Пособие по выживанию в Аркхэме

Много месяцев назад, во время первого побега, Сана этим же путем пыталась спастись от Пугало, за ней бежали ее страхи и провожали кровавые надписи на стенах. В этот раз не было ни крови, ни кошмаров, только долгий прерывистый хохот — он звучал отовсюду. Лучше было бы, наверное, оставаться на месте, но она поняла это только некоторое время спустя, когда все уже случилось. Джокер играл с ней, как с куклой-марионеткой под собственным театральным занавесом. Когда Сана перешла из центрального отсека в левое крыло, то сразу споткнулась о чье-то тело на входе. Она удержала равновесие, подавила злость (неуместно и глупо, вдруг она злится на труп?). За ее спиной лежал заключенный. Широкая улыбка пересекала его лицо. Сана вспомнила, что Джокер когда-то использовал токсин. Люди, подверженные его влиянию, буквально умирали от смеха. И только в это мгновение — забыв про страх, про погоню, про побег — она поняла, что окружена телами. Врачи, санитары, психиатры и заключенные — мужчины и женщины. Джокеру не было разницы, кого травить. Неестественная улыбка приветствовала ее из каждого угла. — Посмотри, какое веселье. Это была вечеринка века. Сана похолодела. Закололи кончики пальцев. Раздался грохот, — открылась дверь, — и за ее спиной послышались тяжелые хаотичные шаги. И аплодисменты. Она сжала пальцами ткань халата. И обернулась. Такая же неестественная кривая улыбка была на его лице. — Они наконец поняли мою шутку. Носком ботинка он коснулся головы одного из пациентов на полу. Повернул ее так, чтобы пустые глаза были обращены на нее. — А ты, док? Готова ее услышать? *** Когда-то, когда Джейсон только вернулся из мертвых и пытался собрать по кусочкам свое прошлое и жизнь, ему попалась на глаза газета. На первой странице под фотографией Джокера рассказывали о массовой резне в Готэме. Джейсон плохо помнит, что было после — он очнулся только несколько минут спустя посреди разгромленной комнаты. Из сломанного зеркала на него смотрели собственные глаза. И он плакал. Он помнит, что был зол. Не на Джокера, на Брюса. В конце концов, клоун убил его. Того, кого Брюс называл своим сыном и солдатом. И он не отомстил. И он, Джейсон, не отомстил тоже. На фоне он слышал чьи-то голоса: Б. спорил с Тимом, Тим — с Дэмиеном, Дэмиен — с Диком, Дик — с Б. Непрекращающийся белый шум. Голос Барбары из компьютера. Касание к плечу. — Мастер Джейсон? — Он отозвался не сразу. — Мастер Джейсон. — Я задумался. Прости, Альфред. — Не извиняйтесь. — Он покачал головой. — Но будет лучше, если вы сейчас присоединитесь к обсуждению. Ситуация улучшилась. Они перестали грызться, хотя Брюс с Тимом то и дело цеплялись друг к другу, пока стояли за компьютером и разговаривали с Барбарой. — Отец уже отправил туда все отряды. Аркхэм окружен, но главная проблема не в этом. — При чрезвычайных ситуациях система безопасности блокирует все выходы, — сказал Джейсон. — Попасть будет легко, но выбраться невозможно. — Некоторые смогли. Киллер Крок, Бэйн и еще несколько заключенных у входа. — Как? — Под лечебницей есть заброшенные подвалы, — ответил Джейсон. Когда-то он сам с их помощью пробирался незамеченным по Аркхэму. По ним же он сбежал после того, как остановил Риддлера. — Подозреваю, что Джокер тоже о них знает. Брюс поглядывал в сторону своего костюма. Дэмиен раздраженно стучал пальцами по металлическому столу. Дик и Альфред разговаривали между собой. Джейсон думал, каждый звук будет выводить его из себя, отвлекать, провоцировать. Но хуже всего оказалось выражение лица Тима. Он молчал. Смотрел на него. Он все знал, разумеется. И Джейсон знал это тоже. *** Сана искренне считала, что теперь возненавидит музыку. Пиг с его танцами под старые хиты диско еще долго снился ей по ночам, а колыбельная из «Кошмара на улице Вязов» не выходила из головы неделями после произошедшего. Когда все только закончилось, когда она была… не совсем собой, Сана не осознавая напевала эту песню, не помня ни смысла, ни человека, что пел ее. — Пять-шесть, возьми крест. Семь-восемь, клоун тебя съест. Она поморщилась. Глаза бегали, пытались зацепиться за что-нибудь, но смотреть на дверь, к которой ей теперь не подобраться, было больно, на окровавленный молоток — страшно, а в темные дьявольские глаза — омерзительно. — Девять-десять, пришло время веселья. Или нет. Опять без рифмы. — Голос его менялся и ломался, как Сана часто замечала на записях. Иногда он звучал, как психопат, иногда — как испуганный ребенок, иногда — как взрослый сознательный человек. — В любом случае, пора баиньки, доктор. Сана вскрикнула — больше от страха, чем от боли. Если это конец, то он звучал жалко, потому что она столько всего упустила, пока была ученым, и упустила еще больше, когда стала врачом. И все равно знала, что это путь, который бы она повторила, бесконечное колесо сансары. Но вместо того, чтобы замахнуться молотком, Джокер вцепился пальцами в ее волосы и ударил головой о стеллаж. Сана помнила его довольные глаза, а больше… больше ничего. *** Когда она проснулась, кулона на ее шее уже