Счастливого Рождества, придурок!

***

— Я понял, в чём проблема, — говорит Намджун, глядя на свой экран и что-то печатая. Хосок и Намджун болтают, одновременно работая. Они-коллеги по работе, и их работа не предполагает интенсивной умственной нагрузки — в основном, это просто перетаскивание картинок в поле и ввод заранее написанного текста внутри него, поэтому разговоры во время работы происходят естественно. Иногда им приходится выполнять реальную работу, но не в это время года. Ноябрь и декабрь- лучшее время для общения во время работы. Затем Намджун добавляет: — Чанёль же работает в головном офисе, от него нельзя ожидать, что он будет вести себя как нормальный. Хосок улыбается, хотя и не думает, что это смешно. Чанёль отверг его довольно жёстко. Он не оскорблял его по поводу внешности, но неужели его внешность — единственное, что интересует людей? Почему его мыльные оперы скучны? Почему он не мог подумать, что он неинтересен этому человеку? Почему идея встречаться с Хосоком была для Чанёля такой отталкивающей? Почему, кажется, никто не хочет с ним встречаться? — Думаю, да, ты прав. — И он слишком странен в своём рвении защищать окружающую среду. Все шутят о том, что ему следовало бы работать в Гринпис. — Да, — по какой-то причине Хосок не упомянул ту часть их спора, что касалась экологии. Сейчас кажется так глупо вспоминать об этом, вся ситуация ужасно нелепа. Это похоже на ночной кошмар, потому что всё было настолько сюрреалистичным, что Хосок подумал бы, что ему всё это приснилось, если бы на прикроватной тумбочке не стояла бутылка с водой Чанёля, а Юнги не оставил бы свою грязную после поедания йогурта ложку в раковине. Юнги. Этот придурок. — Хуже всего то, что мой сосед по квартире всё видел, — жалуется Хосок, опираясь щекой на руку. Намджун сочувственно смотрит на Хосока. — Это отстой. Вы, ребята, всё ещё не ладите? — Нет. Он пиздец как невыносим. — Он не может быть настолько уж невыносимым. Ты сказал, что он довольно аккуратный, и он вовремя оплачивает аренду и свою половину расходов. — Это, знаешь ли, абсолютный минимум! Он всегда готов посмеяться надо мной. Такое чувство, что у нас не может быть ни одного нормального разговора. И он сломал стиральную машину. Намджун улыбается: — Есть вещи и похуже, поверь мне. Может быть, вам, ребята, просто не суждено быть друзьями. — Нет, но, если бы мы были друзьями, мне было менее унизительно от того, что он видел, как меня бросает мой друг с привилегиями, — вздыхает Хосок и вытягивает руки над головой, его позвоночник хрустит, и Хосок удовлетворённо улыбается. — Я бы хотел, чтобы ты просто пошёл со мной на вечеринку. — Да, я бы и пошёл, если бы у меня не было парня, — говорит Намджун с лёгким огоньком в глазах и такой же лёгкой улыбкой на губах. Это тоже заставляет Хосока улыбнуться, потому что он должен признать: Намджун и Чимин вмсте смотрятсяе очень мило. У них, наверное, самая романтическая история всех времен — Чимин работает баристой на полставки, пытаясь пробиться в танцоры, а Намджун всегда заходит в кофейню, в которой работает Чимин, утром по дороге на работу. Ежедневные встречи сначала превратились в лёгкий флирт, который превратился в интенсивный флирт, переросший в переписку и свидания. Намджун временами может быть застенчивым, но он также может быть по-настоящему очаровательным, когда захочет. Хосок никогда не сомневался, что Намджун, в конечном итоге, заполучит симпатичного парня-баристу/танцора. Может быть, это то, чего не хватает Хосоку? Очарования? Он никогда не думал, что ему не хватает обаяния, но, возможно, это так. Возможно, у него достаточно харизмы, чтобы заводить знакомства, но как только люди на утро видят его заспанные глаза и чувствуют запах его утреннего дыхания, его обаяние рассеивается. Разве это настоящее очарование, если эффект от него не длится даже двадцать четыре часа? Итак, у Намджуна есть свой «плюс один». Хосок не может пойти с ним. — Спасибо, я ценю, что ты всё-таки думал обо мне, — говорит Хосок и вздыхает. Намджун смотрит на него и улыбается: — Знаешь, что тебе нужно? Пойти куда-нибудь. — Чтобы найти пару для вечеринки? Намджун закатывает глаза и беззаботно смеётся: — Чтобы расслабиться! Тебе грустно из-за Чанёля, который мудак, и ты беспокоишься о том, чтобы найти парня на вечеринку, как будто это имеет значение. Тебе нужно немного отвлечься. — Ты говоришь это только потому, что у тебя самого есть парень. — Нет, я говорю это, потому что я прав. Давай сходим куда-нибудь. Это будет весело, я обещаю. Хосок вздыхает. Сегодня будний день, понедельник, ни больше, ни меньше. Но Намджун прав. Немного выпить не повредит. — Это будет весело. — Хорошо. Поехали.

