Пособие по выживанию в Аркхэме

— Что ты здесь делаешь? В коридоре было пусто. Настал ее черед осматривать Джокера, и Сана спустилась на несколько минут раньше, потому что пришлось пропустить ланч — попался просроченный салат из супермаркета. Обычно его не оставляли без присмотра ни на минуту, в коридоре перед палатой всегда дежурили несколько санитаров. Но сейчас не было ни одного. Только Джейсон, что стоял перед широким окном, за которым сидел клоун. — Где остальные? — У них появились срочные дела. — Ты ведь не причинил им вреда? — Всего лишь написал, что их помощь понадобится в другом месте. Сана цыкнула. — Он тебя не видит. — Я знаю. — И ты испытываешь судьбу, показываясь здесь. Камеры ведь тоже… — Я их взломал. — Для чего это все? — Она встала рядом, посмотрела на Джейсона. И больше не сказала ни слова. Он был… задумчив. Не так, как бывает обычно. Обычно — Сана замечала — он смешно хмурился, сжимал тонкие губы, сейчас же… Джейсон не обращал внимания ни на что, кроме клоуна по ту сторону стены. Джокер не видел их и все же смотрел прямо в его глаза, будто чувствовал. Это была не ярость и не жажда убийства. Возможно, растерянность, но даже этим словом не описать его состояния. Возможно, где-то глубоко внутри это можно было назвать страхом, но не тем, который заставляет тебя бежать от опасности. Сана коснулась рукой его плеча. — Он что-то сделал? Тебе? Джейсон сбросил ее ладонь. — Не здесь. Она кивнула. Убрала руки в карманы — медленно и осторожно. Этот жест ее немного… смутил. Джейсон был не особо тактильным человеком, когда дело касалось незнакомых людей, требовалось много времени, прежде чем он мог довериться кому-то, и все же… в последнее время он никогда не отстранялся от нее. — Придешь сегодня? Он кивнул. — Хорошо, — сказала она. — Будь осторожен. Она развернулась и пошла к лестнице. *** По подоконнику стучал дождь. Вместе с этим тишина в комнате становилась давящей, неуютной. Газет на прикроватном столике уже не было. Наполовину пустой стакан на полу, таблетница, пара книг, — Шекспир и Майринк (Брюс всегда читал Майринка, когда чувствовал себя не очень), — ваза с цветами. — Откуда розы? — Альфред принес, — ответил Брюс. Джейсон пытался разглядеть недовольство, ненависть, но видел только усталость. Должно быть, долгое восстановление действительно тяжело ему дается. — Он никак меня не выпустит. — Ты заслужил это. — Возможно. Ему показалось, или на лице Брюса действительно промелькнула улыбка? Больше говорить было не о чем. Спрашивать о книгах, о погоде, о лечении — попытка заполнить неприятную тишину. Издевка, а не разговор. Говорить о Бэтмене и Красном Колпаке не хотелось тем более. — Мне жаль, Джейсон. Он ослышался. Точно ослышался, иначе как Брюс — вечно упрямый, ничуть не менее, чем он сам — сказал такое? — Что? — Я не хотел, чтобы все начиналось… так. — Он смотрел не на него, куда-то в сторону, туда, где за бутонами роз цвели узоры на светлых обоях. — Вспоминая о том, что пришлось пережить городу, я порой забываю, что пережили вы. (он действительно это говорит?) (брюс, который никогда не признает своей неправоты) (брюс, который не всегда признает их — и его) — Я… — Я все еще не согласен с твоими методами, — добавил он. — Но я рад, что ты здесь. И я рад, что ты в порядке, Джейсон. Не вовремя пришла мысль, что стоило бы ущипнуть себя. Проверить, не сон ли это. Задумываясь над этим, он забыл что-то ответить. *** Она проснулась ближе к двенадцати. За окном выла метель. На кухне шкварчала сковорода и мяукал Саймон. Джейсона рядом не было. Мышцы ныли, болела голова, растрепались волосы, которые она обычно заплетала в косу по вечерам. Ей нужен душ. К тому моменту, как она вышла, Джейсон вытаскивал что-то из духовки. Сана обняла его со спины. — Это корнуэльский пирог? — Да. В кухне пахло запеченными яблоками. — Ты и вправду обожаешь английскую кухню. — Мой дворецкий — англичанин. Он учил меня всему, не только английской. Она присела на столешницу. — Но ты часто ее готовишь? — Да, — кивнул