Счастливого Рождества, придурок!

Хосок любит проводить с ним время. Ну, может, не совсем так. Но он мог бы, он мог бы научиться любить проводить с ним время. Ему не противно проводить с ним время, и это неплохо для начала. У них хороший секс. Не суперский, но довольно хороший, а из хорошего секса могут получиться и другие хорошие вещи. Хосок хорошо знает, каково это — быть в отношениях с кем-то, с кем тебе нравится проводить время, но с кем у тебя посредственный секс. Это убивает отношения. В его случае убило. Он был хорошим парнем, но плохим любовником, и им было лучше оставаться друзьями. Хосок не потратил слишком много времени впустую, потому что они были вместе всего лишь три месяца. Что является нормой для Хосока. Отношения Хосока никогда не длились долго по той или иной причине. Плохой секс или не нравилось проводить время с конкретным человеком. Или измена. Тем не менее, Хосок считает, что, если у него с кем-то хороший секс, это уже многообещающее начало отношений. Конечно, изначально они не собирались заводить отношений — они всего лишь друзья с привилегиями. Так продолжалось около двух месяцев. Они встретились на рабочем мероприятии — Чанёль работает в головной компании, а Хосок — в одном из филиалов в центре Сеула. Хосок был открыт для отношений, Чанёль нет. Он хотел непринужденности. И Хосок это вроде как понимает. Многие люди устали от отношений и обязательств. Таковы реалии современного мира, наряду с изменением климата и ухудшающейся экономикой. Но, в то же время, люди постоянно меняют своё мнение. Хосок думает, что теперь, когда Чанёль увидел, что Хосок-хороший любовник и довольно забавный и интересный человек (по крайней мере, он надеется, что тот увидел), он мог понять, что завести отношения с Хосоком могло бы быть хорошей идеей. И тогда Хосок мог бы смириться с фактом, что ему, на самом деле, не нравится проводить время с Чанёлем. Ведь люди постоянно меняют своё мнение, и Хосок тоже может передумать. Он считает Чанёля привлекательным, и это только начало отношений, верно? Конечно, верно. К тому же, Хосок не хочет идти один на рождественскую вечеринку. Снова. Рождественская вечеринка — это мероприятие для всей компании, которое проводится в первую неделю декабря. В этом году оно приходится как раз на 1-е число. К счастью, в пятницу. В прошлом году вечеринка была в четверг, и всё прошло не слишком хорошо. Хосок работает в этой компании уже четыре года, и каждый год он приходит на вечеринку один, что всегда смущает, потому что большинство людей приводят своих вторых половинок. Ему тоже хочется привести кого-нибудь, наконец-то стать одной из пар в толпе, но у него никогда не было такого шанса. Два года назад он был близок к этому, но тогда он встречался с изменщиком, который решил признаться ему во всём за неделю до вечеринки. Появление на вечеринке в одиночестве после того, как он заплатил за дополнительное место, было одной из самых неловких ситуаций в его жизни. Но теперь можно не бояться. Мужчина, лежащий рядом с ним, поможет это исправить. И ситуацию с вечеринкой, и проблему с одиночеством Хосока вообще. Чанёль смотрит на Хосока, у него этот особый блеск в глазах после оргазма. Он выглядит немного странным и милым — он вспотел и дышит открытым ртом, как собака, но у Хосока это вызывает улыбку. Он проводит рукой по мягким волосам Чанёля, и его голос звучит нежно. — Это было хорошо, — говорит он, — ты действительно выложился сегодня на все сто. — Что я могу сказать? Ты сегодня выглядел особенно сексуально, детка, — Чанёль переворачивается на спину и тянется к бутылке с водой на прикроватной тумбочке. Чанёль всегда приносит воду с собой, потому что он помешан на качестве воды и пластике. Он