Счастливого Рождества, придурок!

***

— Тебе нужно взбодриться, сынок, — говорит Хосоку мать с упрёком, наверное, уже в четвёртый раз. — Никто не хочет видеть твоё угрюмое лицо в канун Рождества. Хосок заставляет себя улыбнуться и пожимает плечами: — Извини, мам. У меня был стресс на работе. — Такой сильный стресс вреден для тебя. У тебя сейчас выходной, так что ты мог бы наслаждаться праздниками. Мы с твоим папой не так часто видим тебя. Хосок любит своих родителей, но сказать, что его мама не мастер по манипуляциям и навязыванию вины, было бы ложью. Большую часть своей взрослой жизни, особенно ту её часть, которую он провёл вдали от дома, возвращаясь к родителям, Хосок чувствовал, что их легче любить издалека. Откуда-то, где ему не нужно смотреть в лицо своему отцу-игроману и матери со сложным характером. Так он может игнорировать недостатки родителей и идеализировать их. Это проще, чем, когда ему приходится сталкиваться с ними целый день, каждый день. Его сестра в какой-то степени тоже несёт это бремя, и у неё свои проблемы с их родителями, но, как старший брат, Хосок ощущает это больше. Он всегда будет чувствовать это сильнее, потому что всё давление оказывается на него. Давон сейчас в гостиной, играет в карты с их отцом. Хосок находит это ироничным и, может быть, немного грустным, что его отцу так нравится играть в карты, до зависимости, но в то же время, он так явно плох в игре и проигрывает столько денег. Хосок старается избегать его, насколько это возможно, и поэтому ему приходится тусоваться со своей мамой. Прямо сейчас она готовит ужин, а ей не нравится, когда ей помогают. Хосок просто наблюдает, как она перемещается по кухне, и это почему-то до боли напоминает ему о Юнги. Он ещё не написал старшему, чтобы поздравить его с Рождеством. Он ждёт, что Юнги сделает это первым, а это всегда проигрышная битва, с кем бы то ни было. Но ему больно от тех слов, что сказал Юнги, и он не хочет быть первым, кто уступит. Хосок думал, что Юнги является тем человеком, который должен был понимать Хосока, по крайней мере, на каком-то уровне. А оказывается, он думал, что Хосок использовал его. И это так нелепо, учитывая тот факт, что из них двоих, это Юнги не сказал ему, что влюблён в кого-то другого и что он, скорее всего, встречался с этим человеком. Эта новость не слишком-то приятна для самооценки Хосока. Он буквально делал всё, чтобы показать Юнги, что он ему нравился, и он всё еще не был тем самым единственным, тем самым ЕГО человеком Он когда-нибудь был тем самым единственным хоть для кого-то? Или он никогда не был для этого достаточно хорош? — Хорошо, нам просто нужно немного подождать, — говорит его мама, поворачиваясь к нему после того, как установила таймер для приготовления яиц. Мать фыркает, когда видит выражение его лица, и подходит к нему. Она садится на табурет. — Ты всё ещё выглядишь грустным. Что происходит? — Ничего, мам. — Не лги мне. Что происходит? Хосок не рассказывает родителям о своей личной жизни. Просто потому что говорить об этом слишком неловко. Он предпочёл бы иметь постоянного парня, которого можно было бы познакомить с родителями. Но до этого никогда не доходило. Так что в глазах родителей он вечный одиночка. Но для них лучше быть одиноким, чем тем, кто постоянно с кем-то встречается, но это несерьёзно. Хосок теребит салфетку и пожимает плечами: — Это сложно. — Мне сорок пять, Сок-а. Если бы я не знала ничего о сложностях, я бы не была замужем и не имела бы детей. Что у тебя случилось? Хосок улыбается и вздыхает. Он смотрит на свою мать и решает дать расплывчатый ответ: — Я поссорился со своим другом. Я думаю, я расстроил его. — Тогда извинись. — Я ничего не сделал. И я… это он причинил мне боль. — Из двух гордых людей, как правило, не получается хорошей пары. Его мама закрывает лицо ладонью. Это подчёркивает морщинки вокруг её глаз и румянец на щеках. — Знаешь, что самое трудное в жизни, Сок-А? Помимо бедности и плохого здоровья? — Что? — Прощение. Трудно прощать. Но ещё труднее извиниться за то, что ты сделал. Я знаю, о чём говорю, — мне часто приходится с этим бороться, — пауза, — тебе может казаться, что ты не сделал ничего плохого, но если ты сделаешь первый шаг и попросишь прощения, то скорее всего получишь извинения в ответ, и всё разрешится наилучшим образом. Тебе может быть больно и обидно, но если тебе действительно дорог этот друг, разве твоя обида важнее вашей дружбы? — Нет. — Вот именно. Сегодня Рождество, сынок. Постарайся быть немного помягче. Хосок кивает. Он думает, что он и так очень мягкий, но не спорит. Его мать улыбается и сжимает руки Хосока в своих. Возможно, это и есть молчаливое извинение, которого он никогда не получит от неё, потому что люди — лицемеры и лжефилософы. Он любит свою маму, но знает, что никогда не получит от неё простое ‘прости’. И он должен смириться с этим. Он должен найти в себе силы смириться с этим. Однако, то, что мама сказала ему, имеет смысл. Он любит Юнги. Это открытие вдруг потрясает его до глубины души. Действительно ли вся эта ситуация стоит того, чтобы потерять его? Он достаёт свой телефон и открывает контакты «друга». С Рождеством, хён. Когда ты вернешься в Сеул? Я думаю, нам нужно поговорить.