не было. Сана поморщилась. Глаза открывать не хотелось — холодный свет ощутимо отдавался головной болью. Она почувствовала холод в области ключиц. Три пуговицы рубашки оторвались. Сана моргнула несколько раз, пытаясь сосредоточиться. Она находилась в ординаторской на первом этаже. Перед ней были заблокированные длинные окна, под ними — маленький журнальный столик, где санитары складывали медицинские карты. По левую сторону — неудобный серый диван с низкой спинкой, от которого у нее всегда болела поясница. Прямо сейчас на нем расположился клоун. Облегчение сменилось ужасом. Она была рада, что жива и невредима, но Джокер с предвкушением постукивал по колену монтировкой. Ее кулон лежал рядом. Сана ненавидела себя за то, что вспомнила сейчас о газетных вырезках трехлетней давности. Барбару Гордон он тоже не убил, но кто знает, что она чувствовала после того, как сумасшедший клоун вломился в ее квартиру и выстрелил ей в живот. Но если это ее последний разговор перед смертью, то она хотя бы удовлетворит свое любопытство. — Вы убили его? — Спросила она. — Своего робина? — Я всего лишь поиграл с ним, — Джокер надул губы, словно ребенок, потерявший игрушку. — Кто знал, что он так легко сломается? Предыдущий мальчик был куда крепче. И манеры у него были получше. — Как это произошло? Он ухмыльнулся, перекинув лом из одной руки в другую. — Случился большой бум. Сана сглотнула. Она помнила неровный шрам, бледное пятно на коже, по которому она водила рукой ночью. Мог ли он спастись? Или вернуться? — Вы хотите сделать тоже самое со мной? Джокер удивленно посмотрел на нее и вдруг рассмеялся, запрокидывая голову. — Тебя? — Протянул он. — Нет, док, это для него. Для тебя у меня есть кое-что получше. Джокер поднялся с дивана, и Сана невольно вжалась в спинку стула. Реакция, похоже, его удовлетворила. — Наслаждайтесь компанией. Она осмотрелась. В комнате никого, тишина казалась мертвой, а веревки, которыми ее привязали, давили на руки и ноги. Не было ни зловещего хохота, ни пугающих теней, ни подозрительных силуэтов. Сначала она услышала тихое бормотание. — Ненавижу. Как же я вас всех ненавижу. Лицемерные твари. Потом она закрыла глаза, а когда открыла, ординаторской перед ней уже не было. *** — Они пытаются тебя выманить. Это ловушка. — Варианты есть? — Спросил Дик. — Не так много. Джокер взял в заложники персонал. Он хочет встретиться с Бэтменом. — Ответила Барбара в коммуникаторе. В наступившей тишине Джейсон слышал, как она стучала пальцами по клавишам. Он помнил, как ему нравилось наблюдать с ней в работе, когда он был подростком. Когда Барбара еще была Бэтгерл и умела скакать по крышам, а не только координировать действия из одного угла. Это случилось с ней из-за Джокера. Больше всего на свете хотелось ударить Брюса. Умом Джейсон понимал, это скорее способ спустить пар, отвлечься от собственного чувства вины. Напряжение росло, вместе с ним он почти слышал, как в голове Б. крутятся шестеренки, продумывая план побега от них. Ему хотелось в битву. Никто бы на свете не смог его сегодня остановить. И Дик, похоже, это понимал. — Джокеру нужен Бэтмен, — он встал у витрины с костюмом. — Пусть Бэтмен придет за ним. Но не один. Твой прошлогодний костюм еще остался? — Он посмотрел на Джейсона. Тот усмехнулся. — Даже кое-что получше. *** Она была в спальне — не в той, готэмской, маленькой и уютной, не в той, что была в родительском доме. В этой комнате мебель и стены были матово-черными, а потолок — серым. Мама все говорила, что это не подходит ребёнку, но Сане нравилось, что при закрытых шторах пространство погружалась во мрак даже в полдень. — Сана. Ей хотелось спрятаться под кровать, когда она услышала этот голос. Или расплакаться. Но больше всего ей хотелось ее обнять. — Бабушка. — С тобой все хорошо? У тебя глаза на мокром месте. Она осталась такой же, какой Сана ее помнила. Ей всегда казалось, что время над бабушкой не властно, но после университета Сана все чаще стала замечать седину в ее волосах. И все же — такой же. С добрым смехом, упертым характером и самым лучшим сабая. — Сана? — Со мной все хорошо, — она сжала руки, пытаясь унять дрожь. — Можно… можно тебя обнять? Бабушка осторожно потрепала ее по голове. — Мы стали редко видеться после твоего отъезда во Францию. — Прости меня. — Ты не должна была ехать. — Что? — Сана отстранилась. — Ты не должна была ехать, — повторила бабушка. — Если бы ты не сделала этого, мы бы с тобой смогли попрощаться перед моей смертью. Ей оставался месяц до каникул. Сана узнала об этом, когда была на стажировке в Париже. Она помнила неприятное чувство надежды, что преследовало ее всю дорогу, словно бабушка все еще ждет ее дома. Но бабушка не ждала. И когда Сана улетела обратно, она не скучала. Гулять по Монмартру было гораздо легче, чем теми улицами, которыми они ходили вместе, в том городе, где все напоминало о ней. Сана очень хотела ее увидеть. И сильно этого боялась. Но она точно знала, что бабушка бы не говорила такие слова. — Столько стараний, Сана. Ты бросила семью, училась днями и ночами. И