Лекарь

Признаться честно, предстоящий приём меня пугал. Хотя умом я понимал, что это, скорее всего, будет похоже на какой-нибудь правительственный банкет, вот только опыта участия в подобных мероприятиях у меня не было. Самая близкая ассоциация — это школьный выпускной. Это сейчас я понимаю, что в то время, хоть блокады Иверы ещё не было, но изменения в социальной политике уже пересекли линию невозврата. Десять лет… Как же сильно жизнь может измениться за это время! При этом измениться лишь немного по отношению к прошлому году, но так кардинально, если смотреть с точки высоты прожитых лет. Тогда никому и в голову не могло прийти, что скоро мы все станем бороться не за наше благополучие, даже не за кусок хлеба, а просто за право жить. Только в рекламных роликах красиво смотрелась картинка, когда семья тратила все сбережения на год путешествия, а в его финале все дружно заходили в зал эвтаназии, чтобы… «Пойти дальше, сохранив в памяти всё лучшее». А на самом деле люди были готовы питаться помоями, лишь бы прожить ещё один голодный, холодный, но целый день. И это несмотря на то, что Вера обещала всем достойное существование после смерти. Да, Вера была на Ивере одна — в то, что существует Спаситель, который любит всех без исключения и всем желает добра. Но не каждый человек может точно выразить, в чём воплотится Добро именно для него. А раз так, то к Спасителю есть множество путей, следуя которым ты обязательно придёшь в Мир Всеобщего Блага. Эти пути назывались религиями, и они были самыми разными. С ними нас знакомили ещё в школе. Одни убеждали прихожан, что Спаситель вознаграждает только тех, кто не употребляет в пищу животный белок, пусть даже и синтезированный. Другие, наоборот, говорили, что путь к Спасителю может быть только через употребление его плоти, которая стилизовано была представлена хлебом. А более радикальные элементы пропагандировали есть человеческую плоть. Пусть и добровольно пожертвованную в виде ампутированных конечностей. Была и такая религия, где физическое существование отрицалось в принципе. Они говорили, что наш мир есть не что иное, как котёл страданий. И у человека есть только один выход: возвыситься над этим миром и уйти в иные планы бытия. Много чего обещали религии, но я тогда задался лишь одним вопросом: — Если так много разных религий, то и Спасителей должно быть много. Иначе как они могут оценивать поступки людей? Если одна религия говорит то, что противоречит другой? Где истина? Кого накажет, а кого благодетельствует Спаситель, если он един, а путей к нему много? Почему он должен наказать определённую группу за одно и простить это другим? И как будет он решать, насколько прав или не прав человек, который ни во что не верит? Мама мне тогда ответила, что Спаситель один. Просто у него много ангелов, которые ведут к нему разными дорогами. И одного такого ангела зовут Габриэл, как меня. — Мам, а как мы там все будем выглядеть? Как в день, когда умрём? А как я узнаю своего прадедушку, если никогда его не видел? А как он узнает меня, если я буду старым? А те, кто умерли маленькими, они навсегда останутся детьми и никогда не вырастут? В общем, тогда ответов на свои вопросы я так и не получил. А вот теперь, подробнее изучив историю империи, я задумался: могло ли то существо, которое здесь называют Первым Императором, оказать влияние на жизнь Иверы? Ведь два мира находятся по космическим меркам совсем рядом, но при этом всё же обособленно. Как так получилось, что в двух не соприкасающихся на ранней стадии мирах возникла одинаковая биологическая жизнь? Причем возникла намного раньше, чем сюда явилось то существо. Ведь по истории имперцы в то время уже запускали орбитальные спутники. А на Ивере? Из школьных уроков древней истории я припомнил, что три с половиной тысячи лет назад иверцы занимались животноводством и выращивали овощи прямо в земле. У них были примитивные механизмы и до космоса им было далеко. Хотя некоторые историки это опровергали, указывая на то, что в старых карьерах имеются следы лазерной резки, а