***

Хосок возвращается домой 25-го вечером. Он должен был остаться ещё на одну ночь, но он просто не смог этого вынести. На этот раз споров и конфликтов не было, но сама атмосфера кажется такой тяжёлой, — его отец почти не разговаривает, и всё, что делает его мать, — это препирается, спорит и жалуется. Это высосало из Хосока все силы. Он ни о чём так сильно не мечтал у родителей, как о своём тихом убежище, где никто не спорит и никто не жалуется, и всё под контролем. Сестра вернулась в свой собственный дом, и Хосок не смог вынести родителей в одиночку. Он соврал родителям, что у его друга что-то случилось и сел на первый поезд до Сеула. Хосок знает, что они были расстроены, но ему на это наплевать. Это не его вина. Это не его вина. Они сами поспособствовали этому, и Хосок знает, что это не его вина. Сейчас десять часов вечера, и Хосок вздыхает, бросая ключи в миску у двери и снимая обувь. Он ожидает, что в доме будет тихо, темно и пусто, но, снимая пальто, он слышит приглушённые шаги по коридору. Сердце Хосока замирает, и он оборачивается. Конечно же, это Юнги. Он стоит там, на нём его обычная чёрная одежда, его волосы распущены. Он смотрит на Хосока, на его лице удивление: — Привет. Я не ожидал, что ты вернёшься так скоро. — Я тоже не ожидал, что ты будешь дома. Что-то случилось? — Мои родители, на самом деле, не празднуют Рождество. Кажется, я говорил тебе, что у них своя пекарня? В основном, они работают круглый год. Днём они ушли в пекарню, а я вернулся в Сеул. — О. Это отстой. — Не сказал бы. Всё к лучшему. — Юнги засовывает руки в карманы, — А что у тебя? — Находиться у моих родителей, — отстой. Я подумал, что будет лучше вернуться. Юнги хмурится: — Мне жаль. — Не стоит. Как ты сказал, всё к лучшему. И затем они пристально смотрят друг на друга. Расстояние между ними, каким бы коротким оно ни было, причиняет Хосоку боль. Всё, что Хосок хочет сделать сейчас, это броситься в объятия Юнги, почувствовать его тепло и запах его волос, но вместо этого он лишь прочищает горло. — Нам нужно поговорить. — Согласен. Отнеси сумку в свою комнату, я подожду тебя на диване в гостиной. Хосок так и делает. Он сумку прямо у двери и быстро возвращается в гостиную. Он не хочет оттягивать момент разговора. Это должно произойти, каким бы болезненным это ни было. Он не хочет терять Юнги как друга. Это всё, что действительно имеет для него значение. Юнги сидит на диване, скрестив ноги. Хосок тоже садится, невольно повторяя его позу, но на довольно приличной дистанции от него. Все его внутренности скручиваются из-за того, что он нервничает, но он заставляет себя улыбнуться. Юнги тоже улыбается. Мгновение они смотрят друг на друга, а затем говорят одновременно: — Прости… — Мне нужно сказать тебе… Теперь Хосок улыбается искренне, как и Юнги. Хосок подтягивает ногу к себе. — Можно я выскажусь первым? — Конечно. Хосок кивает: — Прости меня за всё. Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя так, будто я тебя использую. Это последнее, чего я хотел. Уверяю тебя, я не использовал тебя, и то, что было между нами, совсем не похоже на то, что было между мной и Чанёлем. Это было… мы ведь друзья, и мне нравится проводить с тобой время. Прости меня. Юнги кивает. Он выглядит немного смущённым. Хосок не привык видеть такого Юнги, и он почёсывает затылок. — Мне тоже жаль. Я-я был не совсем откровенен с тобой, я действительно солгал. Но я хочу признаться тебе во всём прямо сейчас. Хосок чувствует, как его сердце начинает биться быстрее. Он щиплет себя за лодыжку, готовясь к тому, что Юнги сейчас ему расскажет о своём парне, о том, кого он любит и, вероятно, с кем ему нужно быть прямо сейчас. Кстати, а почему он не со своим парнем сейчас, в праздник? Юнги, однако, ничего не говорит — вместо этого достаёт предмет, спрятанный под кофейным столиком. Что-то небольшое квадратное, аккуратно завернутое в праздничную оберточную бумагу. Он протягивает предмет Хосоку. — Счастливого Рождества, Хосок. Хосок шокирован. Он не ожидал, что Юнги сделает ему подарок, тем более, в данный момент. Мгновение он пристально смотрит на Юнги, пытаясь разгадать выражение его лица. Юнги улыбается, — у него самая красивая улыбка на свете-, и говорит: — Вот. Ты опять пялишься. Видишь? Ты и твоя привычка пялиться. Просто уже открой подарок. Хосок немного расслабляется, его плечи опускаются, и он разрывает бумагу. Внутри красивая матово-чёрная коробочка. Хосок чувствует, как у него перехватывает дыхание. Его руки дрожат, когда он поднимает крышку, и под ней оказывается