все ради того, чтобы стать палачом. Сана протянула к ней руку, но лицо расплылось, как узор на кофейной пенке, и пропало. А сама Сана провалилась в темноту. Бабушка ее поддерживала, потому что сама росла в Биалии, где женщин не спрашивали, чего они хотят. Ее рано выдали замуж. Ей повезло — дедушка был образованным человеком, профессором в университете. Вместе они объездили пол-Европы. Он просил своих коллег дать разрешение для бабушки присутствовать на лекциях, и она училась — так, как не могла позволить себе ни ее мать, ни мать ее матери. *** Дик знал, что-то обязательно пойдет не так. Джейсон был на взводе, Брюс — в боевой готовности, Тим подозрительно спокоен, возможно, потому что устал от молчаливой войны за прошедшие две недели. Брюс забрал старый костюм, Дик надел тот, что носил последний год. У Джейсона нашелся похожий, без плаща, но с более прочной броней. — Когда мы будем в Аркхэме, — начал Брюс, обращаясь к нему. — Не натвори глупостей. Дик переглянулся с Тимом. Вспыхнувшая спичка была готова подорвать весь дом. — Каких глупостей? — Ты знаешь, каких. Альфред тяжело вздохнул. — Вроде убийств? — Вроде них. — Разумеется. Маску Джейсон держал в руках. Они все еще могли видеть его лицо. И выражение это Дику не нравилось — упрямство на нем читалось слишком отчетливо. Он был на взводе из-за всего произошедшего. И, возможно, немного взволнован. — Никаких убийств, даже если ублюдок перережет всему персоналу глотки? — Джейсон. — Никаких убийств, когда он запрет кого-нибудь из них в подвале и будет пытать? — Продолжил он. — Или, может быть, никаких убийств, когда он подорвет Аркхэм к чертям? — Ты знаешь, что я имею в виду. — Брюс повысил голос. — В первую очередь нужно вытащить заложников. Мне не нужен напарник, который не может себя контролировать. — Или тот, которого не можешь контролировать ты? — Вы можете заткнуться? — Их прервала Барбара. Дик в который раз почувствовал благодарность к ней. — Пока вы спорите, заложники все еще там. Так что сделайте одолжение, разберитесь со своими проблемами по дороге. *** — Вы, женщины, лицемерные твари. Она сделала шаг — перед ней возникло тесное темное помещение, у стены его, на высоком стуле, подключенная к аппаратам, сидела фигура. Человек был низким, на голове, как терновый венец, возложено устройство для подавления ментальных процессов. Сана вспомнила фотографии в медкарте. Этот пациент относился к разряду особо опасных. Как Джокера или Дента, его содержали на нулевом этаже, куда был разрешен вход только определенному числу лиц. Доктор Психо, заключенный, имеющий возможность проникать в сознание людей и управлять им. — Лицемерные твари, — повторил он. — Особенно вы, доктор. Вы лечите нас, а должны сидеть рядом с нами. — Рядом с нами. Рядом с нами. — Повторило эхо. Эхо говорило голосами заключенных, ее пациентов и родителей. *** Сейчас, глядя на свою лабораторию, Сана могла сказать, что чувствовала себя неуютно. Раньше это было для нее самым привычным местом на свете, теперь же оно напоминало склеп, в котором она медленно себя хоронила. Узкие окна под потолком, заклеенные матовой пленкой, пропускали тусклый серый цвет, — это погода для Готэма, не для Аль-Каива. Скальпель в руке уже не удивлял. И кровь — тоже. — Это все? В очередном пространстве ее сознания очередное напоминание о том, кем она была. Как в том знаменитом американском фильме про сурка. — Кажется, вы не впечатлены. — Я знаю свое прошлое. Мне надоело это слушать. Сана отбросила скальпель. Свет в операционной погас и тут же появился. Скальпель вновь оказался в руке. А на столе, где лежал неизвестный ей человек, появился сам Психо. Он глядел на нее непропорциональными кривыми глазами, прищуривался. Сана начинала понимать, откуда возникла ненависть к женщинам. — Хотите сделать это со мной? Она хмыкнула. Если он полагал, что Сана испугается собственного сна, то ошибся. Она перехватила скальпель, как нож, и занесла его над сердцем. Лампочка над ее головой потухла. Теперь перед ней была Ру. На этот раз Сана вздрогнула, но не отступила. Острие угодило точно в грудь. Крови не было — свет пропал раньше. Когда он появился, с операционного стола на нее смотрел Джейсон. Она сжала скальпель. Игры с подсознанием ее не пугали, гораздо страшнее — насколько далеко он залез в него? Насколько много увидел? (Она часто думала, что у него красивые глаза.) Никогда они не смотрели на нее с таким осуждением. Возможно, это и помогло ей очнуться. И бросить скальпель на пол. — Вы крепкий орешек, док. — Прошептал Психо из темноты. — Тогда не будем цепляться за ваше трогательное настоящее. Углубимся в прошлое. Пол под ее ногами стал мягким, и через мгновение Сана почувствовала, как проваливается в него. Джейсон до последнего смотрел, как она тонет. И не собирался спасать. *** Сугробы на холме перед лечебницей никогда не убирали. Прошлой зимой он часто видел это из окна своей пустынной камеры — его держали в одиночестве, потому что предыдущие трое сокамерников скоропостижно скончались. — Как обстановка? — Киллер Крок и Бэйн сторожат