Часть 59. Убедись, что у соперника в руках не карты
25 июня 2026 г., 21:08
Примечания:
Долго работал, много потел, испек главу.
Беточке как обычно спасибо за работу.
Всем приятного аппетита!
Ванную комнату наполнял аромат ванили и сладких фруктов. Пар кружился в воздухе и смущенно прижимался к поверхности зеркала. Пенные барханы качались на поверхности воды. Эни была в раю.
Погрузившись в возмутительно огромную ванну по шею, она положила на макушку шляпу из пены и вытянула ноющие конечности под водой. Темные локоны почернели от влаги и невесомыми щупальцами вились вокруг. Горячая вода — вероятно, это был практически кипяток — благословением жара давила на ее спину и плечи. Эни чувствовала себя измотанной сильнее, чем после дня тренировок с Андайн, Гриллби и своими подопечными. Все болело, а ноги гудели так, что проще было отстегнуть и купить новые. Проклятые туфли. Эни решила сбросить те в лаву Хотленда, как только они вернутся в Эботт-сити.
Она сделала глубокий, расслабляющий вдох, чуть не захлебнувшись от концентрированного аромата — в порыве мелочности она набросилась на весь ассортимент предоставленного отелем банного шика. Вероятно, теперь Эни сама будет ходячим арома-саше на протяжении следующих суток. А может, и дольше, учитывая, сколько уходовой бесплатной ерунды она вылила в воду и на свои волосы. Серые глаза лениво оценили хаос маленьких пустых бутылочек на кафельной плитке.
Да, определенно стоило того.
В мыслях было блаженно пусто и тихо. Минуты неощутимо скользили под мягкий шелест воды. А еще вокруг в какой-то момент вдруг стало темно. И поскольку смерть от утопления в ванной в ее планы на сегодня не входила, пришлось открыть глаза и покинуть приветливое тепло. Мир был очень жесток.
Закатав волосы в тюрбан полотенцем, Эни нырнула в белоснежный плюшевый халат, напялила пушистые тапки и бросила игривый взгляд на заправленную постель. Ах, бедняжка выглядела такой грустной, такой одинокой. С низким хихиканьем Эни двинулась в сторону ничего не подозревающей кроватки, предвкушая мягкость белья и поддержку дорогущего матраса.
Раздался короткий стук в дверь. Эни, застывшая посреди шага, абсолютно искренне прослезилась, бросила тоскливый взгляд на постель и открыла тихо скрипнувшую дверь.
— Дитя? — заглянула внутрь Ториэль, все еще в своем роскошном платье. — В наш с Фриск номер принесли поздний ужин. Если ты не слишком устала, я бы хотела, чтобы мы вчетвером поели и поговорили.
Что ж, честно говоря, Эни выдохлась и работала на остатках нервной энергии. Разморенные жаром мышцы тяжелым грузом тянули вниз, глаза уже слипались, а в голове не было ни одной мысли, кроме: “Спать, пожалуйста, спать”. Но остальные устали не меньше. И им необходимо было хотя бы кратко обсудить итоги вечера, а еще связаться с юристами и остальными в Эботт-сити. Их друзья и родные наверняка все на нервах в ожидании новостей.
— Да, конечно, — выдохнула девушка и слабо улыбнулась Королеве.
— Тогда ждем тебя, как будешь готова, — ответила та такой же уставшей улыбкой и аккуратно прикрыла дверь.
Тяжелый вздох вырвался сам собой. Не стоило и надеяться, да?
Из лежащего на полу чемодана торчал краешек пижамной футболки, но Эни совершила выбор в пользу меньших телодвижений, натягивая под халат нижнее белье и затягивая пояс потуже. К черту пижаму и условности. Халат был огромным, мягким и пах сладким хлопком — Эни влюбилась и раздумывала о бессовестной краже, пока пересекала кусок коридора до двери в соседний номер. Та была приоткрыта, и девушка скользнула внутрь.
Номер Королевы и маленького посла был больше ее одноместного и состоял из двух спальных комнат и чего-то похожего на небольшую гостиную между ними с низким столиком, коротким диваном и парой кресел. В одном из них растекался и ловил дзен старший скелет, снова в своей обычной одежде. Стильный костюм и блестящие лоферы исчезли без следа. Эни молча оплакала потерю, садясь на кресло рядом с ребенком в пижаме. За весь вечер у нее было не так много времени на любование, да и мысли были заняты тревогой и паникой, а теперь — все. Слишком поздно. Она даже фотографию не сделала!
Горе обрушилось на ее уставшие плечи, и Эни с траурным настроением взяла с одной из тарелок на столе маленький деревянный шампур с мясом и овощами. Отсутствующий аппетит не отменял того, что за последние десять часов в ее схлопнувшемся желудке было лишь пара закусок и несколько бокалов шампанского. Полуспящие Фриск так же тихо грызли треугольный пирожок.
Вышедшая из спальни Ториэль осмотрела всех троих и вздохнула:
— Мне очень жаль, что я отрываю вас от заслуженного отдыха, но времени у нас совсем немного, — алые глаза обратились к ребенку. — Хотя к тебе это не относится, дитя мое, уже поздно и тебе давно пора спать.
Фриск в ответ упрямо нахмурились и резко качнули головой. Что смотрелось бы несколько более убедительно, если бы их щеки не были набиты сдобой.
По всей видимости, усталость Королевы победила даже материнскую строгость, потому что она лишь укоризненно вздохнула и села в свободное кресло, поправляя подол платья.
— Я связалась со Сторсом и Азгором. Мы обсудили произошедшее, и они согласились с нашими мыслями, — перешла к делу Ториэль, смотря на чуть ожившего в кресле скелета.
— м, не слишком хорошо для нас, — пробормотал он в ответ.
— О каких именно мыслях речь? — проглотив сочный мясной кусок, Эни заставила себя встряхнуться и включиться в разговор. Белые огоньки, потускневшие к концу дня, сфокусировались на ней.
— вся поездка — небрежно спланированная ловушка, — скелет вздохнул и достал из-за подушек кресла мятую пачку бумаг. — спешка, то, в какие плотные рамки нас вогнали. еще, вероятно, слитая информация о том, в каком отеле нас разместили. и, самое главное: гости.
Пачка бумаги шлепнулась на пустое место на столе.
— людей было больше, чем в списке, который мы получили. а половины тех, с кем нам было желательно установить контакт, там даже не было.
— Разве Сторс не говорил, что этот список — официальный? — хмуро спросила Эни, подбирая стопку. В разгар событий она даже не обратила внимания на то, что большинство лиц в залах не вызывало у нее даже малейшего узнавания, списав все на стресс. Она в основном была сфокусирована на поиске важных для них людей, не заметив несоответствия.
— Список официальный, — сложив лапы перед лицом и уставившись невидящим взглядом в пол, кивнула Ториэль.
— Тогда кто все те люди?
— кто знает? статисты, артисты, друзья сенатора каттера, пришедшие поглазеть на монстров и посплетничать.
— Не важно, кто они, — прервала его Ториэль, и тон ее звучал мрачно. — Важно то, что большую часть вечера они активно занимали наше время и внимание.
Откинувшись на спинку дивана, Эни прокрутила в голове все воспоминания вечера. То, как агрессивно вели себя некоторые люди, как не скупились на провокации и неуместные вопросы. И то, как политики и другие важные лица из списка, которые она узнавала, в основном держались в стороне и обращали на них внимание только тогда, когда они сами инициировали контакт.
— Но там все-таки были и люди из списка, — добавила она, с вопросом посмотрев на остальных.
— конечно. благотворительный вечер все же был настоящим. а новые гости? ну, — Санс усмехнулся криво и остро. — хозяин вечера может приглашать кого и когда захочет.
Эни посмотрела на скелета, на угрюмое и темное выражение его лица, и сердце ее сжалось в нехорошем предчувствии. Все прошло не совсем так, как они надеялись.
Нервную энергию в комнате рассек голос Королевы, размеренный и ровный:
— Нас разделили. На каждого пытались оказать давление для целей, о которых мы приблизительно можем догадываться. То, в чем мы можем быть точно уверены — они попытались получить разработки Лаборатории, настоящие и будущие.
Взгляды троих сосредоточились на скелете. Тот коротко кивнул.
— ага. каттер бросил меня в комнату с членами корпораций. многие из них ушли, когда поняли, что их внезапная атака провалилась. с другими, заинтересованными немного больше в науке, чем в деньгах, мне удалось найти общий язык.
— Серьезно? Они думали что? Что ты тут же расскажешь им устройство чипов и передашь всю информацию? — фыркнула Эни, находя это до глупого наивным.
— ммм, маловероятно, — пожал плечами скелет. — никто из них, конечно, от этого бы не отказался, но, думаю, они хотели получить предварительные “права” на разработки монстров. с вами ведь так уже не выйдет, — он кивнул в сторону девушки. — то, что изобретут маги, будет идти на службу государству, а затем уже и вам самим. у нас же пока нет ничего, регламентирующего дележку этого пирога.
— Но у вас ведь даже и самого, эм, пирога нет, — наклонила она голову. Ни продать, ни пустить в пользование чипы монстры пока не могли.