любит фильтрованную воду, но не хочет покупать ту, что разливается по бутылкам, из-за микропластика и тому подобных вещей, поэтому он приносит свою собственную. Хосоку это, на самом деле, не нравится, потому что у него возникает такое чувство, что Чанёль рассматривает их встречи как своего рода спорт, занимаясь которым он должен помнить о дегидратации и пить. Этот факт лишает их встречи романтики. Но Хосок согласен, что меньше пластика, вероятно, хорошо, поэтому он не комментирует это вслух. — Спасибо. Я рад, что ты так думаешь, — Хосок придвигается ближе к Чанёлю и начинает водить рукой вверх и вниз по его гладкой груди. Кожа липкая от пота, из-за чего рука идёт не так гладко, но Хосок не прекращает. Чанёль ставит бутылку на место и вытирает рот тыльной стороной ладони. Он улыбается Хосоку, что делает Чанёля очень красивым. Вот это выражение лица, в которое Хосок мог бы влюбиться. — Ты пытаешься соблазнить меня на второй раунд? — Возможно. О, нет. — Я мог бы поддаться искушению, детка. Во второй раз входить в тебя ещё приятнее, — говорит Чанёль, поворачиваясь к Хосоку, чтобы поцеловать его. Хосок позволяет себя поцеловать, тоже тянется к нему, потому что Чанёль хорошо целуется, но он не хочет, чтобы всё это вышло из-под контроля. На самом деле, Хосок не возражает против того, чтобы пойти на второй раунд, но, если они сделают это сейчас, после Чанель уйдёт или заснёт. Хосок упустит возможность спросить его о том, чтобы пойти на вечеринку вместе, пока он в хорошем настроении. И Хосок действительно должен спросить его сейчас, потому что до рождественской вечеринки осталось всего две недели. Если он подождёт, Чанёль может найти кого-нибудь другого, с кем будет можно пойти. Он приглашён, в любом случае, но если у него будет свой «плюс один», то это разрушит весь план Хосока. Они должны пойти вместе, чтобы Хосоку, наконец, было кого привести на вечеринку, и с кем целоваться на танцполе. Они могут начать встречаться. И у Хосока наконец-то будет парень, который будет проводить с ним время, спать с ним, строить с ним будущее. Он больше не будет одиноким, и его будут любить. У Хосока есть план. План не предусматривает, что у них с Чанёлем будет второй раунд прямо сейчас. Это может произойти и позже. Хосок отстраняется от поцелуя и улыбается Чанелю: — На самом деле, я… я хотел тебя кое о чём спросить. — Хм, о чём? — спрашивает Чанель, наклоняясь и целуя Хосока в шею. Это одна из эрогенных зон Хосока, поэтому ему приходится сдерживать себя, чтобы не застонать и не потеряться в собственном желании. Это немного сложно, потому что Хосок легко возбуждается, но ему удаётся выдавить стон: — Рождественская вечеринка… Поцелуи прекращаются. — Что «рождественская вечеринка»? Хосок внезапно чувствует, как у него пересыхает в горле. Но, очевидно, отступать слишком поздно, да и он не трус. — Я думал, мы могли бы пойти вместе? — Хосок смотрит вниз на Чанёля, который уже смотрит на него странным взглядом. Он похож на испуганное животное. — Я хочу, чтобы ты пошёл со мной на рождественскую вечеринку. Чанёль отстраняется, внезапное отсутствие телесного тепла заставляет Хосока поёжиться от холода, и он хмурится. Это нехороший знак. Чёрт, вообще нехороший знак. — Вместе? Как пара? Хосок пытается игнорировать и не обижаться на тон Чанёля, но всё равно он ранит его в самое сердце прежде, чем Хосок успевает выставить мысленный щит. Хосок тоже отстраняется, отодвигается на другой край кровати, хотя простыни на той стороне кровати ледяные. — Что в этом такого плохого? — «Что в этом такого плохого?» Хосок, мы не пара! — Чанёль приподнимает одеяло и встаёт. Он голый, у него всё ещё полутвёрдый член, но Хосока в любом случае уже не особо волнует