Излучение души

☢☢☢

      На пути в Зону о возвращении не думают.       Но сейчас как-то думалось, причём очень активно. Антон всматривался в мигающую точку на карте, чтобы не сбиться с маршрута, но мыслями был далеко не тут.       В голове слишком ярко мелькали картинки прошлой жизни, перемешиваясь с размышлениями о будущем. А что дальше будет? Кому он в Чистом мире, кроме Паши, нужен? Да и у того семья есть, не будет у него времени возиться с двадцатишестилетним лбом. Надо будет заново строить жизнь с нуля, привыкать к тому миру… С другой стороны, вдруг они и не выберутся?       Пока что второй вариант — самый лёгкий, ведь не надо будет принимать лишних решений.       Так, отставить рефлексию, ёпта.       — Чего вы так замолкли? — Художник заинтересованно глянул на сталкеров.       — А чего обсуждать-то? — Маг рассматривал пожухлую траву под ботинками.       — Ну, например то, что сейчас мы идём к лаборатории, а потом надо бы в посёлок заскочить, еды набрать. Лишним не будет. — он залип в карту на ПДА, лишь бы не пересекаться взглядом с мужчинами. Слишком уж напряжёнными они сейчас казались.       Ну, Арсений, не подведи. Хоть это и не самогонка, но и атмосферу тоже разбавлять требуется.       — Вы хоть знаете, почему Дьявольская Церковь такая дорогая? — ну, это первое, что пришло в голову.       — Конечно, грех не знать, — Маг глянул на него, как на умалишённого, и уверенно кивнул.       — А я вот не знаю, например, — Антон приблизил изображение на приборе, замечая отметку про опасность. Аномалия, видимо.       — Артефакт ценится как среди учёных, так и среди сталкеров. Единственный раз, когда его смогли исследовать на месте, самой явной его способностью было то, что человека, который будет находиться возле него, он делал неимоверно сильным. А позже уже начали ходить байки, мол, он желания исполняет. Но это не доказано, — Призрак терпеливо все разъяснил, глазея на пробегающую мимо по дереву белку. Та, махнув тёмным хвостом, скрылась в зарослях. Не всё живое в этом лесу мутировало.       Проплывающий мимо пейзаж менялся со скоростью… не менялся он. Засохшие деревья чередовались с ещё более засохшими, а на фоне лишь звучали крики птиц, перебиваемые воем неизвестных мутантов.       Поток мыслей в голове Антона всё не прекращался, поэтому желание выстрелить в эту голову росло с неимоверной скоростью.       Правда, не успел Художник полностью абстрагироваться, как резко замер на месте, прислушиваясь. Мужчины, остановившись по бокам от Шастуна, всматривались в двигающиеся кусты.       Опача, а вот и чудесное лекарство от самоанализа подъехало. Эмоциональная встряска, ура! Прям то, что нужно.       Щас ультрапиздиловка начнётся.       Из-за кустов показались морды Псевдособак, медленно приближающихся к сталкерам на полусогнутых лапах. Рыча и скаля зубы, они подходили всё ближе. Первым сориентировался Призрак, взяв себя в руки:       — Сейчас достаем автоматы и ебашим. Их немного, должны справиться.       Безмолвно кивнув, Маг с Художником сняли с плеч оружие, направляя дула на мутантов.       Псевдособаки, заметив движения, резко ринулись на мужчин, лая и стуча зубами.       Выстроившись в ряд, сталкеры, целясь через раз, попадали в мутантов. Вылезло их действительно относительно немного.       Такие «приключения» правда помогают отвлечься от своих размышлений и жить в моменте, хотя, тут, наверное, подойдёт больше слово «выживать».       А то слишком много интроспекции.       Слишком.       