— но у нас есть рецепт, — глухо посмеялся Санс, но через мгновение помрачнел. — ляпни я хоть одно “да” в той комнате, полной свидетелей, и мы бы потом не отвертелись от навязанного на их условиях сотрудничества.
— Ты проделал отличную работу, друг мой, — улыбнулась Королева и затем посмотрела на двух людей на диване. — И вы — тоже. Я горжусь вами всеми.
— Не то, чтобы я внесла ощутимый вклад, — хмыкнула брюнетка, стаскивая с головы полотенце и расчесывая пальцами влажные пряди. — Ты и Санс спасли большую часть вечера. Я в основном молчала или отбивалась от настойчивых засранцев, говорящих гадости, — Эни подняла глаза и увидела ожидающие взгляды. Вздохнув, она пересказала о том, как прошло ее время после отделения от Королевы и посла. О любопытных и злых вопросах, о едва прикрытых обвинениях в сторону монстров.
— Нас разделили намеренно, — снова сказала Ториэль, покачав головой. — Мне препятствовали в налаживании тех контактов, за которыми мы пришли. Санса пытались склонить к невыгодным для нашего будущего соглашениям. На тебя оказывали давление и пытались спровоцировать.
— На что? — подняла она бровь.
— на что угодно, — снова фыркнул монстр. — на лишнюю информацию, ругань, даже на скандал с применением огня. то видео, где ты “дебютировала” как маг, все еще гуляет по сети. и твоя симпатия к нам — совершенно не секрет для любого, кто копнет хотя бы немного. так что поливать нас грязью и смотреть на твою реакцию — довольно очевидный ход.
Эни хмуро уставилась в пустоту, не зная, что ответить на это. Узнав о происходящем с точек зрения остальных, она не могла избавиться от внезапно нахлынувшего чувства гадливости. Мягкий уют халата на ее коже ощущался теперь как-то мерзко. Все эти блеск и лоск, брошенные золотой пылью им в глаза в надежде сбить с толку. Все эти люди, пришедшие на вечер лишь для того, чтобы усложнить кому-то жизнь и развлечься за счет чужих попыток пробиться в жизнь.
Мерзко. Она, конечно, знала, что все будет непросто, что в каждом слове будет двойное дно, а выгода будет иметь больший вес, чем любые благородные мотивы. Но понимать, что все было срежиссировано против них вот так? Это оказалось многократно больнее.
— Несмотря на сложности, мы справились с ситуацией так хорошо, как только возможно, — вмешалась в ее горькие мысли Ториэль. — Пусть у нас не вышло добиться идеальных результатов, мы вышли без потерь и с некоторыми приобретениями. — она улыбнулась им всем. — Санс наладил контакты с научными деятелями, мне удалось получить немного информации об Элайдже Дэвисе и построить знакомство с несколькими политиками, а Эни продемонстрировала позицию магов и их готовность к самостоятельному участию в жизни американского общества, а не только через договоренности с правительством.
Напряжение заметно спало после маленькой ободряющей речи Королевы. Она тепло улыбнулась, алые глаза прищурились в ласковом веселье:
— И, конечно, наши дорогие Фриск внесли свой вклад, спасая нас в самые напряженные ситуации и сглаживая острые углы.
Ребенок довольно кивнул, расправив маленькие плечи, и с готовностью прыгнул в открытые объятия матери. Большая лапа нежно пригладила каштановые волосы.
— Я сомневалась, что тебе стоит участвовать, но ты всегда находишь способ удивлять, дитя мое, — густой от любви голос Ториэль нес в себе и извинение, и признание. Фриск тесно прижались к Королеве, зарывшись лицом в шею родительницы.
— что ж, все хорошо, что хорошо кончается, а? — хмыкнул Санс. — будем надеяться, что на этом неприятные сюрпризы закончились. и что в той толпе не было журналистов.
Санс отлично подмочил только приподнявшееся общее настроение. Три пары глаз укоризненно уставились на пожавшего плечами скелета.
— Там же были частные лица и политики. Разве стал бы Каттер рисковать и пускать туда еще и журналистов? — опасливо спросила девушка.
— кто знает? если это кто-то верный и исполнительный, получивший задание собрать самые паршивые ракурсы и слухи на нас четверых, то — возможно, — прикрыв глазницы, он осмотрел своих спутников и то, как напряжение сгустилось в их позах. — хех, а может и нет!
Эни с унынием вспоминала, как прогрессировало ее лицо от вежливой мягкой улыбки до натужного почти оскала к концу вечера, и очень надеялась, что журналистов там все-таки не было. В памяти весьма некстати всплыл образ светловолосого мужчины, отвлекшего ее вопросами в самом конце их вечера. Он не показался ей злонамеренным, да и вопросы задавал самые прямые и распространенные. Эни попыталась вспомнить имя, но в потоке информации и усталости то затерялось без единой попытки запомниться. Отрешенно она пролистала стопку листов, сосредотачиваясь на фотографиях. Конечно же, нужного русоволосого мужчины с голубыми глазами там не было. Ну, черт.
— Давайте разбираться с проблемами по мере поступления, — потерев глаза, выдохнула Королева. Вид у нее был донельзя уставший, и Эни почувствовала острый приступ жалости от осознания, что та еще даже не успела переодеться. — Сейчас нам надо решить, что делать дальше.
— Отдыхаем и завтра летим домой? — спросила Эни, не понимая, что еще тут можно решать, когда у них установлен план.
— Мы так и планировали, но появилась новая… информация. Санс, — махнула рукой Ториэль, откинувшись в кресле и прикрыв глаза, и скелет достал из кармана телефон.
— мхм. чуть меньше часа назад мне пришли сообщения от представителей пары корпораций. все они сейчас в городе, и поэтому считают, хм, целесообразным встретиться в самое ближайшее время для подробного обсуждения возможного сотрудничества, — процитировал скелет с экрана.
— Мы улетаем завтра, — с нажимом напомнила девушка.
— ага. днем. у нас есть целое свободное утро и куча ученых и директоров в одном городе.
— По соглашению с организацией поездки мы не можем покидать отель, — хмурясь, добавила Эни.
— это верно. поэтому очень удобно то, что тут есть конференц-зал на одном из верхних этажей. люксовый отель, все такое, — посмеялся глухо скелет, убирая телефон. Эни не увидела в его улыбке и глазах ни капли настоящего веселья. Санс заметил тревожную хмурость на ее лице и добавил мягче: — эй, это просто решение, которое я набросал за час. мы здесь, чтобы обсудить это, ага?
— Мы не можем просто отмахнуться от этой возможности, не взвесив все за и против, — вздохнула Ториэль, мягкие руки крепче сжались вокруг ребенка в неосознанном жесте. — Азгор доверяет моему мнению в принятии решения. Арманд считает это рискованным, и я с ним согласна. У нас нет ни информации, ни подготовки для такого. И все же я не уверена, как поступить.
Эни переводила взгляд с Королевы на скелета и обратно. Ториэль, казалось, не хотела рисковать, но и твердого решения принять не могла, а Санс, к ее удивлению, будто неохотно склонялся к идее организовать эту спонтанную встречу. Что вообще произошло между ним и учеными там, что он внезапно стал самым авантюрным из них?
Словно прочитав ее мысли, монстр тихо хмыкнул и заговорил:
— не смотри так. я не говорю, что я за непродуманные риски. это просто… возможность, как и сказала ториэль. не думаю, что каттер имеет отношения к этим предложениям: они поступили не от nexustech. наоборот — от их конкурентов. каттер не стал бы играть против своих спонсоров, — он качнул черепом и пощелкал фалангами по экрану телефона, проверяя сообщения. — и я, кхм, видел этих людей. не думаю, что они представляют для нас угрозу. по крайней мере те, кто мне написал.
— И нельзя отрицать то, что у нас есть и время, и место, и возможность встречи, чего нельзя было бы добиться в других ситуациях, — добавила Ториэль аргумент против своей же позиции. — Мы потеряли несколько возможностей в этот вечер, и это — наш шанс получить что-то еще. Но это риск…
В комнате повисла тишина, прерываемая хрустом жевавших салат Фриск. И глаза Королевы обратились к Эни. Последняя подавила неуместное желание спрятаться за диваном.
— Что ты думаешь, Эни?
“Пожалуйста, не спрашивай меня”, — уныло подумала она, ощущая нежеланный груз ответственности.
Что она думала? Что им нужно собрать вещички, сесть на самолет и улететь к черту из Бостона, подальше от ядовитого клубка змей, притворяющегося безобидной пряжей. Но это решение касалось не ее тревожности и желаний, а того, что будет лучше для них всех. Так что, если она не могла руководствоваться своими чувствами здесь, то оставались только логика, прагматизм и их сухие шансы на успех.
Проведя рукой по лицу и собравшись с мыслями, Эни посмотрела на скелета и спросила бодрее, чем себя чувствовала:
— Ты впечатлил их, да? — в ответ Санс медленно моргнул и хмыкнул. — Если пройдет много времени, они могут передумать и отозвать свои предложения. И… отель ведь охраняется? Тогда все должно быть в порядке. Если мы уверены, что это не еще одна ловушка.