потрясающий бриллиантовый браслет, похожий на тот, который он видел в фильме в тот день. В тот день, который, кажется, был вечность назад. Он был тогда уверен, что Юнги не смотрел на экран телевизора, когда показывали браслет. Хосоку хочется рассмеяться, когда он поднимает его к свету, и крошечные бриллианты отражают сверкающие цвета рождественской ёлки. Это красиво. Это так красиво… Хосок чувствует, как краснеют его щёки, он пристально смотрит на Юнги. Улыбка Юнги становится шире, и он отводит взгляд. Эта внезапное смущение Юнги так неожиданно, и Хосок не знает, что ему делать. — Я действительно солгал тебе насчёт смен в моём баре. Я не хотел, чтобы ты что-то заподозрил. Я взял подработку, чтобы купить тебе браслет. Я хотел купить тебе браслет, потому что… Юнги замолкает. Он облизывает губы, а затем снова смотрит на Хосока. Это, кажется, придаёт ему немного смелости, и он говорит: — Потому что я-лицемер и трус. А правда в том, что я влюбился в тебя с того момента, как увидел, но я слишком боялся признаться, потому что ты вроде как был с Чанёлем. А ещё я думал, что, вероятно, я тебе не нравлюсь. Я явно не понравился тебе, когда ты встретил меня, и я думал, что это безнадёжное дело. Да, я использовал рождественскую вечеринку, как способ сблизиться с тобой и провести с тобой время. Я надеялся, что, узнав тебя получше, я пойму, что это просто глупое увлечение, которое пройдёт, но я-я только сильнее влюбился в тебя. Ты красивый, ты забавный, и ты-упорный, умный, добрый и щедрый… и вообще ты-интересная личность, а ещё у тебя так блестят глаза, когда ты счастлив и в тебе столько энергии… и это всё заставляет меня чувствовать себя …просто… я не… — Юнги смотрит на Хосока почти смущённо, его глаза блестят. А Хосок просто не может дышать. — Я даже не знаю, как вести себя рядом с тобой, ты так сильно мне нужен, — добавляет Юнги. Хосок не может дышать. Он не может дышать. Из всех сценариев, которые он придумал во время поездки на поезде в Сеул — и, боже, их было немало — этот, вероятно, занимал самое последнее место. Может быть, предпоследнее, если бы Юнги сказал, что Хосок ему нравится — но любовь? Влюблён в Хосока с того момента, как увидел его?! Хосок даже не знает, что сказать. Что он должен сказать? Он крепко сжимает браслет, и его руки дрожат, и ему кажется, что он может перестать дышать навсегда прямо сейчас и умереть. — Хён… — Ничего страшного, если ты не чувствуешь того же. Я имею в виду, — Юнги отводит взгляд, опуская его на свои руки, — Может быть, так и есть, или, может быть, ты просто нуждался во мне в этом месяце из-за всего, через что тебе пришлось пройти. Или, может, ты хочешь быть друзьями? На самом деле, я не против этого. Мне просто было больно в тот день, но я с этим справился. Я думал, если ты услышишь ту песню, то поймёшь, что она о тебе, и ты раскроешь мой блеф, но когда ты сказал, что я влюблён в кого-то другого, я зассал признаться и сказать тебе правду. Я просто трус. Но то, что ты отвергаешь меня, это было довольно болезненно, потому что я никогда ни к кому другому не испытывал таких чувств. Если ты не чувствуешь того же, что и я, ничего страшного… — Но я чувствую … — говорит Хосок. Юнги поворачивает шею к Хосоку, его глаза округляются. Хосок говорит: — Я… пожалуйста, подожди здесь. Пожалуйста, не двигайся с места. Хосок кладёт браслет на кофейный столик и бежит обратно в свою комнату, лезет под кровать за пакетом, который он туда засунул. Он возвращается к дивану, его сердце бешено колотится, а щеки раскраснелись, и он протягивает подарок Юнги. — Это для тебя. Открой. Юнги смотрит на пакет в своих руках: — Я не ожидал, что ты подаришь мне подарок. — Просто открой его. Юнги срывает упаковку с пакета и заглядывает внутрь. Его рот приоткрывается, и он снова с удивлением смотрит на Хосока. — Хосок, ты… — Юнги достаёт коробку и рассматривает её, его улыбка становится шире, — Не могу в это поверить. — Я увидел, что твои наушники разваливаются, я порылся в Интернете и прочитал, что эти действительно хорошие для создания музыки, и они удобные. Я имею в виду, я ничего не смыслю в наушниках, но я хотел подарить тебе что-нибудь на Рождество, потому что… — Хосок делает глубокий вдох, — Потому что ты мне нравишься. И ты мне нравишься не так, как, я думал, мне нравился Чанёль или кто-либо другой. Я не заставлял себя полюбить тебя, на самом деле, я пытался заставить себя не влюбляться в тебя, но я всё равно влюбился. Я влюбился в тебя так быстро, я даже не знаю, как это произошло… ты такой заботливый, и я чувствую себя в