И слов умных много. Даже дохуя.       Отойдя на несколько шагов от Призрака и Художника, Позов встрепенулся: на полной скорости к спинам сталкеров бежала незамеченная Псевдособака.       — Сзади! — сказал и сразу сделал.       Маг толкнул плечом близстоящего Арсения, а тот, не удержав равновесие, завалился на Шастуна, повалив двоих в кусты.       Раздался последний выстрел и наступила резкая тишина.       Тупо вылупив глаза, Антон замер, глядя в лицо над собой. Щёки через мгновение вспыхнули алым, а ладони, сжимающие листья на земле, резко возомнили себя Ниагарским водопадом. В голове промелькнула мысль, о том, как же давно у него не было тактильного контакта с людьми. Только с автоматом и обжимается постоянно. А тут — живой человек, тёплое дыхание которого ощущается где-то в районе скул.       Арсений в степени охуевания тоже не отставал от парня. Держась над ним на полусогнутых руках, он, кажется, даже слышал прерывистое дыхание напротив.       Проморгавшись ебланчиком, первым подал голос Шастун:       — Слезь, мне ветка давит.       Не сказав ни слова, Призрак поднялся на ноги и протянул руку Антону.       Наблюдающий за этой комедией в трёх актах Маг, закидывая свой автомат за плечо и ехидно хмыкнув, выдал:       — Может, это не ветка.       — Эй! Мне в спину давило!       — Да-да.       — Да фу тебя с такими приколами, — достав из кармана КПК Художник втырился взглядом в экран.       Арсений на выпад Мага лишь закатил глаза, чисто для вида отряхивая штаны.       — Пойдёмте быстрее, тут шуму наделали, — Призрак ускоренным шагом направился в нужную сторону.       — У меня ещё предложение тут назрело, от которого вы не сможете отказаться, — Маг глянул краем глаза на сталкеров продолжая шагать. — Короче, лучше идти через жилые места. Да, дольше, но через лес нас на полпути до Реактора кто-то сожрёт.       — Резонно, — Арсений кивнул, соглашаясь, — но всё равно на подходе к Реактору придётся через лес пробираться. Так шанс того, что нас военные не засекут, больше.       Ну, а Антону остаётся только довериться.       — До лаборатории ещё немного осталось. Пятьсот метров пишет, — он поднял голову к небу, разминая затёкшую шею и плечи.       На деревьях, моргая глазами-бусинами, сидели несколько ворон. Выглядит мрачно: на фоне серого неба и голых веток две угольно-чёрные птицы. Картинка будто из старого готического романа. Правда, не вспомнить, из какого. Давно Шастун книг не читал…       Чё-то пиздец грустно. Шутки про хуй невкусный, наверное, не очень уместны.       Антон дёрнулся от пролетевшей мимо птицы и, тихо чертыхнувшись, почапал дальше.       Призрак, от внезапной мысли даже остановился и, резко повернувшись к Художнику, выдал:       — А ну-ка дай на секунду свой КПК.       — Может, ещё на колени перед тобой стать? — он прижал к груди прибор, как ребёнок, у которого пытаются забрать конфету. Или палку, которой он пиздил сам себя по голове. У Антона такое было.       Так, стоп, это что за фразы и слишком плоские намёки? Антоха, вдох-выдох. Дышать, братья, дышать.       — Жадность фраера сгубила. Дай, я гляну карту, или скинь мне координаты.       Недовольно отдав устройство в руки мужчине, Художник закатил глаза. Это быстрее, чем сейчас координаты передавать стоять.       — Хм… я знаю эту лабораторию. Точно, там один мой знакомый работал.       — Чем нам этот факт может помочь?       — Ебу? — он пожал плечами, отдавая устройство хозяину.       Ахуенная команда, ничё не скажешь.