— насколько я могу судить — нет, — пожал он плечами. — каттер нас солидно недооценил, но не думаю, что у него было время, чтобы так быстро подготовить что-то еще. да и нам он бы не дал времени на принятие решения. плюс, — добавил Санс тверже, тупые зубы растянулись в расслабленной улыбке, — я одной глазницей посмотрел на конференц-зал: там достаточно чисто, но на столе и подоконниках есть немного пыли. так что его для нас не “подготавливали”.
Ториэль посмотрела на них обоих и, после нескольких мгновений тишины, опустила взгляд на ободряюще улыбающегося ей ребенка. Королева обняла большой лапой круглое детское лицо и прижалась носом ко лбу хихикающих Фриск.
— Хорошо, — голос ее больше не колебался. — Я созвонюсь со Сторсом и попрошу сделать все возможное до утра, чтобы мы были готовы к предварительным переговорам. Никаких соглашений заключать пока мы не можем, но сейчас нам это тоже на руку. Санс, мог бы ты написать ответ этим людям? Попробуй назначить встречу на девять. Ах, и еще сообщи нашим друзьям, что у нас все в порядке, — Королева плавно встала с кресла, отпуская ребенка и возвращая себе царственный и уверенный вид.
Скелет же, получив указания, сполз со своего места весьма небрежной кучей и шутливо отдал честь.
— понял. удачи с остальным, я буду у себя, — тапки шаркнули по полу, монстр вяло помахал им рукой и толкнул дверь плечом. — чао.
И он ушел. Эни потерянно моргнула, глядя на дверь, пытаясь смириться с тем фактом, что весь этот бардак продолжится и завтра. Теплая ладонь, коснувшаяся плеча, заставила ее подпрыгнуть и вернуться из тягучей спирали сонных мыслей.
— Спасибо, что присоединилась, Эни, — улыбнулась ей Ториэль и посмотрела в сторону едва ли опустевшего стола. — Не стесняйся взять столько, сколько нужно, завтра нас ждет много дел. И, если ты не против подождать еще немного, не могла бы ты посмотреть за Фриск полчаса? Я…
Эни проследила за взглядом Королевы на ее халат, а затем — в сторону ванной. Вечернее платье, смявшийся к концу дня мех и опущенная линия плеч — усталость цеплялась за фигуру Ториэль, как вторая тень.
— Конечно, — тихо ответила Эни и ободряюще сжала руку правительницы. — Тебе приходится тяжелее, чем всем нам. Не спеши, я буду здесь.
— Спасибо, — благодарная улыбка, нежное сжатие руки на плече, и Ториэль тихо ускользнула в сторону ванной.
Драматичный вздох послышался сбоку, где Фриск снова приземлились на диван и облокотились на ее бок. Повернув голову, Эни с усмешкой наблюдала, как они целеустремленно уничтожают поголовье пирожков.
— Это уже шестой? И куда в тебя столько влезает? — на лице ребенка появилась хитрая улыбка, прищуренные глаза скрывали тайны черной дыры, спрятанной в детском теле. — Растолстеть не боишься?
Болезненный тычок в бок стал исчерпывающим аргументом. Зашипев, Эни бросила на ребенка угрожающий взгляд. Фриск ее проигнорировали в пользу пирожков. Еда со стола в принципе исчезала довольно стремительно, теперь, когда ребенок взялся за нее всерьез. Отложив месть на потом, девушка успела перехватить контейнер с чем-то похожим на рагу. Они ели в уютной тишине, прерываемой тихим шумом воды.
Постепенно Эни чувствовала, как все больше оседает на диване, тело становилось тяжелым и сонным, пока разум ее цеплялся за бодрствование. Ей было тихо, тепло и уютно, к боку прижималась маленькая жизнь, и время вдруг стало эфемерным. Маленький кусочек дня оторвался от часов и растянулся в мирный момент, когда все мысли утихают и ничто не отвлекает от простого существования в здесь и сейчас.
— Не хочешь спать? — негромко спросила она Фриск, когда те затихли рядом. Эни почувствовала упрямое качание головы и тихо хмыкнула.
Капельки соусов застывали на тарелках, тени неподвижно замерли по углам, и шум набирающейся ванны затих. Но почему-то — не совсем. Белый шум шептал откуда-то сзади, и Эни медленно обернулась, бросая взгляд в окно. Сквозь темноту пространство рябило и искажалось в движении, и по стеклу скользили капли воды.
— О. Дождь пошел, — бездумно озвучила она, и Фриск развернулись на диване, упираясь коленями в подушки.
Маленькая рука вдруг схватила ее за руку и потянула за собой. Со стоном оторвавшись от дивана — и это, возможно, было одним из самых сложных подвигов сегодня — Эни поплелась следом за ребенком к стеклянной двери за невесомой тюлью, незамеченной ранее.
— Хочешь выйти на балкон? — улыбнулась она и повернула ручку.
И свежий, нежный ветерок хлынул на них вместе с ароматом дождя — прохладным и сладким. Глубокий вдох наполнил ее легкие этой летней сладостью, легкой и освобождающей. Фриск вышли в темноту балкона и встали у перил, и Эни молча встала рядом. Редкие капли, подхваченные ветром, залетали под навес и касались их кожи свежей россыпью. Небо было совсем черным, затянутым тучами, и мир молча скрывался в темноте и шуме дождя, сквозь которые пробивались огни и звуки города.
Укрытый дождем и ночью, Бостон казался теплым городом, романтичным городом. Городом, полным историй и красоты. Оттого было еще печальней то, что впечатление о нем теперь омрачено страхом чужих подлостей.
Эни глубоко вдохнула запах дождя и подумала о том, как по-другому все могло бы быть, если бы они были здесь с туристической поездкой. В Бостоне были музеи, парки и исторические улицы, способные удивить и принести намного более приятные впечатления, чем то, что вышло в результате их короткого визита.
Она не жаловалась — вовсе нет. Как и сказала Ториэль: они справились. Как смогли в сложившихся условиях. Но ничто не прошло даром — ни их усилия, ни помощь каждого в подготовке. Эни переживала о том, что произойдет завтра, но, положа руку на сердце — совсем не так сильно, как могла бы. В отличие от прошедшего вечера, завтрашняя встреча будет сфокусирована на Ториэль и Сансе. А она с Фриск тихонько посидят в сторонке. Или вовсе отсидятся в номере.
Бог знает, им это было нужно. Эни чувствовала, что израсходовала свою смелость и стойкость на год вперед. Про Фриск ей было больно даже думать: несмотря на все свое внешнее спокойствие, маленький посол оставался ребенком. Ребенком, наравне со взрослыми пережившим многочасовой стресс и давление без единой жалобы. Эни не знала ни одного маленького человека, способного на такой уровень самообладания.
Она посмотрела вниз, на эту угрозу общества в метр с кепкой, и улыбнулась мирному выражению лица Фриск, подставивших ладони дождю. Она неторопливо рассматривала черты их лица, словно заново запоминая. Легкие каштановые пряди, колышущиеся на ветру, круглые в детской пухлости щеки, прикрытые глаза и упрямая линия рта. Фриск действительно были невероятно упрямым и упорным ребенком. И невероятно стойким.
Такой стойкостью, которая не приходит без цены, иногда слишком высокой даже для взрослого. Эта мысль тревожно потянула ее за сердце, и Эни не мигая смотрела на ребенка, пока в голове проносились слова Дари. Совет, который дети разделили между собой, как будто это было совершенно нормально — не ждать помощи ни от кого и рассчитывать только на себя.
— Как ты? — спросила Эни прежде, чем обдумать, что именно она собирается говорить.
Фриск повернулись к ней и сложили одной рукой пару знаков: “У меня все в порядке”.
— Хорошо, — она смотрела на круглое лицо, сомневаясь. Пока не решилась отбросить сомнения и сказать искренне: — Но не стесняйся говорить, если это не так. Ты еще ребенок, и это, — Эни вдохнула влажный воздух, собираясь с мыслями, — это нормально, если тебе тяжело. И Ториэль не приукрашивала, знаешь? Ты правда молодец. В этом маленьком теле таится невероятная политическая мощь, да?
Она легонько толкнула их в плечо, улыбаясь довольному смеху и ответному толчку в бок. Но, несмотря на легкость между ними, Эни не могла отвести взгляд — не могла отвернуться и перестать искать что-то: знак, эмоцию, маленькую скрытую подсказку о том, как Фриск справляются со всем этим. Было так легко обмануться их легким смехом, их уверением в том, что все хорошо.
Но голос Дари настойчиво звучал в ее мыслях: “Бывают дни, когда неважно, сколько ты зовешь на помощь, никто не придет”. Дети, благополучные дети, не говорят такие вещи, даже не думают о таких вещах.
А Фриск казались счастливым, довольным ребенком. Обычным ребенком, немного пакостливым, немного хитрым и очень любящим. И в то же время — ребенком, способным противостоять другим с уверенностью, которая иногда пугала.
Как они справлялись? Эни очень, очень надеялась, что под спокойными улыбками не гноятся тревога и усталость от давления, которое Фриск принимали на себя с такой готовностью.