ворота. Светлячок у бокового, Глиноликий у черного входа. — Я беру на себя Крока и Бэйна, — сказал Джейсон. — Я с ним, — добавил Тим. — Бэтмен-один и Бэтмен-два, разделитесь так, чтобы они не видели вас вместе. — Есть, — сказал Дик. — Робин, ты со мной за Светлячком. Джейсон на время отключил коммуникатор. Малявка по связи возмущался, что его не устраивает сегодняшняя роль, в то время как такой паршивой овце в стаде, как Джейсону, это позволили. Потом он сцепился с Заменой, когда тот сказал, что четвертый Бэтмен ростом метр с кепкой будет выглядеть подозрительно. Джейсон вытащил пистолет. Крок, уловив движение, метнулся вперёд. Джейсон шагнул в сторону, выстрелил в бок. Ящер зарычал и отпрянул. Он стал держаться осторожнее. Его лапы скользили по снегу, создавали странный, отвлекающий звук — шурх, шурх. Новая броня держалась лучше старой, но даже она едва выдерживала удары. Когда Крок попытался сомкнуть челюсти на его руке, Джейсон всадил в его пасть несколько пуль. Тварь метнулась в сторону и рухнула на землю. Замена в это время сдерживал Бэйна — уже успел перерубить трубки с Веномом и оттеснил его к стене. Джейсон прострелил ему колено. Бэйн завыл и потерял сознание. — Это было обязательно? — Нет, — ответил Джейсон. — Провозись с ним еще десять минут, у нас много времени. Тим фыркнул и пошел следом за ним. *** — Она опять спит до обеда. — Просыпайся, Сана, сегодня у тебя важный день. Она помнила эти голоса. У мамы он был низкий, чуть грубоватый, у отца, наоборот, высокий, звонкий. В ее телефоне до сих пор оставалось несколько голосовых сообщений от них. Сана так и не нашла в себе сил их прослушать. — Что за важный день? — Ты встречаешься с Королевой Пчел. Отец поправил верхние пуговицы ее рубашки. Мама повязала один из своих любимых ремней. Сана чесала предплечья и дергала мочки ушей с тяжелыми фамильными серьгами, которые надела на нее бабушка. Королева Пчел затмевала всех в приемном зале. На пальцах у нее были массивные кольца с драгоценными камнями, а на шее — колье с бриллиантами, в ушах — рубины. Каждое ее движение было аккуратным, выверенным и четким, и Сана отчетливо уловила черты, которые замечала в дедушкином друге, что иногда приходил к ним домой, ее отце. Она шла плавно, ровно, как будто плыла по полу. Сана слышала о том, будто она имеет особое влияние на мужчин. И она замечала, — как с завистью замечали остальные люди в зале, — мужчины сворачивали голову, чтобы еще раз поймать ее взгляд. — Ты подаешь большие надежды, Сана. У тебя хорошие успехи в генетике и биохимии. Королева Пчел отвела ее подальше, пока гости разговаривали. В груди у Саны разливалось теплое чувство — ее заметили, выделили среди толпы. Она знала, что была хороша. Но гораздо приятнее, когда это признавали другие, как будто она дала верный ответ на уроке. — Мне нужен человек, которому я могу доверять. Я хочу поручить ему одно важное дело. — Какое? — Исследование метагена. *** — Я в пункт управления, — сказал Тим. Бэтс и Грейсон уже проникли на верхние этажи. Безумного Шляпника и Фриза повязали. Остальных… остальных они пока не встретили. Включая надоедливого клоуна. И Джейсон искренне надеялся, что найдет его первым. Он осмотрел архив, за который отвечала подружка Саны. Ни одной из них здесь не было, но по поваленным стеллажам и документам под ними, следам ногтей на письменном столе было ясно, что кого-то недавно уводили отсюда силой. На стене виднелось несколько вмятин. Он провел по ним пальцем. Кувалда? Молоток? Оружие было покрыто кровью — на блевотно-зеленом цвете заметны высохшие красные разводы. Он сжал руки в кулаки. Клоун никогда не разменивался на лишние жертвы, ему было все равно, умрут два человека или двадцать. Джейсон услышал шаги за спиной. Подошва ботинок почти не издавала звука, когда касалась пола, — такую носил весь персонал. Это могла бы быть Сана, но та передвигалась широкими шагами, уверенно и часто громко. Когда он оставался в ее квартире, даже за шумом телевизора или воды в душе можно было услышать, в какой она комнате. Движения девушки за спиной были ритмичными, быстрыми и мелкими. Джейсон обернулся. — Ты здесь. Сана. Она изменилась, думал Джейсон уже позднее, намного позднее, чем это было нужно, в тот момент он мог только заметить залегшие под глазами тени, растрепанные волосы и помятый медицинский халат. В тот момент он знал, что умеет держать себя в руках, научился этому за много лет у Брюса и Лиги Убийц. Но все равно хотелось сделать первый шаг в ее сторону, чтобы убедиться в ее реальности. Сана оказалась быстрее. Она обняла его за плечи, ткнулась носом в плечо. Джейсон несколько секунд стоял — он все еще был в Аркхэме, и заключенные во главе с ублюдским клоуном все еще не пойманы, и ему нужно… — Я так рада, что ты пришел. Голос ее сорвался на всхлип. Он положил руку ей на спину. — Они схватили всех. Ру и Лэнг в подвале. Ее трясло — от злости или от страха. Он отстранился, но продолжал держать ее за локоть. — Я спущусь туда. — Я иду с тобой. — Нет. — Пожалуйста, — она вцепилась в его предплечье. Броня в этом месте