вовсе не примитивных инструментов. Но если предположить, что жители Иверы это беженцы из империи, которые не пожелали подчиняться Первому Императору, то всё становится логично. Они прилетели на планету, имея сложные технологии, которые со временем пришли в негодность. И уже через несколько поколений иверцам пришлось вернуться к ручному труду. А дальше прогресс пошел разным путями. В империи появились маги, а на Ивере — технологии… Но сколько бы я ни строил теорий, от необходимости собираться на приём меня это не избавляло. Спасибо Калли, теперь у меня было что надеть, потому что костюм в родовых цветах Далиентаров там был бы совершенно неуместен. Правда, мой выбор ограничивался всего двумя, так что в итоге я остановился на светло-сером варианте. Слуга появился за пять минут до официального начала и проводил меня к дверям зала приёмов. Ну что ж, пора окунуться в эту великосветскую муть. Как я и предполагал, приём был похож на сборище богатых и знаменитых. Роскошные наряды, блеск драгоценностей и приторные улыбки, за которыми пряталось равнодушие, а порой и откровенная неприязнь. Все присутствующие явно были знакомы друг с другом, а вот я оказался для них «тёмной лошадкой». Да ещё и слухи о том, что я родом из федерации, подогрели интерес любопытных. — Вы уже выяснили свою родословную, лар Габриэл? — чуть прищурившись, спросила меня дородная баронесса с какого-то спутника Арии. — К какой фамилии вы принадлежите? — Понятия не имею, — пожал я плечами. — И выяснять это не планирую. Уж не знаю, кто там поспособствовал моему рождению, но они для меня совершенно чужие люди. — Для вас — возможно. А вот для вашей супруги это будет означать доступ в чей-то карман. Особенно актуально, если она будет плюсом. Но даже если не жена, то один из детей точно будет плюсом. Не думаю, что глава семьи обрадуется, когда обнаружит ещё одну побочную линию. В этом случае правильнее познакомиться и всё оговорить заранее. Про карманы магов я слышал лишь вскользь, не уделяя этому особого внимания. Потому что мне как лекарю они были совершенно недоступны. А вот про семейную жизнь я даже не думал. Жизнь на Ивере приучила меня к мысли, что брак — вещь совершенно ненужная. А ребёнок так и вовсе несёт угрозу. — Я не собираюсь жениться. И детей заводить — тоже, — просто ответил я. — Это сейчас вы так говорите… — фыркнула баронесса, но тут же вынуждена была замолчать, потому что в этот момент в зал вошла императорская семья. На светских приёмах не было запрета смотреть на императора. Единственное, что не разрешалось, это подходить к нему первым. Поэтому сейчас я беззастенчиво разглядывал троих, пытаясь понять кто есть кто. Все трое выглядели примерно одинаково. Белые с металлическим отливом волосы и чёрные глаза без белка. Даже одежда не отличалась разнообразием. Белые костюмы, черные перчатки и чёрные искрящиеся плащи, наброшенные на плечи. Прямо как близнецы, только по возрасту немного отличались друг от друга. — И кто из них император? — в пустоту спросил я. — Ар-Лаштари, — неожиданно ответил мне какой-то старик. — Это тот, у которого тика на лбу. Самый старший — его дядя, Ар-Ниэрлинэ, главнокомандующий имперским флотом. А третий — его старший супруг, Ар-Раэйлин. Человек совершенно загадочный, о котором неизвестно абсолютно ничего. Даже происхождение. Поговаривают, что он пробуждённый, но я сомневаюсь в этом. — Почему? — Будь это так, то его родители не упустили бы случая похвастаться таким родством. А этого не происходит. Так что я скорее соглашусь с теми, кто утверждает, будто он сын Ан-Диараны, чьё рождение не афишировалось. — А это кто? Ан-Диарана? — Племянница императора. — Сколько же ей лет, что уже может быть такой взрослый сын? — Что-то около семидесяти. — Это получается, что племянница старше дяди? — Да нет, что вы! Ар-Лаштари сто девятнадцать лет. Я точно знаю, он всего на два года младше нашего герцога. — Хм… А другим тогда сколько? — спросил я, разглядывая представителей императорской семьи, которым больше тридцати и не дашь. — Ар-Ниэрлинэ чуть больше