— Фриск? — она подождала, пока они повернутся к ней снова и с трудом проглотила комок в горле. — Я думаю, что понимаю, какую ответственность ты чувствуешь за монстров и их судьбу. Ты ведь — причина, по которой они стали свободны. Но тебе не обязательно делать все это. Выступления, участие в таких встречах. Это работа взрослых, понимаешь?
Кто-нибудь говорил им это? Кто-нибудь? Была ли Ториэль, монстр, живущий под весом короны больше тысячи лет, достаточно проницательна для этого? Или Фриск просто взяли на себя весь этот груз, не задумываясь о невинности своего детства?
С каждой мыслью ей становилось все неспокойнее, сердце тревожно стучало за ребрами, и Эни присела на корточки перед маленьким послом. Слишком маленьким, чтобы быть чьим-либо послом. Слишком юным, чтобы говорить такие страшные вещи другим детям.
Может, все это было излишним, и она накрутила себя зря, но так близко к этому маленькому и смелому человеку, лицом к лицу, Эни не могла не сказать всех этих вещей.
Лучше сказать что-то в сотый раз, чем бояться, что поддержка будет излишней, а после узнать, что ничего никогда не было сказано.
— Если ты хочешь заниматься учебой, а в остальное время — гулять с друзьями или развлекаться в своей комнате — это нормально. Никто не будет думать о тебе хуже, — продолжила она, отодвинув шелковистые прядки со лба Фриск. Тонкие и легкие, как пух.
Наклонив голову к ласковому прикосновению, они улыбнулись ей. Не игриво и не хитро, но с искренней теплотой и чем-то очень взрослым в почти скупом изгибе губ. Ловкие руки сложили знаки: “О тебе — тоже”.
Эни потеряно моргнула, прежде чем поняла, что Фриск абсолютно не играют по правилам и прерывают ее чистосердечную поддержку своей собственной.
— Ты — не по годам мудрый ребенок, да? — фыркнула она и немного мстительно потрепала ухмыльнувшегося посла по волосам. — Иногда даже слишком мудрый, — рука ее замерла на теплой макушке, и Эни с трудом протолкнула следующие слова сквозь горло, сжимающееся в тревоге: — Скажи… какой была твоя жизнь до монстров и Подземелья?
Руки ребенка оставались неподвижными пару мгновений, а лицо — нечитаемым. Внимательные глаза мелькнули из-за век, и Эни внезапно почувствовала, что все ее мысли видно насквозь. Пальцы неторопливо сложились в символы: “Я плохо помню. Но она была одинокой”.
— А родители? Родственники? Кто-то, кто заботился о тебе раньше? — спросила девушка почти шепотом, смешивающимся с шумом дождя. Она знала, что ни родных, ни даже документов Фриск найдено не было, но не могло быть так, что они просто появились из ниоткуда и сразу упали в Подземелье. Кто-то вырастил их, кто-то должен был позаботиться о них, научить читать, и писать, и говорить языком жестов.
Но тонкие пальцы складывались в совсем не те ответы, которые она ожидала:
“У меня никого не было”, — Эни нахмурилась, не зная, так ли это или же Фриск ей просто не доверяют, но тут ладони на секунду дернулись в воздухе и подписали еще несколько слов, — “Но теперь у меня есть семья. Самая лучшая. Моя собственная”.
Неровный выдох выскользнул из нее вместе с сомнениями и напряжением. Фриск явно скрывали что-то в своем прошлом, но в этом они были правы — сейчас у них была семья. Те, кто заботится о них и никогда больше не позволит им быть в одиночестве.
— Да… да, — Эни задавила желание настаивать и допытываться, отпуская ситуацию. Она сделала то, что могла. — Ты можешь на них рассчитывать, ты же знаешь? Если тебе будет нужна помощь, они помогут. И я тоже помогу.
Яркая улыбка осветила детское лицо, алые глаза тлели жарким и нежным теплом, и маленькие ладони уверенно сложились между их лицами в слова: “Я знаю”.
Эни почувствовала себя тронутой их реакцией и уверенностью, слова крутились на языке, пока в груди у нее становилось тепло и легко. А потом Фриск качнулись вперед, и она застыла. Маленькие руки нежно обвились вокруг ее шеи, детское тело потянулось вверх и прижалось к ней тесно-тесно. Она, не думая, обняла ребенка в ответ, слишком ошеломленная, чтобы что-то сказать. Легкие пряди щекотали лицо, запах детства, невинности наполнил чувства сладостью ягод и цветов. И Эни обняла их еще крепче, притиснув маленькую фигурку как никогда близко, пока ее сердце пыталось справиться с тяжестью странного, сильного чувства.
На мгновение что-то другое переплелось с цветами и ягодами.
Запах гнили и ржавчины.
Эни резко фыркнула, возвращаясь в настоящее и пытаясь отмахнуться от аромата ванили и фруктов, приставших к ней самой. Боже, она все-таки переборщила с аромо-маслами и гелями.
Скрипнула дверь ванной, и Фриск резко выпрыгнули из ее рук и сквозь парящую тюль, устремившись в сторону вернувшейся Ториэль. Очень пушистой и посвежевшей Ториэль.
Эни с улыбкой смотрела, как ребенок прижимается к ногам одетой в ночнушку Королевы, и как та легко поднимает маленькую фигурку на руки. Фриск было десять, но в объятиях Ториэль они казались совсем крошечными. Маленькая каштановая головка уютно устроилась на материнском плече, руки вцепились в тонкую розовую ткань на груди.
Темные мысли отступали, и тревога утихала. Да, возможно, у Фриск раньше никого не было, и потому они выросли с мыслью, что никто не придет к ним на помощь. Но теперь у них была мама. У них была семья и друзья. Они больше не одиноки.
Призрак ребенка с тихим хихиканьем кружил вокруг Королевы и ее дитя, а затем прижался к груди монстра, укладывая голову на свободное плечо, фантомно сплетая пальцы с рукой Фриск и встречаясь глазами с алыми напротив.
— Она скоро узнает, — шелестел голос Чары, и румянец на щеках усилился, становясь лихорадочным, пока она продолжала хихикать. — У нас не так много времени, партнер. Надеюсь, у тебя есть план.
***
Звон будильника за одну единственную секунду своего существования вызвал в Эни волну презрения и ярости. Мелодия совершенно неторопливо проигралась целиком и затихла на пару минут, и только тогда девушка медленно разлепила глаза. Приглушенный сумрачный свет и тихий шум дождя убаюкивал, как самая сладкая колыбельная. Матрас был мягче объятий матери, даже если последние Эни не помнила. Но матрас, непременно, победил бы. Ей было настолько удобно, что даже дышать глубже было лень. Так… так хорошо. Глаза закрылись сами собой, маленький мурлыкающий вздох удовольствия выскользнул из-за мягких губ, и царство Морфея… тут же осыпалось осколками от новой серии звона будильника. Со стоном разочарования Эни выкатилась из постели и дошла до стола, где стратегически оставила телефон — вне зоны быстрого отключения. Поход в ванную помог смыть остатки сна и прилипшие к коже ароматы ванили и фруктов, и теперь, уже больше похожая на человека, Эни натянула свежую одежду и тихонько вышла из номера. Было еще довольно рано — лишь немногим после семи — но она хотела быть как можно более бодрой и готовой к тому моменту, когда Ториэль обозначит их следующие действия. Шагнув в лифт и вдавив кнопку второго этажа, девушка быстро осмотрела себя в ярко освещенных зеркалах. Белая рубашка и темные джинсы. Не тот тщательно вылизанный шик, который был у нее вчера, но вполне прилично. Она не будет в центре внимания, а если повезет — даже не будет участвовать во всем происходящем. Лифт тихо проиграл мелодию прибытия, и двери бесшумно разъехались в стороны. Чувствуя себя незваным гостем, Эни осторожно вышла в холл, плавно переходящий в открытую столовую. Окна были зашторены, но тут и там двигались работники отеля, расставляя стулья и протирая столы в преддверии нового дня. В одного из них она почти врезалась, засмотревшись на кипящую вокруг деятельность. — Извините, извините! — негромко забормотал голос с акцентом. Эни с неловкой улыбкой подняла руки в успокаивающем жесте, рассматривая мужчину средних лет с загорелой кожей, аккуратно уложенными кудряшками и шоколадными глазами. — Все в порядке, это моя вина: я не смотрела, куда иду, — примирительно сказала она, прерывая поток сумбурных извинений. Мужчина нервно скрутил тряпку в руках и поправил синий жилет, на воротничке блеснула небольшая, дешевая брошь-соцветие с желтыми круглыми головками. Костюм сидел на нем слегка перекошено и тесно, и Эни посочувствовала тревожному мужчине, который все еще по какой-то причине пытался извиниться за то, что побеспокоил ее, и ломано спрашивал, чем он может помочь. — А, да. Кухня же находится на этом этаже, верно? — она посмотрела в глаза чуть успокоившегося работника. — Я, эм, возможно, немного рано, но можно ли