Рождественский паук

      На следующий день Артур вышел прогуляться. На улице ярко светило солнце, повсюду бегала детвора, ходили влюбленные пары и такие люди, как сам Рембо — гуляющие в одиночку.       Парень признавался себе, что иногда скучал по Франции, по, хоть и редкому, но долгожданному снегу. Который шел даже чаще, чем в Японии. Однако, здесь, в стране восходящего солнца, совершенно иной смысл праздника. Если в Европе праздник был наполнен религиозным смыслом, то здесь это скорее семейный праздник. Даже больше, как день влюбленных, учитывая то, что количество пар в этот день зашкаливало. Но и традиции с украшениями никуда не делись и везде одинаково украшено гирляндами, свечами и другими «праздничными побрякушками», как назвал их вчера Верлен.

       Кстати, говоря о Верлене…

***

       Тот вернулся домой поздно. Уже прогремели салюты, люди уже отпраздновали рождество под его окнами и пошли в другое место.        Однако, даже придя столь поздно, Поль все не мог уснуть. Он думал о ненавистном рождестве и о том бариста. Настолько позитивный человек и приверженец этого бесполезного праздника…       Для Поля в целом все праздники в году были обычными днями. Он бы и не знал об их существовании, если бы не общество и фотосессии, посвященные праздничным дням.       Такова она — жизнь модели.        Он бы и дальше игнорировал это, если бы не та кофейня. Боже, это было просто рождественское гнездо, окутанное паутиной гирлянд и радости. А тот бариста — рождественский паук, что заманивает к себе клиентов, словно мух, намеренно делясь с ними радостным настроем.       Поля передёрнуло. А ведь правда…        Верлен пришел в кофейню с твердым намерением заказать кофе и дальше пойти с тем же мрачным настроем на фотосессию, а в итоге он даже задумался и, черт возьми, сейчас из-за этого не может уснуть. Чертов рождественский паук.        Блондин поежился. Пауков-то он боялся.        Поль сел, запустив бледные пальцы в светлые волосы. Да что за мысли странные?.. Какие-то рождественские пауки, бариста… Не дай Бог приснится наркомания, он же потом не сконцентрируется.       Модель поднялся с кровати и подошёл к зеркалу. Критично себя осмотрев со всех сторон, он стал расчёсывать волосы, снова задумавшись. Ох уж это рождество…       Ещё полночи Поль провел в раздумьях, после чего заснул. Как он и ожидал, ему приснился какой-то бред с пауками с головой Артура и то, как его поймали на гирлянду, приговаривая: «С наступающим!», «Счастливого рождества!» Последняя фраза была произнесена бариста перед пробуждением Верлена, который подорвался в холодном поту, ибо такие пауки мало того, что ужасали ещё больше из-за странного вида, да ещё и были подозрительно настырными. — Фу. Приснится же такое. — парня передёрнуло и он поднялся с места, чтобы умыться. Желательно, ледяной водой, чтоб уж наверняка.