☢☢☢

      Прошло какое-то количество времени, которое сталкеры провели, разбавляя тишину бессмысленными разговорами про то, что патроны подорожали, а колбасу делают уже не из простой туалетной бумаги, а, судя по вкусу, использованной.       Из-за кустов показался небольшой вход в подземное помещение, возле которого ошивалось несколько людей, поголовно держа в зубах сигареты.       Среди мельтещащих лиц внезапно показалось знакомое.       Мужчина держал в руках несколько документов, что-то напряженно в них выискивая взглядом.

Андрей Бебуришвили. Для своих — Бебур. Учёный и медик.

      Он поправил очки, всё ещё не отрываясь от своих бумажек.       Бебур в Зоне достаточно давно, но кроме лаборатории сунуться куда-либо ещё не рискует. Да и то, тут ошивается только потому, что платят хорошо. А то, желающего пройти бесплатную «процедуру» облучения в Чернобыле, найти тяжело, однако.       Мучительно выдохнув, Андрей поднял свой взор в сторону приближающихся шагов. Приосанившись, он еле заметно улыбнулся:       — Вы от Добровольского?       Остановившись перед учёным и помявшись несколько мгновений, первым начал Позов:       — Именно.       Мужчина с заметным подозрением осмотрел Сталкеров и, кивнув каким-то своим мыслям, сказал:       — Пойдёмте.       Антон, спускаясь в помещение и чуть не запнувшись об свою же ногу, прислушался: из коридоров раздавался приглушённый гул голосов. Проходя всё дальше и дальше от входа, трудно было не заметить, что количество различных пробирок на полках в коридоре увеличивалось, как и звуки разговоров. Давно такого не встречалось, разве что в баре можно было изредка заметить такой ажиотаж.       — Даже не будете задавать вопросов или какие-то документы проверять? — спросив это, Призрак хмыкнул.       — А смысл? Эта лаборатория не считается особо секретной.       Ну, а чё тут такого секретного может быть? В Зоне вон сколько всякой дряни после опытов бегает. Куда ещё хуже-то?       Атмосфера, конечно, как в государственной больнице: всё обшарпанное; спиртом и лекарствами фонит до такой степени, что неприятно саднит в горле, а почти за каждой дверью слышится монолог состоящий из чистого мата.       В общем, если немного поразмышлять и пофантазировать, то можно подумать, что ты просто в поликлинику пришёл.       Впереди показалась закрытая металлическая дверь.       Постучав в неё кулаком, Бебур отошёл на пару шагов назад. Дверь распахнулась и сначала показалась кичка, а потом голова мужчины кавказской внешности:       — По башке себе постучи. Не видишь? Написано: К-Л-О-У-З-Е-Д. — он рукой показал на небольшую табличку над ручкой.       — Яма, пусти, мне капсулу отдать людям надо, — терпеливо разъяснил мужчина, покосившись в сторону троих сталкеров.

Сергей Матвиенко — Яма.

      — А, это дурики, про которых Добровольский рассказал?       Он осмотрел сталкеров с… уважением? Во взгляде. Или это взгляд мол: «Ебать придурки»? Кто же знает.       Бедный Паша, наверное, сидит, икает там в своём баре без конца.       — А с хера ли ты стучать начал?       — Я ключи на столе оставил.       — Долбодятел. Ладно, щас принесу капсулу вашу.       Сталкеры стояли молча. А что говорить? Да и Яма скрылся так же быстро, как появился.       Антон осмотрелся и, заметив настенные часы, попытался сфокусировать взгляд, чтобы хоть что-то рассмотреть. Слепота куриная, надо где-то очки спиздить, а-то такими темпами и руки свои видеть перестанет.       — Нам бы какую-то деревню или лагерь поблизости найти, темнеет скоро, — тихо сказал Художник и задумчиво пожевал губу.       — Вам переночевать надо? — ну, не настолько тихо, чтобы этого не услышал новый знакомый.       — А есть предложения? — Попов вопросительно поднял брови.       — Есть. Могу с Ямой поговорить, он вас к лагерю сталкерскому проведёт, тут недалеко есть.       — Но?       — Бутылка горючего.       Арсений на пару с Антоном поджали губы. Ну не настолько часто они пьют, чтобы в такой непростой путь с собой алкашку брать.       Зато, вселенскую тоску развеял Маг, который, сняв свой рюкзак и покопавшись в нём, достал бутылку водки и протянул это добро Андрею. Тот аж расцвёл:       — По рукам. Вы тут подождите, пойду посмотрю, чего он так долго там ищет, — Бебур скрылся за дверью.       Так она не закрыта была всё это время?       Шастун с Арсением уставились на довольного Позова.       — Чего? Я для дезинфекции на всякий пожарный взял. И пригодилось же.       Ничего не сказав, мужчины лишь покачали головами.       Ну, как болванчики, честное слово.       Спустя несколько секунд Бебуришвили на пару с Серёжей показался из-за двери с капсулой.       Не очень большого размера колба, дно и крышка из какого-то чёрного металла с заклёпками и синеватым свечением. Выглядит завораживающе. Можно пиздануть, как ночник. Стильно, модно, молодёжно.       Шастун крутил в руках вещь, рассматривая её со всех сторон. Рядом с ним Серёжа ощупывал свои карманы в поисках ключа от уже известной двери с надписью.       Интересно, а как Бебур так быстро уговорил этого Яму провести их?       Водка творит чудеса.       — Мужики, я вам координаты этого лагеря скину. Там правда, уже никого не осталось — в другое место перекочевали. Но поспать вам будет, где, — отдав ключ Андрею, он достал свой КПК.       А, вот в чём подковырка — никто никого не поведёт. Но и за координаты спасибо, а-то ходили бы, бродили, вчерашний день искали.       — Кому скидывать?       Призрак с Магом молчали, как партизаны.       Мда, таких друзей — только за хуй и в музей.       Тяжело вздохнув, Антон принялся шарить по карманах в поисках устройства.