***

Вообще предполагалось, что это будет другой бар. Намджун хорошо знает, что Хосок не захочет идти в бар, в котором работает его сосед по квартире, по очевидным причинам. Поэтому они пошли в бар через дорогу, куда обычно ходит большинство из них, но он был закрыт. Очевидно, они закрыты в понедельник, но Хосок этого не заметил, потому что он никогда не ходил выпивать по понедельникам. Они попробовали пять других баров, — они были либо переполнены, что негде было даже встать, либо напитки были намного дороже, чем они того стоили. Итак, Намджун посмотрел на Хосока умоляющим взглядом и произнес страшные слова: — Что ж, похоже у нас нет выбора. Хосок почесал щёку: — Хорошо, конечно. Он всё равно не работает в вечернюю смену. Насколько я знаю. Мы даже не увидим его, если уйдём до десяти. — Хорошо. Тогда пошли. Хосок не знает графика Юнги, потому что зачем он ему? Но он знает, что в большинстве случаев Юнги уходит около одиннадцати и возвращается домой около четырёх утра, а по выходным в шесть. Хосок знает об этом, потому что слышит, как тот уходит, и, обычно просыпаясь около четырёх, чтобы отлить и выпить немного воды, он слышит, как Юнги, придя, закрывает за собой дверь и снимает обувь. Иногда он сталкивается с ним в коридоре, они избегают друг друга и быстро расходятся по своим комнатам. Так что Хосок думает, что пойти в бар сейчас вполне безопасно. Юнги, вероятно, работает в ночную смену каждую ночь, и у него нет причин быть в баре в 6 вечера. Тогда почему, когда Хосок заходит, он видит именно Юнги за стойкой бара в 6 вечера? Уходить слишком поздно. Хосок видит, как Юнги, в чёрной рубашке на пуговицах, протирает очки белой салфеткой, глядя на движущуюся толпу людей, и, прежде чем Хосок успевает предупредить Намджуна и попросить его уйти, Юнги устанавливает прямой зрительный контакт с Хосоком. И теперь Хосок не может йти, потому что тогда Юнги узнал бы, что Хосок ушёл из-за него, или ушёл, так ничего не сказав, что странно, несмотря на то, что они терпеть друг друга не могут. Теперь он должен остаться. Но он не хочет оставаться. Потому что он не хочет быть в том же месте, что и Юнги, без крайней на то необходимости. — Мы можем уйти, — говорит Намджун, подталкивая Хосока локтем. Хосок не уверен, видел ли он, как они с Юнги смотрели друг на друга. Хосок качает головой: — Всё в порядке. Мы всё равно не останемся надолго. Давай просто выпьем чего-нибудь. — Хорошо, как скажешь. Хосок и Намджун подходят к бару, и, хотя Хосок молится всем мыслимым богам, чтобы Юнги не был тем, кто их обслуживает, именно Юнги, конечно же, и подходит. Другой бармен за стойкой — высокий красивый мужчина с чёрными волосами и хорошей осанкой — занят другими клиентами. Чёрт возьми. В последнее время, кажется, всё против Хосока. Юнги улыбается Хосоку, но не мило, это лукавая улыбка, которая предвещает неприятности. Может, Хосоку всё-таки стоило уйти. — Никогда тебя здесь раньше не видел. — Юнги указывает головой на Намджуна, — Уже новое свидание? А ты шустрый. — Он мой друг, придурок. — У него есть имя? Хосок сжимает челюсти: — Это мой друг, Намджун. Намджун, это мой сосед по квартире. Намджун дипломатично улыбается: — Приятно познакомиться. — Что вам обоим принести? — Только два пива, — говорит Намджун, пока Хосок слишком занят, сверля Юнги взглядом. Юнги кивает, не обращая внимания на пристальный взгляд Хосока, — он направляется к пивным кранам. Намджун наклоняется: — Твой сосед по квартире симпатичный. Хосок поворачивает голову в сторону Намджуна, теперь пристально глядя на него: — Разве у тебя нет парня? — Да, я имел в виду не для себя. Для тебя. Хосок не знает, стукнуть ли ему Намджуна или просто тупо уставиться на него. Естественно, он выбирает второе. — Ты умом тронулся? — Может быть. Называй меня безнадёжным романтиком. — Ты тронулся умом. — Он мог бы пойти с тобой на рождественскую вечеринку, — говорит Намджун, облокачиваясь на стойку. Его глаза искрятся весельем, и Хосок понимает, что пытается сделать Намджун. Засранец. Хосок немного расслабляется и расплывается в улыбке: — Да, точно. Чтобы все видели, как мы препираемся на публике. — Могло бы быть занятно. — Ваше пиво, — говорит Юнги, ставя кружки на барный коврик. Налито хорошо, с минимумом пены и большим количеством