такой безопасности рядом с тобой, и я просто хотел подарить тебе что-нибудь приятное, хотя я на мели, и мне больше нечего тебе предложить. Я имею в виду, я… — Хосок чувствует, как слёзы щиплют его глаза, и это так глупо, он вытирает их, — мне больше нечего тебе дать. Всё, что у меня есть, — это я сам. Я не знаю, достаточно ли этого. — Этого достаточно. — Никому другому этого никогда не было достаточно. — Мне этого достаточно, — Юнги откладывает наушники в сторону, берёт руки Хосока в своих. Его руки такие невозможно тёплые и мягкие, — Мне достаточно тебя. Ты — всё, что мне нужно. Хосок чувствует, что готов снова расплакаться, и он целует Юнги, пока не успевает передумать. Он целует Юнги, и это самое прекрасно, что Хосок когда-либо делал. Хосок думал о том, какими могут быть на ощупь губы Юнги, каков он на вкус, как может ощущаться его обнажённая кожа под его руками. Он обнаруживает, что губы Юнги на ощупь мягкие, как мороженое, как расплавленный шоколад и как облака, плывущие по небу тёплым летним днём, и на вкус они немного напоминают мёд, мяту и дом. И кожа Юнги — кожа его шеи и талии — на ощупь мягкая, как простыни на его кровати, и она горячая, и Хосок не уверен, что он сможет его когда-нибудь отпустить. Он не может представить, что когда-нибудь снова не прикоснётся к Юнги. Юнги целует его в ответ, погружая язык в рот Хосока, и он тоже прикасается к Хосоку — трогает его, трогает каждый миллиметр его тела. Он трогает волосы Хосока, его спину, место соединения челюсти с шеей, Юнги прикасается к нему так, словно физически нуждается в нём и сожалеет, что не прикасался к нему так раньше. И Хосоку тоже это нужно. Ему нужно, чтобы Юнги наверстал все те случаи, когда он не прикасался к нему раньше, когда ему нужны были его руки на его теле, а он этого не получал. — Хосок, — шепчет Юнги ему в губы, притягивая Хосока к себе на колени, — Детка, пожалуйста… я так хочу тебя… Хосок кивает, он позволяет Юнги снять с него рубашку, и он просит Юнги тоже снять свою. Он никогда не видел Юнги без рубашки, и он пристально смотрит на него — на бледную кожу, на мышцы, которые проходят вдоль его рук, на веснушки на груди и на линию живота. Всё так идеально. — Тебе действительно нравится пялиться, не так ли? — говорит Юнги, целуя Хосока чуть ниже уха, а затем спускаясь вниз по шее, прикусывая кожу зубами, его губы проводят линию вниз к ключице Хосока. Хосок громко стонет и кивает. Он не может ответить, потому что чувствует себя почти расплавленным. Он чувствует себя одним оголенным нервом, ощущая всё так, словно это в первый раз. Это действительно похоже на первый раз, потому что Юнги никогда не прикасался к нему раньше, и это… это не то, что он чувствовал раньше, на самом деле. Его член пульсирует в штанах, Юнги целует его отчаянно, прикасается к нему и заставляет его чувствовать себя так чертовски хорошо. Всего пятнадцать минут назад Хосок думал, что Юнги скажет, что влюблён в кого-то другого, а оказывается, это «другой» он, Хосок. Он — тот, в кого влюблён Юнги, и только этой радости, этого порыва облегчения достаточно, чтобы сделать Хосока по-настоящему возбуждённым и нуждающимся в Юнги. Он так сильно хочет Юнги сейчас. Юнги укладывает Хосока на диван и целует его грудную клетку, торс, осыпая сладкими поцелуями соски и линию, спускающуюся вниз по животу. Он целует этот кусочек кожи и прижимается к его животу щекой, и утыкается носом в дорожку волос, уходящую в нижнее бельё Хосока. Его руки быстро расстёгивают пуговицу и молнию на джинсах Хосока, и Хосок помогает Юнги снять их. Как только Хосок остаётся в одних боксерах — к счастью, это его обычные чёрные трусы — Юнги оглядывает его, всего его, с головы до ног, в его глазах плещется похоть. Он прикусывает губу, глядя на тело Хосока, и Хосок чувствует, что с его члена стекает в нижнее бельё. Ни один парень никогда не проводил столько времени, просто глядя на него, во время секса. Юнги, кажется, жадно вбирает глазами каждый изгиб его тела, как будто запоминает его. Хосок краснеет всё сильнее с каждой секундой, а затем говорит: — А теперь кто из нас пялится? — А кто бы смог не пялится на тебя? — хрипит Юнги. У него перехватывает дыхание. — Ты такой чертовски красивый. Хосок чувствует, румянец распространяется на его уши и грудь. Юнги возвращается к его губам для поцелуя и берёт Хосока за руку, призывая его встать. Хосок повинуется, потому что он готов последовать за Юнги куда угодно. — В твою спальню или в мою? — спрашивает Юнги. — В твою, — отвечает Хосок, переплетая их пальцы. Всегда твою.

