Там, где гаснут слухи

— Да чтоб тебя! — Акэйн с силой пнула подвернувшуюся под ногу пустую коробку, та жалобно шурхнула и укатилась в темноту за сценой. Она стояла посреди огромного пустого зала, и эхо от её голоса отражалось от высокого потолка, возвращаясь обратно насмешливым искажённым звуком. Руки уже начали уставать от бессмысленных поисков, а терпение, которого у Маями Акэйн никогда не было в избытке, стремительно иссякало. — Полы надраить, пыль протереть, — передразнила она учительский голос, комично нахмурив брови и придав лицу строгое выражение. — А швабру кто искать будет? Тоже учитель? Или тут своя система наказаний для тех, кто слишком умный? Она вздохнула и заставила себя успокоиться. Нужно было просто найти эту дурацкую швабру, закончить уборку и уйти домой, где её ждали наушники, чай с молоком и полное отсутствие школьных обязанностей. Но вместо швабры её взгляд снова и снова возвращался к старой деревянной двери за кулисами. Та была приоткрыта, и в щель виднелся край массивного ящика, покрытого толстым слоем пыли. «Почему я вообще сюда полезла?» — подумала она, но ноги уже несли её в ту сторону. Любопытство всегда было её слабостью. Дверь противно скрипнула, открывая тесную подсобку. Здесь пахло старым деревом, бумагой и чем-то сладковатым — словно забытым чаем. Акэйн чихнула, разгоняя облако пыли, и опустилась на корточки перед ящиком. Он не был заперт. Крышка легко поддалась, и девушка заглянула внутрь. Там лежали вещи, которые можно было назвать сокровищами только для историка или самого сентиментального выпускника. Пожелтевшие программки школьных фестивалей, выцветшие фотографии в рамках, пара старых театральных масок с облупившейся краской. Акэйн осторожно провела пальцами по одной из фотографий: ученики в костюмах, смеющиеся лица, даже сквозь время чувствовалось тепло фестивальной ночи. Но её внимание привлекло то, что лежало на самом дне. Это был амулет — небольшая металлическая пластина в форме восьмёрки, инкрустированная потускневшим перламутром. В тусклом свете зала она казалась почти чёрной, но когда Акэйн взяла её в руки, металл странно теплёхонько отозвался на прикосновение. — Странно... — прошептала она, поворачивая амулет в руках. — Откуда ты здесь? И в тот же миг мир вокруг неё изменился. Звуки исчезли. Не просто стихли — они будто провалились в вату, оставляя только глухую, звенящую тишину. Воздух стал тягучим и прохладным, как вода. Акэйн замерла, чувствуя, как волосы на руках встают дыбом. «Ты... слышишь меня?» Голос был мягким, мелодичным, с едва заметной старомодной интонацией. Он звучал не снаружи, а будто внутри неё, прямо в голове. Акэйн резко вскочила на ноги, выронив амулет. Он с глухим стуком ударился о пол и покатился в тень под сценой. — Кто здесь?! — выкрикнула она, но голос предательски дрогнул. Тишина. Только собственное сердце, колотящееся где-то в горле. Она стояла, пытаясь отдышаться, и мысленно ругала себя за то, что позволила страху взять верх. «Это просто старая школа, просто старый зал, я переутомилась...» Но она не могла заставить себя уйти. Ей нужно было убедиться. Акэйн медленно опустилась на колени и заглянула под сцену. Там было пыльно и темно, но в глубине слабо блестела цепочка амулета. Она протянула руку, нащупывая его, и, зажмурившись, сжала пальцы. — Прости, — раздался тихий смех, а затем тот же голос, но теперь он звучал яснее и теплее. — Я не хотела тебя пугать. Акэйн резко обернулась. Прямо за ней стояла девушка. Она была прекрасна той странной, неземной красотой, которую невозможно было спутать с живой. Выглядела она так, будто вышла из сказки: каштановые волнистые волосы струились по плечам, украшенны сзади черным бантом. Белая блуза с пышными рукавами и кружевом оттеняет чёрный корсет с бордовой вышивкой и шнуровкой. Пышная юбка с оборками