двухсот, а про Ар-Раэйлина, как я уже сказал, ничего не известно. Выходит, герцогу Далиентару не семьдесят, как я решил, а сто двадцать один? Вот уж точно долгожитель. Или нет? Если прикинуть, что каждая ступень добавляет пятнадцать лет жизни, то он до ста восьмидесяти дожить может. И я тоже буду жить столько?! Я рассматривал гостей, пытаясь угадать, сколько им лет. Знакомых лиц было немного. Из тех, с кем я сталкивался на корабле, был только герцог Таириллан и странное семейство Ариаланов. Эта парочка действительно смотрелась необычно. Мне довелось немного общаться с нидой Риналой, поэтому я знал, насколько она груба и хамовата в повседневной жизни. А сейчас она была прямо образцом зашуганной жены. Постоянно вертелась возле мужа и разве что пыль на его ботинках своим рукавом не вытирала. В этот момент я увидел Риани, и всё другое отошло на второй план. Недолго думая, я направился в его сторону. — Ние Риани, могу я попросить вас уделить мне время? — как можно вежливее начал я. — Здесь столько неизвестных мне людей, и хочется, чтобы кто-нибудь знающий меня просветил. — С удовольствием, лар Габриэл! — улыбнулся он и тут же повис на моей руке. — Давайте пройдём с вами в такой уголок, где мы будем видеть всех, но никто не будет видеть нас. — Здесь есть такое место? — удивился я. — Не то чтобы прямо дословно… — Риани сделал паузу, оглядел зал и уверенно потащил меня к торцевой стене. — Думаю, вот этот диван подойдёт. Внимание гостей обращено к императору и герцогу, а на нас оборачиваться неудобно. Так про кого вам рассказать, лар Габриэл? — Да мне, если честно, всё равно, — признался я. — Просто хотелось поговорить. Слушай, у меня тут недавно спросили про родство. Это обязательно выяснять, от кого мне досталась магия? — Желательно, — ответил Риани. — Просто в качестве вежливости. Претендовать на тебя бароны не смогут по уровню, но лучше знать, кто полезет в твой карман. — У меня нет кармана. Я же лекарь. — У тебя нет, но ведь ты не будешь всю жизнь жить один. И если там проблемная родня, то лучше сразу прикрутить им доступ. — И как это выясняется? — Для начала простая генетическая экспертиза. Она покажет процент родства с десятком фамилий. Потом изучаются архивы: кто из них и когда летал на Иверу или Магду и с кем из твоей родни пересекались. Ты вполне можешь оказаться не сыном, а внуком или правнуком того лара. А то и вовсе единственным представителем прерванной ветви. И вот тогда начнётся самое интересное. В этом случае ты получишь право претендовать на потерянный карман этой семьи. — Если карман «потерянный», то зачем на него претендовать? — Затем, что там может быть много интересного. Конечно, до Альмадиаров будет далеко, но пара десятков редких дорогих минералов сильно улучшат материальное положение. Просто представь, Габриэл, сколько может стоить килограмм изумрудов! — А при чём тут Альмадиары? — зацепился я за знакомую фамилию, про которую недавно слушал историческую справку. — Так там же три поколения зачистили. Оставшиеся в живых внуки получили лишь десятую часть от того, что было у старого герцога. А всё остальное закрылось. Теперь доступ в ту часть, которая принадлежала отцу бывшего герцога, имеют только его дочери, которые давно принадлежат другим фамилиям. Между прочим, именно из-за кармана в кодексе предусмотрена ответственность трёх поколений. Чтобы из империи исчезла не только прямая кровная линия преступника, но и накопленные ими богатства разошлись по другим фамилиям. Пока мы с Риани обсуждали тонкости наследования, официанты накрыли фуршетный стол, а гости от светских бесед перешли к танцам. — Пригласишь меня, Габриэл? — лукаво спросил Риани. — Я не умею танцевать, — признался я, испытывая неловкость. — Там ничего сложного. Пойдём, я тебе покажу! Риани всё же вытащил меня. Может быть, со стороны я и смотрелся неуклюжим, но мне понравилось кружить его по залу, обнимая на совершенно законных основаниях. Правда, долго оставаться вдвоём нам не дали. На очередной танец меня пригласила весьма эффектная девушка, да и ние не оставили