По обоюдному согласию

Et j'ai La joie dans la douleur Je m'enivre de ce poison A en perdre la raison

Это начиналось безобидно. О, это всегда начиналось так. Заснеженный лес почти заглушал звуки, но все же можно было разобрать чьи-то шаги. Звуки погони. Безбашенно перебирая лапами, сквозь снег пробирался лис. Убегая. Здесь не спрятаться с его темной шерстью. Погоня не заставила себя ждать. Прыжок - в воздухе мелькнуло что-то золотистое - и на лиса обрушивается его собачий преследователь. Лис тявкает, за что в ответ получает лишь рычание, и пытается вырваться. Собачьи клыки слишком близко, он чувствует на шерсти чужое дыхание и тяжесть тела. Не пошевелиться. Если только... Резкий толчок и оба тела покатились вниз по склону. Лис попытался остановиться, но безуспешно, склон был чуть ли не отвесным. Где-то рядом послышался скулёж, в какой-то момент перешедший в приглушённые ругательства, снег вокруг на пару мгновений осветился золотистым сиянием. А, значит огонь тоже не помогает. Но он все равно попробовал, вытягивая тело в полузмеиный хвост, хватаясь за рыхлый снег когтями, но путаясь в собственном же плаще. Снег таял, о да, но недостаточно быстро и уже полузмея-полуящерица продолжала катиться вниз. Можно хотя бы минимизировать ущерб. В деревья у подножия склона врезалось человеческое тело. И сверху - еще одно. Словно он не от этого бежал. А потом все потемнело. Очнулся он от того, что ему на лицо что-то капало. Ну и от тихого голоса. — Вставай! — говорящий очень старался орать шёпотом. И нужно сказать, что получалось у него занятно. — Вставай, лис придурочный, я знаю, что ты меня слышишь! Очередная капля упала в непосредственной близости от губ. Он облизнулся и... ну конечно, металл и что-то неуловимо сладкое, щиплющее язык. Кровь селестиалов не теряет своего послевкусия даже в смертной форме. Или это ему такой достался? Золрат открывает глаза и сразу же напарывается на взбешенный взгляд. Ох, о Аннинг, слишком близко, эти глупые, глупые человеческие тела! Он ёрзает, ловя каждую деталь: растрепанные рыжевато-золотистые волосы падают на лицо, спадают на плечи; кровь - из разбитой (прикушенной?) губы; в светло-серых глазах такая чистая ярость, что хочется перекинуться в свою истинную форму и растерзать врага. Он лишь недовольно шипит. — Да как я встану, если ты на мне расселся?! Селестиал неохотно сползает и садится рядом в снегу, постоянно оглядываясь в сторону деревьев. Золрат приподнимается, пытаясь отдышаться. Если так и дальше пойдёт, он будет продолжать проигрывать. Нет, оно и приятно, но он демон или что? Стоило отвлечься от своих мыслей, как за деревьями обнаружились люди. И не люди. И вообще куча смертного народу, которую Золрат не собирался идентифицировать. И шум.. веселья? — Там что, праздник какой-то? Селестиал кивает и кривит губы в насмешке. — Нас не приглашали. — А кого пригласили? Давно поутихшая ярость оборачивается презрением. — Зафраэля, например, — отвечает тот и добавляет еще несколько красочных предложений, описывающих его отношение к празднику и связанным с ним событиям. Золрат моргает. — А при чем здесь эксплуатация детского труда? — цепляет взглядом в толпе две невысокие фигурки: одну с рогами, другую с нимбом и фыркает, — а, ты про них. — Тихонько хихикает, возвращаясь к разглядыванию своего архиврага. — Хочешь присоединиться к ним? — Только если ты хочешь покататься на карусели, — Золрат протестующие шипит. — Я так и думал, — Ортрус кивает, а потом добавляет чуть раздражённо. — Совершенно не хочу объяснять никому что я забыл здесь - и с тобой. Если у тебя осталось настроение, мы можем закончить на месте. Раздраженный, тихо бесящийся Ортрус, чуть ли не больше, чем когда Золрат самолично выводит его из себя. Неудивительно, что селестиал даже не пытается вернуться к своему обычному образу. Какое же чудесное, притягательное зрелище. — Не думаю, что кто-то нас узнает. Но я тоже не хочу, чтобы нас видели, — демон медленно поднимается, покачивается, но все же находит равновесие. Поворачивается к селестиалу, — продолжим? И пропускает первый удар. Рот