jealousy

      Кисаки был уверен, что ревновал именно Хинату.       А как иначе?       Именно Хината была той, кто первым из его одноклассников заговорил с ним. Она была первой, кто обратил на него внимание, и вместо зануды-зубрилы-очкарика, увидела в нём человека, обычного мальчика. Она первая, кто предложил вместе ходить домой после школы. Ведь, во-первых: им в одну сторону. Во-вторых: он неплохая компания и собеседник.       Тачибана стала лучиком солнца в его угрюмой, наполненной детской жестокостью и тошнотворными стереотипами, жизнью. Тем самым лучиком, что отражался на фарфоровой поверхности круглого ночного зеркала и освещала собой его тёмный, непомерно тяжёлый путь. Путь домой.       Путь в то самое место, источающее тепло и уют. Место, согревающее получше любого газового отопления в новостройках, пробирающее до самых костей, проникающее в самые внутренности и срастаясь с ними в одно целое. В один сплошной кусок домашнего счастья.       Хината стала его домом, его луной, его светом. Стала всем в его недолгой жизни. В свои без малого семь лет, с не по годам развитым интеллектом и высокими умственными способностями, немного выше, чем у некоторых взрослых, Кисаки понял, что он влюбился.       Влюбился в девочку напоминающую солнце. Девочку, которая и была солнцем.       А потом это солнце захотели у него отобрать.       Слишком быстро, слишком неожиданно и слишком жестоко. Просто в один момент, словно подобрались со спины и вонзив нож под лопатку, прокручивали сначала в одну сторону, потом в другую и опять вгоняли лезвие по самое основание, пока оно не начнёт торчать из груди, поразив его сердце и грудную клетку насквозь.       Обычный мальчик, возомнивший себя героем, нацепивший на шею кусок красной ткани, как плащ. Вот кем был тот безжалостный разбойник и жестокий убийца. А ведь он даже не спас Хинату, просто выбежал из-за угла и начал кричать. Однако, этого хватило, чтобы солнечная Тачибана посмотрела на него так, как Кисаки вечно смотрит на неё.       А Кисаки только наблюдал за всем издалека. Да, частично это была его вина. Что он струсил, что не заступился за неё. Но ведь... Он собирался! Собирался с духом и, когда уже почти решился, появился этот Такемичи.       Что в нем было такого, чего не было бы у Тетты? Он ведь не такой же умный, напротив через чур глупый, пугливый и плаксивый. И такие мальчики нравятся Тачибане? Неужели все старания, которые он приложил, чтобы обратить на себя её внимание, чтобы хоть раз поймать на себе такой же взгляд, каким она смотрит на этого Ханагаки, просто вот так возьмут и рухнут в один момент? Просто потому, что они были излишни?       Нет! Этот Ханагаки Такемичи явно понравился ей не просто так! И он должен узнать как именно!       Кисаки решил проследить за ним, и узнать, что в нём такого.       Однако, не успела его первая слежка принести хоть какое-то плоды, как он был тут же пойман с поличным.       Ханагаки стоял напротив него, широко раскрыв глаза, склонив голову к плечу, и с интересом наблюдал за ним. Чёрные волосы были слегка растрёпаны, как и у большинства их сверстников, что очень любят играть в активные и шумные игры; красная футболка и синие шорты были немного испачканы пылью, а также на правой штанине виднелись мокрые разводы, то ли напиток, то ли масло. Такемичи держал красные лямки своего рюкзака и несильно раскачивался вперёд-назад на, по-детски косолапых ногах, одетых в чёрно-белые кроссовки, тоже все в пыли.       —Тебя ведь, Кисаки зовут?— неожиданно дружелюбно поинтересовался он. Отчего то Кисаки ожидал, что реакция будет немного другой, он ведь всё-таки следил за ним.       —Ну... Эм... Д-да... Тетта. Тетта Кисаки.— всё же представился он, заикаясь и опустив взгляд в пол. А потом дал себе мысленно подзатыльник. Он ведь сейчас себя с потрохами выдал, а этот Такемичи теперь узнав его имя будет преследовать его и вздохнуть свободно не даст. Вот ведь дурак.       —Круть!— весело воскликнул Такемичи, да так внезапно, что Кисаки на месте подпрыгнул и поднял на него ошеломлённый взгляд. Такемичи тем временем стремительно приблизился к нему почти вплотную, гипнотизируя своими огромными голубыми глазищами.