где-то здесь заказать кофе? В конце концов, Эни жила ради одной цели. А если серьезно, она была уверена, что слышала тихое шебуршение за дверью Ториэль — та наверняка уже готовилась с учетом того, что за ночь смог подготовить Сторс. Эни могла бы побыть полезной и притащить или хотя бы заказать им всем завтрак, а заодно потратить немного нервной энергии на ходьбу. — Кофе, да-да, — кивнул мужчина и улыбнулся ей очень приятной улыбкой, потирая рукой шею. Эни не могла не улыбнуться в ответ. Он был милым. Нервным, как хомячок с бешенством, но милым. — За мной? Эни кивнула и пошла следом за мужчиной. Кухня оказалась в середине процесса приготовления заготовок завтраков на день, но приняла ее заказ. Еду обещали принести в номер, а три порции кофе и чайник чая с дополнительными чашками приготовили сразу же на подносе. Учтивые работники хмуро настаивали на своем сервисе, но Эни практически выдрала у них поднос и сбежала. Прежде чем покинуть этаж, она поблагодарила неловкого мужчину и слегка замялась. — Скажите, а напитки можно будет заказать в конференц-зал? Он пару раз моргнул, словно пытаясь обработать ее слова, а затем уверенно кивнул: — Конечно! Кудряшки его забавно качнулись, и Эни улыбнулась шире, делая мысленную пометку о том, чтобы не забыть сделать заказ позже. Когда, собственно, Ториэль известит управляющего отеля о необходимости занять конференц-зал — совсем немного “до” самой встречи, вместе с солидным “комплиментом” за срочность и хлопоты. А пока девушка, довольная, прыгнула в лифт и добралась до их этажа. Быстрая проверка номера Королевы подтвердила ее мысли: та не спала. И, судя по активному разговору по телефону и стопке заметок — довольно давно. Эни аккуратно поставила поднос на столик, кивнув в ответ на благодарный взгляд правительницы. Подняв две чашки кофе — она так же аккуратно выскользнула из номера и добралась до двери скелета. За той не слышалось ни шагов, ни звуков, и Эни на мгновение засомневалась в своем решении нанести радость и причинить бодрость всем своим спутникам. Однако Санс, должно быть, почувствовал ее спинным мозгом — или, что вероятнее, ощутил ее нервное присутствие за дверью в каком-нибудь магофоне — потому что прежде, чем она подумала об отступлении, магнитный замок пискнул, и на нее посмотрел скелет. Очень помятый, очень хмурый и несчастный скелет. — Санс? — с волнением спросила Эни, глядя на тонкие щелочки его глазниц. Он промычал что-то в ответ. — Я же не разбудила тебя? Встреча меньше чем через два часа… — ммм. не. не спал, — прохрипел он и опустил взгляд на кофе в ее руках. — мне? — Тебе, — подтвердила девушка и протянула одну из чашек монстру, чувствуя разливающееся в груди довольство, когда тот сразу присосался к краю кружки. — спасибо, малыш. спасаешь жизни, — выдохнул Санс после глотка объемом в полкружки. — не ожидал увидеть тебя с кофе даже тут. Эни лишь тихо посмеялась, стараясь не обращать внимания на жар, ползущий по шее: — Всегда рада помочь. Она подавила неуместные обещания носить ему кофе до тепловой смерти вселенной. Это было бы немного слишком. Совсем чуть-чуть. Но как она могла сдержать это сжимающееся тепло в груди, видя его таким довольным от того, что она сделала? — Я, э, надеюсь, ты был не против, — запоздало она обдумала степень навязчивости этого жеста (это была всего лишь преданность делу!). Не переступила ли она снова эту невидимую грань баланса между ними? К ее облегчению он качнул черепом и кивнул в сторону своего номера, приглашая ее внутрь: — совсем нет. мне, хех, это было нужно. Эни осмотрела номер, идентичный своему, за исключением того, что повсюду валялись бумаги различной степени измятости. Она даже представить не могла, как он смог развести такой хаос меньше чем за сутки. — Ты работал всю ночь? — нахмурившись, она осмотрела бумаги на постели. Тарабарщина формул и мешанины английского с чем-то еще тянулась в разных направлениях. — мгм, — промычал Санс, копаясь в одной из стопок и со стуком прижимая чашку к зубам. — инициатива наказуема. — Кстати об этом, — пробормотала Эни, отворачиваясь от бумаг и смотря на скелета. Тот в свою очередь смотрел в свою опустевшую чашку с выражением сонной скорби. — Я не уверена, но вчера ты... Хм. Вчера мне показалось, что ты больше нас всех был настроен на то, чтобы встретиться сегодня с этими людьми. Она замолчала, неуверенная, как сформулировать ее удивление его необычным поведением так, чтобы это не звучало оскорбительно или странно. Но Санс прочитал незаданный вопрос без дополнительных подсказок. — подозреваешь меня? в двойной игре? — ухмыльнулся он ей вяло, но безошибочно дразняще. — как зло. Эни тихо фыркнула и проследила, как пустая чашка в облачке синей магии приземлилась на стол. Вид страдающего монстра разжалобил ее сердце, и она передала ему свой нетронутый кофе. Не то, чтобы ее слабому предательскому сердцу было нужно много причин для того, чтобы разжалобиться. — эээ, уверена? — с сомнением протянул Санс, и она со смешком впихнула чашку ему в руки. — ладно, спасибо… — вздохнул он мягко и сделал глоток. И на маленькую секунду бросил на нее такой благодарный взгляд, что Эни пришлось приложить дополнительные усилия по контролю за выражением лица. Вторая чашка последовала за первой почти так же быстро, и на секунду девушка заволновалась о зависимости скелета от кофеина. Неужели она этому поспособствовала? Ох. — Так..? — подтолкнула она к прошлой теме, чтобы не отвлекаться на другие темы. Санс заторможенно обдумал ее слова, с тихим вздохом потер фалангами висок и отвернулся к бумагам на столе. — все запутано, но… честно? думаю, что сегодня — наш последний шанс чего-то добиться на ближайшие несколько месяцев, — заговорил он низким, угрюмым тоном, бесцельно шурша бумагами. — и, если это так, то мы, на самом деле, не можем позволить себе упустить его. Все легкомысленное настроение сдуло с нее за секунду. — Почему? Да, из Эботт-сити будет сложнее вести дела, но Ториэль установила связи с некоторыми людьми, да и ты мог бы вести переписки, — Эни аккуратно села на край постели. Он пожал плечами, словно собираясь отмахнуться от вопросов чем-то коротким или отпустить шутку, но замялся. Следующие его слова звучали тише и напряженней: — откровенно говоря, я не думаю, что каттер проглотит то, что мы смогли провернуть вчера. хотел он похвастаться или выслужиться перед своими спонсорами — без понятия, но мы испортили ему игру. у меня было не так много времени, чтобы тщательно посмотреть, но… такие люди не отступают. я почти уверен, что, независимо от того, были там журналисты или нет, он постарается усложнить нам жизнь после этого. Эни внимательно слушала, стараясь не ерзать и не злиться вслух. Когда Санс затих, она наклонилась вперед и молча потерла лицо ладонями. Ну что за отстой. Их затянули в ловушку, а после того, как им удалось ее избежать, им еще и отомстят за это? Как же это мило, как дружелюбно, как совершенно щедро со стороны сенатора. Конечно, это были предположения, а не гарантия, но она доверяла проницательности монстра в этом вопросе. — Ториэль знает? — мы говорили час назад, — хмыкнул он, поскреб фалангами затылок и посмотрел в ее сторону. — а, и еще решили, что вам с фриск тоже надо пойти на встречу, — серые глаза встретились с тусклыми белыми огоньками в недоумении. — отель нам тоже оформлял каттер. разделяться… плохая идея. Эни поморщилась и молча кивнула. Она не думала о том, что и здесь их могут поджидать проблемы, но… Она много о чем не думала, предпочитая надеяться на лучшее и считать, что их юристы все продумали. Молча потерев ладони о ткань джинс, Эни смотрела на еще одну массу бумаги на полу и не могла поймать ни одну сформулированную мысль. Ей было грустно — грустно и обидно. За всю ситуацию и за ее друзей, которые лелеяли такие надежды насчет всей этой поездки. Она взглянула на фигуру скелета, сутуло ковыряющегося в каких-то своих планах и расчетах. Он выглядел таким утомленным. Санс не дал себе даже перерыва после вчерашнего бардака и сразу схватился за новый. Впервые за всю поездку Эни была рада, что оказалась здесь. Потому что — вспоминая вчерашний разговор с Фриск и обдумывая свои следующие слова — она могла поддержать их. Ну, или хотя бы постараться сделать это. — Как ты? — негромкий вопрос заставил монстра слегка дернуться, словно тот на секунду забыл, что она тут. — а? — Санс обернулся к ней с удивлением. — а, хех, нормально. спасибо