Джейсон. — Я хотел быть таким же крутым, как он. — Я думала, ты равнялся на своего отца-военного. — Альфред тоже был военным. Британская разведка. По слухам много чего творил во времена своей бурной молодости. Сана рассмеялась. На плите тушилась говядина. — Это тоже что-то из английской кухни? — Нет, это для Саймона. — Кот в подтверждение его слов громко мяукнул. Быстро спелись. — Иди сюда. Джейсон отвлекся от мяса на огне и поцеловал ее. Сана отклонилась назад. Он сжал руки на ее талии. Провел ими ниже, к бедрам. Сана помнила, как он держал ее вчера, как входил в нее рваными резкими толчками, как у нее дрожали ноги и как она улыбалась. Она улыбалась также и сейчас, водила пальцами по его торсу. Остановилась на линии брюк. Они оба тяжело дышали. Мясо шипело на сковороде. Джейсон убавил огонь. Саймон побежал мучать игрушку в гостиной. Она слезла со столешницы. Джейсон планировал вернуться к готовке. Сана могла бы накрыть стол или заварить чай в это время, но… Она опустилась на колени и сжала пальцы на пряжке его ремня. — Сана. — Мешаю? Он усмехнулся. Покачал головой. Сана стянула с него брюки и боксеры, вытащила член. Провела пальцами по основанию. Она не брала до конца, от медленного растяжения у нее немного болела челюсть, а от вчерашнего тряслись ноги. Джейсон собрал в кулак ее волосы — все еще мокрые после душа. Он потянул ее на себя, толкнулся бёдрами вперёд. Сана застонала. Хватка усилилась. Она знала, как приятно иногда отпускать контроль. И как приятно наблюдать, как контроль сдавал у кого-то другого, — движения Джейсона становились все более размашистыми, дыхание — прерывистым. Он задрожал, притянул ее к себе в последний раз и отпустил. Сана вытерла губы тыльной стороной ладони и улыбнулась, глядя на плиту. — Сгорел? — Нет, — ответил Джейсон. — Как раз приготовился. *** — Поможешь? Брюса Джейсон встретил на пороге его комнаты. В дверном проеме, на который тот опирался. — Альфред тебе запретил. — Он сказал, что я могу передвигаться по дому, только если кто-то мне поможет. — Тут никого не было. — Я слышал твои шаги на лестнице. Джейсон вздохнул. Кажется, здесь действительно не хватало Дика, чтобы он в очередной раз напомнил Б., что тот считался мертвым больше года. Сам Джейсон не привык читать нотации, хотя до этого в голове крутилось много мыслей, которые хотелось сунуть Брюсу в нос, как однажды делал он. Джейсон позволил ему опереться о себя и закрыл дверь. Они пошли к лестнице, затем за гостиной в длинный коридор, в конце которого стояли высокие напольные часы. Разумеется, ему нужно было вернуться в бэт-пещеру. Джейсон повернул стрелки на 10:47. Темнота перед ними рассеивалась с каждой ступенькой, с каждым отчетливым шагом вниз. Он помнил, какое предвкушение испытывал, когда Б. первый раз вел его этой дорогой, и Джейсон чувствовал себя, как Дороти на тропинке из желтого кирпича, после которой ее ожидало возвращение домой. Он сам в ту ночь ощутил похожее — будто это место ждало его. Как и костюм за стеклом. Костюмы были и сейчас — они смотрели на него из-за витрин на втором этаже, за металлическими перилами. Зато ненавистный плащ, который он носил, будучи подростком, едва ли не в центре зала. Упираешься в него, как только сходишь вниз. Брюс осматривал пещеру. Его безучастное лицо словно дало трещину посередине, как в те моменты, когда он уже не мог сдерживаться, — сейчас это были растерянные глаза мертвеца, который не мог поверить, что он снова жив. Когда-то Джейсон видел их в зеркале. На его плащ Брюс смотрел особенно долго. — Ты бы его еще красной лентой перевязал, — сказал Джейсон. — Будто недостаточно внимания привлекает. — Это напоминание мне. — О твоем провале? — Да, — Он на секунду ощутил, как кольнуло сердце. А потом Брюс продолжил. — Но это не провал тебя как Робина, а меня как наставника. Это… напоминание о том, что я не должен повторять собственных ошибок. Это помогло мне спасти Тима. И Дэмиена. Джейсон хмыкнул. Он ненавидел в Брюсе эту черту, — его вечное