Спаянный с Тигром

Акутагава никогда не верил в красную нить судьбы. Неразрывная нить, связывающая двух людей и ведущая их друг к другу всю жизнь? Это просто фантазия для слабых людей. Возможность верить, что все ужасные вещи, которые с ними случались, все их неудачи были частью большого повествования. Имели смысл, а не были простым совпадением. Возможность заставить себя поверить, что жизнь похожа на историю с началом, серединой и концом, аккуратно связанными между собой. Акутагава знал, что жизнь хаотична и случайна. Что случаются плохие вещи. Люди умирают. Миром правит жадность. Слабые погибают, сильные выживают. Нити запутываются и перетираются, не ведя никуда. И их можно оборвать. Сколько нитей он обрезал за годы, прошедшие с тех пор, как начал работать на мафию? Слишком много, чтобы сосчитать. Он перестал беспокоиться после первой дюжины. Не из чувства вины – он ничего не испытывал к этим людям. Просто не было причин вести счёт. Это было ненужно. Пустая трата времени. – Ты опять хмуришься, старший брат, – заметила Гин со своего места на подоконнике. Она читала журнал, распустив волосы и сняв маску, – что у тебя на уме? Акутагава коснулся излома между бровями, словно мог разгладить его, как складку на рубашке. (Иногда он использовал для этого способность, но никогда никому открыто не признался бы). Гин по-прежнему смотрела на него, ожидая ответа. – Просто Дазай кое-что сказал.. Акутагава перелистнул страницу в книге стихов, которую держал на коленях. Было бы легче читать, если бы у него были очки, но они были в другой комнате, и он не мог заставить себя встать. Одеяло, накинутое на колени, согревало ноги, а на низком столике перед диваном стояла чашка чая. Это был редкий момент тишины. Если бы только он мог забыть о том, как Дазай укорял его ранним утром, когда они с Тигром закончили последнее задание. Он ненавидел этот взгляд Дазая. Расчетливый, холодный, с нотками разочарования и жалости, и этим узнаваемым: почему-ты-не-можешь-сделать-такую-простую-вещь? От этого взгляда в груди разгорался гнев и что-то ещё, чего он не хотел признавать. Акутагава, ты должен работать вместе с Ацуши как одна команда! Не понимаю, почему я постоянно должен повторять тебе это? Неужели ты не понимаешь, насколько вы оба сильнее вместе.. Вы – две части одного целого. Вы связаны друг с другом мизинцами. Вы ведь понимаете, что я имею в виду? Тигр тогда кивнул, неохотно, но решительно, с тем глупым взглядом в глазах, который говорил Акутагаве, что он всё ещё борется за право жить. Однако до Акутагавы дошло, что оборотень действительно понял, что имел в виду Дазай. А Акутагава не понимал. Да и как он мог? Он никогда ни на кого не полагался, да и сейчас, честно говоря, не видел в этом необходимости. Гин хмыкнула: – Видимо, он сказал что-то довольно сложное. – А? – Акутагава моргнул и посмотрел на неё. – Я вижу, как крутятся шестеренки в твоей голове, Рюноске. Он отвернулся, кашлянув в ладонь: – Ты же знаешь Дазая, – грубовато ответил он, – он несёт смесь полной чепухи и жизненно важной информации. Трудно сказать, что к чему. Гин фыркнула: – Может, тебе стоит поговорить об этом с оборотнем? – С чего ты взяла, что это как-то связано с ним? – Иначе ты не был бы так недоволен. Акутагава помрачнел. – Нет смысла с ним разговаривать, – сказал он и потянулся за чаем. Говорить было действительно не о чем. Ведь его ни с кем не связывала красная нить судьбы. За исключением, может быть, Гин. Но их верность не нуждалась ни в судьбе, ни в нити. Их связывала кровь – своя и врагов. Бесполезно было слушать бредни Дазая. Так почему же он не мог выбросить из головы голос своего бывшего наставника?