пострадала от Крока. Он чувствовал ее холодные пальцы. — Я не могу тут остаться. И дойти до выхода сама не смогу. Голос ее тоже был странным — громче, выше, визгливее. Возможно, все дело в стрессе, возможно, в его личном восприятии. Джейсон вздохнул. Он об этом пожалеет. Но Аркхэм еще не освобожден, ему некуда ее деть, и… И, наверное, в глубине души вопила интуиция. И ей он доверять привык. — Держись рядом. *** Что-то не так. Пока они спускались по лестнице в подвал, не было слышно никаких иных звуков, кроме их шагов. Сана осторожно шла рядом с ним, придерживая его за предплечье. На стенах подвала — католические кресты, неясные послания, продольные линии, отмеряющие время, проведенное в лечебнице. Словно он спускался в логово древнего чудовища, Минотавра из лабиринта. — Почему тебя не поймали? — Я успела спрятаться на складе, но они увели Ру. — А что Джокер? Она вздрогнула, и в этом жесте Джейсон отчетливо увидел страх, который раньше не замечал за ней. Когда Джокера только заперли в Аркхэме после Блэкгейта, он справедливо опасался. Сана говорила о нем, но за напряжением ясно проглядывалось любопытство. — Я его не видела, — сказала она. — Только последствия его яда. Много наших теперь не спасти. Сана шла впереди, и он снова вспомнил о старых мифах, что читал в библиотеке Брюса, историях об Ариадне и волшебной нити, которая вывела Тесея из него. Он, к счастью, мифическим героем не был. А девушка не была Ариадной. И даже Саной. — Подожди. Они уже спустились. Запах сырости и затхлый воздух ощущались даже сквозь маску. Сана сложила руки перед собой, сплетая пальцы. Напряжение в ней смешалось с предвкушением чего-то важного. — Что-то не так? — Просто меры предосторожности. Она была напугана — но не из-за него. Из-за того, другого, к которому она его вела. Под мигающим светом было нетрудно различить знакомые черты лица: большие глаза, широкие скулы и нос, густые брови. Красива, опасна, сильна. Но не та. Ровный надрез на смуглой коже был почти неразличим. Из-за волос он не сразу его заметил. — Все… хорошо? — Осторожно спросила она, но и в ее движениях, и в позе была заметна скрытая угроза. — Где настоящая? Вместе с вопросом она рванулась вперед. Джейсон пригнулся. Острием ножа она целилась в плечо, но повредила только маску. Он бросил ее на пол. Запах пота и железа стали отчетливее. У нее было лицо и тело Саны. Но Саной она не была. Джейсон вспомнил архивы. Никто до Бэтмена не мог ее поймать. Она растворялась и пряталась, как человек в толпе, как случайный прохожий с фальшивым лицом. Однажды она все-таки попыталась обмануть Брюса, и тот запер ее в подвалах Аркхэма. После этого Джейн Доу их не покидала. Она напала сбоку. Джейсон остановил удар, скрутил ее руку. Громкий визг на мгновение оглушил его. Джейн Доу вонзила нож в его запястье. Она снова попыталась атаковать. Джейсон перехватил ее кулак, ударил в живот, сжал ее шею. И свернул. Позвонки хрустнули, и после этого замолчало все вокруг. Этот хруст ему иногда возвращался в кошмарах. Возможно, потому что в них он не до конца осознавал, кого из них убил — настоящую Сану или фальшивую. *** Снова то же место и те же окна, закрытые матовой пленкой. Через них по полу катился теплый свет. За окном было солнце. Это погода для Аль-Каивы, откуда она родом. Не погода для… Для… Было место. Еще одно место, в котором она бывала. (как же он назывался, этот город?) Гудение приборов начинало раздражать. Как и бардак на столе, как бормотание военных за ее спиной. — Этого в расход. Давайте следующего. — Объектов больше нет, док. — Значит, найдите. Сегодня вышли из строя два компьютера. Кабели от процессора еще валялись на полу — его обещали починить к вечеру. И она забыла выпить кофе с утра. Сана старалась соблюдать чистоту. Во всем. Военные в грязных ботинках не вписывались в ее идеальную стерильную картину. Как и отсутствие подопытных. — Завтра едем в поле. Объекты поступят через неделю. Сана поджала губы. Вечером у нее была встреча с Королевой Пчел, а предоставить нечего, — никаких новых открытий. Недавно нашлась девочка Азар с ее уникальными способностями регенерации, и все же… Не дошла еще наука до таких вещей, как чудесное исцеление. — Сообщите мне, как все поступят. — Есть, босс. Но военные не сообщили, и даже встреча с Королевой Пчел не состоялась. Весь маленький мир Саны, закутанный в белую стерильную упаковку, разрушился, когда грянула революция. Сотрудники бегали вокруг нее, цеплялись за нее, спрашивали у нее «что делать?». Сана не отвечала — не потому что не знала, а потому что пыталась вспомнить. Все было не так. Ей казалось, все было не так, это то место, но не те события, и революция, которая произошла, запомнилась для Саны смертью близких людей и смехом ее заключенных, а сейчас… Сейчас она осталась одна в своей лаборатории, сейчас она нажимала на кнопку «удалить» на своем компьютере, чтобы стереть данные своих разработок. Сейчас она не могла уйти отсюда, а военные по рации трубили, что пришли американские герои. Когда монитор погас, Сана выключила провода из розетки. Остальной