— Давай с тобой дружить? Ты классный. ***       Что именно имел ввиду Ханагаки, назвав его «классным», Кисаки так и не понял, но и выяснять не стал. Просто глупо хлопнул пару раз глазами, осмысливая сказанное и коротко и лаконично ответил: —Нет.       И наивно полагал, что на этом всё кончится, на время позабыв про ситуацию с Хинатой, а потом дав себе обещание придумать что-нибудь новое. Но, не тут то было!       Ханагаки оказался настырным. Даже нет, не так, он оказался нереально надоедливым и прилипчивым занудой! Каким-то образом умудрялся заговорить его, обычно несговорчивую, маму и вытащить его на улицу.       Кисаки убегал от него, прятался на детской площадке, залезал на дерево, заходил обратно в подъезд, откуда его почти сразу выгоняла мать обратно на улицу. Эта не глупая, на первый взгляд женщина, наивно полагала, что Кисаки наконец-то нашёл себе хорошего друга сверстника, так ещё и мальчика.       А вот Тетте казалось, что всё его подозрения, появившиеся ещё при их первой публичной встрече, неожиданно оказались правдой. И теперь, этот улыбчивый и весёлый мальчик, по имени Ханагаки Такемичи, хочет довести его белого коленья и, честно признаться, выходит у него это на «Ура!».       Стало страшно из дома лишний раз выходить. Да что там! Даже в доме находиться стало страшно. Везде этот Ханагаки мерещится, со своей глупой лыбой на пол лица, так и хочется водой в него плеснуть, чтобы смыть это напускное дружелюбие и ...       А что если не напускное, не поверхностное? Не такое, каким привык видеть его Кисаки, фальшивым, с двойным дном и обязательно со скрытым мотивом?       Такие мысли не часто приходили в его умную голову, только когда оставался сам с собой наедине и ничего кроме собственных мыслей не слышал. А они много о чём ему шептали. Приводили весомые аргументы и неоспоримые факты, подталкивали к странным выводам и вот таким вот заключениям. Он ведь и сам понимал, что Ханагаки глупый, очень глупый и непомерный простачок. Так что, не глупостью ли считается подозревать его в чём-то дополнительно поверхностном?       И ещё Хината. Увидела, как Такемичи в очередной раз пытается вынудить его поиграть с ним и пристала, как банный лист.       «А ты дружишь с Ханагаки-куном?»       Нет!       «Вау, он тебя каждый день гулять зовёт. Повезло тебе.»       Нет!       «Наверное весело проводить с ним время, он кажется очень добрым и хорошим.»       Нет!       «А можно как-нибудь вместе с вами поиграть?»       Нет-нет-нет-нет-нет! НЕТ! НЕЛЬЗЯ!       Нельзя Хинате с ним видеться! Нельзя, чтобы они сближались! Нельзя-нельзя-нельзя!       Одна мысль о том, что как только они встретятся втроём и Тачибана тут же забудет о его существовании, выбивала почву из-под ног, болезненно сжимала грудную клетку и комом застревала в горле, царапая дыхательные пути.       Нельзя! Нельзя этого допустить!       И всё-таки он согласился. Просто, когда Такемичи в очередной раз пришёл отпрашивать его из дома у его матери, Тетта быстро натянув кроссовки схватил его за руку и побежал на улицу, крикнув, что вернутся они нескоро.       Ханагаки, явно не ожидавший подобного, чуть не упал на лестнице, пару раз неплохо так споткнувшись. А когда они наконец остановились около детской площадки, встал истуканом и смотрел на Кисаки, как баран на новые ворота.       —Я решил.— вдруг громко и серьёзно объявил Кисаки, скрестив руки на груди.       —А.. что... Что ты решил?— не понял Такемичи.       —Ты ведь предлагал мне дружить?— наклонился он вперёд и всё с таким же серьёзным выражением лица заглянул в голубые глазища, как всегда широко раскрытые и мало что понимающие.       —А-а-а. Н-ну да-а... Но ты ведь... Эм... Не хотел, вроде...       —А сейчас хочу!— топнул ногой Кисаки. Совсем как ребёнок, подумалось ему и Такемичи тоже удивился подобному. А потом Тетта вдруг понял.— Или ты... Уже не хочешь со мной дружить?       —Что?— Ханагаки аж назад отпрыгнул, словно от огня, а потом наоборот приблизился, положил руки на плечи, и начал трясти, приговаривая: —Конечно хочу! Зачем я тогда пришёл то сюда? Хочу-хочу-хочу!       —Ладно!— Тетта молнией выбрался из его цепких рук, точно так же, как и он сам пару секунд назад, отпрыгивая назад.— Будем! Будем мы с тобой дружить! Доволен?       Ханагаки на его поведение весело прыснул в кулак, после чего и вовсе заливаясь звонким смехом, а потом широко-широко улыбнулся.       —Ага!