***

Следующий день был заполнен бумажной работой. Обычно это его раздражало, но не сегодня. В кои-то веки он был рад – ведь если весь его день пройдёт в офисе, то нет никаких шансов пересечься с Тигром. Солнце прокладывало себе путь по небу, мафия продолжала свои дела, преступления планировались и совершались. Акутагава работал. Нужно было многое успеть. И из-за этого он забыл пообедать, и, когда небо окрасилось в красный и золотой цвета, желудок заурчал. Он потянулся, не обращая внимания на ломоту в плечах и спине. Потом закрыл ноутбук, переложил бумаги на столе в аккуратные стопки и вышел из кабинета. В штаб-квартире стало оживленнее: с наступлением ночи здесь всегда становилось оживленнее. Волнение и тёмные желания пропитали атмосферу Портовой мафии, но Акутагава не обращал внимания. В другом конце коридора он увидел, как Накахара раздает указания, и быстро скрылся из виду, прежде чем руководитель успел его заметить. Акутагава вышел из здания и не спеша пошел по ночным улицам. Он остановился у небольшого тихого ресторанчика. Дверь звякнула, стоило её открыть и войти. Кивнув хозяину, он занял место в дальнем углу, откуда хорошо просматривалось всё помещение. Через минуту появилась дочь хозяина с чашкой его любимого чая. – Как обычно, господин Акутагава? – голос её был тихим и робким, но она больше не дрожала и не запиналась в его присутствии. – Да, спасибо. Он, конечно, не улыбнулся, но понадеялся, что его слова не прозвучали недоброжелательно. Поклонившись, она одарила его короткой неуверенной улыбкой и прошла на кухню. Дверь снова звякнула. Акутагава повернул голову, и настроение его сразу же омрачилось. Он напрягся, а Расёмон беспокойно заёрзал, прижимаясь к его спине. – Добрый вечер, Акутагава, – сказал оборотень. – Джинко. Детектив подошёл к его столику. – Дазай сказал, что я могу найти тебя здесь. Тигр заколебался, затем его взгляд стал решительным. Акутагава даже подумал, что жаль, что такой твердый стальной взгляд может исходить от такого слабого ума. – Могу я присоединиться? Акутагава глубоко и резко вздохнул. Это прозвучало почти как рык. – Я не собираюсь устраивать здесь разборки, поэтому не могу тебе помешать. Улыбка мелькнула на лице Тигра, когда он отодвинул стул. Он сел, и они замолчали. Акутагава напрягся ещё больше, Расёмон заскользил по его позвоночнику. В этот раз он вообще не мог считать Тигра. Через несколько минут, показавшихся ему часом, вернулась с едой дочка хозяина. Акутагава принялся за еду, а оборотень заказал миску очадзуке. Акутагава ел, не чувствуя вкуса еды. И это выводило его из себя. Господи, неужели он не может спокойно поесть в одиночестве? – Зачем ты здесь, Джинко? – пальцы Акутагавы крепче сжали палочки. Тигр сложил руки на груди и откинулся на стуле: – Мы должны работать в команде. Поэтому мы должны узнать друг друга получше. Вне поля боя, я имею в виду. – Мы часто работаем вместе. Это не повод встречаться в свободное время, тем более что мы явно не ладим. Оборотень вздохнул: – Ты никогда не встречаешься со своими эм.. коллегами из мафии вне работы? – Нет. Зачем? Улыбка поползла по лицу Тигра, и Акутагава на мгновение отвлекся на ямочки, появившиеся на этом глупом лице. – Ты обманываешь, Акутагава. Я видел, как ты недавно выпивал с господином Накахарой в баре. Акутагава издал многострадальный вздох и сделал глоток чая: – Только потому, что он постоянно таскает меня с собой. Он мой руководитель, и я не могу ему отказать. Тигр мягко улыбнулся, выражение лица его стало одновременно озабоченным и... ласковым? – Акутагава, для человека, чьей способностью является манипуляция с тканью, ты совершенно не понимаешь принцип плетения нитей. Акутагава нахмурился: – А это тут причем? Оборотень имел наглость просто опуститься лбом на стол и поднял его только тогда, когда девушка принесла ему очадзуке. Несколько минут они ели молча, но это не было похоже на молчание, которое он делил с Гин или даже Хигучи. Оно было неловким. Ему хотелось обернуть Расёмон вокруг себя и исчезнуть. Его живот был так напряжен, что было удивительно, как еда всё ещё удерживалась в нём. Но будь он проклят, если позволит этому глупому Тигру выгнать его из любимого ресторана. – Что ты имел в виду.. – спросил он, прожевав порцию. – О плетении нитей? – прозвучал невнятный ответ. Оборотень не переставал набивать рот, пока говорил. И Акутагаву вдруг смутило, что он прекрасно понимает желание проглотить еду, пока её не отняли. – Да. – Ну, Дазай намекал на красные нити судьбы. И я подумал, что сплетение этих нитей жизней во многом напоминает изготовление ткани. Ты манипулируешь тканью, поэтому понимаешь её структуру. – Наверно, – пожал плечами Акутагава. Он действительно чувствовал отдельные волокна, когда