за заботу и кофе, правда. — Мне это ничего не стоило, — Эни покачала головой. — все равно спасибо, — ответил он глухо, немного отстраненно, снова начиная что-то писать. Эни задалась вопросом, собирается ли он работать над речью или какими-то планами здесь до самой встречи. Делал ли Санс вообще перерывы? Она очень надеялась, что — да. — Эй, Санс? — позвала она. Скелет вопросительно промычал и на пару сантиметров повернул череп. — Все вышло не так, как мы надеялись, но Ториэль вчера сказала правду. Все сделали, что могли. А ты выжимаешь из себя вообще все, что возможно. Он оторвался от бумаг и посмотрел на нее странным взглядом. Эни резко занервничала: что она сказала? Она мешалась? Ему нужна сейчас тишина и покой, а не ее поддержка? Почему он так уставился? — Эм, я, наверное, пытаюсь сказать, что ты делаешь более чем достаточно. Не перетруждайся слишком сильно, ладно? — все, она сказала это. И изо всех сил теперь старалась не жалеть на случай, если показалась глупой или неуместной. Внезапно он фыркнул и низко засмеялся. Хриплый, тихий смех скелета расслабил узел тревоги в ее груди, и Эни с облегчением улыбнулась в ответ на его веселье. — передай эти слова папсу по возвращении, и я с удовольствием уйду в отпуск на неделю сна. — Так и сделаю, — кивнула она с усмешкой и встала с кровати. — Пойду проверю остальных. Не потеряй тут сознание, ладно? Не думаю, что всех этих важных людей впечатлят храпящие кости. — не может быть. это был мой козырь на случай провальных переговоров, — низко хекнул скелет и махнул ей рукой на прощание. — но, возможно, придержу его для следующего раза. Эни вышла из его номера с тихим смехом и приподнятым настроением. Положив ладонь на грудь, она сделала медленный вдох. Все будет в порядке. Даже если худшие мысли Санса окажутся верными, и сенатор решит мелочно отомстить, они справятся. Как-нибудь. У них есть юристы, а теперь — учитывая все усилия Ториэль и Санса — они смогут договориться хотя бы с кем-то из крупных медицинских компаний. Все будет хорошо. Тем более, что сама Эни планирует тихонько посидеть рядом с Фриск и молча послушать умные разговоры! Ну разве не замечательно? Ториэль, закончившая к моменту ее прихода разговор, подтвердила эту мысль. Правительница делала заметки в небольшом блокноте и подкладывала на тарелку проснувшимся Фриск фрукты. Эни тихо присоединилась к завтраку, каждые пару минут бросая взгляд на часы. В общем и целом, они были готовы, оставалось только подождать. Стрелка часов двигалась мучительно медленно, но когда она достигла отметки в полдевятого, Ториэль поднялась со своего места и приступила к последним пунктам подготовки. Пока Санс оставался заперт в своем номере, Королева известила управляющего отелем об их планах — любые возмущения были улажены солидным количеством хрустящих зеленых купюр. Без пятнадцати девять оба монстра зашли в номер, скелет вдохнул за пару секунд несколько тостов, Ториэль пригладила волосы маленького посла, и все вместе они отправились к лифтам. Двадцать пятый этаж встретил их совсем другой атмосферой. Вместо теплого света и мягких ковров — холодное белое освещение, строгие линии мебели и рабочая атмосфера. Небольшой коридор привел их к тяжелым двойным дверям, открытым в приглашении. Центр светлого помещения занимал массивный прямоугольный стол минимум на двадцать персон. На стенах висели абстрактные, нейтральные картины, широкие окна были закрыты рулонными механическими шторами, скрывшими пасмурную погоду. У края стола уже общалось трое мужчин, одетых в рубашки и простые брюки. Эни выдохнула про себя — по крайней мере дресс-код этой внезапной встречи был не слишком строгим. Что очень хорошо, потому что… Она скосила взгляд на спокойно здоровающегося с мужчинами скелета в толстовке и тапках. Да… И почему часть ее надеялась, что Санс хотя бы рубашку наденет? Не спать всю ночь ради успеха — да, пожалуйста, а вот отказаться от синего худи — совсем другое дело. Проходя вдоль стола, она незаметно коснулась чистой поверхности и мысленно поразилась скорости работы персонала отеля. А затем — еще раз, когда к девяти часам в комнате собралась уже дюжина людей, и один из сотрудников в синем жилете принес поднос с легкими закусками и напитками. Эни немного расстроилась, ожидая, что это будет тот милый мужчина с веселыми кудряшками, но, наверное, это были беспочвенные ожидания. Как только все расселись, а двери в конференц-зал закрылись, девушка затихла и стала наблюдать за всем происходящим. Ториэль и Санс сидели у торца стола, чтобы иметь возможность говорить одновременно со всеми. Эни же с Фриск, чтобы не привлекать лишнего внимания, сели друг напротив друга рядом с незнакомыми мужчиной и женщиной, сидящими в конце разных краев рассадки. Правда, маленький посол с задачей не привлекать внимания справлялся не слишком успешно и уже десять минут что-то увлеченно рассказывал наклонившейся к нему с веселой улыбкой женщине. Не то чтобы это было плохо. Атмосфера в комнате оказалась намного легче, чем ожидалось. Почти все присутствующие уже, казалось, лично знакомы со скелетом, и потому на расшаркивания было уделено совсем немного времени. Вместо этого они упорно пытались поднять тему каких-то вчерашних расчетов, на что Санс лишь пакостно — что могли понять только знающие его люди и монстры — улыбался и кивал, передавая пальму переговоров Ториэль. Плечи Королевы постепенно расслаблялись, и Эни, заметив, что у них обоих все под контролем, позволила себе отключиться от происходящего. Серые глаза неторопливо скользили по картинам — три темно-синие полоски, золотистый круг, и что это вообще, стилизованный кораблик? — по нейтрально серо-белому цвету стен, по графитовым полотнам штор. В конце концов взгляд ее зацепился за аляповатый галстук одного из присутствующих, жестикулирующего так экспрессивно, что его сосед раздраженно поглядывал на того краем глаза.В тот же самый момент другой мужчина резкими движениями дергал себя за жилет, захлопывая дверь в подсобку. Страх колотил его тело. Дрожащие руки спешно поправляли волосы и одежду. Пальцы до боли стиснули кусочек металла на воротнике.
Он должен. Он…
Эни перевела скучающий взгляд на кочующие между людьми бумаги. Там были наброски, какие-то теории, в которые с нажимом тыкал фалангой Санс. Она посмотрела на скелета, уверенно объясняющего… ну, что-то. Лицо его разгладилось, даже следы бессонной ночи ослабли от силы увлеченности разговором. Подперев щеку рукой, Эни молча любовалась монстром в его стихии. В десятках километров от них черные глаза распахнулись, засияв всполохом нестерпимо красного. Шипящая ругань слетела с бледных губ. Да, Эни определенно не жалела, что находится тут. Люди были намного приятнее тех, с кем они общались вчера, а она без стыда могла наблюдать за скелетом — он с Королевой удерживал все внимание в комнате на себе. Внезапная вибрация у бедра заставила ее дернуться в испуге. Нащупав телефон в кармане — Эни лишь молча порадовалась, что отключила звук — она бросила быстрый взгляд на экран под столом. Неизвестный номер? Нахмурившись, девушка засунула телефон обратно в карман. Спамеры всегда выбирают худшее время, честное слово. Мужчина резко провел рукой по волосам, схватил пальто и выскочил из здания. Гарсия несся по улице, ботинки выбивали гравийную крошку во время каждого рывка, пока он не оказался у ближайшего дерева, с которого на него смотрели десятки черных, неподвижных глазок. Эни тихо выдохнула, когда звонок прервался. Только чтобы снова начаться меньше чем через минуту. Быстрая проверка — тот же неизвестный номер. Какие же настырные бывают люди. Рука потянулась сбросить настойчивый звонок. Наверное, ей вообще стоит отключить его, раз уж- Бам! Девушка мелко вздрогнула, услышав глухой удар откуда-то сбоку. Большинство людей не обратили внимания на звук, увлеченные разговорами. Она повернулась в сторону… окна? Бам! Бам! Бам! Удары раздавались чаще и громче. Внезапно комната погрузилась в тишину, все присутствующие повернулись в сторону зашторенных окон. Послышался шепот, короткие смешки. Кто-то нажал на кнопку на небольшом пульте, и шторы медленно стали сворачиваться вверх. Телефон продолжал вибрировать у бедра. Затих, и тут же снова, снова, снова.Он должен. Он должен, он должен!
Пальцы неловко соскальзывали с проводов и пластика, в горле бурлил испуганный звук.
Он... Металл у шеи оставлял круглое пятно фантомного ожога.
Он должен.