его нагота, ведь он ведёт себя как гребаный мудак. — Я знаю, что мы не пара. Но… тебе действительно было бы так противно пойти со мной на вечеринку? Чанёль поднимает с пола своё нижнее бельё и брюки. Он не смотрит на Хосока, когда говорит: — Все решат, что мы встречаемся. — И? Тебе же явно нравится со мной трахаться. У Чанёля хватает наглости закатить глаза. Он надевает нижнее бельё, чуть не падая: — Дело не в этом, Хосок. Дело в том, — он подпрыгивает, надевая брюки, — что я не хожу на свидания, не встречаюсь. Я тебе это говорил. С чего ты взял, что мы будем встречаться? -…я не знаю… Неужели это такая плохая идея — встречаться со мной? — говорит Хосок, вслепую подбирая своё нижнее бельё и надевая его. Очевидно, что для этого разговора ему понадобится хотя бы минимальный набор одежды. — Хосок, давай начистоту … — Чанель поднимает свою футболку и надевает ее. Это одна из тех футболок с бессмысленными, пошлыми английскими фразами спереди, на этой написано курсивом «Выбери счастье». — …у нас есть что-нибудь общее? У нас разные хобби, тебе плевать на мои комиксы, а мне плевать на твои низкопробные мыльные оперы, у нас не совпадают политические убеждения. Я имею в виду, тебя, кажется, даже не волнует изменение климата или загрязнение окружающей среды. Хосок встаёт и возмущённо машет руками: — Что это вообще значит? Я сортирую мусор. Я не знаю. Ты хочешь, чтобы я в одиночку спас планету? Чанёль снова закатывает глаза, и Хосок действительно не может припомнить, чтобы он делал это так часто раньше. Он всегда часто закатывал глаза? Или это связано с тем, что Хосок стал вести себя иначе, чем просто приятно и ненапряжно? — Все говорят одно и то же. Именно такие люди, как ты, потопят планету. — Значит, ты не будешь встречаться со мной из-за экологии? Чанёль поворачивается спиной к Хосоку и собирается выйти из комнаты: — Я же сказал, что это не имеет к тебе никакого отношения. Я не хочу встречаться ни с кем. Хосок следует за ним: — Это явно как-то связано со мной, если ты называешь меня скучным и убийцей планеты. — Как я уже сказал, мы просто несовместимы. Я не понимаю, почему нужно поднимать шум из-за этого, — говорит Чанёль, не смотря на Хосока, — У нас была отличная договорённость, но я, честно говоря, чувствую, что ты запутался и неправильно всё воспринимаешь, если думаешь, что пойти на вечеринку вместе — хорошая идея. — Я просто подумал, что это было бы практично, поскольку мы оба должны быть там. Начнём с этого, — говорит Хосок, хотя это ложь, к тому же, неумелая. Но он чувствует необходимость сохранить лицо, потому что эта ситуация слишком унизительна. Чанёль доходит до выхода, который находится примерно в десяти шагах от комнаты Хосока, так как квартира Чона вот настолько крошечная, и, наконец, Чанёль поворачивается к нему. Его выражение лица становится жёстким, и Хосок внезапно видит в нём уродство, которого не замечал раньше. Как будто его глаза слишком тёмные, слишком злые, а губы слишком тонкие. Челюсть Чанёля напряжена, когда он говорит: — Ты неправильно подумал. Мы не пойдём вместе, и если у тебя вдруг начали появляться чувства, то, я думаю, будет лучше, если мы на этом всё и закончим. Хосок скрещивает руки на груди: — Мы должны закончить, но это не потому что у меня к тебе появились какие-то чувства. А потому что ты-грёбаный претенциозный мудачелло. — О, правда? — Да, правда. Убирайся на хуй, — говорит Хосок, хватая с вешалки то, что, как он надеется, является пальто Чанёля, и буквально впихивает его тому в руки. Чанёль берёт пальто и быстро уходит, больше не споря. Хосок захлопывает за ним дверь и чувствует, как его сердце учащённо бьётся в груди. Слёзы щиплют глаза Хосока, и он чувствует, что они действительно