управлял Расёмоном. Но это было так же инстинктивно, как дыхание, и он почти не задумывался об этом. Тигр кивнул: – И если ты понимаешь.. что всё взаимосвязано, почему же тебе так трудно принять то, как твоя жизнь переплетается с жизнями других людей? Акутагава продолжил есть. Ну, это было легко объяснить. – Потому что это пересечение означает, что я перерезал их нити. Это не связь. Это не начало. Это и есть конец. – Я всё ещё рядом. Прозвучало как простое утверждение. Не самодовольное, не вызывающее. Просто констатация факта. Акутагава немного помолчал, обдумывая сказанное. – Это просто чудо, учитывая, сколько раз я протыкал тебя насквозь. Тигр фыркнул: – Похоже, мы оба крепче, чем нам кажется. Челюсть Акутагавы заныла от фантомной боли: – Я никогда не доводил тебя до комы. Акутагава знал, что его тело слабое и болезненное. Он прекрасно умел контролировать свою способность, но без Расёмона он был не так уж силен. Он не мог набрать ни веса, ни настоящей мускулатуры, да и кашель не становился лучше. Когда он поднял голову, на лице Тигра блуждала странная полуулыбка: – Я не жалею об этом, ты не оставил мне другого выбора. Но это не то, чем я горжусь. Акутагава, наверное, никогда не поймет, как такое дикое сильное существо могло жить внутри такого наивного мальчика, как Накаджима Ацуши.. – Ты победил своего врага. Ты должен гордиться. Я не жалею, что ударил тебя Расёмоном. – Но мы больше не просто враги, – озадаченно пробормотал Тигр. – Да, сейчас всё сложнее, – признал Акутагава, – но в тот момент мы были по разные стороны конфликта. Не вижу причин внезапно начинать извиняться друг перед другом или чувствовать себя виноватыми. Оборотень ничего не ответил, и они молча доели свою еду. Девушка убрала их тарелки и принесла ещё чаю. – Акутагава. Когда наматываешь две нити друг на друга, они становятся прочнее. Акутагава вздрогнул: – Хватит говорить метафорами. У тебя это получается еще хуже, чем у Дазая. Глаза Тигра засветились золотым огнём, а из пальцев показались когти, которыми он вцепился в край стола: – Почему ты... Я не знаю, что сделать, чтобы ты понял! – Я не дурак, – холодно осадил его Акутагава, – я понимаю, что вы с Дазаем считаете, что вместе мы сильнее. Но это не значит, что мне это должно нравиться. Оборотень глубоко вздохнул, взъерошив рукой свои растрёпанные волосы. – Но ты можешь попробовать? Чтобы лучше ладить? Потому что, – Тигр отвёл взгляд, и по щекам его разлился лёгкий румянец, – я бы хотел. – Чего? – не понял Акутагава, моргнув. – Я хочу найти с тобой общий язык, Акутагава... кун, – смущение Джинко было очевидным, но он смотрел прямо в глаза Акутагаве, – давай попробуем. Удерживать взгляд этих пурпурно-золотых глаз было трудно по непонятным Акутагаве причинам. Ему хотелось отвернуться, но он не желал проигрывать в споре взглядов. – Хорошо. Я.. постараюсь. Его щеки запылали. Он не чувствовал себя так глупо с тех пор, как Дазай стал его наставником. – Ацуши, – произнёс Тигр, не сводя с него серьёзных глаз. – А? – У меня есть имя. И это не Джинко. Зови меня Ацуши. – Нет! Всё внутри Акутагавы вздрогнуло от одной только мысли. Он почувствовал, как Расёмон потянулся к нему усиками, готовый защищать ото всего и пожирать всё вокруг. Оборотень зарычал, показав клыки. – Накаджима. Это всё, на что я способен. Ему ужасно захотелось использовать Расёмона, чтобы проделать дыру в полу и исчезнуть, но это доставило бы много хлопот владельцу ресторана, который платил Портовой мафии за защиту. – Накаджима подойдёт, я думаю. Акутагава, – Накаджима ухмыльнулся, несомненно, наслаждаясь защитным поведением Акутагавы. Акутагава сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, но почувствовал, что воздух застревает в горле. Он еле подавил кашель. – Мы закончили? – спросил он решительно. – Да. Пока ты будешь помнить этот разговор. Акутагава не снизошёл до ответа. Оборотень начал рыться в карманах, но Акутагава отмахнулся от него. – Успокойся. Это территория Портовой мафии. Считай, что ты приглашён. – Эм.. Спасибо? – Оборотень выглядел ошеломлённым, но благодарным. Акутагава снова притворно кашлянул: – Просто убирайся уже отсюда, Накаджима. Тигр ухмыльнулся, отвесил шутливый поклон и удалился под звон дверного колокольчика. Акутагава откинулся на спинку стула, рассеянно поглаживая одну из голов Расёмона, которая свернулась у него на коленях. Случайные встречи с Накаджимой не означали, что он должен полагаться на него. В том, чтобы следовать желаниям Дазая, не было ничего плохого. Пока он сохранял бдительность. Пока не наделал глупостей, начав доверять мальчику-оборотню. Акутагава обнаружил, что запутался. Оказался в очень затруднительном положении. И эти красные нити оказались раздражающе упругими.