Шторы медленно двигались все выше, открывая вид на Бостон, охваченный дождем. И темные смазанные силуэты, врезающиеся в окно. Внезапно горло сжало жуткое чувство. Эни не могла моргнуть или отвести взгляд. За окном парили, отлетая и снова бросаясь в стекло, мелкие птицы. Круглые, промокшие... Воробьи. Эрик. Холодные пальцы неповоротливо достали телефон из кармана. Вибрация ударила по пальцам. Неизвестный номер продолжал перезванивать. Серые глаза, расширенные в испуге, встретились с белыми огоньками и алыми глазами Королевы. Большой палец скользнул по зеленой кнопке. — А-алло? — Фаррелл, — Дерек Гарсия. Его голос гремел в телефоне, звук быстрых шагов и тяжелого дыхания наполнял эфир шумом. В тишине комнаты каждый звук из ее трубки стал оглушительным. Что происходит? Эни не успела открыть рта и задать вопрос. Не успела даже подумать откуда Гарсия взял ее номер. Она ничего не успела. Громкие слова загрохотали в ее ухе ледяными глыбами. — За стеной с картиной корабля смертник с бомбой. …что? В голове стало пусто и жутко тихо. Кровь отлила от лица. Эни неподвижно смотрела вперед. Лицо Ториэль вытянулось в ужасе, с разных сторон послышались вздохи шока, недоверчивые ругательства, скрип стульев, возмущенные выкрики, истеричные смешки- Что? Что он? Что? — Фаррелл, уходите от стены и-!, — он замолчал, затих, пока сердце переворачивалось у нее в груди от звука его тяжелого дыхания. — Блять. Блять! Над вами тоже взрывчатка. Фаррелл, ты и Королева должны- Хрупкий момент недоверия треснул, кто-то закричал. Воздух наполнила паника. Люди повскакивали с мест, кто-то толкнул ее под локоть, телефон вылетел из руки и скользнул по столу. Она не почувствовала, как встала, не услышала падения стула, почти не слышала, как в комнате нарастали панические крики, как бросились люди от стены с картиной абстрактного, безобидного корабля. Вспышка синего в углу ее зрения — Санс мгновенно сократил путь до Фриск. Фаланги зацепились за ворот футболки, и они двое исчезли. Люди рванули к тяжелым дверям. Заперто. Ториэль сделала один широкий шаг из-за стола, поднимая руки — жгуты фиолетового пламени метнулись к стенам и потолку, прижимаясь к светлым поверхностям. Эни прыгнула к ней же, едва успев поднять руки и вызвать собственный вал огня.Он должен.
Звук взрыва. Грохот и крики наполнили уши, пыль взметнулась в воздух. Вспышка синего появилась сбоку от них, потянулась к телефону на столе. Она обернулась. Санс, зажавший между щекой и плечом трубку, встретился с ее взглядом, уворачиваясь от кусков бетона. Белые огни сжались до крошечных точек. Еще один взрыв из-за стены и откуда-то сверху. Синее облако подхватило людей и швырнуло к дальней стене. Огонь у растрескавшихся стен и потолка качнулся и прогнулся от волны взрыва. Свет замигал и погас, глыбы бетона посыпались со всех сторон. Скелет телепортировался ближе к ним, изворачиваясь между падающими обломками. Сквозь пыль и грохот синяя магия потянула всех троих прочь от расползающихся стен. Крики, треск, шум складывающихся внутрь стен. Слишком медленно. Из трубки, упавшей между ними, раздался крик: — Пол! И земля ушла из-под ног.***
Кажется, она ненадолго потеряла сознание. Эни не уверена. Было темно. Очень-очень темно — наверное, она провалилась в один из коридоров этажом ниже. Пыль забивала нос и рот, дышать было больно. Двигаться было больно. Бедро пульсировало и горело, что-то горячее растекалось по штанине. Больно. Больно, черт возьми, как же больно. Она попыталась зажечь огонь на ладони и протереть глаза от пыли. Руки болели. Когда зрение вернулось к ней, Эни сделала дрожащий, влажный вдох и, отталкивая в сторону истерику, осмотрела себя. Она была целиком похожа на избитый мешок пыли, рукава рубашки изодраны, но, за исключением мелких царапин, ее руки целы. Ткань джинсов на правой поверхности бедра была вспорота и разорвана острым осколком то ли бетона, то ли арматуры. Эни не видела, на что она напоролась, пока падала. Из-за расползшейся в сторону ткани зияла длинная рана. Она выглядела ужасно, грязная и кровоточащая и… — С-спокойно-спокойно, — бормотала она вслух, стараясь посмотреть на этот чертов ужас клинически и отстраненно. Пока адреналин еще плескался в ушах, и боль не ударила в полную силу. Эни аккуратно подвигала ногой, всхлипывая, но, кажется, та не была сломана. И рана кровоточила медленно — артерии не задело. Слава Богу, черт возьми. Она не умрет. Ну, может быть, от столбняка, но это случится позже. Мокро и истерично рассмеявшись, Эни дрожащими руками сняла с себя рубашку. К сожалению о том, чтобы порвать ту на куски не могло быть и речи — ее руки едва ли нормально функционировали в пределах простых движений. Но покрепче намотать ткань на бедро у нее получилось. Хнычущие звуки вырывались из нее во время короткого процесса создания этой паршивой повязки несмотря на все попытки быть сильной. Чертова срань, как же больно это было. Эни не думала, что раны болят так сильно. Любое прикосновение ощущалось, как удар током по оголенной плоти. Отдышавшись и переждав приступ дурноты, она оперлась об особенно крупный кусок бетона и медленно поднялась. Ноги дрожали, рану дергало, но она жива. Она жива. Боже, она жива. Она… Ториэль. Санс. Сердце подпрыгнуло в горло, Эни резко осмотрелась по сторонам, не замечая никого из них в этой заваленной и узкой части коридора. Только темнота и медленно оседающая пыль. Пыль… Она в ужасе осмотрела пол в поисках опустевшей одежды и светлой пыли. Но все вокруг уже было в пыли! Сдавленные рыдания душили. Полностью встав на ноги, Эни крикнула: — Санс! Ториэль! Тишина. Тонкий писк ужаса просвистел в горле. Боже, боже, нет-нет. О, нет-нет. Нет-нет-нет. — Санс! — пригнувшись, она полезла сквозь обломки, надеясь выйти куда-нибудь, найти кого-нибудь. Они ведь были не так далеко друг от друга! — Ториэль! Нога пульсировала болью все сильнее, подгибаясь с каждым шагом. Больно. Закашлявшись, Эни привалилась к более-менее уцелевшей стене, когда заваленный коридор снова стал шире вокруг нее. На потолке кое-где оставались лампы, но света не было, темнота поглощала все. Она подняла руку с огнем, освещая пространство. Свет пламени внезапно выхватил кусочек синего на полу. Эни подняла руку выше и замерла. На секунду она была уверена, что умрет на месте. Но как только эта секунда прошла, девушка рванула вперед, неуклюже перебираясь через обломки и куски пластика, пока не добралась до неподвижного тела скелета. — О, нет, о, Боже, — голос ее перешел в панический шепот, глаза неподвижно смотрели на спину в пыльной толстовке. Он… он? Дрожащими руками она аккуратно подхватила его за плечи — небеса, как хорошо, что он такой легкий, ее чертовы руки едва слушались — и медленно потянула на себя, переворачивая. Санс не пошевелился и не подал ни единого звука. Он ощущался почти ненастоящим в ее руках. Но он был цел, а значит — жив. Она повторяла себе это снова и снова, размазывая слезы по щекам, чтобы видеть хоть что-то. Скелет был в порядке, насколько она могла судить. Ничто не… не выпадало осколками из-под одежды… и его руки-ноги были на месте. Эни отвернулась на секунду, чтобы взять под контроль паническое дыхание и надвигающуюся истерику. Потом. Потом-потом. Сейчас надо- Сдавленный хрип дернул ее обратно к монстру, и Эни наклонилась над скелетом с распахнутыми в ужасе глазами: — Санс?! Он не ответил. Эни легонько пошлепала его по щеке, но почти не получила реакции, кроме слабой хмурости между закрытых глазниц. И только когда она стерла немного серой пыли с его лица и черепа, то увидела тонкую паутинку трещин на теменной кости. Он ударился головой? Поднеся огонь поближе, она, насколько возможно, стряхнула пыль и грязь с раны. Кажется, ничего не откололось. Разжав зубы, Эни длинно выдохнула. Слава богу. Он будет в порядке. Эни снова осмотрелась, не зная, как ей выбираться из завала вместе с бессознательным скелетом, когда они оба ранены, и стоит ли пытаться, когда что-то защекотало ей пальцы. Она опустила взгляд и увидела тоненькую дорожку светлой пыли, стекающей прерывистым ручейком из самой большой трещины в черепе монстра. Зрачки ее сжались в маленькие точки. Вот теперь… Да, вот теперь она паниковала изо всех сил.***