заполняется чернильным вяжущим вкусом, тёмно-фиолетовая кровь стекает по подбородку. Да, достаточно болтовни и прелюдий на сегодня. Демон кидается в атаку сам. На его стороне непредсказуемость и рост, на стороне Ортруса - упрямство и равновесие. Как, во имя Аннинга, эти существа вообще стоят на двух ногах? Неустойчивые палки! Селестиал скалится, прижатый к дереву, растрепанный, с чуть затуманенным от пропущенных ударов по голове взглядом. Можно бы было причинить настоящую боль, пальцы демона скользят по чужим запястьями, предплечьям, лишь только сжать сильнее.. Пальцы поднимаются выше, когти, почему у него в этой форме когти, впиваются в одежду, в кожу, кровь теплая и даже на расстоянии пахнет рассветом. Ортрус пахнет солнцем. Будут пусть прокляты боги с их отвратительной связью с огнем. Золрат утыкается лицом в шею селестиала, небольшая передышка и они продолжат, вот да, совсем немного... Одно из коленей вспыхивает болью и демон уже который раз за сегодня теряет равновесие. Увлекая любимого врага с собой в снег. Теперь они оба тяжело дышат, какие же эти тела слабые! Но и ощущается все гораздо ярче, может быть даже ярче, чем демону бы хотелось. Потому что совершенно невозможно сосредоточиться, когда Ортрус настолько близко, буквально на коленях рядом с ним, кажется можно протянуть руку и делать всё что угодно. Но это впечатление обманчиво, селестиал даже так будет сопротивляться. — Обратный отсчёт, лис. Золрат вздрагивает. — Мы не договаривались на это! — Нет, — Ортрус пытается совладать с дыханием, — но сюда идет кто-то. — Тогда... И демон уже осознанно опрокидывает своего врага в снег, наваливается сверху - только попробуй шевельнуться! - и почти задыхается от тепла чужого тела. Всего секунда промедления, но пальцы селестиала обхватывают его горло. Золрат задыхается уже по-настоящему, глаза слезятся, но Ортрус смотрит снизу вверх и на этот раз в его глазах спокойствие... и нежность? Нет, наверняка кажется, зрение темнеет тоже, демон пытается отцепить от себя чужие руки, но физически Ортрус всегда был немного сильнее, и сейчас этого "немного" более чем достаточно. Хватка на шее ослабевает, они кажется возвращаются в сидячее положение, но демон слишком дезориентирован, чтобы сказать наверняка. Пальцы перемещаются на лицо, Золрат успевает сделать судорожный вздох прежде чем ему затыкают рот поцелуем. Скорее укусом, судя по ощущениям, какое чудовище подарило селестиалу клыки, но кто он такой, чтобы отказываться? Металлическая сладость смешивается во рту с его чернильным привкусом крови и, о Аннинг, как снова начать думать? Он только надеялся, что Ортрус чувствует хотя бы часть всего этого, не одному же ему страдать. Голоса где-то совсем близко, поцелуй прерывается, а Золрат хрипит, пытаясь вспомнить как дышать. Темнота перед глазами постепенно рассеивается и он наконец может снова оценить обстановку. — ...жется нехорошо? Кому нехорошо? — Мы упали с обрыва, — терпеливый голос Ортруса, — здесь довольно высоко. Кому после такого будет хорошо. Но мы оба в порядке, спасибо за беспокойство. Золрат отстраненно слушал этот диалог. — Но ведь вы в крови... Действительно. И его кровь очень подозрительно не человеческого цвета. Прекрасно. Ортрус пожимает плечами, как только выдержки хватает? — Врезались в дерево при приземлении. У него губы в крови, внезапно понимает демон. У них обоих, наверное, но гордый профиль селестиала - и губы в пятнах демонической крови. Он пялится так долго, что пропускает момент, когда обращаются к нему. — Лис..? — Я..., — какой был вопрос? — как он сказал. Ортрус издаёт краткий смешок. — Наверное я ударился головой, — добавляет демон. Интерес к нему сразу пропадает, что к лучшему. Ортрус поднимает его на ноги, идти никому из них не хочется, но раскрываться перед всеми - тоже. Они медленно бредут на праздник, вцепившись в один в другого, чтобы не упасть. Шею Золрата щекочет дыхание селестиала. — Этот раунд за мной, — Золрат кивает. Все правильно. — Но если хочешь, — Ортрус облизывает губы, — позже, одни.. В конце концов я тебя отвлек. Золрат улыбается. — Хочу.