☢☢☢

      Смазано попрощавшись с Бебуром и Ямой, мужчины отправились в не очень долгий путь. В нескольких минутах ходьбы карта показывала пару заброшенных домов, которые и служили лагерем для группы сталкеров. Интересно, и куда же они ушли?       В Зоне все сталкеры решают для себя, как им тут существовать: группой, или продолжать путь в одиночку. Так уж получилось, что Антон почти сразу решил стать одним из сталкеров-одиночек, ведь первое время вообще не хотелось контактировать ни с кем, а потом желания так и не появилось. Но всё в жизни меняется. Кто же знал, что он отправится на поиски дорогостоящего артефакта с кучкой таких же «одиноких» путешественников?       Из-за кустов показались несколько крыш небольших зданий.       В Зоне места, где появляется что-то «живое», ещё не поглощённое радиацией, расцветают в прямом смысле: трава приобретает привычный всем зелёный оттенок, а на деревьях начинают шелестеть листья. Правду говорят, что Зона живая, и она всё чувствует.       Подойдя к одному из домиков и заглянув в окна во избежание неожиданных встреч, парни принялись рассматривать дверь.       На ней висел почти новый замок, но и тот уже был взломан, поэтому попасть внутрь не составило труда.       Видно, что тут жили. Мусор распихали по углам, пол зачищен — видимо, спали на нём. И конечно же — несколько раскиданных бутылок от водяры и банок от консервов.       При воспоминаниях о еде живот недовольно взвыл. Хоть за несколько лет в Чернобыле организм привык к небольшим порциям еды или вовсе её отсутствию, но и полностью без неё тоже не протянешь. Даже будучи уже «подготовленным».       Поэтому всем дружным коллективом было принято решение: первым делом пойти разводить костёр, чтобы что-то приготовить. Со спальным местом и потом разобраться можно.

