Лекарь

Очнулся я на кушетке в кабинете целителя, который был чем-то похож на вотчину судового медика, но всё же в самой обстановке и мелких деталях чувствовалось, что это рабочее место женщины. — Как ваше самочувствие, лар Габриэл? — спросила меня лара Эдина. — Терпимо, — ответил я. Нет, у меня ничего не болело, зато грызло чувство вины и беспокойство за своё будущее. — Это хорошо, — улыбнулась она. — Вы многое делаете на интуиции, лар Габриэл, при этом совершенно себя не жалея. Это может быть опасно. — Что я натворил? — обречённо спросил я. — Вскрыли спайки, причём все сразу и наживую. Конечно, это поможет вам восстановиться быстрее, но зачем так себя мучить? — А что случилось в зале? Отчего я потерял сознание? — Я вас тихонько усыпила. Хоть вы на уровень и выше, но всё же мастерство часто побеждает силу. А что касается вашего воздействия, то немного пострадали ланы из прислуги. С ними я уже закончила. Им предоставили выходной. — И до сих пор рыдает ние Риани, — заявил вошедший в эту минуту Рей Калли. — Но это проблема Сартанов. Чем они только думали, когда брали ние на такую церемонию? Далиентарам пока не до вас, лар Габриэл, поэтому я предлагаю вам прогуляться. Поднимайтесь, не настолько вы плохи, чтобы изображать умирающего. Спорить с Калли я не стал. Встал с кушетки, одёрнул пиджак и мысленно приготовился к худшему. Вот только, к моему удивлению, никакой охраны за дверью я не увидел. — И что, даже конвоя не будет? — немного нервно поинтересовался я. — Не настолько вы важная персона, лар Габриэл, чтобы вас сопровождали гвардейцы! — фыркнул Калли. — Просто я удивлён, лан Калли, что мне, постороннему человеку, неблагонадёжному уроженцу Иверы вообще позволили самостоятельно ходить по герцогскому дому без присмотра. — Так вокруг же высокие лары! — фыркнул Калли, но потом спохватился. — А, я понял, вы никак не можете осознать того, что вы тоже лар! Там у себя вы привыкли к тому, что людей сдерживают силы правопорядка. Здесь тоже такое есть, но они, как и гвардейцы, все ланы. То есть люди без магии. А раз так, то против лара они ничего сделать не могут. — Понимаю, иерархия. — Не совсем, — покачал головой Калли. — Просто разумное распределение силы. Потому как ни два, ни десять и ни сто ланов не справятся даже с бароном. Так зачем подвергать их ненужной опасности? — Но ведь у полиции есть оружие? — не совсем понял я то, что сказал мне Рей. — Не смешите меня, лар Габриэл! Для того чтобы применить оружие, его надо привести в готовность. Вы думаете, кто-нибудь из ларов это позволит? Можете не отвечать, потому что вы сейчас рассуждаете как лан. Скажите, вы знаете, кто такие «плюсы» и «минусы»? — Только поверхностно, — признался я. — «Плюсы» — это созидатели, а «минусы» — разрушители. — А что могут создать «плюсы»? — продолжил свой странный допрос Калли. — Какие-то предметы, наверное. Может, одежду, мебель… Я не знаю, машину какую-нибудь… — Почти верно. А ещё «плюс» может создать просто камень, и вы в буквальном смысле окажетесь внутри скалы. Вы не то что пошевелиться, вдохнуть-выдохнуть не сможете, потому что вокруг будет непроницаемый монолит. И чем в этом случае вам поможет наличие оружия? В качестве справки вам скажу, что баронская «двоечка» может за одну десятую секунды извлечь и воплотить сто кубических метров неструктурированной породы. И с каждым уровнем эта цифра увеличивается. А «минус» может столько же развеять. Без разницы чего: металла, камня или биологической массы. Представили себе, лар Габриэл? Особенно с учётом того, что человеческое тело не занимает и одного кубического метра объёма. — Массовые убийства? — в глубине души содрогнулся я. — Могли бы быть, приди кому-нибудь в голову дурная идея послать к провинившимся ларам полицию, — хмыкнул Калли. — Поэтому сопровождение аристократа гвардейцами носит исключительно статусный характер. — Выходит, верно у нас говорят, что в империи маги неподсудны и могут делать всё, что захотят? — Неподсудны — это верно. Отправить лара в колонию или посадить под арест невозможно физически. По причине наличия магии. Так же ни один суд никогда не примет