шипучки. — Если вам будет нужна какая-то помощь, зовите. — Нам нужна помощь: какое место здесь самое дальнее от тебя? — спрашивает Хосок, чувствуя, что ведёт себя как какая-то злобная змеюка. Но он ничего не может с собой поделать — буквально само лицо Юнги провоцирует его. У него действительно раздражающее выражение лица. Даже более раздражающее, чем у Чанёля. Зачем ему вообще длинные волосы? Он думает, что это делает его круче? Это кринжово и не круто. — В комнате для подручного персонала. Может быть, тебе пойти туда, помыть посуду? Раз уж ты такой борец за чистоту посуды дома, — говорит Юнги, не сбиваясь с ритма. Такое ощущение, что у него в голове уже готовые реплики, и это очень раздражает Хосока. — Да, я чистоплотный. Спасибо, что заметил. — Я постоянно спотыкаюсь о твои ботинки в прихожей, ты оставляешь раковину полную посуды на ночь. И это ты сломал стиральную машину. — Я не ломал… — Ладно, Хосок, пошли. Ты можешь устраивать войну дома, но не здесь, — говорит Намджун, хватая Хосока за локоть и беря одну пинту пива. Хосок берёт другую, и они идут к столику. Хосок издалека видит ухмыляющегося Юнги, и это его действительно бесит. Он чувствует себя очень раздражённым. Большую часть вечера Хосок чувствует злость, потому что может поклясться, что Юнги наблюдает за ним, или, по крайней мере, часто смотрит в его сторону. Чон сидит спиной к бару, но он часто оглядывается через плечо, чтобы проверить, смотрит ли на него Юнги. Тот же, кажется, этого не делает: он моет посуду, разговаривает с другим барменом или обслуживает клиентов. Он улыбается им и готовит напитки, его бледные руки ловко управляются с шейкером и плавно наливают пиво и другой алкоголь. — Почему ты продолжаешь смотреть на него? — спрашивает Намджун, когда Хосок оборачивается в двадцатый раз. — Я чувствую, что он смотрит на меня. — Нет, это не так. Ты настоящий параноик, чувак, — Намджун допивает остатки пива, в это время его телефон начинает вибрировать на столе. Он смотрит на экран и встаёт с места: — Звонит Чимин, мне нужно ответить. Ты можешь принести нам ещё выпить, не вступая с ним в очередной не слишком интеллектуальный спор? Хосок закатывает глаза: — Ха-ха, очень смешно. Я могу вести себя прилично. — Я так и думал, но ты выглядишь так, будто тебе нравится его провоцировать, — с улыбкой говорит Намджун, принимая звонок и направляясь к выходу. Хосок закатывает глаза. Он тоже встаёт, бросая взгляд на барную стойку. Сокджин, второй бармен, снова занят, а Юнги свободен. Хосок вздыхает и подходит к нему. Вообще-то Хосок не препирается с Юнги специально, и ему определённо не нравится раздражать его. Это просто случается. Он на самом деле хотел бы, чтобы они стали друзьями, потому что никто не хочет не ладить с человеком, с которым живёт под одной крышей. Но Юнги такой язвительный мудак, что постоянно раздражает. Очень раздражает. Но всё-таки Хосок-взрослый. Он может заказать напиток в баре и не устраивать сцен. Он подходит к стойке и подаёт знак бармену, и Юнги замечает его. Он направляется к нему, и, ещё не сказав ни слова, бесит. — Чем я могу помочь? — Юнги всё же на работе, а Хосок всё ещё клиент. — Ещё два пива, пожалуйста. — Конечно. На этот раз Хосок стоит ближе к пивным кранам, так что он может видеть руки Юнги, когда тот достаёт из-под стойки два высоких стакана и наклоняет их, держась за ручку крана. Он наливает жидкость осторожно, медленно закрывая ручку, когда пиво наполняется доверху. Юнги не сводит глаз с крана, и Хосок заговаривает прежде, чем тот успевает закончить. — Я думал, ты работаешь в ночную смену. — Разве сейчас день? Хосок сдерживается, чтобы снова не закатить глаза. — Ты понимаешь, что я имею в виду. Юнги ставит одну пинту и принимается за другую: — Мне пришлось поменяться сменами. В следующий раз я обязательно сообщу тебе об изменениях в моём распорядке дня. Хосок прикусывает внутреннюю сторону щеки: — Тебе всегда нужно быть таким язвительным? — Не знаю, а ты всегда пялишься на парней, оборачиваясь через плечо? Хосок чувствует, как краснеют его щеки, и ему жаль, что он не может отвести взгляд, тогда, возможно, он не будет так сильно напоминать оленя, попавшего в свет фар. Его мозг почему-то решает взбунтоваться, и он всё же впадает в ступор. Юнги улыбается ему обаятельной