могут сейчас потечь по щекам. Он что, настолько неподходящий, что парень может заниматься с ним сексом в течение двух месяцев и не видеть между ними ни капли романтики? Это почему-то ощущается хуже, чем тогда, когда ему изменили, потому что, по крайней мере, он немного нравился тому парню. Эти же отношения не достигли даже такого уровня. Хосок закрывал глаза на многое, думая о том, что потенциально они могли бы встречаться с Чанёлем. Закрывал глаза на его странные футболки, на привередливость ярого защитника окружающей среды и на его пугающе большую коллекцию комиксов, но, очевидно, Чанёль не мог закрыть глаза на хосоковы, предположительно, странные причуды. Сердце Хосока разрывается, не из-за Чанеля, а из-за того, что его отвергли, из-за того, какое отвращение он испытывает к самому себе за то, что пал так низко и всё ещё недостаточно хорош. Он когда-нибудь был достаточно хорош? Хосок чувствует, как по его щеке скатывается жалкая слеза. В эту самую секунду он слышит голос: -Что ж, могло бы быть и лучше. Хосок вытирает слёзы и делает глубокий вдох. Как будто ему недостаточно хреново. Хосок оборачивается, и, о, чудо, его прекрасный (нет) сосед по квартире стоит на их кухне открытой планировки и ест йогурт. Его локти опираются на столешницу, а ложку он держит так, словно он слишком увлечён тем зрелищем, что только что увидел, чтобы сосредоточиться на еде перед ним. Хосок жалеет, что не заметил его раньше, но он был слишком увлечён ссорой, чтобы заметить чьё-либо присутствие. Это означает, что сосед видел всё. Просто замечательно. — Тебе что, нравится быть странным и наблюдать за тем, как люди ссорятся? — Эй, не нужно говорить со мной так враждебно. Это не я только что бросил тебя. — Он не бросал меня. Я бросил его. Юнги качает головой, снова макая ложку в баночку с йогуртом: — Это не то, что я только что видел. Хосок чувствует, как на него накатывает волна раздражения и разочарования, которая заставила бы более слабого духом человека задушить парня, что стоит перед ним. Хосок предпочитает развернуться и пойти в свою спальню, прежде чем совершить убийство: — Ничего ты не понимаешь. — Я бы предпочёл ничего не знать и не понимать, но ты, кажется, забыл, что у тебя есть сосед по квартире. — Разве ты не должен быть сейчас на работе? — Нет, моя смена начинается через час. Надо было назначить потрахаться на попозже, если ты не хотел, чтобы я был здесь. Хосок останавливается как вкопанный: — Ты чертовски отвратителен, ты знаешь об этом? Юнги пожимает плечами: — Я отвратителен? Но это ты носишь свои боксеры с покемонами в нашей общей зоне. — Это единственная чистая пара, которая у меня осталась, потому что ты сломал стиральную машину. Юнги запихивает в рот ложку йогурта: — Стиральная машина сломалась сама. Я ее не ломал. — говорит он, обхватывая ложку губами. — Да, ведь это я определённо тот, кто оставляет ворсинки в сушилке, придурок, — говорит Хосок, наконец-то заходя в свою спальню, — самое безопасное для его менталки место в доме. — Я даже сушилкой не пользуюсь, придурок! Хосоку насрать. Он закрывает за собой дверь. Он чувствует себя таким раздражённым из-за всего, что произошло, что всё, чего он хочет, это пнуть что-нибудь, броситься на кровать и заплакать. Но его постель пахнет потом и сексом, а дурацкая бутылка с водой, которая принадлежит Чанёлю, стоит на прикроватной тумбочке, выглядя при этом крайне глупо. Жизнь Хосока отстой. Пиздецкий отстой. На следующее утро Хосок выбрасывает бутылку с водой, сделанную из твёрдого пластика и силикона, которые не подлежат вторичной переработке (Хосок проверил), в мусорное ведро. Просто назло Чанелю. Это заставляет Хосока чувствовать себя чуть лучше, пусть и временно.