скучать. Кое-как отбрехавшись от очередного приглашения, я оглядел зал в поисках Риани и не нашел. Может, вышел куда-то? Забеспокоился я минут через пятнадцать. Не мог же Риани уйти к себе? Вроде рано ещё покидать приём. Такая поспешность может оскорбить хозяина. А Сартаны не в том положении, чтобы намеренно вызывать неудовольствие Далиентаров. Я снова обошел весь зал в поисках знакомых тёмных кудрей, а под конец решил заглянуть на балкон. Вот там я их и увидел. Риани в обществе какого-то напыщенного типа, который что-то щебетал на ухо ние и при этом постоянно целовал его пальцы. В первую секунду я почувствовал негодование и обиду. Но потом всё же взял себя в руки и тихо ушел, не привлекая их внимания. Какое право у меня ревновать Риани? Мы с ним знакомы чуть больше недели, и наше общение никак нельзя было назвать «отношениями». Мы не встречались и даже не спали вместе. Просто… Просто… Я не мог подобрать слов, чтобы описать то, что чувствовал. Мне было приятно общество Риани, но ведь он ничего мне не обещал. Вполне возможно, что у него отношения как раз таки имеются. Потому что увиденное мной на светскую беседу явно не тянуло. Почему-то тут же вспомнились слова лары Сартан о том, что Риани ко многим на колени пристраивается. Как бы то ни было, но настроение у меня сразу упало. Не желая больше развлекаться, я занял тот диван, на котором мы сидели с Риани раньше, и развернул экран комма, чтобы отбить желание составить мне компанию. От нечего делать я забил в поиск баронские фамилии, которые посещали Иверу в последние двадцать лет. Я ничего не надеялся найти, но вдруг промелькнёт что-то знакомое? — Немного не вовремя вы занялись своей родословной, лар Габриэл! Гостевой приём не место для официальных дел. Сверните экран, пока кто-то из Далиентаров не сделал вам замечание. Подняв голову, я, к своему удивлению, увидел Рея Калли, который пристроился на диване рядом со мной. Это правда было неожиданно, потому что до этого момента Калли я не видел в зале. — Понимаю, что это не очень хорошо, но я просто не хочу, чтобы меня беспокоили, — ответил я, выключая комм. — Вот как? Мне казалось, что ещё совсем недавно вам всё нравилось. На такое замечание я лишь неопределённо пожал плечами. — Если вам не хватает общества ние Риани, то покровительство герцогов Далиентаров даёт вам право присвоить его себе на целый вечер. — Не думаю, что ему такое понравится. — А мне кажется, наоборот. Он уже минут десять бросает на вас умоляющие взгляды. — Зачем? — удивился я. — Если ему захочется поговорить, он может подойти и сам. — Не может, — хмыкнул Калли. — Точнее, не имеет права без уважительной причины оставить общество лара Овирдана. А вы его вызволять не спешите. — А что такого в том типе… — кивнул я в сторону напыщенного, который прямо сейчас протянул бокал Риани. — Герцогская родня. Точнее, это племянник герцога второй ступени Хаира Овирдана. Знаете, лар Габриэл, в чем особенность ние? В них влюбляются именно гетеросексуалы. В особой зоне риска почтенные отцы семейств в возрасте от сорока до восьмидесяти. Их иногда переклинивает так, что если супруга не хочет принимать в семью третьего, то и до развода дойти может. Хотя магический развод — вещь очень сложная из-за доступа к карманам, но и на это порой идут. Так вот, лар Овирдан как раз из таких. Он уже больше года пытается получить себе ние Риани. Но пока он предлагал быть лишь любовником, Сартаны могли этому препятствовать. Только в своей одержимости лар Овирдан пошел дальше. Он прислал им официальное уведомление о желании заключить брак. И против такой воли герцогской родни графы Сартаны ничего сделать не могли. Так что, если бы супруга Овирдана не заупрямилась, ние Риани уже был бы младшим супругом. Дело в том, что она немного выше по положению своего мужа. Лара Овирдан до замужества принадлежала к побочной линии Далиентаров. И в связи с этим посчитала оскорбительным, что её муж предпочитает ей общество ние. Не захотела отойти в семье на второй план и понадеялась, что, получив отказ, супруг поворчит и