***

Как оказалось, Юнги очень хорош в сексе. Хосок практически ничего не делал — всё было сделано Юнги. Он снял с них одежду, при этом целуя Хосока повсюду и приговаривая, какой он красивый, милый и удивительный, а потом он заставил Хосока кончить. При чём очень сильно. Дважды. Хосок не думал, что он так быстро возбудится снова, но Юнги добился этого руками и ртом. Его чудесные руки и рот. Хосок может только воображать, каким будет секс, когда они не будут действовать так спонтанно, и у них будет время подготовиться. Хосок волнуется лишь от одних мыслей об этом. Ему хочется всего с Юнги. Сейчас они лежат в постели в объятиях друг друга. Хосок положил голову на плечо Юнги, рисуя кончиками пальцев узоры на его груди. Его тело липкое от пота, но Хосока это не волнует, он наслаждается ощущением прикосновений к его коже, биением сердца под рёбрами. Хосок хотел бы всегда быть вот так близко к Юнги, кожа к коже. Эта тишина настолько комфортная, что кажется, будто они могут читать мысли друг друга. Юнги запускает пальцы в волосы Хосока и время от времени оставляет поцелуи на его макушке. И от этого так сладко, что кажется, будто сердце Хосока с каждым разом становится всё больше от любви к Юнги. Он мог бы лежать так вечно. Это так умиротворяюще, что у него щемит сердце. — Это было… — Юнги улыбается, его щеки краснеют, — я этого не ожидал. — Я тоже, — выдыхает Хосок, — я думал, ты собирался сказать мне, что влюблён в кого-то другого. — Ты в буквальном смысле такой дурачок. Я бы даже не пустил тебя в свою комнату, если бы не был влюблён в тебя, не то что позволил бы тебе торчать здесь всё время. — Это так по-тинейджерски. — Точно по-тинейджерски. И, как тинейджер, я создаю музыку и выкладываю её на SoundCloud. — Нет, ты… — Хосок проводит пальцем по соску Юнги, чтобы немного отвлечь его, что является хитрым ходом, потому что Юнги удовлетворенно шипит, — я думаю, твоя музыка действительно, действительно хороша. Ты такой талантливый. Юнги оживляется: — Ты послушал? — Кое-что. Но я хочу послушать всё. Но не нужно услышать всё, чтобы понять, что у тебя есть талант. Юнги на мгновение замолкает. Хосок поднимает на него взгляд, и Юнги погружается в свои мысли. Затем он целует Хосока в висок и говорит: — Я действительно хотел бы заниматься этим профессионально, знаешь. Но мне нужно оплачивать счета. — Я знаю. Но мы можем что-нибудь придумать. У тебя такой большой потенциал. Я знаю, ты справишься. — Мне уже 25. — Ты сказал мне, что меня не должно волновать, что думают люди, — Хосок поворачивается так, чтобы положить подбородок на грудь Юнги и смотреть на него, — Ты тоже не должен волноваться об этом. Юнги улыбается и кивает: — Хорошо, да. Ты прав. Но, кстати, говоря о том, что думают другие люди … что ты собираешься делать с теми слухами? На работе? Хосок вздыхает: — Я просто буду игнорировать. Я не могу сказать людям, что наши отношения были фальшивыми, потому что сейчас мы на самом деле встречаемся, — Хосок чувствует, как краснеют его щёки, — то есть, я думаю, что мы встречаемся. Да? — Я-то, на самом деле, надеялся, что ты окажешь мне честь быть твоим другом с привилегиями. Хосок закатывает глаза и слегка шлёпает Юнги по боку: — Ты такой мудачелло. — А ты дурачина, если думаешь, что мы не встречаемся после того, как признались во взаимных чувствах, — Юнги берёт руку Хосока и целует его ладонь. Хосок чувствует, как горит его кожа. — Больше я не позволю тебе быть и считаться свободным. — А моё согласие спросить? — шутит Хосок. — Если серьёзно, я не занимаюсь такой ерундой, как друзья с привилегиями. Ты мой целиком или никак иначе. Щёки Хосока горят от удовольствия, но он не упускает возможности ответить: — Для парня, который был влюблён в меня два месяца и ничего не делал, ты слишком много болтаешь. — Вообще-то, я кое-что делал. Ты тоже много болтаешь для парня, который скорее будет пялиться на меня и притворяться, что ему пофиг, чем скажет, что я ему нравлюсь. — Хорошо, туше, — Хосок приподнимается на кровати, так что его голова оказывается рядом с головой Юнги, и он может рассмотреть