персонал уже покинул исследовательский центр. Гудение приборов затихло. Затихла даже злость. Весь мир молчал. А когда Сана развернулась, встретилась взглядом с мужчиной. У него были самые красивые на свете глаза, и она знала, что где-то их видела, но не могла вспомнить. — Герои не убивают, — сказала она. Мужчина улыбнулся. — Я не герой. Выстрел она уже не слышала — он заглох в чьем-то смехе. Когда она умирала, погода за окном снова изменилась — серое пасмурное небо было привычно для Готэма, не для Аль-Каивы. *** — Тц-тц-тц, я надеялся, что вы сможете побеседовать наедине. Джейсон напрягся. Знакомый голос. Скрежещущий, как дверные петли в старом доме. Он отдавал зимним морозом, ритмичным тиканьем и кошмарами по ночам. Его самое неприятное воспоминание, имя, которое он носил. — Сменил имидж, птенчик? Джокер показался перед ним, присел на корточки перед мертвой девушкой. Длинные белые пальцы вцепились в ее волосы и потянули наверх. Ее лицо еще не утратило черты Саны, и Джейсон чувствовал, злость копошится внутри, гонит его вперед. — Ушки выглядят нелепо. Мой прошлый костюмчик шел тебе больше. Джокер не услышал ответа. Впрочем, его это не сильно волновало. Он наслаждался, пытался вывести его из равновесия. Нужно было сохранять спокойствие, пусть клоун и в следующую секунду крепко схватил Джейн Доу с лицом Саны за затылок и ударил о пол. Он помнил эти глаза, этот смех, это ощущение, которое он испытывал каждый раз, когда лом опускался на его руки и спину. Помнил, как хрустели собственные кости. Помнил, как оставался смелым до самого конца, до того, как клоун не ушел, до того, пока взгляд не наткнулся на быстро отчитывающий таймер. В тот момент страх и пришел. А за ним и смирение. Сейчас Джейсон не мог себе позволить мириться со смертью. — Где она? Джокер посмотрел на мертвую Джейн Доу, постучал пальцем по подбородку, нахмурился, усиленно строил из себя раздумывающего над сложной загадкой человеком. А потом сунул руку в карман пиджака — неизменно фиолетовый цвет, застывший во времени, с тех пор, как появился Бэтмен — и вынул оттуда цепочку. — Сломалась, — пожал он плечами. — Как и предыдущая. И бросил кулон к его ногам. Оранжевые крылья малиновки были надломаны. *** Она проснулась на жесткой кровати. Запах в помещении был спертым и душным. Сразу захотелось расстегнуть пуговицы рубашки. Рядом валялось несколько книг в тонких переплетах. На самой верхней витиеватым шрифтом было написано «Гордость и предубеждение». Сана нахмурилась. Художественную литературу она никогда не любила. Неудобная одноместная кровать, жаркая одежда, спутанные волосы, — она же всегда заплетала их в косу перед сном! — серая раковина в углу. Сана, кажется, разглядела в сливе клок волос. — Мерзость, — прошептала она. Но внимание больше всего привлекали не матрас, не грязная раковина и не заплесневелые стены. А решетки. Рядом появился человек в белом халате — такой же когда-то носила она. Морщины на переносице делали его немного старше своего возраста. Глаза у него зеленые, строгие, и губы постоянно сжаты, словно он сдерживался от резких фраз в ответ кому-либо. — Где я? — Вы Аркхэме, Сана. Она вцепилась в прутья, пытаясь открыть дверь. Врача это, впрочем, не заботило. — Что такое Аркхэм? — Лечебница для душевнобольных. Сана рассмеялась. — Я не душевнобольная. — Разве? — Спросил он. — Вы много чего натворили в Биалии. Сомневаюсь, что международное сообщество признает вас вменяемой. — Но я… — Наслаждаетесь своим пребыванием. У вас будет хорошая компания и лучшие специалисты. Не такие, каким были вы. — Кто вы? — Ваш психиатр. Оливер Лэнг. Сана помассировала виски. (имя казалось знакомым, имя принадлежало человеку, которого она знала) Сквозь душный запах больницы она чувствовала аромат растворимого кофе, старых бумаг в архиве и чей-то заливистый смех. — Не время просыпаться, док. — Сказал голос. — Нам еще многое нужно увидеть. *** Пыль оседала на коробках и полках, мерцала в редких лучах света, которые пробивались через старую крышу. На складе было тихо — почти также тихо бывало в тот день, когда Джокер оставил его умирать. Пахло деревом и бумагой — раньше здесь хранились старые книги, списанные с библиотеки. Сегодня это помещение в Бернсайде почти не использовалось. — М-м-м. Клоун на полу задергался, потянулся. Джейсон вырубил и принёс его сюда пару часов назад, все это время тот лежал неподвижно, будто мертвый. — Темновато, мрачновато, — протянул он. — Нас ждут горы трупов? На этих словах он повеселел. Джейсон почувствовал волну отвращения. — Только твой. До прихода Брюса оставалось еще пятнадцать минут. (Джейсон помнил этот день — также, как помнил день своей смерти. Когда он раскрыл личность Красного Колпака, когда все его действия наконец привели к тому, что должно было случиться, — к ним троим, собравшимся на этом богом забытом складе.) — Мы точно раньше не встречались? — Спросил Джокер. — Выглядишь так, будто я угрожал тебе раньше. — Да. Бывало. Джейсон снял маску. Джокер долго смотрел — во взгляде его не было эмоций, как тогда, когда он