☢☢☢

      Влажные ветки тихо потрескивали в костре, языки пламени облизывали угольки, согревая воздух вокруг себя. В траве пели сверчки, а верхушки деревьев с листьями создавали приятный фоновый шум. Тут место живое, даже по зеленеющим берёзкам это заметно.       Сталкеры сидели на поваленном стволе дерева и рассматривали яркий огонь. Каждый из них был погружён в себя, и никому не хотелось прерывать этот особый момент. Даже про консервы, из-за которых, собственно, и был организован данный сбор, позабыли напрочь.       Время близилось к закату. На удивление, сегодня небо не было затянуто блеклыми тучами. Цветастый горизонт открылся перед глазами, словно сама Зона решила дать своё разрешение и открыть душу.       Маг поднял свой взгляд к заходящему диску солнца, и, почувствовав еле ощутимое тепло от его лучиков на своем лице, едва ухмыльнулся.       — Нам с женой, когда работали в больнице, попался один очень интересный пациент, — Арсений с Антоном молча навострили уши, не думая прерывать мужчину.       Он открывал им свою историю, а Зона, это не место, где кому попало можно открыть даже щелочку в своей душе, поэтому, усевшись поудобнее, они терпеливо ждали, пока тот продолжит.       — Короче, загремел в наше онкоотделение парень, как оказалось, бывший сталкер. У него была обнаружена лейкемия. С каждым днём ему было всё хуже, мы пытались хоть что-то сделать, а он уже заранее смирился со своей участью. В свою последнюю неделю жизни он столько всего рассказал нам об этом месте, — он гнусно осмотрелся, — видимо, хотел уйти с чистой душой, а в день смерти сказал, что Зона помогала ему, а он помогал Зоне. Тоже врачом был, — Позов поджал губы.       Голос его был немного тусклым, с лёгкой хрипотцой. По глазам было видно — Дима не тут. Спустя мгновение он продолжил:       — Через полгода мы с женой приняли решение отправиться сюда, помочь людям, но мы не хотели задерживаться надолго. А после смерти Кати…       Он резко запнулся. Имя — это личное. Это то, что связывает тебя с близким человеком. Это что-то интимное, иногда слишком родное.       — В общем, вот так вышло, что сперва чистый интерес, а потом понесло. Если бы знал, что всё так будет, отговаривал бы жену, как мог, чтобы не совались сюда, — последнее предложение он договорил уже шёпотом. — Целый год уже дочку не видел.       Мужчина закончил свой рассказ и взглянул на небо, которое начинало потихоньку темнеть, а на его полотне начинали появляться светящиеся бусинки — звёзды. Поистине красиво, поистине спокойно.       Художник с Призраком молчали, некоторое время обдумывая то, что можно сказать. Антон, не проронив ни слова, сжал в ободряющем жесте плечо Позова.       Для него всегда тактильность была знаком поддержки.       Арсений лишь поджал губы и заговорил:       — Мои слова, не думаю, что сильно помогут тебе, но ты не виноват. Просто так сложились обстоятельства, так сложилась жизнь.       В Зону не попадают обычные люди, сюда попадают сломленные, брошенные и отчаявшиеся, находя себя в этом гнилом, пропитанном радиацией и смертью месте.       Кажется, именно так когда-то сказал Паша.       И как всегда оказался прав.       — Часто сталкеры говорят, что тут нет друзей, а если и есть, то они остаются с тобой до конца, — Дима поднял глаза к небу. — Вы-то сами как сюда попали?       Шастун глянул на Арсения, но, заметив, что тот не собирается говорить, выдохнул:        — Отец у меня был важной и опасной шишкой. Бандитом. Такие люди всегда должны понимать, что они и их семья всегда находятся на прицеле у соперников. Но, видимо, отца настолько сильно ослепила пелена денег и славы, что он потерял бдительность. Это и сыграло с ним злую шутку. Его мне никогда не было жалко, а вот мама… Она слишком нежная была для этого всего мира.       На словах про мать, глаза Антона едва заметно блеснули, а губы тронула улыбка.       — Она слишком сильно и постоянно переживала за него. За нас. Но, могу отдать должное, отец никогда не поднимал руку, хоть и был достаточно… жестоким. И как-то он крупно проебался, я не вдавался в подробности. В общем, мне тогда было двадцать три, приехал погостить к родителям, и в один момент в дом ворвались несколько бандюганов, я в этот момент был на другом этаже дома. Сначала была ругань, а потом… выстрел, второй и тишина.       Парень зажмурился — картина тел родителей всё ещё стояла перед глазами. Это слишком страшно, больно.       — Они отжали всё наследство и состояние моего отца, а через время добрались и до меня. Сделали так, чтоб остался без работы, меня выгнали с универа и забрали квартиру. Я тогда тоже был хорош: жил богатеньким уёбком, считал, что горы по колено и золотая ложка в жопе. А судьба — не дура, этой же ложкой по голове настучала, — он хмыкнул, — и не было куда податься. Я не мог даже устроиться в самый стрёмный бар, потому что они приходили и угрожали. Сказали ближайшие пару лет засесть на дно, иначе найдут меня только свечкой. Не знаю, почему они меня сразу не грохнули, но, что имеем, — Антон замолчал, нахмурившись.       — Группировка после смерти одного из членов обязана помогать семье умершего. Ты также считаешься семьей. Какая-то защита, деньги, что-то должно было быть.       Выслушивая историю парня, Арсений заметно напрягался с каждой секундой, покусывая губы и сжимая ткань на штанах. Заметив паузу Антона, мужчина придвинулся к нему ближе и положил руку на плечо, приобнимая.       Шастун вспыхнул. Правда внутренне — снаружи щёки лишь покрылись лёгким румянцем. Слишком часто он краснеет из-за этого Призрака, да и в груди что-то неясное теплится. Нехорошо.       — Ничего не было, почти всех накрыли, а кого нет — те убежали из страны. Каждый переживал за свою шкуру. Ну, короче, когда я бухал в каком-то гадюшнике, тогда и встретил Добровольского, а он уже и предложил мне работу. А я подумал, что, чего мне терять? Вначале тут было сложно, я даже задумывался над тем, чтобы просто убежать отсюда, но потом пришло… смирение? Если умру, то значит так нужно, ну, а если нет — значит нет. Уже второй раз удивляюсь тому, что жизнь посылает нужных людей тогда, когда ждёшь этого меньше всего.       Антон выдохнул. Внезапное чувство облегчения, которое зародилось в груди, заставило его довольно вдохнуть воздух, пропитанный запахом дыма от костра. Призрак с Магом переглянулись, и первым заговорил Арс:       — Ты молодец, Художник, мне импонирует то, что даже при присутствии мыслей о том, чтобы всё бросить и идти по более лёгкому пути, ты выбрал этот, не побоявшись. Это многое о тебе говорит, — мужчина сильнее сжал плечо парня и еле заметно улыбнулся.       Маг посмотрел Антону в глаза, одним взглядом показывая всю поддержку, которую невозможно передать словами. Шастун немного отодвинулся от тёплого тела рядом.       Очень близко.       Попов вмиг нахмурился, заметив два вопросительных взгляда, и потупил взор в землю под ногами.       — Нечего особо рассказывать. Я работал… в Военной части, дослужился до майора, — он сложил руки на груди, словно пытаясь закрыться.       Художник старательно пытался посмотреть в глаза мужчине, но тот отвёл взгляд куда-то влево, насупившись.       — Но что-то видимо щёлкнуло, и я решил перейти к «опасным» людям. Тогда казалось, что они смогут дать больше… всего. Сначала некоторую информацию им сливал, потом чернухой начал заниматься, — какой такой «чернухой» — мужчина решил не говорить. Ну, не хочет… И не надо.       — Только вот зашёл далеко, из-за меня… человек, в общем, погиб. Потом ещё некоторые события, и вот, теперь я не «помощник», — он показал руками кавычки, — а скотина, которую срочно надо убрать. Из-за этого, собственно решил сбежать в Зону. Сейчас знаю, что те люди, которые бегали за мной, уже где-то в лесу разлагаются. Всё-таки не все связи растерял. Но чтобы вернуться к жизни в Чистом мире, надо всё с чистого лица начинать.       Попов сжал кулаки и, оперевшись локтями на колени, уткнулся взглядом в уже почти догорающий костёр.                    Мужчина вздрогнул, когда почувствовал неуверенное касание юношеской руки к своему предплечью.       — Я понимаю, что это всё до сих пор гложет твою душу, но ты должен дать второй шанс своей жизни. То, что ты сделал, не так уж и страшно, как может казаться. Как я понял, ты не хотел смерти этого человека… короче, Призрак, ты должен выйти из Зоны и начать всё заново. Ты заслуживаешь этого.       — Мы должны, — Маг закинул руку, пытаясь приобнять двоих сталкеров сразу.       Художник попытался взглянуть в глаза Призраку и, когда наконец-то это ему удалось, Шастун оторопел. Какие же у него глаза красивые. Дольше посмотришь — утонешь, словно в океане.       Океан… а ведь на глубине он хранит столько всего неизвестного. Странные сравнения, конечно, но Антону нравится.

☢☢☢

      На их лицах горели блики от огня и тени прошлой жизни, а в глазах плясали огоньки свободы, которые боролись и пытались гореть в этих трёх сталкерах несмотря на то, что всеми силами пытались затушить и присыпать землей.       А кого или что — додумать можно самому.       Много лирики. Зато правда.       Но это ненадолго, ведь по-любому где-то за деревом сидит какая-то тварь для очередной пиздиловки. Возможно, до последней крови.