Неотвратимый

      Он задыхался. Но это было неважно. Пальцы немели — он продолжал настырно ударять по клавишам, желудок сводило судорогами — он проглатывал накатывающее чувство тошноты, голова гудела от льющихся через край беспокойства, тревоги и отчаяния — он противился, жмурил глаза, но не позволял себе поддаться. Слабость непростительна, ведь он пообещал себе быть сильным, пообещал оправдать ожидания родителей, научиться противостоять зеленовласому пугающему парню и, в конечном итоге… в итоге… Ха? Для чего? Чего он пытался добиться своим притворством — неправдоподобным, жалким, нелепым? Кого он надеялся обмануть? Он жалок. Жалок, труслив и слаб. Все его существование сводилось лишь к одному — быть обузой для всех и каждого. Вероятно, умри он прямо сейчас, никто бы и не заметил. Но он продолжал жить.       — Это несправедливо, — эти слова прежде казались практически невозможными, — Почему он? Почему не я? Это… должен быть я… — истерика. Как бы Шин не пытался сдерживать слезы, это было бесполезно. Мозг кипел, с каждым словом отчаяние все сильнее заполняло его разум.

«Это ведь шутка?»

«Эй, Соу.»

«Почему ты молчишь?»

      Сообщение за сообщением.

«Это не смешно.»

      Шин в отчаянии.

«Серьезно, ответь мне.»

      Сколько бы месседжей он не отправил.

«Соу…»

«Пожалуйста…»

      Два, три, пять, десять, сорок.

«Все не может закончиться… так…»

«Мы еще не посмотрели тот фильм, о котором ты рассказывал…»

      Как бы не отрицал очевидного.

«Ну ответь же…»

«Соу?..»

      Он уже не получит ответ.

«Ты не можешь бросить меня одного…»

«Только не так.»

«Вернись и скажи мне это в лицо.»

      Никогда.

«Почему, Соу…»

«Почему умер именно ты? Почему это не мог быть я?»

      Сколько бы Шин не пялился в экран монитора, сколько бы слез не проливал, сколько раз дрожащими пальцами б не набирал все новые и новые сообщения, Соу Хиери больше не заходил в сеть. Ни в тот день, ни на следующий, ни через неделю. Он умер. Умер… Ахах…