отправлял людей на кладбища, когда оставил его на складе той холодной зимой. А потом заливисто рассмеялся. — Надо же. Ты вернулся, Робин. (В ту ночь Джейсон не успел его убить — вмешался Брюс. Но он помнил, какое удовлетворение испытывал, когда бил того ломом по спине, ногам, шее, когда слушал его крики, смотрел на капли крови на земле. И задавался вопросом, Джокер ли превратил его в кровожадное чудовище, или это всегда сидело в нем, просто не выходило наружу.) Сейчас, пару лет спустя, Джокер также хрипел под его руками, когда Джейсон сжимал его шею, держа его спиной к себе. Одно движение — тот же невыносимый хруст, как удар хлыста. Но Джейсон не смог. Запах пота и железа еще висел в воздухе. Он научился игнорировать его. За ним же скрылась кисловатая вонь. Джейсон не сразу почувствовал ее. А когда осознал, что это, Джокер уже заливался привычным диким смехом. — Подарочек из Блэкгейта от моего друга, — сказал он. — Приятных кошмаров. *** Солнце заглядывало в окна, отражалось в очках врача, что смотрел на нее. У него были знакомые зеленые глаза, а в кабинете пахло растворимым кофе. Сана все пыталась вспомнить, но не могла, как будто кусок оторвали. — Почему я здесь? — Здесь ваше место, Сана. Вам помогут. Вас вылечат. — Но я не больна, — возразила она. — Амбициозна и жестока — да. Но не больна. И это еще хуже, отчетливо читалось в глазах психиатра. Безумие можно вылечить, жестокость — нет. Сане казалось, она знала человека с такими же принципами. (как его звали?) — Меня зовут Сана, — четко проговорила она. Чтобы не забыть ни себя, ни прошлого. — И я ученый. Психиатр улыбнулся — немного насмешливо, но больше это, конечно, отдавало жалостью. — Вы Сана Хосейн, — сказал он. — Пациентка Аркхэма. — Нет, — прошептала она. Голова начинала болеть. Сана вцепилась пальцами в волосы, прошлась по вискам. — Нет, я Сана. Я врач. — Вы пациентка Аркхэма. Вы останетесь здесь, потому что больны. *** Брюс помнил эти подвалы. Когда-то его самого удерживали здесь, по этим коридорам его преследовал Джокер, Бэйн и Киллер Крок. Сейчас здесь было тихо — самый дурной знак. Старые дверные петли заскрипели. Джокер скрывался внизу и наверняка уже знал, что он идет. Узкая лестница тонула в полутьме. Стены были холодными, влажными, воздух пах плесенью и сыростью. Он спустился вниз и прошел вглубь, туда, где под белым светом одинокой лампы на стуле сидел человек. Кровь стекала с запястья и капала на пол. Под ножками стула собиралась красная лужа. В ее отражении он видел улыбку клоуна — даже связанным и избитым Джокер наслаждался тем, где сейчас был. — Бэтси, Бэтси, — прошептал он. Брюс слышал этот голос много раз — иногда в своих снах, кошмарах, в тех, когда он держит на руках тело Джейсона, и порой его лицо меняется на лицо Дика, Тима, Дэмиена, Альфреда. — Бэтси, — произнес он в третий раз. — Ты опоздал. Вместе с последним словом Брюс оттолкнулся, чтобы уклониться от удара. Перед Джокером в своем новом костюме стоял Джейсон. — Что ты сделал? — Удивлён? — тот усмехнулся. — Или разочарован? Дуло пистолета было направлено ему в голову. — Убери оружие. — Иначе что? Спишешь меня, как раньше? Маски на лице не было. Брюс видел его лицо, глаза. Что-то не так. С ним сейчас точно что-то не т… — Сколько времени тебе понадобилось в прошлый раз, чтобы заменить меня? Месяц? Год? Разбитая колба в углу. Осколки спрятались за ножками стула. Брюс уже видел такие раньше — когда встречался с Крейном. — Ты сейчас не мыслишь здраво. Дай мне помочь тебе. — Ты уже пытался, — он снял пистолет с предохранителя. — Я доверял тебе. А ты оставил меня умирать. — Джейсон. Он ушел в сторону вовремя, прежде чем рука Джейсона дрогнула, и пуля угодила в стену за его головой. Брюс рванул вперед, чтобы перехватить пистолет. Джокер, сидящий на стуле, наслаждался представлением. Когда Брюс выбил оружие, Джейсон ударил в живот, затем в колено. Он целился в уязвимые точки, почти сломал Брюсу руку, когда скрутил его. Брюс вырвался, отошел назад. Вытащил из пояса маску. Сейчас, когда токсин Пугала еще в воздухе, ему нельзя рисковать. Брюс атаковал слева. Джейсон выставил предплечье, чтобы сдержать его, и вытащил из-за пояса нож. Нанес несколько безуспешных ударов в грудь и в шею. Его левое запястье кровоточило. Он много раз обвинял Брюса, что тот считает Дика лучшим из Робинов, но в действительности они все были удивительны. Джейсон был не самым универсальным бойцом, но самым яростным — без сомнения. Даже сейчас, отравленный токсином, с разодранной броней и укусами на коже, с открытой раной он дрался ничем не слабее, чем обычно. Он сделал подсечку. Брюс свалился на пол, Джейсон навалился сверху, целясь ножом в глазницу. Брюс удержал его, повалил на бок, выбил нож из руки. А когда тот попытался подняться, схватил его за грудки и ударил затылком о пол. Джокер снова смеялся — как в тот раз, когда Брюс держал труп Джейсона в своих руках, как в тот раз, когда он смотрел в глаза воскресшему сыну, как в этот, который он тоже будет вспоминать как один из своих провалов. *** Она снова оказалась в