самокопание, создание мемориалов своих ошибок, обязательно такое, чтобы плакаться по этому каждый день. Эта же черта раздражала его в Сане, — ее работа в Аркхэме, постоянное чувство вины и «мои родители погибли из-за меня». Если бы она могла, наверняка написала бы себе на футболке, какая она плохая, и носила бы до скончания веков. Это бесило. Возможно, потому что Джейсон не любил вспоминать о собственных провалах. Возможно, потому что сам он привык бегать от проблем, а не носить их на памятной веревочке. — Мне нужно идти, — сказал он. — Я помогу тебе подняться. — Спасибо. *** — Ты сегодня занят? Джейсон занят не был. Они с Заменой зачистили весь район ночью, а в город и особняк вернулся Грейсон со своим раздражающим спиногрызом, поэтому его присутствие было менее желательно, чем раньше. — Хочу сходить на ярмарку. Ру попросила купить маленькие бантики. — Ответила Сана. — Какой-то идиот повесил в коридорах большие. — Твои психи этого не оценили? — Наоборот. К обеду кто-то чуть не удушил охранника. Джейсон усмехнулся. Самые масштабные ярмарки проводились на Гранд-авеню и возле телебашни, но на выходных народу там столько, что к палаткам было бы не пробиться. Они выбрали маленькую на Френчмен-стрит, пусть она и находилась дальше всего от дома. Рождественские ярмарки ей нравились, хотя она скучала по тем, что были в Аль-Каиве. Католические праздники они, разумеется, не отмечали, но каждый сезон проводился национальный базар на главной площади, где люди со всей страны собирались и продавали предметы ручной работы, мед, одежду, керамическую посуду, украшения и книги. В Биалии, несмотря на маленькую территорию, жили много народностей, включая иранцев и иракцев, арабов и палестинцев. К Френчмен-стрит они подъехали через сорок минут и обошли его за пять. Сана взяла бантики, гирлянды, бенгальские огни, несколько новых свечей, чай и маленького оленя с красным носом. — Давай зайдем. Ювелирный ей попался случайно. На его витрине манекен носил узкий ремень с драгоценными камнями. В самом магазине их нашлась целая коллекция. Сана внимательно осматривала каждый. К последнему у нее задрожали руки. — Все в порядке? — Да, — она кивнула. — Просто… мама такие любила. У нее весь гардероб в них был. — Возьмем что-нибудь? — Нет, — Сана покачала головой. — На это приятно смотреть, но я не хочу видеть его перед собой каждый день. И уж тем более я не хочу его надевать. Они с мамой были похожи — пусть плечи у нее были уже, а бедра — шире. Но Сана знала, стоит ей надеть ремень, водолазку, свободные брюки, заколоть волосы, и в зеркале она увидит человека, который давно погиб. Джейсон повел ее к другой витрине. На стендах — серебряные цепочки с плоскими кулонами. Тот, что был ближе всего к ней, по форме и размаху крыльев напоминал орла. — Выбирай. Сана осмотрела стенд. Птица в верхнем правом углу ей понравилось больше всего. Наверное, из-за забавной оранжевой мордочки. Джейсон оплачивал товар, пока ей рассказывали о сроках гарантии. Цепочка плавно легла на шею. Сана посмотрела в зеркало. — А это кто? — Спросила она консультанта. — Малиновка. Сана рассмеялась. *** Брюс поправлялся не по дням, а по часам, что означало дополнительные головные боли для Альфреда и плохое настроение Барбары. — Он не может усидеть на месте, — жаловалась она Дику. Тот с ней соглашался, а в итоге получал еще больше. — Не говори ничего, ты даже хуже. — Но Бабс… — Помолчи. Брюс начал передвигаться по особняку не без помощи остальных, выходить на улицу — иногда с Альфредом, чаще с Титом. Пес вертелся вокруг него и гнался за палкой или фрисби, которые Брюс ему бросал. Позднее уже ходил сам, без посторонней помощи, а через неделю стал спускаться в бэт-пещеру. Там его Джейсон и нашел. — Может, ему пароль сменить? — Сказал он вместо приветствия. — Через пару недель будет ночевать здесь. Услышал его только Дик, что стоял рядом с тренировочным рингом. — Я думал об этом. Он полезет через сад. Джейсон понимающе закивал. Брюс тренировался с Тимом. Он старался не