Санс, честно говоря, совсем не был готов к тому, как все обернулось. Зря, как он подумал, когда его замедляющееся восприятие отметило летящий кусок кирпича ему в лицо, от которого он не мог увернуться просто потому, что в этот самый момент как раз выходил из предыдущей телепортации. Прямо под этот кирпич. Ах, его удача была легендарной. Хотя, раз он мог обдумать это, значит — не умер, и ему немного повезло для разнообразия. А может, и солидно повезло — фрагменты воспоминаний неторопливо вставали на места. Он успел убрать ребенка из эпицентра опасности, а в последнюю секунду перед темнотой дернул Эни и Ториэль из-под обломков. В тот миг, когда кусок кирпича нежно приземлялся на его череп, Санс увидел, как Королеву откинуло к другим людям, а Эни… она провалилась вниз? Он очень надеялся, что она в порядке. Он надеялся, что вообще все в порядке. Насколько это возможно. Тупая боль стучала внутри черепа, и Санс с трудом фокусировался на настоящем. Теплые дрожащие пальцы едва коснулись его головы, прежде чем в испуге отдернуться. Он услышал всхлип, судорожный вздох и голос: — Не смей умирать, придурок. О. Ну, кажется, Эни точно в порядке, если у него не галлюцинации. И что она сказала? Умирать? Да он и не собирался. Не сейчас, когда они так стремятся к своей счастливой концовке. Санс не может позволить себе умереть. Хотя иногда он хочет. И одновременно — нет. Боится этого тихого забвения, но еще больше — проснуться через мгновение на своем матрасе в Подземелье. Ответить у него, правда, отчего-то не хватило сил. Он с трудом разлепил глазницы и посмотрел вверх, на склонившееся над ним лицо. Забавно, как Санс, казалось бы, видел ее по-другому сейчас. Должно быть, удар действительно был очень сильный, потому что сам он никогда бы не подумал, что лицо плачущего над ним человека может показаться ему успокаивающим. Все в пыльных пятнах, но такое бледное, с чистыми полосками на щеках там, где катились слезы. И глаза. Глаза девушки перед ним светились насыщенным цветом меди и огня. Так похоже на цвет солнца, когда они вышли на Поверхность. Когда он вышел впервые. В окружающей их тьме почему-то было так холодно, но оранжевая душа ярко билась рядом с ним, освещая прерывистым огнем обломки, согревая его замерзающие кости, несмотря на дикие всполохи страха. Санс почувствовал, как к его груди прижалась теплая, почти горячая ладонь. А затем в хрупко трясущуюся душу стала пытаться вклиниться сырая и едва ли зеленая магия. Вокруг было тихо. Очень тихо. Пылинки симпатично кружили в воздухе и оседали на крошево бетона и ткани вокруг них. Так тихо. Так… спокойно. Хм. А может, все же, если бы он умер сейчас, правда, по-настоящему умер, то это было бы неплохо. Если он не проснется после этого совсем... Санс был бы рад. Он закрыл глазницы, делая хриплый вдох и нежась в тепле и свете. Приятный день, чтобы умереть. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — выл отвлекающе голос над ним, дрожащий и сдавленный. — Пожалуйста, Санс! А как же Папирус? А как же я? А потом — прикосновение. Странное, мягкое, теплое прикосновение к его лбу. И за ним — маленькое дуновение теплого воздуха. О. Она поцеловала его? Хех. Мило. И как-то грустно. Санс даже был готов набраться сил, чтобы прокомментировать это, пошутить, отвлечь, но до его онемевших чувств в этот момент добралось намерение из этого краткого контакта. Страх, ужас даже. Как она могла бояться так сильно? Боль. Физическая — она ранена? — и душевная. Надежда, такая острая, что почти напоминала оружие. …любовь. Отчаянная и напуганная, эта любовь кричала и плакала ему что-то неразборчивое и умоляла не сдаваться. Она так переживала за него. Он не знал, все еще не мог по-настоящему понять, как все пришло к тому, чтобы кто-то чужой — человек — так сильно боялся за него. Ей было больно и страшно — за него. Ради него. Он не думал, что заслуживал этого. Устало вздохнув, скелет снова приоткрыл одну глазницу, уставившись на близкое лицо с расширенными в панике глазами. — бу, — прохрипел он тоном даже ниже обычного. Вау. Он наглотался пыли? — Хах… Ужасно боюсь, — она шатко улыбнулась, часто смаргивая слезы. — не бойся. я не настоящий скелет. — А.., — всхлип, резкий вздох. — Какой тогда? — волшебный. Ба-дум тс!.. Ангел, он правда неплохо так ударился головой, да? Но она смеялась, влажно и немного истерично, но главное — результат, да? Какой из него комик, если бы он не смог рассмешить даже настолько непритязательную аудиторию? Хотя едва ли его слабая шутка успокоила ее: ладонь на его ребрах все еще пыталась исцелить его. Если это можно было так назвать. Санс тихо дышал, вяло ощущая, как оранжевая магия изо всех сил пытается восполнить потери его НР. Не слишком успешно. Большая часть энергии соскальзывала с его души, растворяясь в ничто. Слишком много ХРАБРОСТИ, слишком нестабильная попытка. Он не мог ее винить: ДОБРОТА — капризная черта даже в спокойные времена. Голова болела. Санс медленно размышлял, что вся эта абсурдная катастрофа, на самом деле, правда могла бы убить его. Его здоровье медленно теряло крошечные кусочки — НР 1,2/2; НР 1,1/2; — мир становился зыбким. Какая шутка, его жизнь. Переживать ад снова и снова, чтобы потом висеть на волоске из-за случайного куска бетона. Проявят ли Фриск милосердие и позволят ли ему отдохнуть, если он решит сдаться и уснуть? Соблазн был так велик. Ему было так уютно, так тепло. Тепло, как в баре старого друга, чей жар согревал его кости. Тепло, как от смеха старой Леди, в чьих ладонях горел фиолетовый. Тепло, как когда-то давно казался ему теплым и утешительным жар Ядра и улыбки коллег и друзей. Санс так устал, правда. Так давно и так сильно устал. Он слышал всхлипы и смазанные слова, теплые руки дрожали напротив его безвольных костей. Ладно. Он достаточно развлекал себя этой фантазией. И, учитывая, насколько отрицательной была его удача? Фриск треснут по кнопке Сброса еще до того, как его прах развеют. Санс глухо вдохнул, воздух отчетливо скрипел пылью и бетонной крошкой между его ребер. Слепо пошарив рукой, он небрежно похлопал девушку по колену, и ее слова оборвались в притихшие всхлипы. Все будет в порядке. Раз он не запылился в ту же секунду, как получил удар, то он не сделает этого и теперь. Ему просто… просто нужно было сосредоточиться. Сквозь эту стучащую боль в черепе и манящий отдохнуть жар. Да, ладно. Сосредоточиться. В потоке огненного, толкающем его в грудь, были зеленые искры, мечущиеся, потерянные, умоляющие. Санс напряг немного того сознательного усилия, что все еще слушалось его, несмотря на желание сдаться. Зеленые искры вырвались из общего потока и притянулись к теряющей НР душе, вплетаясь и впитываясь, ведомые намерением человека и контролем монстра. Вот. Вот так. Он не сдается, да? Он постарается. Ради Папируса, конечно. Санс приоткрыл глазницы и посмотрел на дрожащие губы, расширенные в страхе глаза и мягкий, невидимый остальным, оранжевый свет человеческой души. Да… И ради нее — тоже. Если он рассыпется у Эни на руках, то она непременно будет винить себя в этом следующие десять лет. Если Фриск дадут им эти годы, конечно. Санс чувствовал, как уныние отнимает его и так невеликие силы, и попытался сосредоточиться на чем-то еще. На чем-то позитивном, для разнообразия. Он думал о том, как повзрослел его брат за этот год. Потерять этот год из-за собственной ошибки было бы- “позитив”, — напомнил он себе, неосознанно сжимая фалангами колено затихшей девушки. Кажется, она даже дышать на него боялась. Скорей всего, Эни почувствовала, когда он сам потянул на себя эти зеленые искры. Санс с трудом сфокусировался на ее лице и ободряюще улыбнулся. Чтобы поддержать командный дух, конечно. Оранжевая душа отчего-то захныкала лишь сильнее. Ой. Ладно, ладно… хорошие мысли. Он закрыл глазницы и старательно вспомнил самые разные блюда, которые теперь мог делать его брат. За последние несколько месяцев Санс ни разу не был отравлен готовкой Папируса, и разве это не достижение? Он подумал о том, как сблизился с Альфис после стольких лет холодного молчания, корни которого ни один из них не мог назвать или вспомнить. Подумал о том, как легче и свободнее стал ощущаться древний элементаль, снова вернувшийся под свет солнца. Подумал о том, что дома его ждут его телескоп, немыслимый запас толстовок и розовых тапок, и шерсть Тины на каждой поверхности. Эта шерстяная угроза обожала Папируса, но и его любила своим огромным собачьим сердцем. Он подумал о всех монстрах, так сильно надеющихся, таких полных решимости смотреть в свое будущее. Он подумал о всех людях, что помогали им, когда совсем не обязаны были это делать. Он не хочет отнимать это у них. Он не хочет лишаться этого сам. Он постарается ради всех них. И, может, даже немного ради себя. Потому что отчего-то так сильно сейчас ему захотелось попробовать новый рецепт брата и сделать глоток слишком сладкого кофе. Отчего-то именно сейчас Санс почувствовал это слабое, барахтающееся желание жить. Ну… слабое для нормально функционирующего монстра. Для Санса? Это была чертова революция в росте над собой. Он услышал свое имя, прозвучавшее снова этим испуганным дрожащим тоном, и увереннее сжал колено девушки. Через мгновение теплая рука вцепилась в его собственную. Да, да, ладно. Он выживет просто даже ради одной возможности шутить про скелетов и мертвецов следующие месяцы. Тупые зубы дернулись в слабой улыбке, сверху послышался тихий, решительный всхлип и в его душу толкнулся еще больший поток магии. Ой. Что ж, он выживет, если не лопнет в процессе. Прохрипев что-то нечленораздельное, скелет полностью сосредоточился на фильтрации зеленой и оранжевой магии.