все мелкие детали его лица и оттенок цвета его глаз, — Но я не притворялся. Не после вечеринки. Каждый раз, когда я был с тобой, я действительно хотел быть с тобой. Потому что ты — это ты. Потому что мне нравится быть с тобой. Мне нравится твоя компания, мне нравится твой голос и твоё лицо, и всё то, что мы делали вместе. Я хочу быть с тобой всё время, и я никогда не притворялся. Ты мне нужен. И ты никогда не был просто развлечением. Хосок берёт лицо Юнги в ладони, рассматривает каждую веснушку на его щеке и носу. — Пожалуйста, поверь мне. Юнги улыбается, и Хосок не только видит, но и чувствует это своими руками — как двигается его щека, растягиваются губы. Юнги похож на распускающийся цветок. — Я верю тебе. Хосок тоже улыбается. — Хорошо. Юнги наклоняется, и они целуются в медленном и сладком ритме. Хосоку нравится, как Юнги касается языком линии его губ, и как ощущаются его волосы меж его, Хосока, пальцев. Ему никогда не надоест. И он хочет большего. Он действительно надеется, что они пойдут на второй круг. И на третий, и на четвёртый. А потом они смогут поужинать вместе, потому что они в их доме, и это идеально. Хосок улыбается Юнги в губы и говорит: — Счастливого Рождества, придурок! Юнги улыбается и смотрит на Хосока так, словно Хосок волшебник, и сейчас он вешает звезды на небо: — Счастливого Рождества, придурок! Хосок никогда не был влюблён больше, чем сейчас. Он думает, что эти отношения точно продляться до следующего Рождества и следующей рождественской вечеринки.

***

— Давай, детка, поторапливайся, — зовёт Юнги из гостиной, — мы опаздываем. Хосок заканчивает укладывать волосы и тихо выдыхает. Он хорошо ориентируется во времени и знает, что ему нужно поторопиться. Он просто хочет убедиться, что выглядит действительно хорошо, потому что это очень важный день — рождественская корпоративная вечеринка на работе. Там будут все, и на этот раз они с Юнги будут настоящей парой. Прошёл год, а у Хосока всё ещё приятно кружится голова, когда он думает об этом. Он встречается с Юнги, они продержались год. Это Рождество официально станет их годовщиной. Он уже запланировал совершенно особенный день — ужин при свечах, много подарков, объятия и многое другое. Теперь Хосок более финансово стабилен, он хочет побаловать Юнги и устроить ему самую лучшую годовщину в его жизни. Он заслуживает этого за всё, что сделал для Хосока. Хосок бросает на себя последний взгляд в зеркало и выходит из спальни Юнги. На самом деле, это больше не спальня Юнги — это их общая спальня. Хосок уже давно переехал сюда, и единственная причина, по которой он когда-либо заходит в другую спальню, — это за одеждой, которую он там хранит, так как не всё помещается в шкафу Юнги. Все остальные его вещи — средства гигиены, зарядные устройства, всякие безделушки, полотенца и рождественский Санта-Клаус с подсветкой — теперь в комнате Юнги. Юнги называет это их спальней, и Хосок тоже, но для него это всегда будет спальней Юнги. Часть очарования этого места в том, что оно принадлежит Юнги, что здесь пахнет им, и что Хосок может пойти туда в поисках комфорта и утешения, если у него трудный день. И он находит присутствие Юнги во всём, к чему он прикасается и что видит. Иногда он смотрит на их фотографию в рамке на прикроватной тумбочке — снимок, который Намджун сделал в ресторане, где они вместе и где они смеются, — глаза Юнги полны любви, а Хосок прижимается к старшему. Это заставляет сердце Хосока трепетать — он никогда не мог представить себе такую любовь. Любовь, которая так легка и сладка. Он любит Юнги. Он чувствует любовь. Он любит Юнги. Он чувствует, как любовь поглощает его, когда выходит в гостиную и видит своего мужчину, прислонившегося к стене, руки в карманах, половина его лица скрыта чёрными волосами. Они немного короче, чем были в прошлом году, но это выглядит также очаровательно и классно. Юнги — самый обаятельный, классный и красивый мужчина на планете. Юнги улыбается, поворачиваясь и глядя на Хосока. Его глаза полны нежности, когда он говорит: — Ты прекрасно выглядишь. Хосок подходит к Юнги