загружать себя сверх меры, скорее из расчетливых соображений — в противном случае снова свалится на месяц. Джейсон видел, как он занимался растяжкой, чтобы восстановить мышцы. Сейчас, однако, драка казалась куда более активной, чем допустимо. Тим сделал выпад, нанес удар посохом по голени. Брюс оказался на полу. — Он быстро поправляется. — Еще бы, — фыркнул Джейсон. — При одной мысли о том, что его драгоценный Готэм остался без него, любимого. Дик усмехнулся. — Ему становится лучше. — Это тебе становится лучше, — ответил Джейсон. — Не смотри на меня так, — добавил он. — Ты ждешь, когда он восстановится. Брюс захочет забрать плащ, а ты даже не будешь сопротивляться. — Это эгоистично? — Мне ли тебя осуждать? Бой продолжался. Брюс свалился на колени и часто задышал — Тим не сдержал силы и ударил коленом в солнечное сплетение. Джейсон осторожно обернулся к Дику. — А он не слишком… агрессивен? — Тим! Его проигнорировали. Еще с начала боя это казалось странным — движения Замены были слишком дергаными. Похоже, не все из них хотят, чтобы Б. поправился. — Тим, немедленно вернись. Он поднялся наверх и скрылся в доме, с грохотом закрыв за собой дверь. — Упс, — протянул Джейсон. — Подростковый бунт. — Помолчи, — шикнул Дик, помогая Брюсу подняться. — Не знаю, что на него нашло. — Все в порядке, — ответил он. — Я привыкну. В бою меня жалеть не будут. — Но сейчас не бой, а тренировка. — Возразил Дик. — Я поговорю с ним. — Оставь, — тот закашлялся. — Лучше помоги мне добраться до комнаты. *** — Ближайшие пару дней он точно не встанет, если тебя это успокоит. Замена спрятался в одной из гостевых комнат в левом крыле напротив библиотеки. Серый кот Дэмиена устроился у него под боком. Тим медленно водил пальцами по его шее и загривку. — Мне все равно. — Я заметил. Джейсон сел на кресло. Тим поморщился от солнечного света из окна. — Я знал, что так и будет, когда он придет в себя. — Сказал он. — Но меня это раздражает. Я год не мог найти покоя, искал его по всему миру. А теперь он снова рвется в бой, чтобы там погибнуть. — Ты сам ничем не лучше, — ответил Джейсон. И я, добавил мысленно. И любой из нас, выращенный и воспитанный по его подобию. — Да. До возвращения Бэтмена оставалось две недели. Примерно столько же оставалось и до возвращения его худшего кошмара. *** Цепочка на коже почти не ощущалась. Сана держала кулон под рубашкой, чтобы не нарушать рабочий дресс код, хотя в их отделении никогда не были особо придирчивы к одежде. Арчи так и вовсе носил исключительно яркие цвета. Лишь однажды она не заметила, как кулон оказался снаружи, и это спровоцировало один из самых неприятных разговоров в ее жизни. Мордочка птицы блестела под белым светом лампы. Он уже не мог оторвать взгляд. — Робин. — Что? Джокер сегодня был на удивление покорным. Он не пугал санитаров, не бросался на психиатров и ничего не говорил, пока Сана вкалывала ему ампулу валиума. За весь сеанс он ни разу не посмотрел на ее лицо, только на участок кожи под шеей. Джокер кивнул на ее кулон. — Эта птица, — протянул он. — Хорошие воспоминания. Когда-то у меня был мой Робин. — Клоун откинулся на кушетку, возвел глаза к потолку, словно действительно думал о каком-то приятном моменте в прошлом. — Жаль, долго он не продержался. Сана поежилась. Джокер делал вещи похуже — он кусал ее руку, угрожал врачам, вгрызался зубами в чужие внутренности, но мерзкое чувство в желудке появилось именно от этого разговора. — Эх, где же он сейчас? — Мертв? — Спросила Сана. — Раз уж он долго не продержался. — Нет! — Закричал клоун. Карл и Эд за ее спиной синхронно вздрогнули. — Нет. Паршивец жив. Не должен быть, но жив. — Сбежал ваш робин. — Да, — Джокер пожал плечами. — Сбежал и бежит до сих пор. Бежит, чтобы преодолеть свой худший кошмар, имя которого он забрал. Сана нахмурилась — он часто говорил запутанно, его слова с трудом понимали даже психиатры. Только ощущение создавалось странное — будто она догадывается, что он имеет в виду, но не может осознать, что именно. Как