по носу каждый раз, когда тот говорит какую-нибудь глупость.       — Что нового? — спрашивает Гоуст через некоторое время после того, как Соуп молча перемещается вокруг.       — Наемники убивают всех на своем пути.       — Военные преступники...       — Мне самому хочется совершить парочку военных преступлений, — говорит Соуп, доставая скотч, о местонахождении которого он уже знал.       — Это тирания. Так нельзя, — заявляет Гоуст, произнося очередную фразу, которую Соуп хотел бы назвать дурацкой, но Гоуст говорит это слишком убежденно, чтобы он мог насмехаться.       — Думаешь, нам разрешат на них поохотиться?       — Разрешений не нужно, Джонни. Мы сами по себе.       У Соупа сводит желудок, когда его мозг соединяется с мышечной памятью, и он понимает, что именно в этот момент все пошло прахом, но он не подходит к лестнице. Вместо этого он поворачивает в сторону спален и не слышит, чтобы кто-то его преследовал, поэтому ему становится немного легче дышать.       — А как насчет Алехандро? — спрашивает Соуп, просто чтобы отвлечься.       — Алехандро можно доверять, — заявляет Гоуст, и Соуп почти удивлен, услышав уверенность в его голосе. — Но он в плену у Грейвза. Если он вообще жив...       Ах да, то самое безумие, с которого начался весь этот бардак. Может, Соупу не стоило поднимать тему Алехандро? По крайней мере, до поры до времени.       — Алехандро — наш хермано. Если он жив, то он на нашей стороне.       Соуп использует лопасть вентилятора, чтобы открыть одну из запертых дверей в поисках других материалов или инструментов.       — Осторожно с доверием, сержант. Близкие ранят больнее всего.       — Говоришь по собственному опыту? — поддразнивает Соуп, прежде чем его мозг успевает сообразить, почему это может быть плохой идеей.       — Да, и я продолжаю заново усваивать один и тот же урок, — отвечает Гоуст, и в его голосе слышится холод. Соуп не думает, что холодность направлена на него, но ему все равно неприятно, что он ввел ее в разговор.       Соуп немного отвлекся на разговор, и собака застает его врасплох. Его реакция на это остается прежней.       — Твою же мать.       — Что такое? — спросил Гоуст. Беспокойство в голосе есть, но не такое ощутимое, как во сне.       — Видел того пса в клетке?       — Здоровый. Если гавкнет, вали его сразу и меняй позицию, не рискуй...       — Жестокий ты, Саймон, — отвечает Соуп, покачав головой.       Он уверен, что кто-то придет проверить ситуацию, но не сразу сядет ему на хвост, как в прошлый раз. Тем не менее он минует ванную и направляется прямо на балкон.       — Что такое две ноги и много крови? — спрашивает Гоуст.       — И что же?       — Половина собаки, — тут же заявляет Гоуст. Соуп клянется, что слышит в его голосе самодовольную ухмылку.       — Извини, что спросил.       На этот раз Соуп перекидывает ногу через перила балкона и опускается вниз, чтобы проделать оставшийся путь. Это чертовски больно, но это не тот удар, который он получил в прошлый раз, когда перелез через перила, поэтому это можно считать победой.       Ему приходит в голову, что он начинает принимать сон за реальность, и он не совсем понимает, как к этому относиться. Он обещает себе, что, если выберется из этой ситуации, побеседует с Родольфо или еще с кем-нибудь, этот парень всегда его выслушивает и настолько суеверен, что может воспринять предчувствие всерьез. Однако на данный момент у него закончились предчувствия, и теперь для него все в новинку.       Гоуст, должно быть, услышал его падение и болезненный вздох, потому что тут же снова выходит на связь.       — Доложи обстановку.       — Снаружи... переулок с воротами.       — Держись вдоль стен и не высовывайся, — советует Гоуст.       — Понял.       Возникает пауза, недолгая, но Соуп полагает, что, имея только связь, чтобы проверять друг друга, никто из них сейчас не хочет оставаться в тишине.       — Тебя даже могут наградить, — говорит Гоуст.       — Медалью?       — И не одной.       — Херня все это, — ворчит Соуп, выходя из переулка.       Он практически слышит, как Гоуст пожимает плечами.       — Ты говорил, что хочешь победить. Поздравляю, ты победитель.       — Эвей н'бил ер хейд, — говорит Соуп, но в его словах нет ни капли злобы.       — По-английски, Мактавиш.       — Извините, сэр, позвольте мне перевести, — улыбается Соуп, вычленяя каждое слово. — Иди ты на хер.       — Так-то лучше, — отвечает Гоуст, и Соуп обнаруживает, что действительно ухмыляется, несмотря на ситуацию.       Соуп поднимается по лестнице в чей-то заброшенный дом. На столе стоит свеча, которую он берет, но, к сожалению, нет ни пистолетов, ни заточенных охотничьих ножей — если бы только жизнь была легкой.       — Церковь находится на севере города, — заявляет Гоуст, возвращаясь к делу. — Я устроил снайперское гнездо на колокольне. Доберись туда, а дальше прорвемся.       Соуп чувствует некоторое облегчение, зная, что Гоуст, по крайней мере, больше не бродит по улицам. Они оба все еще в опасности, но Гоуст, хотя бы, может видеть большую часть врагов, надвигающихся на него, и у Соупа будет глаз с неба, если он когда-нибудь приблизится к церкви настолько, что Гоуст его увидит. Это небольшой, но ощутимый поворот к лучшему исходу.       Как раз в этот момент Соуп подходит к площади с фонтаном в центре. Он слышит, как Тени кричат на сопротивляющихся, а один человек умоляет спасти ему жизнь. Соуп не знает, действительно ли этот человек работал с наркотиками или нет, но быть застреленным на коленях — плохой конец для любого. Ему не нравятся представления Грейвза о правосудии и наказании.       — Грейвз ловит копов.       — Сейчас он судья, прокурор и палач, — озвучивает Гоуст внутренние мысли Соупа.       Соуп не отвечает. Вместо этого он опускается на клумбу с растениями. Ему нужно обойти площадь, и это будет нелегко. На расстоянии он уже видит церковь, но она кажется невероятно далекой.       Он старательно крадется по внешнему периметру, прячась за кустами, подслушивая разговоры двух Теней о том, боятся ли они Гоуста (или "большого чувака с черепом на лице", как выразился один из них), и тут он оступается. Он слишком рано выходит из укрытия, и один из Теней ловит его краем глаза.       — Что это было? — спрашивает парень у своего приятеля.       — Не знаю, проверь.       — Твою мать, — ворчит Соуп.       — Что там? — спрашивает Гоуст.       — Меня заметили, — шепчет Соуп.       Гоуст умолкает, и Соуп не может понять, раздумывает ли он над тем, что сказать дальше, пытается ли помочь Соупу не шуметь или смиряется с тем, что Соуп идиот, и выключает радио. Соуп приседает за кустом и взвешивает варианты (свеча, сломанная лопасть вентилятора, голые руки)... они не слишком хороши.       Тень подходит к нему сбоку и замечает его. Соуп бросается на него, когда тот открывает рот, чтобы закричать. Сломанное лезвие вентилятора отлетает в сторону, он выбивает у парня из рук пистолет, а парень отталкивает его назад. Соуп врезается спиной во что-то твердое, и его пронзает боль, но у него нет времени на это.       Он уворачивается от дикой хватки Тени и хватает с тележки бутылку, разбивая ее о край, чтобы получить что-то острое. Тень выхватывает нож.       Второй уже хорошо понимает ситуацию, но он все еще на расстоянии и, вероятно, не станет стрелять, пока Соуп находится рядом с его напарником. А значит, Соуп не может позволить ножу остановить его. Это жизнь или смерть, поэтому, хотя Соуп и не гордится своим решением, он целится в лицо.       