иск лана к лару. Наоборот может быть, но только по административному кодексу. Штрафы, компенсация, материальные издержки. Но такие иски скорее исключение, чем правило. А вот что касается «делают что хотят», то тут вы очень сильно заблуждаетесь. У ларов свой аристократический кодекс, который куда жестче, чем уголовный кодекс для ланов. — Я не хотел сказать, что лары совсем ничему не подчиняются, — покачал я головой. — Просто любые действия против обычных людей преступлениями не считаются. Ведь так выходит? В то время как в Федерации за кражу осудят и уборщика, и министра. — И снова неверно, лар Габриэл! — рассмеялся Калли. — Знаете, в чём разница между нашими государствами? У вас судят за деяния, а у нас за причины. — Это как? — не понял я. — Если человек украл, то он украл. — А вот представьте себе, что одно и то же действие — кражу продуктов из магазина — по очереди совершили четверо. Бездомный лан, лан из среднестатистической семьи, лар из баронского рода и титулованный граф. И у каждого на это были разные причины. Бездомный просто хотел есть. В этом случае ему вынесут предупреждение и постараются направить хоть на какую-то работу. Второй лан совершил кражу из хулиганских побуждений. Его заставят возместить ущерб и заплатить штраф. Баронскому родичу, который решил, что имеет право делать всё что угодно, мгновенно прилетит от главы фамилии. А граф может и вовсе лишиться своего титула. — Но если лан не может подать в суд, тогда кто будет определять степень их вины? Кто призовёт к ответственности лара, который убьёт своей магией человека на улице? — Вышестоящая ступень. Баронов судят графы, графов — герцоги, герцогов — император. — Это всё так зыбко… — вздохнул я. — Получается, тем, кто ниже, справедливости не добиться никогда. — Ошибаетесь, лар Габриэл. Всё очень жестко. Если барон не накажет родича — накажут его самого. За бездействие. То же самое на каждой ступени. А поскольку тюрем для ларов нет, то для них существует только три меры воздействия. Первая — предупреждение, вторая — низложение, третья — физическое устранение. То есть смерть! Так что, возвращаясь к вопросу о вседозволенности, я вам отвечу так: лары никогда не делают то, что хотят. Они всегда выполняют то, что нужно! И контролирует это не полиция и не гвардия, а только они сами. Это вбито в саму их суть, впитано с молоком матери. Потому что те, кто этого не понимает, долго не живут. Это естественный отбор, коллективная ответственность, эволюция сознания, если хотите. И вам нужно это понять как можно быстрее. — Иначе меня убьют? — прищурился я. — Сначала будут объяснять. Как я уже говорил, у нас судят не за деяние, а за причину поступка. В некоторых случаях даже убийство может не только быть оправданным, но и принести поощрение. Но если вы будете упираться или ваши действия приведут к проблемам для других, то будет принято решение об ущемлении вас в правах. Вам будет присвоена так называемая «красная метка», которая проставляется маркировкой в личном деле. Это сильно ограничит вас в выборе деятельности. Но если и после этого вы не возьмётесь за ум, то тогда решение может стать кардинальным. — Лан Калли, скажите, а что мне грозит за срыв на приёме? Ведь лара Эдина сказала, что из-за меня пострадала прислуга. — За это — ничего. Ланы работают на герцогов Далиентаров, а вы находитесь под их покровительством. Официантам была оказана квалифицированная помощь, а если будет более серьёзный ущерб здоровью — его возместят Далиентары. Это их обязанность, не ваша. Они несут ответственность и за благополучие своих работников, и за то, что, зная о вашей нестабильности, допустили ваше присутствие на приёме. Но о собственной ответственности вам тоже забывать не стоит. Поэтому сейчас мы с вами и направляемся в гостевые покои Сартанов. — Принести извинения? — Нет, исправить то, что вы сделали. Поймите правильно, лар Габриэл, если ваши действия не повлекли за собой финансовых или правовых последствий, то это не значит, что не возникло обязательств моральных! Никогда! Запомните это как собственное имя! Никогда не перекладывайте свою ответственность