фраза, которая вертится на языке. — Вы боитесь его? — Тихо сказала она. — Своего робина? Сана ждала, что он непременно рассмеется, возможно, даже снова попробует ей навредить. Но Джокер причмокнул губами, взглянул ей в глаза и сказал: — Да. *** Ближе к наступлению Рождества Брюс окончательно пришел в себя. Он больше времени проводил в бэт-пещере и на тренировках, часто разговаривал с Дэмиеном и Диком, и почти не пересекался с Тимом. Напряжение между ними было заметно невооруженным взглядом. Замена отворачивался, когда Б. на него смотрел, и выходил из комнаты, если тот в ней появлялся. Альфред качал головой, Дэмиен недовольно цыкал, Дик беспокоился. — Ты должен поговорить с ним. — С какой стати? — С такой, что все наши младшие братья теперь прислушиваются к тебе. — Ответил Грейсон. — Что звучит очень странно, и я до сих пор не могу это осознать. — У некоторых из нас просто больше обаяния. — Так используй свое обаяние, чтобы они перестали друг на друга так смотреть. — Я не собираюсь лезть в это. — Джейсон. Он поднялся с дивана. Дик сложил руки на груди. — И даю тебе совет, Грейсон. — Добавил он. — И ты не вмешивайся. В итоге станешь крайним. — Лучше наблюдать, как они друг друга избегают? — Нет, — фыркнул Джейсон. — Лучше носиться с ними, как с маленькими. Ты этим решил заняться? По коридору прошел Брюс. Снова в пещеру. Раз за разом. С каждым днем — все чаще. — Тим упрямый, но не тупой. — Сказал Джейсон. — Дай ему в себе разобраться, а потом загружай проблемами Брюса. Дик покачал головой, но, похоже, решил прислушаться к нему. Даже принял его слова — Джейсон видел, как он едва заметно улыбнулся. И не мог вспомнить последний раз, когда Грейсон улыбался после их разговора. Может, он слишком много времени проводит в этом доме? Брюс поправился, Тим вернулся, Дэмиен все такая же пубертатная язва, а Грейсон чуть ли от счастья не скачет, что снова сможет стать Найтингом. Все как всегда. Красный Колпак никогда не был частью всего этого. — Дик, — в комнату вошел Тим. — Останови его. О, точно. Проблемный отец. — Что случилось? — Он собирается снова надеть костюм. Дик нахмурился. Джейсон напрягся. Б., конечно, хотел вернуться к делам, но настолько быстро? — Что произошло? — Джокер, — ответил Тим. — Он захватил Аркхэм. *** — Раз-два, найду тебя. Три-четыре, ты в квартире. Или не в квартире? В лечебнице, получается? Или в больнице? Но они не рифмуются с «тебя». Сана ползла на четвереньках вдоль полок. Мерзкий низкий голос звучал ото всех сторон, хотя она знала, что это глупо, что Джокер сейчас у двери, прислушивается, ищет ее. Она вдохнула и выдохнула, пока он говорил. Двинулась вперед, пока стучал молотком по стене — аккуратно, тихо, вторя придуманной мелодии в голове. Вторя своей считалочке, которую Сана, кажется слышала, но не могла вспомнить, где. — Пять-шесть, возьми крест. — Продолжил он. — Эй, док, а вы верующая? Сана прижала ладонь к губам и поползла дальше. Страх собирался за спиной, бегал мурашками по затылку. Пальцы были холодными, как и губы. Она увидела дверь перед собой — внутренний вход через архив Ру вел в подвалы, которыми давно никто не пользовался. Там сейчас хранили всякий хлам, но Сана могла хотя бы затаиться, пока не приедет полиция. Если они вообще пробьются через то, что происходило снаружи. Джокер снова запел и постучал молотком по стеллажу. Звон катился по помещению и застывал в ее ушах. Он был достаточно громким, чтобы скрыть ее шаги. Сана рванула к двери. — Семь-восемь, клоун тебя съест. Он вырос перед ней, как тень. Как чудовище из табакерки в той сказке про оловянного солдатика, которого бросили в огонь. Сана отшатнулась. За спиной — коридор, полный сбежавших преступников, готовых сожрать ее живьем. А перед ней — маньяк с окровавленным молотком. Несколько минут назад он раскроил им череп санитара на ее глазах. Джокер все еще продолжал петь. Она вспомнила — это была мелодия из «Кошмара на улице Вязов». Колыбельная. Сане хотелось верить, что это не была колыбельная ее смерти.