и обнимает его, притягивая для поцелуя: — Ты выглядишь лучше. — Я в этом сильно сомневаюсь. Я думаю, ты будешь самым красивым парнем на корпоративе. На самом деле, нет, я не думаю, я точно знаю. — Уверен. Тебя там не будет что ли? Юнги хихикает и целует Хосока в щёку: — Хосок-а, нам нужно идти. Я думаю, там будет пробка. — Хосок целует Юнги в шею, прямо туда, куда он брызгает своим одеколоном. — Да и пофиг. Это же просто корпоратив. Может, нам просто стоит остаться дома? — Я думал, ты хотел похвастаться своим бойфрендом. — Они и так все знают, — я, видимо, слишком много говорю о тебе. Как-то мне сказали заткнуться. Юнги прижимается губами к виску Хосока, слегка целуя кожу: — Кто-то из нас такой влюблёныш. Хосок прикрывает глаза: — Я думаю, так оно и есть. Кто-то из нас такой, да. Но я просто не хотел этого говорить и называть тебя так, чтобы не обидеть. Юнги игриво шлёпает Хосока по заднице, и Хосок хихикает. На лице Юнги появляется лёгкая улыбка, и он, наконец, отпускает Хосока из рук. — Думаешь, такой умный? Прибереги свои оскорбления на потом, нам нужно идти. — Итак, ты признаёшь, что пытался оскорбить меня? — поддразнивает Хосок, потянувшись за своим пальто. — Нельзя оскорбить кого-то правдой. Ты практически умираешь, когда я не уделяю тебе внимания. — Это неправда! Сейчас ты проводишь много времени в студии, и я никогда не беспокою тебя там. Юнги начал работать в сфере музыкального продюсирования шесть месяцев назад, так что, на самом деле, это всё ещё довольно новая работа. Он получил её, потому что Намджун знаком кое с кем, кто знает человека, который был очень впечатлён портфолио Юнги и взял его в качестве ученика в профессиональную студию. Стажёр быстро стал полноправным работником, и Юнги уже сочиняет музыку для других артистов, одновременно работая над чем-то для себя. Юнги говорит Хосоку, что трудно найти баланс, и он все ещё нащупывает его, как песок на морском дне ногами, пытается найти опору. Несмотря ни на что, Хосок думает, что у Юнги дела идут отлично, он так гордится им и рад, что тот расправил крылья и реализуется в творчестве. Переход на эту работу в целом был положительным изменением — ему платят больше, и он работает, в основном, днём, так что ничего страшного, даже если иногда ему приходится работать по вечерам. Хосок не возражает против этого, самое главное, что Юнги засыпает и просыпается рядом с ним. Дополнительный заработок — хорошее подспорье, и именно поэтому Юнги любезно дал Хосоку денег, чтобы помочь ему быстрее погасить долг своих родителей. Хосок очень благодарен своему парню, и даже сейчас, думая об этом, на его глаза наворачиваются слёзы. Он хочет сделать всё, что в его силах, чтобы вернуть долг Юнги, даже если Юнги клянется, что в этом нет необходимости. Но Хосок хочет. — Ты буквально засыпаешь меня вопросами, как только я возвращаюсь домой, — говорит Юнги, надевая пальто и поправляя воротник. Хосок бросает на Юнги возмущённый взгляд: — Ты буквально находишь любой предлог, чтобы прийти домой пораньше, чтобы мы могли поужинать вместе. — Да, мне нравится проводить время со своим парнем. И что ты мне сделаешь? Подашь на меня в суд? Хосок улыбается: — Хорошо, что мне тоже нравится проводить с тобой время. Юнги берёт Хосока за запястье, и они выходят, держась за руки. Хосок знает, что их отношения всё ещё новые, по большому счёту. Хосок действительно обожает каждое мгновение, которое он проводит с Юнги, и все их разговоры, и всё то, что он узнал о нём. Ему нравится сидеть у него на коленях, когда он сочиняет музыку, и готовить с ним ужин, и смотреть с ним сериалы, и просыпаться с ним в одной постели. Он любит Юнги так сильно, что иногда это кажется нереальным, но Юнги всегда возвращает его на землю при помощи объятий и слов. Хосок чувствует себя счастливым, придя на рождественскую вечеринку с кем-то, кто держит его за руку, но не потому, что все видят, что он с парнем, а потому, что Хосок проведёт ещё один вечер с Юнги, сможет рассказать о нём другим людям и получить его поддержку, сможет находиться рядом с ним всё время. Они едят, болтают