украшена бантами и узором в виде летучей мыши. Девушка смотрела на ученицу чуть улыбаясь. — Ты... — Акэйн сделала шаг назад, упёршись спиной в деревянную стену сцены. — Ты призрак?.. — Несложно догадаться, правда — в её улыбке не было угрозы. — Я та, кого здесь называют Восьмой Тайной. Или Манеки. Но, если хочешь, зови меня Сиори. — Сиори... — повторила Акэйн, медленно переводя дыхание. — И что, непонятно откула взятая «Восьмая Тайна» просто так гуляет по школе и пугает учеников? — она уже начинала приходить в себя, и в голосе прорезалась привычная ирония. Сиори слегка наклонила голову, рассматривая её так, будто видела впервые нечто очень любопытное. — Я не пугаю. Я наблюдаю. И, признаюсь, ты стала для меня сюрпризом. Не каждый может услышать мой голос. И тем более — увидеть меня. — Счастлива, что я особенная, — фыркнула Акэйн, но внутри шевельнулось любопытство. — И что же ты наблюдаешь, Сиори? Взгляд Восьмой стал серьёзнее. — Я наблюдаю за тем, как умирает эта школа. Она сделала шаг вперёд, и Акэйн почувствовала лёгкий холодок, исходящий от неё. — Семь Тайн — они созданы, чтобы они поддерживали баланс между призраками и живыми. Но что-то пошло не так. Они становятся опасными. Слухи о них искажаются, превращаясь в оружие. И я хочу понять — кто за этим стоит. — И ты думаешь, я могу тебе помочь? — Акэйн скрестила руки на груди, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя. — Я обычная старшеклассница, которая просто хотела найти швабру и уйти домой. Сиори снова улыбнулась. — Ты необычная, Акэйн. Ты видишь больше, чем другие. И ты не боишься задавать вопросы. Это редкий дар. — Боюсь, у меня другие планы на вечер, — сухо ответила Акэйн, но в глубине души что-то щёлкнуло. Слишком заманчивой казалась эта загадка. Сиори протянула руку — в ладони лежал тот самый амулет. — Я не прошу тебя рисковать жизнью. Просто — смотри. Слушай. Когда заметишь что-то странное — слухи, которые появляются из ниоткуда, ссоры, которые возникают на пустом месте... расскажи мне. Я хочу понять, как распространяется эта тьма. Акэйн посмотрела на амулет. Тот тихо мерцал в полумраке. — И что я получу взамен? — Я отвечу на любой твой вопрос, который будет в моих силах, — спокойно сказала Сиори, чуть прищурив глаза. — Знания — это тоже валюта, не так ли? Акэйн заколебалась. У неё действительно было несколько вопросов. Например, почему её так настойчиво отправили в этот зал? Или кто та девушка, что появляется на заднем плане каждой старой фотографии, но ни один выпускник её не помнит? Или почему её так тянет в эту старую школу, даже когда уроки давно закончились? Она взяла амулет. — Договорились. Сиори кивнула, и в её глазах мелькнула тень беспокойства. — Тогда будь осторожна. И ещё... — она замолчала, словно подбирая слова. — Если увидишь любого другого призрака, духа, нечисть — сделай вид, будто ты не видишь. Это не позволит никому напасть на тебя, если что-то пойдёт не так. Ладно? Акэйн нахмурилась. Но слова Тайны звучали убедительно. Она кивнула. Сиори сделала шаг назад и растворилась в воздухе, словно была не более чем отражением в тусклом свете. Акэйн осталась одна в старом зале, сжимая в руке тёплый амулет и чувствуя, как внутри зарождается что-то новое — страх, смешанный с предвкушением. Она закончила уборку на автомате — нашла-таки швабру в противоположном углу — и, когда вышла из школы, уже начинало темнеть. Ветер шевелил сухие листья, и они тихо шуршали под ногами. У выхода из школы она заметила странную фигуру. Мальчик с тёмными волосами стоял у ворот, глядя прямо на неё. Он улыбался. Улыбка казалась слишком широкой, слишком яркой, почти неестественной. Акэйн нахмурилась, но, когда моргнула, фигура исчезла. Она замерла. Акэйн сжала в руке амулет и пошла домой, всё ещё чувствуя на себе чей-то взгляд.

Продолжение следует...