успокоится. Не тут-то было. Лар Овирдан несколько месяцев пытался получить её согласие на то, чтобы он взял себе младшего супруга, а когда не смог — решил развестись. И вот сейчас уже подходит к концу делёж имущества и разграничение кармана. Так что у ние Риани времени только до осеннего равноденствия. А сразу после будет объявлено о его помолвке. — И что, он не может отказаться? — Не может, — кивнул Калли. — Но он имеет право до этого времени найти себе другого жениха. Правда, он должен быть герцогского уровня, чтобы перебить притязания Овирдана, что для выходца из графской семьи сделать весьма непросто. Ну и, конечно, такой претендент должен стать его супругом или хотя бы женихом. Свободные отношения в расчет браться не будут. И что-то мне подсказывает, что на эту роль он выбрал вас, лар Габриэл. Ну а что, идеальный вариант. Вы молоды, симпатичны, не обременены обязательствами и с удовольствием уделяли ему время. Да и к тому же восьмёрка под покровительством высших герцогов. Против интересов Далиентаров Овирдан не пойдёт… — Калли поднялся с дивана, намереваясь уйти, но напоследок обернулся. — Задумайтесь над этим, лар Габриэл. Насколько вам интересен ние Риани? *** Герцог Далиентар сидел у себя в кабинете и в ожидании внука задумчиво барабанил пальцами по столу. Он вообще весь вчерашний день только и делал, что думал. Началось всё с приёма, когда под конец вечера его подловила двоюродная племянница и принялась с жаром убеждать, что лекарь-восьмёрка — это просто замечательно. А благодарный лекарь-восьмёрка так и вовсе идеально. Поэтому уважаемому дядюшке стоит поощрить интерес лара Габриэла к ние Риани. Ведь ничто так не привяжет лекаря к роду Далиентаров, как брак с правнуком Сартана. Её интерес для герцога был очевиден. Скандальный бракоразводный процесс был в самом разгаре. Но всё же с практической точки зрения герцог задумался и даже затронул эту тему со своим эсминцем. Граф Сартан признался, что его правнук тоже не горит желанием войти в семью Овирданов. А также поведал, что своё свободное время Риани тратил именно на Габриэла. Этот момент герцог Далиентар в памяти отложил, но решил пока не торопить события, а дать им возможность развиваться естественным путём. Так сказать, посмотреть, кто и что будет делать. А всё потому, что в тот момент его гораздо больше волновал другой вопрос. На который он и потратил весь вчерашний день, а вот теперь ждал внука. Шаланэ ворвался в кабинет как сквознячок, колыхнув воздух развевающейся накидкой и принеся с собой аромат цветочного парфюма. — Ты хотел меня видеть? — спросил он, по-хозяйски устраиваясь в кресле. — Знаешь, Шаланэ, это ведь моя резиденция, — издалека начал герцог. — И мне известно всё, что здесь происходит. А если не известно, то достаточно пары минут, чтобы получить информацию. — И?.. — вопросительно протянул Шаланэ. — Так вот, на поиск одной детали я вчера потратил целый день, но ответа так и не нашел. На внешних камерах прекрасно виден момент, когда ты в обществе лана Калли, лара Габриэла и ние Риани покидаешь резиденцию. Есть момент, когда вернулись Габриэл с Риани. Есть данные, как прилетел ты. Но нигде нет ни единого намёка, как в резиденцию попал Рей Калли! Который позавчера появился на приёме как ни в чём не бывало. Не хочешь мне ничего пояснить, Шала? — Но ведь это же ваша резиденция, герцог! — ехидно усмехнулся ние Шаланэ. — И вам достаточно лишь пары минут, чтобы узнать, что здесь происходит! — Шала… — недовольно прищурился герцог, но уже через секунду его грозный вид превратился в улыбку. — Я потратил на это целый день, Шала. И заметил одну закономерность. Видишь ли, нигде ни на одной записи не видно, чтобы Рей Калли в какой-то момент оказался в одном помещении с Ар-Раэйлином. Более того, не то что в одном помещении, их даже в разных местах невозможно застать одновременно. Всегда или один, или другой. И знаешь, что пришло мне в голову? Либо у меня прогрессирует маразм, либо это один и тот же человек… — Ну… — наигранно выдержал паузу Шаланэ. — До маразма вам далеко, герцог.