и танцуют всю ночь напролёт на танцполе, совершенно не заботясь ни о ком другом. Чанёль ушёл работать в какую-то благотворительную организацию, а Джихё и Джухён слишком увлечены друг другом и их новыми отношениями, чтобы сплетничать о них, и Хосок наслаждается прикосновениями Юнги и любуется его улыбкой. Ничто не имеет значения, и Хосоку всё равно. Всё, что о нём думают, не имеет значения. Слухи приходят и уходят, мнения меняются, но поцелуй Юнги на его щеке, когда они двигаются в танце — это реально, и тёплое чувство в груди Хосока, что наконец он для кого-то достаточно хорош, тоже реально. Они возвращаются домой в 10:30 вечера и раздеваются быстрее, чтобы прижаться друг к другу в постели, в объятиях друг друга. Хосок чувствует, как щека Юнги прижимается к его груди, и Хосок играет с волосами Юнги. Пальцы Хосока аккуратно распутывают спутанные пряди. Браслет Хосока мерцает в лунном свете в такт движению, это единственная вещь на его теле прямо сейчас. Хосок носит браслет постоянно, не снимая. Юнги что-то мурлычет под нос, и Хосок улыбается. — Приближается корпоративное мероприятие, — внезапно говорит Юнги, его голос приглушён, — я хочу пригласить тебя. — Конечно, что за мероприятие? — Скорее всего, ужин. Намного скромнее, чем у вас. Но я хочу показать тебя всем, и наоборот. Щёки Хосока вспыхивают, и он меняет направление движения пальцев, опускаясь всё ниже и ниже. Он проводит ими по голове Юнги и его шее, а потом начинает гладить спину. Он знает, что это чувствительное место Юнги. Теперь Юнги дрожит от удовольствия, и Хосок чувствует удовлетворение от того, что ему хорошо. Он мог бы заниматься этим всю ночь, просто чтобы Юнги спокойно спал. — Я бы с удовольствием пошёл. — Хорошо. Хосок трогает веснушку на плече Юнги, а затем возвращается к его волосам, массируя кожу головы ногтями. Юнги стонет, а Хосок хихикает. — Ты-кот, знаешь об этом? — Мне говорили. — Ты любишь поспать и чтобы тебя почесали. И ты зависим от меня. — Я не зависим, — говорит Юнги, но его хватка на руке Хосока усиливается, на самом деле, его рука обхватывает Хосока за талию весь вечер. Юнги берёт Хосока за руку всякий раз, когда они вместе гуляют, и большую часть времени дома они проводят в обнимку. Не то чтобы Хосок возражал. — Конечно. — Не зависим. — Ладно, я не настаиваю, детка, — Хосок целует Юнги в лоб, и он видит, как на его лице расцветает улыбка, — Ты совсем не прилипчивый. Супер независимый. Хосок и Юнги оба хихикают. Хосок чувствует, что его начинает клонить в сон, но он заставляет себя приоткрыть глаза ещё немного, чтобы посмотреть на Юнги. Ему нравится смотреть на него. Он любит его. Так сильно. — Я люблю тебя, Хосок-а, — говорит Юнги, как будто читая мысли Хосока. Он утыкается головой в кожу Хосока. — Я так сильно тебя люблю. — Я тоже люблю тебя, хён. Хосок закрывает глаза, откидывая голову на подушку, которая пахнет Юнги, в их доме, который принадлежит только им. Он чувствует себя тихо, легко и умиротворенно, он с человеком, которого он обожает больше всего на свете, и он в его объятиях. Хосоку кажется, что он и не знал любви, пока не встретил Юнги — любовь была просто концепцией, чем-то чуждым для него — это была иллюзия, висевшая над ним, недосягаемая. Но любовь — это нечто иное, она как свежий ветерок, влажная земля после дождя, общие взгляды и знание — Хосок любит и любим. Он был создан, чтобы любить и быть любимым. Это так же просто, как дышать. Он вдыхает, и Юнги засыпает у него на груди, его тело тёплое, тяжёлое и настоящее. Он выдыхает и просыпается. Рядом на прикроватной тумбочке стоит чашка кофе, приготовленная так, как ему нравится, а его телефон подключён к зарядному устройству, хотя он забыл сделать это накануне вечером. Просто. Любовь — это так просто. — Доброе утро, детка. Ты хорошо спал? — спрашивает Юнги, забираясь обратно в постель, чтобы пообнимать Хосока ещё немного, прежде чем им придётся вставать, чтобы приготовить завтрак. Хосок кивает и поворачивается, чтобы обнять и поцеловать Юнги, прежде чем они снова заснут. Завтрак всегда может подождать ещё немного.