на нижестоящих! Если вы выступили инициатором какого-то события, то всегда лично доведите его до логического конца. В данный момент вы, точнее ваша нестабильность, стали причиной истерики ние Риани. Как я сказал раньше — это проблема Сартанов, поэтому герцоги Далиентары её решать не будут. Но это должны сделать вы лично. Не обязаны, но должны. Почувствуйте эту тонкую грань моральной ответственности! В этот момент Калли распахнул дверь, предлагая мне войти первым. А сразу за ней мы попали в поле зрения четверых гвардейцев в чёрной с зелёной отделкой форме. — Чему мы обязаны герцогскому вниманию? — чуть склонился один из них, выходя вперёд. — Лар Габриэл пожелал лично удостовериться в душевном равновесии ние Риани и при необходимости оказать посильную помощь, — вместо меня ответил Калли. — Одну минуту, я доложу! — ещё ниже поклонился гвардеец и скрылся во внутренних помещениях. Вообще-то, я не желал, но всё же в этот момент почувствовал в словах Калли какую-то истину. Обязательство накладывает закон, долг же формируется индивидуально. Рождается внутри как чувство вины, которое у меня было. И вот сейчас появилась возможность всё исправить. Правда, я не слишком понимал, что именно от меня ждут, но решил, что будут уместны слова утешения. Через минуту нас проводили в гостиную, где мы были встречены одиноким подростком. — Прошу прощения за неподобающий вид… — чуть всхлипнув, поклонился он, попытавшись незаметно стереть мокрые дорожки со щек. — Я не ожидал гостей… Я промолчал, ожидая, что Калли вновь возьмёт на себя инициативу, но тот просто промолчал. А я растерялся, не зная, как себя вести. Но когда пауза переросла все мыслимые пределы, я решился. — Мне жаль, ние, что я послужил причиной ваших слёз. Поверьте, я не хотел этого. Ведь иногда бывает так, что мы говорим злые слова не для того, чтобы обидеть окружающих, а просто потому, что хочется выплеснуть свою боль. В такой момент мы думаем только о себе, потому что нам самим очень плохо… Я не знал, что сказать дальше. И совсем не понимал, что должен делать. Но внезапно вспомнил слова лекаря, что действую только на инстинктах. Вот им я и решил поддаться. Как с господином Адером… — Вы позволите мне взять вас за руку? — спросил я, протягивая открытые ладони. — Просто коснуться, чтобы вы поняли, что во мне нет злости. И обиды тоже нет, ведь вы ни в чём не виноваты. Лично вы — ни в чём! Это была моя боль, личная, не ваша. — И моя тоже! — вдруг разревелся ние, хватая меня за руки. — Я только хотел узнать больше про деда! Я сам виноват, это я уговорил графа взять меня с собой. Обещал, клялся, что не стану проблемой, и не смог выполнить обещанного! — Это не ваша вина, а моя! Это я не совладал со своей силой… Я давно научился играть словами и поведением. Точно так же я играл, когда через несколько дней после заключения контракта был вызван в социальную службу. Тогда мне помогли выкрутиться подсказки господина Адера, а теперь помогали слова Рея Калли. — Я оглушил вас своей болью. Вы не могли противостоять восьмёрке. Но сейчас я искренне сожалею о содеянном. Чем я могу облегчить ваше состояние? Я ведь хотел сказать дежурные слова, а получилось как-то искренне. Я лишь хотел избавиться от проблемы, а внезапно понял, что сопереживаю. Это было странно… — Я лишь хотел узнать о дедушке, — признался ние. — Я видел его в последний раз, когда мне было девять лет. Я им гордился, я даже хотел стать разведчиком. И знаете, папа мне сказал, что если к семнадцати годам я не передумаю, то он обратится к герцогам… — А вы?.. — Передумал! — вдруг улыбнулся ние. — Я не такой отчаянный, как Шаланэ Далиентар. Я понял, что не смогу, но всё же так хотел увидеть деда. — Господин Адер в последнее время часто вспоминал семью, — признался я. — Он вас любил! — Я горжусь им… — тихо сказал ние, и я внезапно понял, что тот больше не страдает. Риани был полон разных эмоций, но боли в нём уже не было. Зато было много хороших ассоциаций, и теперь он улыбался, вспоминая деда. Улыбался с гордостью, пониманием и принятием неизбежного. Он знал, что деда не вернуть, но память о нём была светлой.