улыбкой, которая раздражает Хосока, и наливает вторую пинту. — Знаешь, если ты хочешь пойти со мной на свидание, ты можешь просто пригласить меня. Юнги насмехается над ним. Он насмехается над Хосоком, и Хосок чувствует себя, как закипающий чайник, его мозг насвистывает мелодию, которая его оглушает, а кожа горит. — Я бы никогда не пошёл на свидание с кем-то вроде тебя. — выплёвывает Хосок, потому что это самая язвительная вещь, которую он может придумать в тот момент. — О, правда? — Да, правда. Ты действительно охуеть как бесишь, к тому же, ты-придурок. Юнги улыбается: — Ну да, ну да. Знаешь, и хорошо. Потому что ты, охуеть какая, зануда, и, к тому же, тупица. — Да неужели? — Неужели. Да я лучше буду весь вечер ковыряться в носу, чем разговаривать с тобой. — Что ж, хорошо, что у тебя есть дела поважнее, например, работа над твоей дерьмовой музыкой в Soundcloud. — Вообще-то, мои треки есть на Spotify. — Ну, разумеется, есть, — Хосок берёт обе пинты и отходит к столу. Намджун уже там, что-то пишет в своём телефоне. Он поднимает глаза и, увидев Хосока, вздыхает. — Похоже, всё прошло просто чудесно? — Не будем об этом. — Ладно.

***

Проходит неделя. Хосок вообще не видит Юнги. Кажется, их графики наконец-то не совпадают, и им больше не нужно пересекаться. Юнги спит, когда Хосок уходит на работу в 7 утра. Когда Хосок приходит с работы, Юнги в своей комнате играет паршивую музыку. Юнги уходит на работу, когда Хосок собирается ложиться спать. А потом по новой. Они, как правило, едят в разное время, и Хосок находит это молчаливое сосуществование очень приятным. А потому он не знает, почему продолжает думать о соседе. «Знаешь, если ты хочешь пойти со мной на свидание, ты можешь просто пригласить меня.» Эти слова — они раздражают Хосока. Тон Юнги, когда он их произносил, выражение его лица — чистое самодовольство, как будто он думает, что Хосок к нему неравнодушен. Хотя Хосок к нему естественно равнодушен! Конечно, его лицо само по себе не уродливое, с этим порядок. Обычное нормальное лицо, карие глаза. Он выглядит так, как выглядел бы среднестатистический парень. Его чёрные волосы немного длинноваты, что, кстати, совсем не круто для того, кто рвётся быть крутым. Но, похоже, они подходят к его образу в целом — чёрная куртка, обтягивающие джинсы, его мотоцикл. Такой весь из себя стильный. Хосок никогда этим не увлекался — он носит нормальную одежду, у него нормальная работа, и ему не нравятся плохие парни или как их там сейчас называют. Юнги едва ли относится к таким, в любом случае — он создает музыку на SoundCloud и работает барменом. Он просто парень. Обычный парень. В нём нет ничего особенного. Хосок думает, что причина, по которой он много думает об этих словах, в том, что, оглядываясь назад, он мог бы сказать в ответ что-то получше, — что-нибудь поумнее, что-нибудь такое, что заставило бы его сразу заткнуться. Хосок думает, что, возможно, он мог бы просто повернуться и ничего не сказать — молчание — хороший ответ, когда всё показывается действиями. Или, может быть, он мог бы сказать, что может встречаться с кем-то намного лучше Юнги, или, может быть, высмеять его в лицо, или что-то в этом роде. В общем, что-нибудь получше. Но правда была бы не на его стороне, потому что его друг с привилегиями бросил его, и Юнги знает об этом, потому что видел своими собственными глазами, как это произошло. Так неловко. Может быть, Хосоку не нравится Юнги, потому что Юнги видит его в таких вот неудобных ситуациях. Он видел, как его бросили, он видел его, когда Хосок вернулся домой промокший от дождя. А также, вероятно, слышал, как его вырвало в унитаз, когда он однажды вечером перебрал лишнего. Хосок, с другой стороны, не может вспомнить, чтобы Юнги опозорился у него на глазах. Он не приходил домой вымокшим до нитки, его не тошнило от выпитого. Не похоже, что у Юнги много друзей, он, кажется, никогда с ними не тусуется. С другой стороны, Хосока нет дома большую часть дня, поэтому он не знает, чем Юнги на самом деле занимается в свободное время. Хосок старается больше не думать о Юнги. Он думает о нём слишком много, и это выводит из себя. Он закрывает глаза и засыпает, и больше не думает о словах: «Знаешь, если ты хочешь пойти со мной на свидание, ты можешь просто пригласить меня.»