Он бьет парня по челюсти, но удар приходится вскользь, когда Тень откидывает голову назад. Последовал предсказуемый замах ножом, и Соуп достаточно легко уклонился от удара. Он снова замахивается разбитой бутылкой, но парень приходит в себя быстрее, чем он ожидал, и вместо этого Соуп вынужден действовать ножом.       Ему удается отбросить Тень назад, парень теряет хватку на ноже, и тот улетает по брусчатке. Соуп настигает его, когда тот падает назад, с разбитой бутылкой наготове. Парень хватает его за запястье одной рукой, а другой толкает с себя Соупа.       Как правило, это ничего бы не дало, но основание его ладони сильно вжимается с все еще кровоточащей пулевой раной в плече Соупа. Соуп падает, издав вопль удивления и боли. Этого достаточно, чтобы Тень ударил его прямо в нос. Соуп так набрался адреналина, что скорее слышит, чем чувствует хруст, но в любом случае глаза у него наливаются слезами. Это дает Тени достаточно времени, чтобы поменять их расположение.       Он становится позади Соупа, выкручивает ему запястье, пока бутылка не выпадает из рук, и тянет раненую руку за спину. Он больно натягивает пулевую рану, которая в ответ начинает кровоточить еще сильнее.       — Джонни, что происходит? — голос Гоуста доносится из рации, и Соуп еще никогда не испытывал такого облегчения, зная, что его не бросили, и одновременно такого страха, что Гоуст выдаст себя.       — Ты должн бжать, Саймн... — пробормотал Соуп сквозь боль и, вероятно, сломанный нос.       Тень смотрит на Соупа, потом на рацию.       — Это тот ублюдок с черепом?       Соуп стискивает зубы и не отвечает.       Другой из Теней наконец подошел к ним.       — Ни хрена себе, Уилсон. Я уж думал, тебе конец, чувак.       Второй мужчина насмехается:        — Да уж, ты здорово помог.       — В следующий раз дерись поближе к моей позиции.       — Да, ты будешь охренительно близко, когда я врежу тебе по носу, — обещает Уилсон, прежде чем ударить Соупа ногой по внутренней стороне коленей, заставляя его опуститься на брусчатку перед своим противником.       — Ладно, хватит развлекаться, — говорит другая Тень, и Соуп готов поспорить, что ему очень приятно это говорить. Однако он не закатывает глаза, ведь Тень направил ему в лицо пистолет. — Где остальная часть твоей команды?       — Есл... б я... нал, — Соуп мысленно переводит свой нос в разряд "точно сломан".       — Черт, а я думал, что "Храброе сердце" трудно понять.       — Еще б, — говорит Соуп, и Уилсон понимает это достаточно хорошо, чтобы ударить его за это по затылку. На самом деле это даже не больно, просто унижение от того, что с ним обращаются как с непослушным школьником, задевает его самолюбие.       — Где тот с маской? — резко спрашивает вторая Тень.       — Ушел, — кашляет Соуп, а затем выплевывает кровь, пытающуюся просочиться в горло из полости носа.       И, полагает он, ему следует поблагодарить предчувствие за то, что оно завело его так далеко. Его ждет смерть или заключение под стражу, но, по крайней мере, он сможет снять парочку Теней с хвоста Гоуста. Его все равно будут искать, но, возможно, если кто-то из доверенных офицеров скажет, что он сбежал с достаточной убежденностью, они не станут вкладывать в это все свои силы.       Это ничтожное утешение, но он изо всех сил старается относиться ко всему этому спокойно.       — Тогда с кем это ты разговаривал по рации?       Соуп улыбается ему и понимает, что его зубы измазаны кровью.       — Твоей мамой.       Возможно, ему не стоило удивляться пуле, но удивляться долго не приходится.       Все вокруг погружается в черноту.