***

       Сейчас он шел по главной площади, украшенной всякими праздничными штуками. Поль даже в подробности не вдавался, просто проходя мимо, уткнувшись в телефон. — Ой!..       Верлен с кем-то столкнулся, уронив телефон. Он уже собирался смерить незадачливого прохожего ледяным взглядом, но, только заметив знакомое лицо, немного отпрыгнул в сторону, вспомнив французское происхождение, католическую веру, и как правильно креститься.        Артур наклонился и поднял телефон Поля. — Добрый день, Поль. — он улыбнулся, увидев знакомого, протянув ему телефон. — С рождеством.        Блондин с облегчением вздохнул, поняв, что это не кошмар, а кошмарная реальность, и взял телефон. — Да, здравствуйте. — Сегодня вы снова не любите праздник? — Я разве говорил, что у меня ежедневно меняются мнения? — хмыкнул Поль. — А кто вас знает, может, и меняются. — Артур пожал плечами.        Верлен фыркнул. — Вы никуда не спешите? — вдруг спросил Рембо. — Нет. Вам зачем? — Прогуляться с вами хочу. И пожалуйста, без менеджера.        Тот хотел было что-то сказать, но прикусил губу. — Ладно. — наконец выдал Поль. — Только недолго. — Хорошо. — он улыбнулся и повел его гулять по площади.        Верлен шел за ним, задумчиво глядя ему в спину. Этот парень — явно то, что не хватало для полной картины противного праздника. Словно тот пазл, что был потерян когда-то и найден под диваном в гостиной совершенно случайно.        Поль мотнул головой. То пауки, то пазлы… Что угодно, но не человек. Как оказалось. — …Поль, вы заснули?        Он посмотрел на Артура. Тот, оказывается, уже пару минут звал его. — Хм, нет. Что-то хотели? — Расскажете, почему рождество не любите?       Блондин закатил глаза. — Нет. — Почему? — А почему вы, всё-таки, пошли работать в кофейню? — Это не рождественский разговор, всё-таки. — Ровно, как и мой. — А… — Артур хотел было возразить, но махнул рукой. Этому человеку не доказать обратного. Слишком уж упрямый.       Рембо просто повел его дальше.        Поль поровнялся с ним, теперь следуя рядом. Он посмотрел на профиль бариста. А ведь парень-то красив, имеет весьма утонченные черты… Не на то жизнь тратит. Он мог бы быть весьма известен и любим, если бы пошел в шоу-бизнес… — Вы что-то хотели? — брюнет приподнял брови, заметив, что тот смотрит на него. — Нет. Мне нельзя собеседника рассмотреть? — Ну почему вы сразу колкостями сыпите? Если хотите меня рассмотреть — просто попросите. — чуть улыбнулся Артур, остановившись.        Поль также остановился, став открыто рассматривать его. Бледность кожи прекрасно подчеркивали темные волнистые пряди, обрамляющие лицо; аккуратный нос не выделялся, был без всяких дефектов; немного пухлые губы были чуть обветрены и искусаны; в янтарных глазах так и плескался вовсе не скрытый интерес; на щеках медленно появлялся, едва видимый, румянец. То ли от прохлады, то ли от пристального внимания модели.        Верлен задержал взгляд на его губах. Надо хотя бы бальзамом мазать, что ли, чтобы не обветривались. А эти ранки от укусов… Почему-то эта картина вызвала в нем необъяснимое волнение, скопившееся где-то в груди. В его мыслях возникла картина, как по этим губам, почему-то именно полуоткрытым, стекает маленькая темная капля крови, медленно переходя на подбородок… — Ну и как? — прервал его размышления парень, наблюдая за ним. — М?.. — Как мое лицо? С ним все в порядке? — А, да. Весьма недурно выглядит. — Поль мотнул головой, согнав ненужные мысли. — Ладно. Пойдёмте дальше? Я хочу вам кое-что показать.       Верлен приподнял брови, но возникать не стал, последовав за ним.       Артур привел его к парковой аллее. Казалось, здесь было больше людей, чем на остальных улицах города. Преимущественно, это были пары, но были и одинокие люди, что подходили к таким же одиночкам, знакомясь. — Что здесь происходит? — спросил Поль, осматриваясь. — Видите ли, в Японии рождество лишено того смысла, который распространен в Европе. Лишь примерно два миллиона человек в стране переняли традиции западных стран. Зато здесь этот праздник приобретает совершенно иной смысл — это день влюбленных. — И что? Вы меня привели сюда, чтобы это рассказать? Это можно было сделать и в прошлой локации. — Мхех, не совсем. Это место, можно сказать, самое популярное для знакомств. Я, когда вы назвали свое имя, вспомнил, что где-то слышал его, и не поленился, нашел про вас в сети информацию. Вы постоянно одиноки, вас окружают только люди, связанные чисто деловыми отношениями. И сегодня у вас есть шанс найти человека, который, возможно, станет вашей родственной душой, вашим близким.        Блондин повел плечами. — Вы меня пугаете своим энтузиазмом. — Ха, да, я такой. Так что, пройдемся?        Тот неопределенно пожал плечами, что трактовалось Артуром, как согласие. «То рождество, то день влюбленных… Час от часу не легче. И зачем я вообще вышел вчера за кофе?..» — думал Поль, осматриваясь.        Мимо, помимо пар, мелькали молодые девушки и парни, невзначай бросая на прохожих заинтересованные взгляды. Верлен из-за этого чувствовал себя неуютно. Одно дело, когда смотрят на твое тело, пока ты ходишь по подиуму, а другое — когда в лицо пялятся. — Мне здесь некомфортно. — сказал он, идя рядом с Артуром. — Все вам не нравится… — проворчал тот. — Да. Уходим отсюда. — Ладно… — брюнет выдохнул и свернул на другую тропинку.        Они вышли к берегу реки. Это была даже не набережная. Просто береговая линия из травы, что резко обрывалась в речную воду, явно не теплую в такое-то время года.        Верлен осмотрелся и заметил пару тростниковых деревьев, украшенных яркими лентами. — Хм? А это что? Тоже хваленые рождественские штучки? — Нет, не совсем. — тихо засмеялся Артур. — Это с Танабаты осталось. — С чего?.. — Танабата. Звездный фестиваль. Ещё в июле праздновался.       Поль подошёл ближе и заметил, что на лентах было что-то написано. — А это что? — Желания. По поверьям, если написать на ленте свое желание и привязать к тростниковому дереву — оно обязательно сбудется. — И сбывалось? — У меня — да. Все, что я писал.        Поль призадумался. — Это можно только в июле писать? — Хм… — Рембо задумался. — Вот этого не знаю… — А если я сейчас напишу? — Ну, во всяком случае, не думаю, что вас кто-то за это отшлепает.        Верлен тихо хмыкнул и снял с шеи ленту. Он достал из кармана маркер и стал что-то выводить.        Брюнет с интересом наблюдал за ним. Любопытно, что же он такое написал…       Поль закончил и повязал ленту на ветвь. — Вот. — И что же вы написали? — поинтересовался Артур, чуть склонив голову набок. — Не скажу. Не сбудется. — Ладно.        Блондин посмотрел на реку. — Красиво здесь… — произнес он, немного поежившись от прохладного ветра, что подул от воды.       Рембо это заметил и покачал головой. — Ну кто же так одевается в декабрь? Да, здесь не холодно, но прохладно ведь. — Я мало подвержен влиянию холода. Мне нормально. — Ваше тело говорит иначе.       Модель фыркнул. — Какая разница, что говорит мое тело? — Большая. Заболеете ведь. — Артур снял с себя палантин, что носил поверх ветровки, и накинул его на плечи Поля. — Вот.        Тот приподнял брови. — Зачем? — Я же сказал — заболеете.        Верлен выдохнул, укутавшись в палантин, на котором был аромат кофе и корицы. От этого аромата на душе, почему-то, стало тепло…       Поль немного улыбнулся, прикрыв глаза. Артур также улыбнулся, посмотрев на него, после чего перевел взгляд на водную гладь.       Даже спокойно как-то… Вроде с этим Верленом должно быть неуютно, но, почему-то, наоборот, было какое-то умиротворение… И что, что блондину нужно было тридцатого декабря быть в другой стране? И что, что они больше могут и не встретиться? Ведь главное, что здесь и сейчас. А дальше…

А что дальше-то?..