знакомой комнате. В той самой, где под окном на журнальном столике санитары собирали медицинские карты. От взгляда на неудобный серый диван с низкой спинкой сразу заболела поясница, словно Сана… словно Сана уже сидела на нем. Что-то изменилось, подумала она. Окна. Длинные окна выходили на главные ворота с названием лечебницы. Но сейчас их не было — только выгравированный узор, напоминающий круг. Сана подошла ближе. Вспыхнул свет. В центре круга угадывался глаз змеи. — Что это? — Это ваша судьба, док. Снова этот голос. Сана слышала его в исследовательском центре Биалии, в Аркхэме, в собственной голове. Ей казалось, она слышала его где-то еще, в те времена, когда была другим человеком. Не пациентом и не ученым. Она обернулась. Невысокий жуткий человек с сальными черными волосами улыбался ей, как приветствовал давнего знакомого. У него были непропорциональные черты лица — один глаз казался больше другого, и нос неестественно большим по сравнению с тонкой полоской губ. — Женщины — лицемерные твари, — сказал он. — Вы в особенности, док. Освещение стало ярче. Глаз змеи засветился золотом. — Это уроборос — змея, пожирающая собственный хвост. — Человек засмеялся, и вместе с этим Сана почувствовала, как пол под ее ногами становится мягче. Она уходила в него, как в зыбучие пески. — Наслаждайтесь своим бесконечным циклом, пациент Сана. — Нет. Нет. Нет. Сана резко вдохнула, чтобы сказать это. На выдохе она ушла под землю. *** Сознание возвращалось урывками. На стенах была блевотно-зеленая краска — Джейсон ненавидел этот цвет. Она шла пятнами разных оттенков от потолка до пола. Он помнил, что уже видел такое. В одной из комнат Аркхэма. В одной из комнат… Он был в подвале. С Джокером. Он помнил раздражающий смех, которого всегда боялся, кровь и кислый запах яда. Неясные образы. От последнего дрогнула рука — Сана с вывернутой шеей лежала на полу. — Джейсон? — Говорил Дик. — Ты слышишь меня? Это была не Сана, вспомнил он. Это была Джейн Доу, подделка. — Да. Я в порядке. И он все еще не знал, где настоящая. Грейсон подал ему руку. В запыленном зеркале Джейсон видел себя — новый костюм казался ему непривычным, неправильным. Хотелось поскорее надеть кожаную куртку. Брюса он заметил позже, тот стоял позади. Сейчас они были похожи друг на друга, как две капли воды, но Джейсон поймал себя на мысли, что даже так их легко отличить — по движениям, жестам, повороту головы. — Крейн, да? — Тебя накачали, — Дик кивнул. — Как себя чувствуешь? — Нормально. — Куда ты? Джейсон прошел мимо него в коридор. — Хочу кое-что проверить. — Заложники и персонал сейчас на первом этаже. Ими занимается полиция. В воздухе чувствовался запах антисептика и краски. Джейсона до сих пор потряхивало — вспоминались стены подвала. — Ублюдок мертв? — Ты связал его и избил. Брюс пришел раньше, чем ты смог убить его. — Джейсон? — В наушнике заговорил Тим. — Что? — Подойдешь в левое крыло? Он переглянулся с Диком. Брюс с малявкой направились на улицу к Гордону. Малиновка с переломанными крыльями лежала в его кармане. *** Однажды, когда Сана еще училась во Франции, мама приехала к ней на каникулы. Было двадцать второе декабря, и утром она оказалась на пороге ее общежития, а вечером двадцать четвертого они уже гуляли по заснеженному Парк-Слоуп с его старинными домами. Здесь все было иначе, чем в Париже или Аль-Каиве, — в Европе город не особо украшали к Рождеству, не говоря уже о Биалии в виду религиозных особенностей. Нью-Йорк на их фоне казался интерактивной праздничной открыткой с его сияющими зданиями, венками на дверях и игрушечными каруселями на витринах. Они встретили Рождество на Таймс-сквер. В этом году Сана хотела отметить его там же. Но уже без матери. Она хотела отметить его с другим человеком. Не могла вспомнить, с кем. Кем он был? Кем был этот человек? — Сана. Кто-то подошел, опустился рядом с ней на корточки. Она уже видела его раньше. — Ты меня слышишь? (но где же?) *** Она не осознавала, что он говорил. Джейсон понял это сразу — взгляд Саны был расфокусированным. — Дай помогу подняться. Он не удержался, бросил взгляд на шею. Никакого пореза не было. Никаких швов. Это была она, настоящая. — Как ты меня назвал? Или то, что от нее осталось. Он невольно сжал ее плечи сильнее. — Ты помнишь, как тебя зовут? Сана нахмурилась, забегала глазами по помещению. От растерянности его бросало к раздражению — смотри на меня, черт возьми, что с тобой. Она не виновата. Ее поведение пугало. Потом он понял, Сана осматривалась, чтобы понять, где она. Ловила блевотную краску на стенах, медицинские халаты на вешалках, яркие кроксы в углу. Ее глаза расширились. — Я в лечебнице. — Помнишь, что произошло? — Да, — она кивнула. А потом рассмеялась. Джейсон отшатнулся. Сана зарылась пальцами в свои волосы, оттянула их. — Я помню. Меня зовут Сана. — Сказала она. — Я пациентка Аркхэма. И легла на пол. Джейсон присел перед ней, схватил за руку, но Сана продолжала вырываться, и смеяться, и плакать, и говорить одну и ту же фразу. — Я Сана Хосейн. Пациентка Аркхэма… пациентка Аркхэма. Я Сана…