***

      Яркий свет слепит глаза. Лестница, ведущая будто в сами небеса, вызывает чувство тревоги. Шин жмурится и поджимает губы — всего на мгновение, прогоняя из головы приставучие мысли.       — Воу! Эт мы хде?!       Разговоры мнимых союзников доносятся до Тсукими обрывками. Его не интересует происходящее, голоса остальных участников кажутся лишь раздражающим белым шумом.       «Почему бы им не заткнуться хотя бы на пару минут?» — Шин шагает вперед, не замедляясь и не озираясь по сторонам. За полминуты он доходит до самого конца и смиряет дверь перед собой равнодушным взглядом. Она сливается с вырвиглазным небесным фоном, от минуты пребывания в помещении с которым у парня успела разболеться голова.       Густая темень комнаты за дверью заставила его на мгновение опешить. Кратко обернувшись на остальных участников через плечо, парень нырнул во тьму. «Союзники» последовали его примеру.       — Все в порядке? Никто не отстал? — кажется, это Кейджи.       — Я в порядке! Крепко держусь за чью-то одежду, вуф! — Гин? Слышится где-то справа.       — А-а, вот оно че… Думал, у меня спина болит. А это когти Гина! — Кью-таро, хм… В такой темноте остается ориентироваться только по звуку.       — Р-рядом со мной кто-то есть?.. А! Это Гин? — Реко напугана.       — Э-э… Не-а, это мистер Полицейский…       — А!.. Я вижу слабый свет!       Шин моментально поворачивается на выкрик Сары, но не может различить ее силуэт.       — Что это такое?..       Теперь Шин тоже заметил. Длинный, узкий, ярко освещенный камень.       — Это… могила? — голос Сары кажется растерянным. Неудивительно.       — Судя по внешнему виду… это так.       — …Соу.       «И обязательно произносить это с такой интонацией? Ее настолько удивляет мое присутствие?»       — Должен признать, здесь недостаточно светло, чтобы ориентироваться одному, — Тсукими ляпнул первое оправдание, пришедшее в голову, хотя, справедливости ради, оно не было ложью. Впрочем, значения это сейчас не имело, поэтому парень перевел тему: — И все же… Что здесь происходит?       — Хрен знает… — сейчас Шин даже рад слышать раздражающий голос Реко. По крайней мере Сара переключит свое внимание на нее. — Когда ты играешься с чужими жизнями, мертвых, видимо, можно не уважать!       — Стало больше света, мяу!       И вправду. Шин оглянулся: теперь фигуры участников озарялись неярким свечением. Несмотря на это в помещении все еще было слишком темно. Основное освещение сконцентрировалось вокруг какой-то большой коробки. Кью-таро подошел к ней ближе с тупым выражением лица:       — Эта штука даже больше меня.       Заключение мужчины, впрочем, было сейчас мало интересно. Шин метнул свой взгляд от «коробки» в сторону Сары.       «Ну что, Мисс Сара? Блеснете своими скудными дедуктивными навыками?»       — Это… гроб, — старшеклассница замялась, а Тсукими тут же отвел глаза.       В одном из темных углов что-то блеснуло. Мельком оглядев участников и убедившись, что все их внимание направленно на гроб, Шин тихо юркнул во тьму. Присев на корточки рядом с тем местом, где он заприметил блеск, парень осторожно ощупал землю. Игральная кость. Тсукими непонимающе уставился на свою ладонь. Откуда здесь взялся этот кубик? Стеклянный, но без единого скола или малейшей царапинки.       От мыслей отвлек басистый голос Кью-таро:       — Человек! Там какой-то чел!       Сунув кубик в карман штанов, Шин поспешил вернуться к остальным. И, кажется, успел как раз вовремя… Внезапно начало появляться все больше и больше блестящих гробов.       Как только паника стихла, участники не сговариваясь распределились по помещению и направились осматривать погребальные ящики. Шин направился к ближайшему левому ящику. Внутри девушка с розовыми волосами.       Странная мысль посетила голову Шина. Каково это — быть мертвым? Для девчушки в гробу все кончено. Она уже не откроет глаза, не вдохнет полной грудью. Она больше ничего не может, кроме как разлагаться. Разлагаться… Раз уж здесь гробы, наполненные трупами, то почему нет запаха гнили или чего-то подобного?..       Оглушающий крик Сары заставил Шина вздрогнуть. Он, судорожно сглотнув и рвано выпустив воздух из легких, отыскал девушку взглядом и… опешил.       — Какая приятная встреча, мисс Сара.       Шин попятился назад.       — Аха-ха, — знакомый до болезненного голос разразился смехом. Что это все значит?.. — Прости, что так выскочил. Неужели я тебя напугал?       Кровь гулко ударяет в виски, отдается звоном в черепной коробке. Самые разные мысли роятся в голове, но Шин, к своему глубочайшему сожалению, осознает, что все это значит.       — Ты шо, живой?!       — В добром здравии, как видите. Ну что, вам понравилось?       — Да кому такое понравится?! Что, черт возьми, с тобой не так?! — Сара крепко сжимает руку Реко, шепча что-то успокаивающее. Практически бессмысленный жест, Сара сейчас тоже на взводе и едва ли способна успокоиться сама, что уж говорить об успокоении других…       Шин сглотнул. Ему не хотелось приближаться к этому… этому… Ноги не слушались. Тсукими, словно завороженный, сам того не желая, подошел ближе к зеленовласому парню. Мозг вскипал, температура тела стремительно возрастала.       — Ну ничего страшного! — кажется, Шин пропустил мимо ушей что-то важное… — В этот раз я ваш Мастер Этажа! Здравствуйте!       Внезапно метнувшийся в его сторону взгляд, кажется, прожег в нем дыру.       — Хи-хи-хи… — Несмотря на улыбку, от старого друга разило холодом. — Ты тоже, Шин… Не стесняйся.       Какого хуя… Ты ведь… подох… ты так и не ответил на сообщения, Соу…       Воспоминания душат, Шин на добрые пятнадцать секунд забывает, как дышать. Мир вокруг тускнеет, а перед глазами всплывает тот злосчастный… ему хотелось бы сказать «день», однако, на деле, это оказалась целая череда невыносимых, разрывающих на части от тоски, непринятия и отчаяния, дней.       Тошно. Очередной темный дождливый вечер. Синий экран монитора, фотография мертвого друга и открытый диалог, который больше никогда, как убедил себя с непомерным трудом Шин, не будет прочитан.       Невыносимо… больно. Парень не может перестать проклинать себя, судьбу и того чертового ублюдка, убившего Соу. Шин искал с ним встречи, действительно искал. Он, может, жаждал и не мести, но ему до жути, до дрожи в кончиках пальцах, до болезненных спазмов в желудке хотелось посмотреть злосчастному убийце в глаза, узнать, наконец, что в действительности произошло; однако так отчаянно желанная встреча не состоялась.       Шин винил себя в бездействии (а что он мог предпринять?), да и в самом факте смерти Соу, будто такой ничтожный парень, как он, мог как-то повлиять на течение самого времени, изменить окружающую его действительность, и, о боже, возродить такого некогда ненавистного, но, одновременно с этим, до нереального и противного любимого Хиери.       В голову что-то неприятно ударило. Тупой удар пришелся по черепу, но звоном и неприятной вибрацией отозвался в мозге. Шин кратко поморщился и огляделся. Что произошло — не до конца понятно. Откуда пришелся удар, да и был ли он чем-то более, чем обыкновенным самовнушением известно тоже не было. Тсукими заприметил лишь одно: мгновение — и чувства отключились, будто перегоревшая лампочка. Пару секунд назад он был готов взвыть от накативших чувств, а сейчас… сейчас ему стало так плевать…       Шин поднимает взгляд, но тут же уводит его в сторону. Голос Соу раздражает. Шин взглядом мечется по помещению в поисках чего-нибудь, на чем он сможет сфокусироваться. Хотя бы что-нибудь… Это «что-нибудь» оказывается для него ошеломительным и он, на мгновение затаив дыхание, успевает проклянуть себя за свои собственные желания.       Гроб. Начисто отполированный, блестящий в слабом освещении кусок неизвестного материала. Шин замер, как вкопанный уставился в отражение. Канна вонзилась в него острым взглядом, Шин почувствовал, как его легкие начинают гореть.       Он не смеет отвернуться; взгляд мертвой девочки до того острый, что за считанные мгновения пронзает Тсукими насквозь, и все, что теперь казалось ему важным концентрировалось вокруг черноглазой иллюзии покойницы. Окружающие звуки больше не долетают до черепной коробки, голоса «союзников» стихают, а прежде раздражающий голос Мидори превращается в успокаивающий гул.       «Убийца», — вновь эхом разносится по черепной коробке, и Шин не противится. Он считает себя виноватым и отрицать причастность к смерти Канны не смеет. Он смиренно принимает «наказание», смиренно до того момента, пока фальшивая Канна остается в пределах отражения.       Галлюцинация молчит, лишь укоризненно заглядывает Шину в душу. «Выжги, — думается парню. — Выжги душу. Заслужил.»       — Красная нить судьбы… покажи себя! — если бы не чрезмерно громкий голос Хиери, Шин бы и дальше продолжал играть в гляделки с галлюцинацией Канны, совершенно наплевав на все происходящее вокруг. — Те, кого соединила красная нить судьбы, будут в паре во время игры!       Тсукими безразлично уставился на своего нового напарника.       — Приятно познакомиться, — синевласый мужчина прошелся по Тсукими изучающим взглядом, — я Курумада.       — Взаимно.       Внезапно звуки приглушаются. Шин старается не подавать вида, хотя в ушах начинает нарастать противный гул. Лицо синеволосого высокого парня искажается. Шин, то ли от внезапности, то ли в связи с накопившейся усталостью от всего происходящего сам меняется в лице — всего на пару мгновений, но этого хватает, чтобы… Курумада? обратил внимание на его странное поведение. Шин в ужасе. Вместо Курумады он ув-видел… ее…       «У меня уже крыша едет от этой… Даже язык не поворачивается назвать это «игрой». Канна мертва, Шин… она мертва…»       — Эй… как там тебя? все в норме? — мужчина странно покосился на Шина.       — Да.